Вот такие загадки жизни

Я выдохнула, посмотрела отцу прямо в глаза и уверенно продолжила:

— Но раз уж я окончательно вернулась домой и снова в большой игре, я хочу исправить эту старую ошибку прошлого. Я хочу носить знак своего рода.

Отец понимающе, хищно улыбнулся, оценив мою преданность семье:

— Что ж, раз так... Хорошо, Ариан, я лично обо всём распоряжусь, мастер прибудет завтра. А сейчас, дети мои, вы можете официально идти по своим комнатам. Прямо сейчас я сам лично схожу в левое крыло к Дедушке Луи и доложу, что он может готовиться к знакомству и плотному разговору с Григорием. Вы пока можете совершенно спокойно отдохнуть с дороги, пообщаться или обсудить текущие дела со своими Капо — они, к слову, уже почти все прибыли в поместье и сейчас находятся в нашем закрытом гостевом доме. Ну или... или можете просто побыть дома, расслабиться, ведь это, как ни крути, и ваш родной дом тоже. Займите себя чем-нибудь полезным, а прислуги замка позже уведомят вас по громкой связи, когда в Малиновой зале подадут обед.

Себастьян плавно привстал со своего кресла, поправил лацкан кофейного пиджака и вежливо произнёс:

— Отец, я хотел попросить у тебя личного разрешения... Я бы очень хотел прямо сейчас прогуляться с Кристиной по нашему цитрусовому саду и по бескрайним лавандовым полям, показать ей поместье. Можно?

Отец благосклонно кивнул, и на его суровом лице промелькнула едва заметная родительская теплота:

— Ну конечно, Себастьян, идите прогуляйтесь, подышите воздухом. Погода на улице сегодня стоит просто прекрасная, истинный Прованс. Но... — Дон Эдуард резко посерьёзнел, его голос вновь наполнился леденящей, непреклонной сталью Патриарха, а взгляд мертвой хваткой зафиксировался на Басти, Дее и мне : — Но это строго касается абсолютно всех присутствующих в этом замке. После официального ночного отбоя — никаких похождений и тайных свиданий по комнатам гостей! Поместье де Руа — это вам не какой-то разгульный детский лагерь. Никаких ночёвок в спальнях гостей, у каждого есть свои личные покои. Я надеюсь, вы все это чертовски хорошо помните и чтите мои правила?

Мы с Басти и Деем, синхронно и послушно кивнули головами, понимая, что пуританский Кодекс Прованса шуток не прощает.

Отец плавно отвернулся к окну, давая понять, что совет окончен, и бросил напоследок:

— Всё. Теперь вы полностью свободны, можете идти.

Титановые замки автономной защиты на дубовой двери кабинета Дона Эдуарда с мягким электронным писком автоматически разблокировались, и мы всей нашей троицей наследников крови, тихо переглядываясь и сдерживая бурные эмоции, слаженным шагом вышли из святая святых отца обратно в монументальные прохладные коридоры.

Мы вышли из кабинета отца, и как только титановые двери за нашими спинами окончательно заблокировались, Себастьян шумно выдохнул, ослабил воротник своей кофейной жилетки и приглушённым, сокрушённым голосом произнёс:

— Фух... Народ, мне определённо прямо сейчас надо выпить. Мои портовые нервы такого перекрестного допроса Дона едва не лишились лоска. Пошлите срочно в малую дегустационную зону, нальем себе чего-нибудь крепкого и посидим на скрытой террасе, которая выходит прямиком в цитрусовый сад и на виноградники. Я знаю, что окна покоев бабушки Мари и дедушки Луи на эту сторону не выходят, так что мы сможем там немного выдохнуть без риска нарваться на бриллиантовый лорнет.

Я облегчённо улыбнулась поправляя колье Red Scarlet на шее, и поспешно закивала:

— О да, Басти, пойдём! Поддерживаю твой тактический план на все сто процентов, мне тоже жизненно необходимо выпить после этой отцовской лавины откровений о моих «каникулах».

Даниэль молча, сдержанно кивнул, соглашаясь с младшими, и мы всей нашей тройкой наследников крови направились вглубь коридоров. В нашем огромном родовом гнезде Прованса было обустроено несколько совершенно разных обеденных зон, но в одной из них — самой маленькой и уединённой — всегда в неограниченном количестве присутствовал элитный алкоголь. Именно в этих стенах веками происходила закрытая семейная дегустация нашего фамильного, коллекционного домашнего вина, которое де Руа производили на собственных провансальских виноградниках.

