Бог дураков

— Тогда хватит умничать, веди! — сказал я, сворачивая карту.

Двинулись дальше. Хуан трусил чуть впереди, показывал, куда идти, периодически просил меня развернуть карту, изучал минуту-две, и, с удовлетворением тявкнув, продолжал путь с видом всезнающего знатока.

— У меня идея, — сказал я. — А давай ты у нас будешь разведчиком? Ну а что? Ты маленький, всюду пролезешь, вовремя заметишь опасность. Очевидное преимущество, целее будем. Ведь тут, поди, нечисть за каждым углом таится. Нарвемся еще на свою голову! Что скажешь?

— Что я скажу, гав? — ответил кузен, остановившись и как будто задумавшись. — Мало того, что я выполняю твою, между прочим, работу, так ты вообще хочешь избавиться от меня? Гав!

— Что сразу избавиться? Наоборот, я о нас забочусь.

— А разве не так? Гав! Предлагаешь подставляться ради твоей безопасности? Ты будешь в сторонке, а я лезь в пекло? А может, ты у нас побудешь в разведке, гав?

— Я большой, а ты маленький. Юркий. Глазастый. Плюс, ты умный песик. Точнее, умный… э… бог. Одним словом, эль Хустисьеро Дивино!

Немного лести не помешает, да только Хуана этим не проймешь.

— И опять бьешь по больному, да? Опять разишь меня в самое сердце, так? Эль Хустисьеро Дивино… Это унижение, братец!

— Ничего подобного, я…

— Унижение, не спорь! Я теперь не бог, а всего лишь умный песик? Ну спасибо, Аркадио…

— Нет, просто я пытаюсь выжить сам и сохранить тебе жизнь, так как это называется, Хуанито.

— Ну хорошо, поверю. Только вот что меня смущает, Аркадио. Ты у нас бог коварства. Скрытность — твой профиль.

— Так и есть, — сказал я, понимая, куда он клонит. — Бог коварства будет использовать любую лазейку, чтобы достичь цели. В данный момент такой лазейкой можешь стать ты. Хватит ворчать, лучше сбегай вперед, посмотри, что там, а то у меня нехорошее предчувствие. Тем более что ты в теле животного, в темноте видишь отлично.

— Я тебе что, кот?

— Причем тут кот?

— Коты видят в темноте, а не собаки.

— Разве? Да плевать. Дуй вперед, я сказал!

Кузен остановился, нахохлился и…

Что он мне собирался ответить, так и осталось тайной, ибо из-за угла вышел здоровенный скелет в ржавом морионе на черепе и фальчионом в руке. На месте глаз горели два красных огонька.

— Хуанито, осторожней! — закричал я.

Фальчион выбил искру из каменной поверхности совсем рядом с псом. Едва осознав сие, Хуан с визгом помчался прочь, оставив меня нос к носу с вооруженной тварью. От неожиданности я опешил и сам чуть не отхватил леща. Едва увернулся. Природная сноровка помогла. Когда был беспризорным карандухом, вертеться приходилось еще как! А то, что приобретено сызмальства, с тобой, как говорится, навек!

Так-то оно так, но затем я снова растерялся. Застыл, глаза вытаращил, руки затряслись. Не знаю, что это было, может, инстинкты тела, принадлежавшего простому смертному, сработали. Плюс кузен подсыпал огня — принялся лаять, как обезумевший, перемежая брёх руганью:

— Ты что, спишь, Аркадио? Гав! Ремолино, братец, ремолино! Вмажь «вихрем», что тут думать? Гав! Соберись, балда! Гав, гав! Вы только посмотрите на него! Ну скутум что ли поставь, Аркадио, горе ты луковое, скутум! Гав, гав!

Легко сказать! Из-за парящей всюду скверны, простые чары, на активацию которых уходили порой считанные секунды, требовали повышенной концентрации. А вот ожившая тварь, этот дьявольский esqueleto animado оказался уж больно прытким. Махал клинком как заведенный, клацая зубами. Вот и пришлось отступать, порой переходя на бег.

В конце концов мне удалось поставить магический блок. И сразу последовало испытание на прочность: скелет вмазал — скутум выдержал, подернувшись лазоревой рябью и зашипев. А вот противнику пришлось несладко — сила удара была велика, поэтому из-за амортизации он пошатнулся и чуть было не выронил меч.

