Шёпот боярышника в крови

Равенна смотрела на него распахнутыми от ужаса и гнева глазами. Сознание угасало, руки немели, а сопротивляться становилось все сложнее.

— Что здесь происходит?

Равенна с трудом повернула голову на звук. В конце коридора стоял Дрейк. Скрестив руки на груди, он недовольно смотрел на Гарта. Его влажные волосы растрепались, а рубашка местами прилипла к телу, обрисовывая рельеф мышц — подтянутых и сухих. На поясе западного гостя покоился небольшой клинок.

— Не твоё дело. Иди куда шёл, — бросил Гарт, свирепо зыркнув на прервавшего его человека. Он лишь сильнее надавил на гортань, заставив Равенну захрипеть.

— Вы, северяне, все такие твердолобые? Отпусти мою невесту, — в голосе Дрейка чувствовалась угроза, а во взгляде блеснуло опасное пламя. — Или хочешь, чтобы мой отец узнал об этом инциденте? Твою помолвку расторгнут быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Гарт резко разжал пальцы. Равенна рухнула на колени, судорожно и жадно глотая морозный воздух. Разъярённый брат быстрым шагом направился к Дрейку. Тот даже бровью не повёл, глядя на наследника Севера снизу вверх. Гарт был выше на целую голову, но ни один мускул на лице принца не дрогнул, напротив, он сохранял вызывающее спокойствие. Поняв, что тронуть чужеземца ему не позволят, Гарт смерил его полным злобой взглядом и прошёл мимо, с силой задев его плечо своим.

Дрейк приблизился к Равенне и протянул руку. Принцесса не спешила принимать помощь — её взгляд метнулся от бледных мужских пальцев к лицу спасителя. Тёмно-зелёные глаза принца, казалось, заглядывали в самую её душу. Не выдержав этого давления, Равенна отвернулась. Опираясь на холодную каменную стену, она медленно поднялась. Голова кружилась, перед глазами плясали серые мушки. Девушка почти выпрямилась, но очередной приступ дурноты подкосил её ноги. Теряя равновесие, она начала падать.

Принц среагировал мгновенно: подскочив, поймал за талию. Их взгляды снова встретились. Удерживая принцессу, Дрейк наклонился к самому её уху.

— Дорогая Равенна, вам следует аккуратнее ходить по коридорам. А то до нашей помолвки вы так и не доживёте, — его медленный, тягучий голос заставлял сердце биться подобно мотыльку у костра.

Она чувствовала его дыхание на своей шее — обжигающее и леденящее одновременно. По телу пробежали мурашки. Дрейк стоял почти вплотную — Равенна даже ощущала исходящее от него тепло. Она ещё никогда не была столь близка с мужчиной. Щёки предательски вспыхнули.

Принц наконец отстранился. Он смотрел на неё, и его губы медленно расплывались в хищной улыбке. Почувствовав под ногами твёрдый пол, Равенна поспешила сделать шаг назад.

— Спасибо... Ваше Высочество... за беспокойство, — сиплым голосом ответила она, пытаясь вернуть сердцу прежний ритм.

Принц продолжал разглядывать её — растерянность принцессы явно доставляла удовольствие.

— Позвольте, я провожу вас? — его слова звучали скорее как утверждение, а не вопрос.

Не дожидаясь ответа, Дрейк направился в сторону её покоев. Равенна последовала за ним.

— Я слышал, королева желает провести церемонию по северной традиции? — принц шёл чуть впереди, разглядывая картины.

Равенну пугала эта резкая перемена: с одной стороны, перед ней был благородный принц, готовый спасти бедную принцессу, с другой — дьявол, преследующий лишь собственную выгоду. А что скрывалось под этими масками — знали только боги.

— Да, Ваше Высочество, — нехотя ответила она.

Общество Дрейка не доставляло ей удовольствия, а мысль о том, что этот человек станет её мужем, и вовсе приводила в ужас. Она мечтала как можно быстрее оказаться в своих покоях и принять ванну, чтобы смыть с кожи кровь и чужие прикосновения.

— Королева решила не щадить мою сестру, — задумчиво произнёс принц. — Я уверен, вы справитесь, — он повернул голову и сдержанно улыбнулся.

Они дошли до дверей. Дрейк повернулся к принцессе и вздёрнул её подбородок пальцем. Слегка наклонил голову, изучая лиловую полосу на шее.

— Какая досада, — голос принца прозвучал опасно низко. — Надеюсь, слуги как следует запудрят этот синяк.