Наш путь до этой скрытой дегустационной зоны пролегал через хитросплетения внутренних галерей замка. Мы покинули строгое левое крыло Дона, спустились по винтовой кованой лестнице, предназначенной для членов семьи, и пошли по длинному полуподвальному переходу, стены которого были выложены аутентичным, прохладным прованским камнем. Этот коридор дышал историей: вдоль стен высились антикварные дубовые бочки, окованные почерневшим железом, а в воздухе стоял густой, пьянящий аромат выдержанного винограда, дубовой коры и сухой лаванды. Миновав закрытые двери центральной кухни, где повар вовсю гремел кастрюлями, мы свернули в уединенный, залитый мягким светом тамбур, оканчивающийся невысокой аркой.

Когда мы наконец пришли в самую маленькую обеденную зону, я невольно замерла на пороге — она была точь-в-точь такой же, какой я её бережно помнила все эти десять лет. Весь интерьер помещения удивительным образом напоминал уютную, маленькую французскую старинную кухню эпохи помпезного рококо, но с неповторимым южным колоритом.

В самом центре залы стоял массивный старинный круглый стол из светлого прованского известняка, вокруг которого теснились классические французские окна в пол, пропускавшие мягкие лучи полуденного солнца. Стены были закрыты встроенными шкафами-витринами из мореного ясеня, в которых под замками были аккуратно разложены сотни бутылок с различными коллекционными винами для дегустации. Что Кристину бы точно заворожило, а меня всегда забавляло — под каждой бутылкой на пергаментных карточках были каллиграфически, от руки подписаны ингредиенты, секретные специи, которые добавляли в партию, и какой конкретно сорт провансальского винограда был использован при сборе. Кухонный гарнитур, выполненный по индивидуальному заказу Дона, был искусно состарен под старинный французский стиль: резные фасады, латунные ручки и потемневшая от времени ковка.

Прямо на окна и внутренние деревянные балки потолка живописно свисали живые, сочные лозы дикого винограда, переплетаясь с коваными карнизами. Вокруг круглого стола стояли такие же старинные, отреставрированные стулья с высокими резными спинками, а на широких каменных подоконниках были расставлены глиняные горшки с настоящими живыми цветами — прованской геранью и пряным розмарином. На стенах, обитых выцветшей шелковой тканью цвета оливы, висели бесценные картины-оригиналы викторианской эпохи на натюрмортную тематику. Пол этой уютной залы был выложен плитами из дорогого полированного гранита глубокого бутылочно-зеленого цвета с тонкими, сияющими золотыми прожилками. Из этой скрытой кухни вели всего две массивные двери: одна — тяжелая, кованая — уводила по каменным ступеням глубоко вниз, в наши подземные винные погреба замка, а вторая — полностью стеклянная, в ажурной раме — вела сразу на ту самую уединенную террасу, за которой раскинулись бескрайние, уходящие за горизонт зеленые виноградники де Руа.

Басти уверенно подошёл к дегустационному шкафу, выудил оттуда бутылку и повернулся к нам со своей фирменной мажорной ухмылкой, ломая остатки официоза.

Мы достали из резного шкафа изящные хрустальные бокалы, бережно разлили наше фамильное коллекционное вино насыщенного рубинового оттенка и через стеклянную дверь вышли на залитую солнцем лестницу , ведущую прямо к виноградникам. Наши виноградники простирались на несколько гектаров, уходя ровными зелёными линиями к самому горизонту, и там созревали самые редкие, эксклюзивные виды винограда, из которых веками создавались лучшие вина Франции.

Мы плавно спустились по каменной лестнице, обвитой виноградной лозой, и неторопливо пошли вдоль величественной стены поместья. Наша троица миновала уединённую тропинку, пролегающую через закрытый внутренний дворик — уютное, скрытое от чужих глаз пространство, где под тенью пальм располагался лазурный открытый бассейн и бурлящее джакузи с гидромассажем. Пройдя этот тихий дворик, мы поднялись по ступеням на другую, небольшую уединённую террасу. Отсюда, с высоты, открывался просто умопомрачительный, кинематографичный вид на огромный зеленый живой лабиринт из идеально подстриженного кустарника, цитрусовый сад и сочную зелень бескрайних виноградников.

