Фантом

8 Глава

В детстве Новый год был волшебным праздником, наполненным атмосферой настоящего чуда, и это чувство навсегда останется в моей памяти. Мы стремились к его повторению, но такой праздник, как тогда, уже не вернётся. Искусственная ёлка никогда не смогут заменить живую, а покупки не принесут того волнения, которое передавалось ожиданием подарка. Моё самое любимое воспоминание – это момент, когда я проснулась до зари и с восторгом разглядывала зелёную красавицу, привезённую дедушкой. Я помню тот деревянный ящик, полный игрушек: хрупкое стекло, сверкающая серебряная избушка с шершавой белой крышей, любимая птичка на прищепке, шары, похожие на луковицы, и косички с вытянутыми краями. Этот незабываемый миг, когда детские мечты сливались с волшебством, стал частью моей души, не поддающейся времени. С годами, с каждым новым разочарованием, когда я вновь оставалась одна, ощущая свою ненужность, моя семья радостно праздновала отдельно. Я долго смотрела в бескрайнее ночное зимнее небо, размышляя, услышал ли Бог меня тогда, на берегу реки. Жгучая боль в сердце, посеянная в далеком детстве, утихала лишь в миг, когда я вспоминала о надежде, жаркой, как пламя, вспыхивающее в холодной ночной воде, где огоньки звёзд мерцали, словно обещания защищённости. О, как жаждала я быть не одинокой и безмерно любимой.

* * *

Вскоре наши пути временно разошлись. Кристина вместе с родителями уехала в Роза Хутор — их ждала целая неделя среди заснеженных горных вершин и шумных туристических троп. Саша тоже не скучал, проводя время в кругу семьи и близких друзей. Но за внешним спокойствием Кристины скрывалась тихая грусть: тот, в кого она была всё ещё тайно и безнадежно влюблена, хранил мучительное молчание. Ни одного сообщения, ни одного случайного звонка — его отсутствие ощущалось сильнее, чем ледяной горный воздух. На фоне этого затишья неожиданно проявился Паша Красильников — тот самый парень, что приезжал к ней на день рождения. Он прислал тёплое новогоднее поздравление, не забыв передать привет всей нашей компании. Его жизнь била ключом: сразу после праздников Паша улетел в Санкт-Петербург. Там, среди строгой архитектуры и гранитных набережных, он с головой погрузился в подготовку к престижному конкурсу бизнес-проектов, надеясь покорить северную столицу своими идеями.

В марте Крис переехала в город, с января проведя два долгих месяца в поисках хороших условий аренды. В эпоху, когда бесчисленные агентства лишь тешат иллюзией удачи, единицы действительно приводили к встрече с собственником. Теперь Кристина обосновалась в новостройке на десятом этаже, в доме, оснащённом двумя лифтами, что стало для неё неимоверным событием после долгих лет жизни в коттедже. С искренним восторгом Крис делилась впечатлениями о потрясающем виде, который открывался из окна. Однако, преодолевая страх высоты, она долго колебалась, прежде чем осмелиться ступить на балкон.

* * *

Мартовское утро тусклым сероватым светом едва пробиваясь сквозь плотные шторы. Будильник раздражал, настойчивым звоном. Я нащупала телефон на тумбочке, надеясь лишь нажать «отбой», но экран уже светился от входящего уведомления. Это было сообщение от Кристины:

— Спишь? Просыпайся! — писала она, а в каждом слове чувствовалась её энергия, — Тут новости от Паши Красильникова. Он пишет, что достал нам билеты на футбол! Говорит, матч будет мощный, и он зовет нас всех сразу, сегодня. Ты с нами?

Сонливость мгновенно отступила, сменившись странным воодушевлением. Я села на кровати, перечитывая текст, и поймала себя на мысли, что уже представляю шум трибун. Выпуталась из тёплого плена одеяла, на ходу поправляя рукава светлой пижамы. В зеркале отразился мой силуэт — хрупкий, почти девичий. Благодаря невысокому росту и тонким запястьям я казалась себе совсем миниатюрной, какой-то невесомой в этом бледном свете. Я подошла ближе к стеклу, рассматривая свое лицо. Кожа была чистой, сохранившей утреннюю свежесть и мягкость. На контрасте с ней мои волосы казались ещё темнее — длинные, чёрные, они густой волной рассыпались по узким плечам, доставая почти до талии. В этой утренней естественности, без капли макияжа, я выглядела по-особенному искренне — маленькая, тонкая, с копной черных волос.