Это дало мне время на спасительную передышку. Отбежав на безопасное расстояние, я приготовился. Скелет только с пятого раза взломал защиту, после чего угрожающе потопал в нашу сторону, но я был готов и метнул в него сгусток ремолино.

Эффект был таким, как и положено — монстр рассыпался.

— Ну слава первому, — выдохнул Хуан.

— Слава мне, а не первому, — буркнул я, подбирая фальчион. Местами покрылся вездесущий ржавчиной, туповат, но сгодится.

— Знаешь, что я думаю, Аркадио?

— Что?

— Ты был прав насчет разведки.

«А зачем надо было выпендриваться?» — подумал я, но вслух этого не сказал. Не хочется лишний раз препираться с кузеном, а то с его неуживчивым характером споры могут возникать по любому поводу.

— И еще, — добавил он. — Я больше не Ультор Дивиниус, не дон Хуан де ла Пенитенсиа Перпетуа, герцог де Кумбрес-де-ла-Эсперанса-и-де-лос-Вальес-де-ла-Глория, граф де ла Сьерра-Грандеза-и-Кампо-Абандансия…

Черт побери, за столь короткий срок кузен успел меня порядком утомить. Ну скажите пожалуйста, какой смысл называться герцогом Вершин Надежды и Долин Славы, графом Горы Величия и Поля Изобилия? Идиотизм, да и только.

— Отныне я отвергаю всё это, — продолжал, между тем, кузен. — Отныне я буду зваться просто: Хуан, эль Кан. Никаких эль Хустисьеро Дивино, прошу тебя. Эль Кан, то бишь пес.

— Звучит как титул какого-то варварского вождя, — не удержался я. — Я бы сказал иначе: гляньте, сеньоры, вот это Хуан, эль Чучо…

— Знаешь что? — тут же взвился кузен. — Я еще не до такой степени пал, чтобы зваться как какая-то блохастая моська! Я — Хуан, эль Кан и точка.

— Пошли уже, эль Кан, — махнул я на него рукой, но не успел сделать и шага.

Скелет, друзья… ожил.

Косточка к косточке, ребрышко к ребрышку, поднялся голубчик, поправил череп, надвинул пониже морион и вот он стоит перед нами, как ни в чем не бывало.

— Да что ты будешь делать! — крикнул я, размахнулся, но рубануть не успел — противник вцепился мне в горло.

Больно, конечно, но не страшно — я теперь вооружен. Вжик — руку перерубил, но кисть так и осталась висеть на горле. Едва отцепил, чуть не задохнулся.

Не дожидаясь новой атаки, отпихнул от себя порождение тьмы и фальчионом отделил от туловища ноги, руки и голову.

Надолго ли, вот в чем вопрос?

— Тут есть дыра, гав! — закричал кузен.

— Дыра? — спросил я, напряженно размышляя, как быть.

— Сунем голову в дыру! Думаю, без головы ему будет трудно!

— Хм, а это мысль!

У стены и правда дыра в полу. Череп большой, не протискивался, поэтому пришлось расколоть его на несколько частей. Пока возились, остальная часть скелета восстановилась, правда без головы исчадие оказалось на диво беспомощным, точно младенец. Натыкался на стены, рассыпался, собирался и по новой.

— Так что ты там говорил о разведке? — спросил я, смахнув пот со лба.

— Я говорил, что мысль о разведке представляется мне разумной, — ответил кузен.

Вот засранец!

* * *

Тактика принесла плоды — Хуан вовремя замечал опасность, мы обходили стороной вооруженных чем попало скелетов с горящими глазами, либо прятались.

Правда нам пришлось отклониться от маршрута. А потом мы и вовсе заблудились.

— Ты не замечаешь, что скелетов становится всё больше? — спросил я.

— Замечаю.

— Ты уверен, что мы найдем выход?

— Выход есть всегда, Аркадио, братец мой.

Мы брели по очередному коридору, только в отличие от остальных это были погребальные помещения — в узких нишах лежали завернутые в саваны мумии. Нескончаемые ряды мертвецов.

Катакомбы Скорби во всей красе.

Судя по всему, это была самая древняя часть подземелья и самая нетронутая — практически каждого покойника заботливые родичи снабдили холодным оружием, кое-где лежали золотые монеты.