Равенна отдёрнулась, словно его пальцы обожгли кожу. Тошнотворная волна злости поднялась от желудка к горлу. Она смотрела на него исподлобья, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Принц обнажил клыки в ухмылке, больше похожей на оскал волка. Девушка вскинула подбородок, глядя прямо в зелёные глаза жениха.

— Дорогая Равенна, тебе пора привыкнуть. Через два дня ты назовёшь меня своим супругом. По старым северным обычаям этот ритуал приравнивается к браку. Уверен, твой отец не станет возражать, если я закреплю наш договор кровью ещё до рассвета.

Принцесса замерла. Страх сковал тело, словно капля янтаря, навечно запечатавшая насекомое. Равенна почувствовала, как внутри рухнула последняя ниточка надежды, которую принц оставил при встрече в саду. Одинокая слеза обожгла щёку, но лицо осталось неподвижной маской. Она знала: никто не поможет и не спасёт. Здесь, в этом холодном замке, она была абсолютно одна. Равенна смотрела в его глаза, пытаясь отыскать хоть что-то, но там царила пустота. Они были похожи на два осколка мутного льда — в них не отражалось ничего человеческого: ни искры сочувствия, ни тени сомнения. Дрейк глядел сквозь неё, словно она уже превратилась в безвольный предмет. В вещь, которую используют ради выгоды и выбросят за ненадобностью. Принц сполна насладился её отчаяньем.

— Хорошего дня, дорогая, — он вежливо поклонился и ушёл.

Равенна смотрела ему вслед, проклиная тот день, когда впервые увидела. Едва принц скрылся за поворотом, девушка вошла в свои покои.

Она села за туалетный столик. Вглядываясь в зеркало, Равенна провела пальцами по шее — на бледной коже проступали красные полукружия. Обида и безысходность жгли сердце. Ей казалось, что весь мир жаждет её унижения, а древние божества сплели судьбу из терновника исключительно ради скучающей прихоти. Пульс ускорился, а руки похолодели так, будто их опустили в ледяную зимнюю реку. Горькие слёзы отчаяния скатились по щекам.

— Я их уничтожу. Я их всех уничтожу, — прошептала девушка. Она смотрела на своё отражение, и в этот миг зрачки вспыхнули красным светом.

***

Прошло два дня. Всё это время Равенна усердно читала, стараясь не думать о принце-змее. Каждую ночь, дождавшись, пока замок погрузится в сон, она пробиралась в библиотеку и меняла одни книги на другие. Самые ценные фолианты — те, что касались истории Данрграта и старых законов престолонаследия, — она прятала на дне своего дорожного сундука, под плотным слоем дорожных платьев.

О происшествии узнал король Севера. Ему донесла служанка, случайно оказавшаяся в коридоре. Карлон сделал вид, что сурово отчитал Гарта, отправив под домашний арест, но уже к вечеру брат ужинал в малой столовой, лениво поигрывая кинжалом.

Королева Алэна приставила к принцессе двух новых служанок из числа своих приближённых. Она также приказала оставить во дворце Нору, лишив Равенну единственного человека, которому та могла доверять хотя бы отчасти. Принцесса встречала их дежурные улыбки ледяным молчанием. Эти девицы сновали по покоям, якобы наводя порядок, но слишком часто задерживали взгляд на её письменном столе или пытались поправить складки на задёрнутом пологе кровати. Это была не забота. Это был надзор. Алэна хотела знать о каждом шаге падчерицы.

***

Настал тот самый день. Равенна сидела на кровати, нервно выкручивая пальцы. Служанки кружили вокруг, словно пчёлы возле мёда. Не выдержав, девушка выгнала их из покоев — хотелось побыть одной.

Принцесса подошла к зеркалу, рассматривая своё отражение. На неё смотрела незнакомка. Волосы были собраны в высокую, безупречную причёску, будто отлитую из серебра, а несколько свободных прядей мягко обрамляли лицо — словно тонкие нити лунного света, подчёркивающие мертвенную бледность кожи. Причёску украшала небольшая серебряная тиара с изумрудом посередине. Платье насыщенного зелёного цвета с золотой вышивкой идеально облегало фигуру. Всё это было фальшью. Её нарядили в дорогие ткани лишь для того, чтобы отдать в жертву чужеземцу.

«Я ему не позволю. Я буду бороться до последнего вздоха», — думала принцесса, глядя в глаза собственному отражению.

— Ваше Высочество, к вам пришла принцесса Ирена, — прервал её мысли голос служанки. Равенна повернулась к двери.