Сама терраса была компактной, но дышала запредельной роскошью: на ней была расставлена дорогая французская плетеная мебель из тёмного ротанга с мягкими подушками ванильного цвета, а по центру высился кованый кофейный стол эпохи ренессанса. По правую руку от нас был искусно выложен монументальный уличный очаг из натуральных прованских камней, в котором по вечерам гвардия разводила костёр. В качестве освещения здесь были установлены старинные антикварные уличные бра из патинированной бронзы, но так как на дворе стоял разгар погожего дня, мы с огромным удовольствием наслаждались тёплым, ласковым прованским солнцем и свежим воздухом в котором витал аромат лаванды.

Когда мы наконец расслабленно расселись по глубоким плетёным креслам и сделали по первому, глубокому глотку терпкого домашнего вина, Басти покачал головой, ослабил воротник своей кофейной жилетки и поражённо выговорил:

— Да-а-а... Вот уж чего-чего, а настолько потрясающих, грандиозных новостей от нашего сурового отца я сегодня точно никак не ожидал! Дей, скажи мне честно, твой хитрый план изначально заключался в том, чтобы сначала до полусмерти ошарашить отца этой «беременностью», а потом хладнокровно выдать ему идеальную, тактическую характеристику Крис с её связями во флоте и преподнести это всё отцу как главный козырь?

Даниэль лениво пригубил рубиновое вино, посмотрел на Басти, и на его лице появилась самая настоящая, искренняя и невероятно нежная братская улыбка. Дей тихо рассмеялся и спокойно ответил:

— Да, Себастьян, догадался все таки, хвалю. Всё именно так и задумывалось по законам высшей дипломатии. Стратегия была проста: сначала мне кровь из носу нужно было сделать так, чтобы абсолютно все в холле впали в первозданный, дикий шок от моего внезапного заявления. Мне на руку были нужны ваши чистые, неподдельные и искренние эмоции удивления перед отцом, чтобы он поверил в масштаб драмы. Потом, когда до нашего проницательного отца неизбежно дошла бы логика, и он умом понял, что по времени тут явная нестыковка... И когда он вспомнил про её агрессивное лечение у Линь... Вот именно в этот психологический момент излома я и выдал ему безупречную, железобетонную характеристику Кристины с перечислением всех её выгодных, прибыльных и полезных для нашего картеля сторон.

Басти от такой гроссмейстерской схемы старшего брата даже рот приоткрыл, застыв с бокалом в руке, а затем недоуменно спросил:

— Погоди... Так ты, получается, с самого начала наперёд знал, что пока у Крис идёт реабилитация после сыворотки Вольфсона, она физически не сможет забеременеть в ближайший год?

Даниэль обворожительно улыбнулся, и в его янтарных глазах зажглись хитрые, азартные огоньки:

— Ну конечно же я всё знал, Басти! Что я, по-твоему, совсем зелёный мальчишка, чтобы идти к отцу неподготовленным? Прежде чем взорвать эту информационную бомбу в холле, я досконально уточнил абсолютно все медицинские вопросы у доктора Линь. Мой план сработал идеально. Просто так, наобум, я бы никогда в жизни не стал выдавать отцу столь рискованную информацию, подставляя себя и всех вам. Мне жизненно необходимо было сделать так, чтобы наш деспотичный отец сначала чётко понял и принял факт: у вас с Кристиной действительно всё более чем серьёзно, и у тебя, Капо Марселя, самые чистые, взрослые намерения по отношению к ней. И только после этого я ювелирно повёл наш разговор в кабинете так, чтобы в конечном итоге Крис стала в глазах Дона Эдуарда самым идеальным, статусным и неприкосновенным вариантом жены для твоего будущего. Я защитил Кристину как мог, братишка.

Я, слушая эти откровения Даниэля, с колоссальной гордостью посмотрела на своего старшего брата, понимая, что его парижская министерская школа и гены Дона сотворили настоящее чудо, легализовав Крис перед Высшим Судом Прованса без единого выстрела. Наша

Я сделала ещё один глоток рубинового вина, покачала головой и с восхищением произнесла:

— Ну, это просто сверхпродуманный тактический план, Дей. Меня, если честно пугает то, насколько филигранно, ювелирно и легко ты играешь на первичных реакциях людей, виртуозно управляешь их скрытыми чувствами и в один миг склоняешь весь разговор в нужную тебе сторону. Высший пилотаж!