Оказалось, Паша не просто звал нас поболеть с трибун — он сам должен был выйти на поле. Оттепель нынче ранняя, и стадион иногда открывали для игр. Футбол был его давним увлечением, и теперь он играл за наш местный клуб. Представить Пашу, который только что защищал бизнес-проекты в Питере, в футбольной форме на стадионе было неожиданно и очень любопытно. Я быстро набрала Кристине:

— Ого, ничего себе! Конечно, я пойду. Очень хочется посмотреть, как он играет. Отложив телефон, я ещё раз взглянула на свое отражение. Кажется, эта весна решила сразу взять активный темп. Так начался мой четверг, пятнадцатое марта две тысячи восемнадцатого года.

Я понимала, что радость Крис была вызвана не только предстоящим матчем. На трибунах должен был появиться Артём Свиридов, и эта встреча была неизбежна. Предвкушение добавляло подруге заметного волнения. Я искренне не понимала, почему она так сильно в него влюблена, ведь их отношения застыли в одной точке уже который год. Артём обладал специфической, притягивающей взгляд внешностью: смуглый, с копной дредов, множеством татуировок и с проколотыми ушами. Весельчак и душа компании, он всегда шутил, но за этой маской дурашливости скрывалось что-то, чего никто не знал. Его легкомысленность не внушала мне доверия — прошлое Свиридова и его реальные дела оставались загадкой, вызывая лишь настороженность. Крис видела в нём только лучшее, хотя, по сути, она его совсем не знала. Мы припарковались у огромного здания стадиона на машине Кристины. Оказалось, что нужный нам вход находится с противоположной стороны, поэтому пришлось оставить автомобиль и идти пешком через бульвар. Поворачивая к широким главным воротам, я обернулась, меня звал молодой человек и скорым шагом догонял. Отчаянный незнакомец, не обращая внимания на прохожих, мчался напролом, чтобы нас из виду не потерять. Казалось, будто я видела его прежде, но не могла вспомнить, где именно. Он догнал нас между фонтаном и воротами на стадион, высокий статный парень в длинном сером пальто. У него было вытянутое лицо, высокие скулы и прямой нос. Темные слегка вьющиеся волосы доходили до плеч и были разделены ровным пробором. Он широко улыбался, и в карих глазах блеснула взволнованная радость. Было видно, что он растерялся: парень тяжело дышал после бега и не мог стоять на месте. На аристократически бледном лице ярко выделялись губы и темные брови, которые делали его взгляд выразительным. Незнакомец перевел дух и, всё ещё сияя, обратился к нам:

— Отлично, что всё-таки догнал вас! Какое везенье, что вы не успели зайти на стадион. Я Вениамин, друг Паши Красильникова. Слушайте, у меня важная просьба: я сам никак не успеваю на матч, дела зажали. Пожалуйста, передайте Паше, что меня не будет!

Мы с Кристиной застыли, а парень, не давая нам вставить и слова, посмотрел прямо на меня:

— Виктория, а я вас, кстати, сразу узнал! Паша столько рассказывал о вашем творчестве. Говорил у вас талант невероятный, рисуете отлично. На самом деле, нам с ним очень нужна ваша помощь как художника для одного дельца.

Крис удивленно приподняла брови, переводя взгляд с меня на запыхавшегося Веню, который, кажется, был готов засыпать нас подробностями прямо здесь, у входа.

Веня быстро перевёл взгляд на Кристину и коротко, но вежливо кивнул:

— Привет, Кристина! Рад тебя видеть.

Было заметно, что это лишь формальность, потому что его внимание тут же вернулось ко мне. Он стоял совсем рядом, и я видела, как сильно он волнуется. Веня пытался казаться спокойным, но его выдавало всё: сбивчивое дыхание, дрожащие пальцы, и этот робкий, и благоговейный трепет в глазах. Я смотрела на него и ловила себя на странном чувстве: вижу человека впервые, но черты его лица до боли знакомы. Я отчаянно пыталась вспомнить что-то очень важное, неуловимо ускользающее — то ли из прошлых жизней, то ли из забытых снов. Парень смотрел на меня так, словно ещё секунда — и он, забыв про все приличия, бросится обнимать меня. Словно мы не виделись целую вечность, и он наконец-то отыскал меня в этой огромной, чужой толпе.