— Пригласи.

В покои вошла принцесса. Она выглядела прекрасно в платье цвета старого золота, а её распущенные волосы украшала жемчужная тиара. Улыбки на лице гостьи не было; принцесса казалась глубоко встревоженной. Её появление стало для Равенны неожиданностью, но хозяйка покоев сохранила спокойное выражение лица, хотя внутри разгорелся живой интерес. За всё время пребывания гостей они с Иреной ни разу не разговаривали наедине.

— Здравствуй, Равенна, — девушка не смела пройти вглубь комнаты, ожидая разрешения.

— Добрый день, Ваше Высочество. — Равенна жестом пригласила гостью присесть, и та благодарно кивнула.

— Прошу тебя, зови меня Иреной. Я хотела поговорить, — принцесса явно нервничала: она сжимала руки и кусала губы. Равенна села рядом. — Я прошу прощения, что не пришла раньше. Королева приставила ко мне двух служанок из своего окружения. Они следили, пристально следили за мной, не давая возможности встретиться с тобой. Пришлось потрудиться, чтобы на время избавиться от них. Я хотела попросить... — Ирена опустила голову, в её голосе слышалась тревога. — Верь моему брату. Он действительно хочет тебе помочь. Да, он может вести себя как последний придурок. Но он не такой.

Равенна вскинула брови, глядя на гостью, и нервно хмыкнула. Внутри всё сжалось — воспоминания о встрече с принцем были ещё слишком свежими. Ей хотелось истерически расхохотаться, но лицо оставалось таким же бесстрастным, как и до появления западной принцессы. Равенне этот визит показался подозрительным. «Может, её подослал брат? Хотя… звучит абсурдно», — размышляла она.

— Зачем мне ему верить?

— Я не могу сказать больше. Он сам всё расскажет, когда будет готов. — Ирена подняла голову и посмотрела Равенне прямо в глаза. В них не было ни лжи, ни лицемерия — только чистота, которую северянка никогда прежде не видела. — Я понимаю, что ты мне не веришь. Я бы тоже не поверила на твоём месте. Но знай одно: Запад помнит, — Ирена встала и направилась к выходу, бросив на прощание последний взгляд.

Когда дверь закрылась, Равенна осталась сидеть на диване. Появление западной принцессы выбило её из колеи, а просьба на фоне последних событий звучала смешно. Ирена говорила искренне, но нутро всё равно чуяло подвох. Ей было проще самой напороться на кинжал, чем получить его в спину.

— Ваше Высочество, нам пора! — служанка распахнула створки.

Принцесса поднялась с дивана и поправила платье. Началось.

Она вышла к большой парадной двери, ведущей в сад. Там уже стоял король Герольд, одетый в праздничный, расшитый золотом мундир. С его плеч свисала зимняя накидка из шкуры песца; он держал свою дочь Ирену под локоть и что-то шептал ей на ухо, отчего та невольно улыбалась. Рядом, гордо подняв голову, замер Карлон в привычных доспехах с меховым подбивом. Равенна присела в реверансе.

— Пора, — приказал Карлон.

Слуга распахнул массивные двери из резного дерева, после чего подошёл к невестам и попросил их снять обувь. Едва Равенна сбросила туфли, от холода каменного пола её тело пробил озноб. Она взглянула на Ирену. Улыбка мгновенно сползла с её лица, сменившись негодованием — судя по всему, её никто не предупредил, даже братец. Тем не менее, Ирена молча последовала примеру северянки.

Равенна устремила взгляд вперёд. Сад утопал в алых розах — символе невинности невест. Гости сидели по обе стороны прохода, кутаясь в драгоценные меха. Стулья были увиты лентами и остролистом. Прямо перед девушками стелилась дорожка из снега и льда, густо посыпанная красными лепестками. А в самом конце прохода высился каменный постамент с массивным свадебным алтарём, украшенным белыми лилиями.

Равенна подошла к отцу. Внутри всё сжалось, но её лицо оставалось бесстрастным, как замёрзшее озеро. Король выставил руку, даже не взглянув на дочь. Заиграла торжественная музыка, и процессия двинулась. Аромат цветов бил в нос, но принцесса не обращала на него внимание. Снег обжигал босые ступни, пробирая до самых костей, словно она шла по тысячам раскалённых иголок. Равенна до боли стиснула зубы, пытаясь унять дрожь в подбородке. Она скосила глаза на Ирену: та держалась стойко, превратив лицо в мраморную маску. Каждый шаг давался северянке всё труднее.