Даниэль раскатисто, очень свободно рассмеялся, подставив лицо тёплым лучам прованского солнца:

— Ну, не зря же я столько лет варюсь в этой змеиной политике Парижа, сестрёнка. Опыт, чистый расчёт и знание психологии.

Я искренне улыбнулась, салютуя ему бокалом:

— Да, это было невероятно красиво, Дей. И от себя лично — спасибо тебе огромное за то, что так изящно спас Крис от судилища.

Дей сдержанно кивнул, и его взгляд потеплел:

— Да не за что, Ари. Она действительно отличная, сильная девушка. Басти, тебе она подходит просто идеально, у вас одна энергетика на двоих. Поэтому, брат, даже не вздумай упустить свой счастливый шанс.

Себастьян от такого внезапного напора старших брата снова заметно засмущался, пунцовый румянец проступил на его щеках, и он поспешно замахал руками:

— Так, всё, хорош! Хватит уже во всех сочных деталях обсуждать мою личную жизнь! Но, брат... — Басти посерьёзнел, его серо-жёлтые глаза наполнились глубокой мужской благодарностью. — Спасибо тебе. Правда. Ты спас её.

Они по-братски крепко пожали друг другу руки и коротко, с чисто мужской силой похлопали друг друга по плечам, окончательно скрепляя монолитный союз братьев.

Потом я вальяжно откинулась на спинку плетёного кресла, хитро прищурилась и дерзко бросила:

— Ладно, с Кристиной мы всё тактически решили. Но больше всего, конечно, меня сегодня в кабинете удивили твои, Басти, как выразился наш грозный отец, «марсельские выкрутасы»! Они, судя по списку Дона, были просто мега-эффектными, безбашенными и фееричными. Ты мне потом обязательно во всех красках расскажешь абсолютно все эти истории, но, Басти, блин... Какого чёрта всё это происходило без меня?! Вот я прямо сейчас дико расстроена и ущемлена этим фактом! Мы же близнецы, мы должны были разносить Францию вместе!

Себастьян громко, раскатисто рассмеялся на всю террасу, закинув голову назад:

— Ари, клянусь тебе, как только ты в своей Мексике окончательно закончишь наводить мафиозный лоск, порядок и красоту в своём поместье в Мехико... Я лично прилечу к тебе в гости! И мы устроим там такой сумасшедший, грандиозный рейв и так дико оторвёмся, что абсолютно все мои предыдущие марсельские залёты с «Форсажем» и полицией покажутся вам невинными детскими цветочками на лужайке! Да и тем более, если на этой тусовке будет присутствовать фирменная элитная текила Алекса и сам Алекс— это будет точно незабываемо и жарко!

Даниэль, до этого невозмутимо слушавший наш задорный трёп, вдруг поставил бокал на кованый столик эпохи ренессанса, хитро прищурил свои янтарные глаза и веско произнёс:

— Так, стоп, молодёжь... Помнится мне, кто-то в спальне твёрдо обещал, что теперь я тоже официально принят в вашу сумасшедшую команду «Скуби»? И я, знаете ли, всё ещё имею приличный порох в пороховницах! Поэтому я категорически не хочу пропускать такое масштабное международное веселье. Если в Мексике появится легальная возможность как следует оторваться со своими младшенькими близнецами, то почему бы, собственно, и нет? Личный борт конгрессмена к вылету готов.

Мы с Басти в полнейшем, диком восторге переглянулись и одновременно, во весь голос рассмеялись под ласковым небом Прованса. Наш ледяной принц Парижа окончательно оттаял.

Я весело всплеснула руками, звякнув массивным рубиновым колье Red Scarlet на шее, и восторженно воскликнула:

— О-о-о... Вот это заявление, Дей! Ну это прямо сугубо по-нашему. Тогда всё, контракт официально заключён, бронь на билеты в Мехико для конгрессмена Франции зафиксирована. Но, Басти... — я повернулась к близнецу, лукаво сощурив серо-жёлтые глаза, — как вообще можно было додуматься до такого асфальтового сёрфинга и нелегального марсельского «Форсажа»? Серьёзно, Доминик Торетто портового розлива? Кинке вечеринка?