— Виктория… — его голос немножко дрожал. — Слушай, а можно мне твой телефончик записать? Чтобы созвониться, обсудить вот эту всю тему с рисунками… да и вообще. Очень прошу.

В этот момент между нами возникло такое зыбкое напряжение, что казалось, будто это вопрос жизни и смерти. Я медленно продиктовала цифры, и Вениамин торопливо записал их в телефон, то и дело бросая на меня быстрые, сияющие взгляды. Было видно, как он дорожит этой минутой, но время явно поджимало.

— Ладно, всё, мне бежать надо, — с явным сожалением выдохнул он, убирая мобильный в карман пальто. — Мы с просто Пашей небольшой магазинчик запустили, и как раз сейчас привезли товар. Надо ехать на приёмку, без меня ребята там точно зашьются.

Он ещё раз посмотрел на меня, в этом взгляде было явное нежелание уходить. Веня на секунду остановился, словно хотел сказать что-то ещё, но лишь неловко протянул мне руку на прощание. Его крупная мужская ухоженная ладонь с белесой кожей мягко сжала мою. Из-под чёрного манжета пальто блеснул массивный стальной браслет часов. Веня медленно, будто через силу, отпускал мою руку, добавив:

— Всё, я на связи, Виктория. Наберу Вас обязательно. Счастливо!

Вениамин кивнул Кристине, но глаза его до последнего мгновения оставались прикованы ко мне. Он развернулся и зашагал прочь, а мы с Крис ещё несколько секунд стояли в тишине, глядя ему вслед. Наконец мы направились к стадиону. Кристина, всё ещё задумчиво смотря на уезжающего Веню, вдруг сравнила его с Фредди Меркьюри из клипа «I’m Going Slightly Mad». Я мысленно согласилась: сходство в чертах лица было поразительным. Солнечный свет подчёркивал его фарфорово-бледную кожу, высокий лоб и точёные, резко очерченные скулы. Но сильнее всего образ рок-легенды напоминал чёткий, волевой контур подбородка и характерная форма губ с их узнаваемым изгибом. В очертании каштановых волос до плеч эти черты, вместе с широко раскрытыми тёмными глазами и едва уловимой, загадочной улыбкой, создавали тот самый магнетический и аристократичный профиль. Наконец, мы опомнились и направились к воротам, но мысли мои были уже совсем не о предстоящем матче. Мы подошли к трибунам стадиона, но я остановилась, не в силах сделать и шага. Внутри всё дрожало, а к горлу подступили слезы. Кристина, заметив мой ступор, обеспокоенно заглянула мне в глаза.

— Эй, ты чего? Что с тобой случилось? — она легонько коснулась моего плеча.

Я подняла на неё растерянный взгляд. Голос подвел меня сразу, я заговорила полушёпотом:

— Кристина... это он. Тот самый.

— Да кто «он»? — не понимала подруга. — Ты о чём вообще?

— Мой выдуманный друг из детства. Это точно он, понимаешь? Я его узнала. Даже запах от его пальто... тот самый.

Кристина недоверчиво покачала головой:

— Да брось, не может быть! Я слышала о нём от Паши. Это его соучредитель, он приехал из Питера, они вместе магазин открыли.

— Что за магазин? — я попыталась сосредоточиться на фактах, хотя сердце продолжало бешено стучать.

— Хобби-центр с настольными играми. Паша говорил, что им как раз нужен художник для оформления, и я предложила твою кандидатуру.

— Но, Кристин, я же любитель, а не профи... Я никогда не бралась за такие масштабные проекты.

— Ты именно то, что им нужно! — отрезала она, подталкивая меня к трибуне. — И не выдумывай лишнего. Это просто парень из Питера, который случайно похож на твой образ. Идём, матч вот-вот начнется!

Её слова подействовали как холодный душ. Мы наконец миновали турникеты, вошли на стадион и заняли свои места. Крис беспокойно оглядывала трибуны, надеясь увидеть в толпе Артёма, но её сосредоточенность оборвал резкий виброзвонок. Она ответила, и я увидела, как её лицо мгновенно побледнело. Подруга судорожно прижала ладонь к губам, будто пытаясь сдержать вскрик.