Впереди, у подножия алтаря, стояла Алэна. На королеве было надето бархатное платье тёмно-синего оттенка. Мачеха смотрела прямо на падчерицу — сурово, не мигая.

Посреди возвышения замер служитель храма Белого Лика. Справа от него стоял Гарт, хищно улыбаясь в предвкушении зрелища. Слева — Дрейк. В жилах Равенны мгновенно забурлила кровь, словно её вскипятили на костре, — один лишь вид его самодовольного лица вызывал отвращение, смешанное с яростью. Волосы цвета воронова крыла были идеально уложены, а золотое шитьё на тёмно-зелёном мундире слепило глаза. С плеч принца небрежно свисала меховая накидка, расшитая золотой нитью. Равенне показалось странным, что их наряды были сделаны почти в одном цвете. Заметив её враждебный взгляд, Дрейк довольно улыбнулся.

Когда они подошли к ступеням, Алэна властным жестом протянула руку навстречу. Равенна едва коснулась губами ледяной кожи королевы. Затем Карлон подвёл дочь к жениху и официально передал её ладонь в руки принца. Равенна даже не взглянула на суженого, но его тёплые пальцы приятно согрели замёрзшую кисть. Король Герольд точно так же вложил ладонь Ирены в широкую руку Гарта. Все четверо заняли свои места, замыкая хрупкую линию перед жрецом.

— Дорогие гости, — хриплым, монотонным голосом начал служитель. Равенна едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Она уже совсем не чувствовала ног. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы провести ритуал клятв. Ваше Высочество принц Дрейк, вы готовы принести клятву перед королём?

— Готов, — твёрдо ответил принц.

Старик вручил принцу ритуальный нож, выточенный из кости белого медведя. Карлон вышел в центр алтаря. Дрейк опустился перед ним на одно колено.

— Король Карлон Нордхельский, я, принц Дрейк Айланский, клянусь защищать свою невесту от всяческого зла, любить её и быть преданным ей до конца моих дней. В подтверждение своих слов я приношу клятву на крови, — слова Дрейка звучали уверенно и решительно. Он выставил правую руку и точным движением полоснул тупым лезвием по ладони. Сжав кулак, принц наклонил руку, и первые капли алой крови упали на белый снег. Резкий металлический запах ударил Равенне в нос, и её тело пробила мелкая дрожь. Она молила всех богов, чтобы эта пытка скорее закончилась.

— Я принимаю твою клятву, принц Дрейк Айланский, — Дрейк поднялся с колена и подошёл к Равенне.

Она неохотно протянула руку. Принц смотрел на неё таким же пустым взглядом, как и тогда, у дверей её покоев. Он сделал неглубокий порез — на коже Равенны выступили первые капли крови. Затем снял с плеч тяжёлую накидку и бережно укрыл ею невесту. Тепло, сохранившееся от тела Дрейка, приятно окутало девушку, согревая заледеневшее тело. Равенна, не отрывала от его лица своего ненавистного взгляда.

За их спинами раздались аплодисменты. Этот лицемерный жест заботы выводил её из себя. Служитель подошёл к паре и крепко перевязал их сцепленные ладони широкой льняной лентой. Принцесса чувствовала, как пульсирует свежая рана. Дрейк мягко сжал её пальцы, но кисть осталась неподвижной. По традиции им предстояло ходить так весь праздничный вечер.

— Наследный принц Гарт Нордхельский, вы готовы принести клятву?

— Да.

На середину алтаря вышел Герольд, и Гарт послушно опустился на одно колено.

— Король Герольд Айланский, я, наследный принц Гарт Нордхельский, клянусь защищать свою невесту от всяческого зла, любить её и быть преданным ей до конца моих дней. В подтверждение своих слов я приношу клятву на крови.

Служитель передал ему ритуальный нож. Гарт без малейших колебаний рассёк собственную ладонь.

— Я принимаю твою клятву, наследный принц Гарт Нордхельский.

Гарт поднялся, подошёл к Ирене и аккуратно провёл костяным лезвием по её нежной коже. Девушка слегка скривилась от резкой боли. Служитель тут же перевязал их руки такой же лентой, после чего встал по центру алтаря.

— Да дарует им Белый Лик благополучие и процветание. Да благословит он королевство Нордхельм!

Раздались бурные овации. Обручённые повернулись к гостям и изобразили положенные случаю дежурные улыбки. Спустившись с пьедестала, они направились к замку, и огромная толпа гостей потянулась следом за ними.