Другое дело, что качество оружия — в основном мечей и щитов — оставляло желать лучшего. Иные истлели почти до праха. Но попадались и неплохие экземпляры. Так я обзавелся вполне сносным кинжалом, крупнее и солиднее вампирьего. Время никак не повлияло на состояние металла. Наверняка какой-то сплав, может даже зачарованный.

Не желая обижать мертвеца, я подложил ему ножик Марго.

— И не стыдно тебе обчищать гробницы? — поспешил укорить меня кузен.

— Нет, не стыдно, — ответил я, подбирая золотые монеты. Видно, этот давным-давно умерший человек при жизни являлся важной персоной — кроме вышеописанного кинжала и россыпи монеток, тут имелся еще и массивный двуручный меч, тоже в идеальном состоянии. И шлем-горшок с крыльями.

Но эти предметы мне ни к чему.

— У этого славного кабальеро уже есть двуручник, ему и так хватит, — добавил я. — Но я был так добр к нему, что положил рядом клинок Марго, чтобы его душе не так боязно было в царстве мертвых.

— Ты — не бог, — сказал кузен, фыркнув. — Ты — мародер. Расхититель гробниц! Гав! Мне стыдно за тебя.

— Знаешь, что, праведник ты наш? — возмущенно ответил я.

— Что?

— Это ты виноват в наших бедах! Не надо было языком трёкать, горе ты луковое, а не бог справедливости…

— Это когда я трёкал языком?

— Как когда? А кто за тем злосчастным ужином начал трепаться о Люкс Деус? «Я больше не могу молчать!» «Во мне кричит кровь невинно убиенных!» Если хочешь знать, ми эстимадо примо, я — расхититель гробниц, как ты изволил меня обозвать, — был послан моим отцом выручать тебя из беды. И я выручил! Я спас тебя, Хуанито! Пускай в итоге ты оказался в теле пса, но тем не менее, ты — жив! И вот благодарность! Одни оскорбления! Тьфу!

Это был жестокий удар — кузен ощутимо приуныл. Так и стояли мы подле усыпальницы вельможи с шлемом-горшком и двуручником. Над нами мерцал «светлячок».

— Ладно, забыли, — сказал я. — Расскажи лучше о Люкс Деус. Что ты там прочел в той чертовой книге?

— Какой книге?

— Ты упоминал о какой-то книге, где было сказано о злодеяниях этого Люминозо.

— А, это… Боюсь, ничего толкового и не скажу. Я прочел только начало. Да и то был стих.

— Стих, значит? — усмехнулся я.

— Стих. Могу первые строчки прочесть.

— Давай.

— Так, погоди, дай вспомнить… Ага, вот: Я расскажу вам о горестях, стократ поразивших,

Ту юдоль слез, где несчастные во скорбях стенают под гнетом

того, кто зовется отнюдь не Царем Тьмы — Светозарный имя его…

Э… там еще что-то было, уже и не помню.

— И это всё? Этого хватило, чтобы ты воспылал праведным гневом?

— Почти всё. На форзаце было заклинание, активировавшее портал в мир Люминозо.

Поразительно! Кузен не удосужился даже изучить документ, книжник чертов! На ерунду тратить время — так с удовольствием, а на что-то важное…

С другой стороны, лучше бы книжка о Люминозо вообще не попадалась ему на глаза.

— Негусто, — сказал я, смиряя гнев.

— Согласен.

— Кто хоть написал книгу?

— Не помню. Какое-то мудреное имя.

— Ладно, идем дальше. Пора выбираться отсюда.

— Постой! — сказал кузен. — Сюда кто-то идет…

— Иди, глянь.

Спустя минуту Хуан примчался с таким видом, будто узрел нечто в высшей степени ужасное.

— Прячемся! — выпалил он, задыхаясь. — Не спрашивай, прячемся! Быстрее!

Я тут же заметался.

— Карахо! Где тут спрятаться?

— Туда, в нишу! — ответил кузен. — Прикроемся твоим покойником!

Делать нечего, поэтому я взял пса на руки, чертыхаясь, втиснулся в узкий проход, во тьму, окутанную липкой паутиной и покрытой вечность копившейся пылью. Мы прижались к стенке, повернули сановитого мертвеца боком, чтобы нас не было видно, замерли.