— Крис, что случилось? — я приблизилась, чувствуя, как внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

Она медленно опустила телефон, её голос стал тихим и неестественно сиплым:

— Мне нужно домой. Прямо сейчас. Срочно.

— Объясни нормально, ты меня пугаешь! — я схватила её за руку.

— Звонили из агентства по подбору персонала, — Кристина нервно сглотнула. — Сказали, что буквально минуту назад они нашли для нас подходящую домработницу. Я растерялась, ответила, что у нас уже работает Антонина с прошлого года... А мне заявили, что никого к нам не направляли! Виктория, я ничего не понимаю. Мы ведь обращались только в это агентство.

Меня обдало жаром. Ситуация выглядела более чем странно.

— Кристин, подожди, — попыталась я рассуждать здраво, — узнай у родителей. Может, они обратились в другую контору или решили сэкономить?

— Да, сейчас же позвоню! — она уже дрожащими пальцами искала номер в контактах.

— Но вы же так довольны этой Антониной... Она идеальная работница. Может, она просто по объявлению пришла?

— В том-то и дело, что нет! — Крис почти вскрикнула, перекрывая гул трибун. — Мы не давали объявлений. Мама была категорична: только проверенные люди из этого агентства. Кто тогда всё это время живет в нашем доме?!

На стадионе взревели болельщики — матч начался, но для нас игра закончилась, так и не успев начаться. Тревога Кристины была заразительной. Пока она слушала длинные гудки в трубке, я вспомнила проницательный взгляд этой «идеальной» Антонины, который всегда казался мне излишне внимательным. В голове возникла пугающая мысль: если она не та, за кого себя выдает, то какая у неё цель? Кристина бросила на меня полный ужаса взгляд и, не дождавшись ответа родителей, сорвалась с места. Мы бросились к выходу, и позади остался шумный праздник футбола, который в одно мгновение сменился тишиной тёплого мартовского проспекта, страхом перед неизвестностью, что затаился в стенах дома Эйлер.

9 Глава

До поздней ночи я не выпускала телефон из рук. Каждая вибрация или вспышка экрана были надеждой: вдруг это он? Чтобы унять волнение, я зашла в его профиль. Вениамин действительно был на меня подписан, но информации о нём оказалось до обидного мало. На аватарке — холодный пейзаж Байкала, в описании — только имя. Лишь листая ленту в самый низ, я наткнулась на единственное узнаваемое фото, сделанное в Петербурге, где-то на Невском проспекте. В комментариях под снимком толпились восторженные девчонки. Они наперебой сравнивали его с героем из какой-то киносказки. Сходство и правда было, но на мой взгляд, Веня выглядел куда интереснее и мужественнее. Он разительно отличался от киногероя, чьё лицо являло почти кукольную, андрогинную мягкость. Там, где у персонажа фильма наблюдается хрупкий фарфоровый, сердцевидный овал лица с деликатным узким подбородком, у Вениамина проступала зрелая строгая мужественность с чётко очерченным широким квадратным подбородком и ровными прямыми линиями лица. Главное различие заметно в пропорциях и взгляде. Лицо Вениамина казалось более статным и вытянутым из-за увеличенного расстояния от линии глаз до полных выразительных губ — эта гармоничная дистанция придавала его облику строгость и спокойствие. В отличие от киногероя с его широко распахнутыми и удивлёнными глазами, взгляд Вениамина был совершенно иным: его тёмные глаза казались меньше, они были посажены чуть глубже и смотрели сосредоточенно, уверенно и прямо из-под чётких надбровных дуг. Однако Вениамин сохранил поразительное, почти неуловимое сходство с киногероем, словно являлся его более строгим и повзрослевшим отражением.