Басти раскатисто, безумно заливисто рассмеялся, лениво покачивая своим молочно-бежевым ботинком, и со смехом отмахнулся:

— Да блин, Ари, признаю — было дело! А всему виной наше вечное проклятие: категорически нельзя смешивать выдержанное бургундское вино и крепкий столетний коньяк. Стоит мне перебрать этот коктейль, как всё это ядерное топливо моментально смешивается в моём организме, и в моей кудрявой голове рождаются те самые «гениальные идеи», которые мой внутренний мажор требует немедленно воплощать в жизнь, невзирая на полицию Марселя!

Я громко, до слёз рассмеялась, отпивая глотком рубиновую жидкость из хрустального бокала:

— Ну, это само собою. Адская, штурмовая смесь, Кодекс де Руа должен внести этот коктейль в список запрещённого оружия.

Даниэль, расслабленно откинувшись на велюровую подушку плетёного кресла, понимающе ухмыльнулся и неожиданно вставил свои весовые пять копеек:

— Вот тут я Себастьяна целиком и полностью поддерживаю, сестрёнка. А если к этому списку добавить ещё и кубинский белый ром с сухим джином, то память отшибает мгновенно и безвозвратно. Проверено лично на парижских закрытых приёмах.

И наша троица снова раскатисто и синхронно рассмеялась на всю залитую солнцем террасу.

Басти хитро прищурился, посмотрел на меня своим азартным взглядом и подмигнул:

— Сестрёнка, да ты ведь на самом деле тоже у нас хороша! Как правильно заметил наш грозный отец в кабинете — мы с тобой два сапога пара, из одного теста слеплены. Вот ты какой умопомрачительный выкрутас выкинула: умудрилась тайно сбежать в Россию на целых десять лет, а вернулась обратно в клан не с пустыми руками, а с целой боевой офицерской машиной ФСБ для нужд картеля! Так вдобавок ко всему эта смертоносная военная машина ещё и внезапно оказывается твоим официальным женихом. Вот это я понимаю — ты тоже закрутила сюжет, комар носа не подточит!

Я гордо выпрямила спину в своём бордовом брючном костюме, триумфально вскинула подбородок и певуче, с мафиозным шиком ответила:

— Ну, знаешь ли, Басти... Я времени в Москве зря точно не теряла. Я за эти десять лет и погуляла на славу, и колоссальную пользу нашей семье в итоге принесла, да вдобавок ещё и такого шикарного мужественного жениха себе отхватила! Так что в моей схеме абсолютно всё выстроено идеально.

Даниэль посмотрел на нас двоих, качая головой, и с тёплой ухмылкой резюмировал:

— Ну, если так здраво посудить и проанализировать всю нашу семейную хронологию... Мы, получается, с вами все трое — те ещё махинаторы и гроссмейстеры криминального мира Франции. Кровь Дона Эдуарда пальцем не размажешь.

Мы снова дружно и душевно рассмеялись, чувствуя, как ласковое прованское солнце согревает плечи, а в воздухе плывёт густой аромат лаванды. Я сделала глубокий вдох и ласково произнесла:

— Ну так а я о чём говорю, мальчики! Мы же семья, одна кровь, единый стальной кулак де Руа. И именно поэтому мы всегда настолько идеально, слаженно и красиво действуем вопреки любым угрозам.

Себастьян триумфально поднял свой хрустальный бокал, в глубине которого рубиновыми искрами переливалось столетнее вино картеля, белозубо оскалился и громко объявил:

— Так, банда де Руа! Вот за это наше единство и за наш несокрушимый клан я и предлагаю прямо сейчас выпить до дна!

Мы синхронно зазвенели хрустальными бокалами, этот чистый, мелодичный звон эхом разнёсся над зелёными виноградниками Прованса, и мы с диким наслаждением выпили наше фамильное вино.

Себастьян плавно поставил пустой хрустальный бокал на кованый столик эпохи ренессанса, поднялся со своего плетеного кресла, оправил кофейную жилетку и с предвкушающей улыбкой произнёс:

— Так, банда... Я, пожалуй, воспользуюсь отцовским разрешением и пойду прогуляюсь с Крис по нашему цитрусовому саду и лавандовым полям. Надо показать будущей мадемуазель де Руа масштабы её новых владений. Ну и за одно рассказать про фейковую беременность и что это все был твой хитрый план Дей.