Бал в честь помолвки проходил с невероятным размахом. Столы ломились от угощений, а яства и вина появлялись на них словно по волшебству. Во главе пиршественного зала сидели Гарт и Ирена. Равенна хмуро смотрела на брата. Тот уже изрядно напился и вёл себя как свинья: громко хохотал, с грохотом ударял кубком по столу и изредка бросал косые взгляды на Дрейка. Было заметно, как Ирене неловко находиться рядом с пьяным женихом. Новоиспечённая невеста сдержанно улыбалась, пока её будущий муж вливал в себя уже пятый кувшин.

Равенна с Дрейком сидели рядом с ними. За весь вечер она не проронила ни слова: ей было противно и от связанных рук, и от общества новоиспечённого жениха. Принц, напротив, выглядел расслабленным и не обращал на Гарта никакого внимания. Дрейк сделал глоток вина, откинулся на спинку стула и покровительственно посмотрел на сидящую рядом невесту. Лицо Равенны не выражало эмоций. Она безучастно наблюдала за тем, как гости танцуют и ведут светские беседы, — подобные мероприятия всегда навевали на неё скуку. Принц приблизился к принцессе.

— Дорогая Равенна, ты чем-то недовольна? — Его голос прозвучал тихо, в нём сквозила явная насмешка. Девушка медленно повернула голову и одарила его фальшивой улыбкой.

— Да! — её ответ прозвучал резко, но так же тихо: привлекать внимание любопытных гостей не хотелось. — Я недовольна тем, что встретила тебя, — Равенна продолжала улыбаться, пристально смотря ему в глаза.

— Дорогая, не играй со мной, если не уверена, что сможешь победить, — голос Дрейка стал низким. От его тембра по телу Равенны пробежала волна мурашек. Каждая клеточка тела кричала об опасности, но принцесса игнорировала интуицию.

Неожиданно голос Гарта раздался на весь зал. Он был уже изрядно пьян — его заметно шатало из стороны в сторону.

— По традиции Севера этот обряд приравнивается к браку! — провозгласил он, и в зале мгновенно повисла тишина. Желудок Равенны скрутило от плохого предчувствия. — Раз сегодня мы соблюли все традиции, я хочу соблюсти и последнюю. Провожание на ложе!

Его слова прозвучали как смертный приговор. Зал разразился бурными овациями — никто из захмелевших гостей не собирался возражать. Сердце Равенны на секунду замерло, а праздничный шум отступил на задний план. Всё вокруг будто замедлилось, и принцесса слышала лишь то, как кровь бешено бьёт в виски. Она обречённо взглянула на Дрейка: тот встретил её взгляд ухмылкой. Этот бой она явно проиграла.

Гарт встал со своей невестой из-за стола. Равенна и Дрейк последовали за ними. Все гости потянулись в центр зала, чтобы проводить супругов. Рядом с Равенной оказалась Алэна. Королева не удостоила падчерицу взглядом, но принцесса прекрасно знала: та не уйдёт, пока не убедится, что брак подтверждён. К Ирене подошёл король Герольд, и процессия двинулась вперёд. Равенна смотрела строго перед собой, чувствуя себя осуждённой, которую вели на казнь. Она не замечала ничего вокруг. Лишь мысленный отсчёт шагов удерживал бушующие эмоции внутри. На сто двадцать пятом шаге они остановились — слуга распахнул створки её покоев, и молодые переступили порог.

Дверь за ними захлопнулась. Равенна продолжила неподвижно стоять у входа, пока её сердце колотилось как у загнанного зайца. А принц уверенно прошёл вглубь комнаты и принялся осматриваться, ведя себя как полноправный хозяин.

— Милая спальня, — голос принца изменился, став бархатным, словно шелест молодых листьев.

Дрейк вальяжно раскинулся на её любимом диване. Он пристально наблюдал за ней, изучая поведение. Равенна смотрела перед собой с абсолютно бесстрастным выражением лица, хотя внутри всё застыло от страха, а сердце покрылось ледяной коркой отчаяния. Снаружи послышались шаги и приглушённые голоса. Весь двор собрался за дверью, предвкушая её унижение.

Принц резко поднялся с дивана и быстро приблизился к ней. Он склонился к самому её лицу так, что его губы почти касались её носа. Аккуратно прикоснулся к её подбородку, заставляя поднять голову, и их взгляды встретились. Равенна смотрела на него с немой мольбой, но в его глазах цвета хвойного леса царила лишь пустота. Эта мольба оказалась совершенно бесполезной.