В списке его друзей, помимо Паши, я неожиданно обнаружила и Сашку Гордиенко. Как выяснилось, Саша сам недавно постучался к нему в друзья, и теперь Веня с Пашей звали его к себе продавцом-консультантом — благо, опыта в этой сфере у Саши было предостаточно. Веня позвонил на следующее утро. Он признался, что не стал беспокоить меня накануне вечером, хотя всё это время чувствовал себя виноватым: при нашей встрече я выглядела настолько напуганной, что это его не на шутку озадачило. Мне стоило больших усилий убедить его, что всё в порядке и причин для переживаний нет. Судя по голосу, он улыбнулся моим заверениям и предложил заехать за мной сегодня, чтобы наконец спокойно обсудить проект. В этот день мне нужно было зайти в университет и написать заявление на отчисление из магистратуры по собственному желанию. Мы договорились встретиться прямо у входа. Покончив с формальностями и забрав обходной листок, я вышла на крыльцо. Хлопотать с бумагами дальше совсем не хотелось, поэтому я просто спрятала список в карман и остановилась в ожидании. Я с волнением провожала взглядом каждый автомобиль, медленно въезжающий на территорию. Наконец, к дверям подкатила неприметная черная Тойота. Веня захлопнул дверь машины и, поправив растрепанные от ветра волосы, быстрым шагом направился ко мне. На фоне серого мартовского неба его высокая, статная фигура казалась еще внушительнее, а немного волнистые тёмные волосы опять разлетелись от ветра. Как только наши взгляды встретились, его серьёзное лицо изменилось — он широко и очень искренне улыбнулся. Веня подошёл почти вплотную и на секунду остановился, глядя на меня сверху вниз. В его глазах я снова увидела тот самый трепет и радость, которые он даже не пытался скрыть. От него веяло холодом с улицы и едва уловимым, до боли знакомым хлебно – сладким ароматом, от которого у меня перехватило дыхание.

— Привет, Виктория, — произнёс он негромко и слегка улыбаясь. — Сорри, что пришлось ждать. Я так мчался, что, по-моему, всю дорогу только на часы и смотрел.

Он замолчал, продолжая внимательно рассматривать моё лицо, будто проверяя, не напугана ли я снова. Затем он чуть склонил голову и добавил уже увереннее:

— Знаешь, ты сегодня вообще какая-то другая. Прямо веет умиротворением. Я безумно рад, что ты согласилась встретиться.

Я закивала, стараясь справиться с нахлынувшим волнением:

— Да, всё правда хорошо. Просто вы мне очень сильно напомнили одного человека... из прошлого.

Улыбка на лице Вениамина медленно погасла, сменившись растерянностью. Он заглянул в мои глаза, и осторожно спросил:

— Он был плохим человеком? — в его голосе проскользнула странная очень скрытая тревога, будто мой ответ был для него жизненно важен.

В этот миг я снова ощутила тот сладкий запах, что окончательно выбил почву у меня из-под ног.

— Хорошим! — почти на выдохе ответила я, поспешно отводя взгляд в сторону.

— Ох, как я рад… — выдохнул он с таким облегчением, словно с его плеч свалилась огромная гора. Он эмоционально прижал раскрытую ладонь к груди, прямо к сердцу, и добавил:

— Я всё думал об этом. Переживал, что напугал тебя или, чего доброго, заставил вспомнить о плохом.

Он немного помолчал, давая нам обоим прийти в себя после этой внезапной откровенности, а затем перевёл тему:

— Раз уж со всеми недоразумениями покончили, обратимся к прекрасному и обсудим проект? Если ты, конечно, готова прямо сейчас во всё это вникнуть. Я как раз захватил с собой несколько набросков и Пашины гениальные идеи.

— Я согласна, — ответила я, чувствуя, как напряжение понемногу уходит. — После всех этих бумаг с отчислением мне правда нужно на что-то отвлечься.

Веня заметно засиял. Он быстро сделал шаг к машине и открыл передо мной переднюю дверь, придерживая её за край.

— Тогда погнали навстречу искусству. Тут неподалеку есть одно местечко — максимально тихое и безумно уютное. Спокойно во всём разберёмся, насладимся хорошим кофе и никуда спешить не придётся, — он дождался, пока я сяду, и аккуратно закрыл дверь.

В салоне было тепло. Я, словно параноик, упрямо ловила тот самый запах, уносящий меня обратно в детство, к зыбким обрывкам памяти. Веня быстро обошёл машину, сел за руль и, прежде чем завести мотор, ещё раз внимательно посмотрел на меня.

— Я больно боялся, что ты сочтёшь меня чересчур навязчивым или вообще не придёшь.

— Ты не навязчивый, — улыбнулась я, глядя, как он уверенно выруливает с парковки. — К тому же мне правда стало интересно, что вы там задумали.