Я лениво потянулась всем телом на тёплом прованском солнце и подхватила:

— Отличный план, Басти. А я, пожалуй, пойду наконец-то в свои родные покои. Немного поностальгирую после десяти лет разлуки, а заодно — плотно посижу над планшетом. Надо усердно подумать над стратегическим планом продвижения нашей южноамериканской логистики, увеличением общих оборотов продаж и безопасности транспортировки грузов над всеми моими новыми подконтрольными территориями, ну и, конечно же, над любимой Мексикой. Раз уж я в самом скором времени официально отправлюсь в свой законный второй дом в Мехико, нужно быть во всеоружии перед моими местными Капо.

Даниэль тоже плавно поднялся на ноги, вернув своему лицу привычную, строгую и безупречную маску первого наследника картеля, поправил манжеты графитового пиджака и бархатным тоном резюмировал:

— Целесообразное решение, Ариан. А я пойду к себе, немного поработаю над текущими делами в легальной политике, а также подробно по базам посмотрю, как идут дела по нашему ресторанному бизнесу и счетам и легальному бизнесу в целом. Потому что что-то мне чутьё подсказывает, что отец и дедушка Луи будут с меня спрашивать эту отчётность по полной программе.

Мы все трое дружно встали из-за стола дегустационной террасы, переглянулись сплочёнными взглядами единого семейного клана и слаженным шагом пошли обратно внутрь монументального замка нашего поместья де Руа.

В это же самое время Гриша спокойно находился в своих просторных гостевых покоях правого крыла дворца и хладнокровно ожидал дальнейшей оперативной информации от Дона Эдуарда. Он сидел в глубоком кожаном кресле, удерживая идеальное каменное лицо мафии и ментально прокручивая в голове все законы Священного Кодекса, которые мы так яростно зубрили в Марселе.

Ровно после нашего часового, тяжелейшего разговора с отцом за закрытыми дверями кабинета, в массивную дубовую дверь Гришиной комнаты раздался короткий, почтительный стук. На пороге спальни появилась горничная в строгой парадной униформе. Она сделала изящный реверанс и произнесла на идеальном французском языке с благородным прованским акцентом:

— Господин Григорий... Прошу прощения за беспокойство. Вас ожидает Господин Эдуард в своём рабочем кабинете левого крыла. Пожалуйста, следуйте за мной, я вас незамедлительно провожу.

Гриша ни на секунду не выказал волнения, его взгляд остался монолитным и сосредоточенным. Он плавно встал из кресла, одним чётким армейским движением расправил свой роскошный тёмно-шоколадный костюм-тройку от Tom Ford, проверил глянцевый блеск туфель и ответил горничной тоже на идеальном, чистом французском:

— Ну конечно.пройдёмте.

И Григорий уверенным, чеканным шагом пошёл вслед за прислугой по бесконечным, вымощенным мрамором и украшенным гобеленами коридорам родового гнезда, направляясь прямиком в святая святых Патриарха. Он шёл на этот ментальный поединок, чётко зная, что на кону стоит его жизнь и наша любовь. Горничная плавно довела его до конца левой галереи, где высилась монументальная дверь из мореного чёрного дуба с бронзовыми соколиными лапами. Прислуга аккуратно приоткрыла тяжёлые створы кабинета, и Гриша со всей своей хищной военной грацией уверенно переступил порог и вошёл внутрь.

Стоило ему оказаться в залитом светом люстры Salviati помещении, пахнущем канадским кедром и дорогим табаком, как он мгновенно зафиксировал взглядом оперативника: здесь его ожидал уже не только сам Дон Эдуард. Во главе стола из шотландского дуба, опираясь руками на массивную серебряную трость со сложным набалдашником сокола, сидел сам величественный, легендарный Дедушка Луи де Руа.

Глава 44

Обстановка в монументальном кабинете Дона Эдуарда царила поистине величественная, гнетущая, парализующая своей абсолютной, незыблемой властью. Когда Гриша уверенно переступил порог и за его спиной с тяжёлым роковым стуком закрылась дубовая дверь, отсекая его от внешнего мира, титановые замки автономной защиты защёлкнулись с едва слышным писком. Воздух в помещении казался настолько плотным, наэлектризованным и удушающим, что дышать становилось физически трудно.