Мы выехали на главную дорогу, и я поймала себя на мысли, что мне совсем не хочется, чтобы эта поездка быстро заканчивалась. Веня уверенно вёл машину, сосредоточенно глядя на дорогу. В профиль его лицо казалось ещё более рельефным: высокие скулы, прямой нос и волевой подбородок подчеркивали его статность. Густые темные брови были чуть сдвинуты к переносице, придавая взгляду серьёзность, но в уголках глаз всё равно таилось недавнее воодушевление. Его тёмные волосы гладко спадали до самых плеч, закрывая воротник серого пальто. Он держал руки на руле спокойно, но я видела, как иногда он крепче сжимал пальцы — волнение всё еще не отпустило его до конца. Он старался ехать максимально плавно, то и дело мельком проверяя ситуацию в зеркалах. Сидя рядом с ним в тесном пространстве автомобиля, я внезапно почувствовала, как по коже пробежал мороз. Сходство Вени с моим «воображаемым другом» было настолько абсолютным, что разум отказывался верить в простое совпадение. Меня охватил суеверный ужас: показалось, что обряд у старой ольхи действительно сработал, и теперь рядом со мной за рулём сидит не просто человек, а ожившее воплощение моих детских фантазий, материализовавшееся прямо из темноты того вечера. Чтобы хоть как-то отвлечься от мистических мыслей, я принялась наблюдать за тем, как он управляет машиной. Меня поразило, что он, приехав из Петербурга совсем недавно, ориентировался на наших дорогах просто идеально. Веня ни разу не заглянул в навигатор и уверенно выбирал самые удобные маршруты через перекрестки, словно прожил здесь всю жизнь.

Мы зашли в ресторан и устроились у самого окна на мягких бархатных диванах. Место было очень стильным: дизайнерский столик, приглушенный свет и панорамный вид на огни вечернего города за стеклом. Внутри было тихо и спокойно, играла ненавязчивая музыка — идеальная обстановка, чтобы наконец расслабиться и поговорить. Веня объяснил, почему решил перебраться к нам из Петербурга. По его словам, там сейчас слишком тесно из-за огромной конкуренции, а здесь их дело можно поднять практически с нуля, воплощая свои идеи без оглядки на других. Это был вызов, который его по-настоящему вдохновлял. Но, как оказалось, была и ещё одна важная причина: он всегда мечтал увидеть Байкал. Возможность оказаться так близко к легендарному озеру стала для него решающим аргументом при переезде.

— Судя по тому, как уверенно вы вели машину, центр города вам уже отлично знаком, — заметила я, устраиваясь поудобнее на мягком диване.

Веня улыбнулся, а в глазах промелькнуло что-то забавное, будто мой комплимент его развеселил.

— Я в принципе неплохо ориентируюсь на дорогах, Виктория. После сумасшедшего трафика и бесконечных развязок большого города здесь всё кажется гораздо проще и понятнее.

Он на секунду смолк, внимательно глядя на меня, а затем мягко добавил:

— И давай, пожалуйста, перейдём на «ты». Мне кажется, после того как я бежал за тобой через всю площадь, официоз уже лишний. Тем более нам теперь вместе работать. Ты не против?

Я кивнула, чувствуя, как обстановка становится еще более непринужденной.

— Совсем не против, — ответила я.

— Вот и чудно, — он с облегчением выдохнул и придвинул к себе папку, которую принес из машины. — Ну что, Виктория, рискнёшь взглянуть, что мы там с Пашей напланировали, или сначала закажем чего-нибудь согревающего?

Веня заметно расслабился. Он подозвал официанта и, взглянув на меня, спросил:

— Может, закажем что-нибудь нормального поесть? Ты же сто процентов проголодалась после всей этой университетской суеты.

Я покачала головой. Волнение всё ещё не отпускало меня, в животе порхали пресловутые бабочки, и о еде я думала в последнюю очередь. К тому же мне было немного неловко заказывать что-то дорогое при первой встрече.

— Нет, спасибо, я не голодна. Давай просто кофе.

— Сдаёшься без боя? Ну окей, тогда хотя бы десерт? — настаивал он, искренне желая меня угостить.

— Правда, не стоит. Кофе будет достаточно, — я старалась улыбаться сквозь свою скромность, надеясь, что мой отказ не выглядит грубым.

Веня не стал настаивать, лишь заказал нам два американо и, дождавшись, пока официант отойдет, придвинул к себе папку.