Некоторое время спустя показался скелет, но необычный — облаченный в доспехи с изъеденной молью мантией, на поясе — меч; на черепе — корона, густо покрытая паутиной; в латных рукавицах, унизанных перстнями — посох; на шее серебряная цепь с хризолитом в оправе.

Хризолит как будто мерцал, или мне показалось?

Поразило нас то, что внутри скелета был заключен призрак мужчины с бородой. За ним со стоном плыли призраки обезглавленных детей в окровавленных одеяниях. Трое девочек лет эдак… шестнадцати. Свои отрубленные головы они держали в руках.

Скелет-король (будем пока так его звать) шел, простукивая путь посохом и всё время причитая:

— Где же вы, о дети мои! Я проплакал целую вечность, и слезы ослепили меня… Где же вы, мои несчастные, бедные? Как скоро я найду вас?

На каждый такой плач его дети отзывались дружным стенанием, чего отец, кажется, не слышал.

— О, где вы, где вы, возлюбленные чада? — без конца повторял слепой и глухой король. — Доколе мне нести этот груз? Объявитесь, милые! Дайте вымолить свой страшный грех! Дайте пасть пред вами на колени!

— О-о-о! — выли его дети.

— Дети мои!..

Еле дождались, когда чертова процессия уйдет. Мне пришлось стиснуть морду кузена, чтобы он ненароком не выдал наше присутствие кашлем или чиханьем.

Выбрались из укрытия. Вместе с пылью я смахнул с себя, а заодно и с кузена, наверное, с десяток паучков, которые суматошно засеменили прочь.

— О первый! — проскулил кузен, встряхнувшись. — Ужас-то какой!

— И не говори!

— Что за кошмарное порождение тьмы?

— Подозреваю, если я назову его Плачущим королем, недалеко уйду от правды.

— Проклятый Плачущий король, El Rey Maldito de los Lamentos — отлично к нему подходит, гав! Так и будем называть его.

— Как скажешь, тебе виднее. Вот только хризолит у него непростой.

«А магический», — мысленно дополнил я.

— Даже не думай!

— Я что, похож на идиота?

* * *

Несмотря на злоключения, мы вышли-таки на финишную прямую. Осталось преодолеть одно маленькое препятствие — десяток скелетов, скопившихся в зале, похожей на тронную — возвышение, где когда-то стоял престол местного владыки, а также упавшие на мраморный пол величественные статуи рыцарей на это недвусмысленно намекали.

В противоположном конце залы имелась вертикальная лестница, ведшая на галерею. Где-то там и находилась тайная комната алхимика.

— Бродят туда-сюда, неприкаянные, — доложил кузен.

— Чем вооружены?

— Мечами, топорами.

— Какие будут идеи?

— Никаких. Если только бегом.

— А скрытно? Погасим люмбру и, держась тени, подойдем…

— Вариант, гав! Но ты уверен, что они не смогут последовать за нами по лестнице? И что там, а вернее, кто там, наверху, ты подумал?

— М-да, задачка… — сказал я, почесав едва выступившую щетину на лысине. — А знаешь что? У меня идея. Держись-ка позади меня.

То, что я задумал, не гарантировало успеха. Я рисковал. Но чтобы максимально обезопасить себя от посторонних взглядов, надо противника чем-то занять.

Подкравшись ко входу в тронную, я взял камушек и кинул в ближайшего монстра. Тот незамедлительно отреагировал: обернулся и, увидев меня, помахавшего ему рукой из-за угла, двинулся в нашу сторону. В руках он держал топор.

Первым делом заманить подальше. Следующий этап — использовать ремолино. Только легонько, чтобы покачнуть — не надо поднимать слишком много шума. Сказано — сделано. Прекрасно, то, что надо! Третий шаг: обезглавить. Чирк фальчионом — выполнено. Четвертый: хватаем череп, бежим к выходу, прицеливаемся и бросаем в толпу. Расчет на тупость оживших скелетов. Такие создания движимы исключительно волей создателя. А создатель чаще всего хочет одного — охраны. Всякого чужака — убивать и точка. Короче, разумом магически оживленные твари, особенно безмозглые, похожи на сумасшедших в крайней степени отупения. А это значит, что некий круглый предмет, стукнувший по спине, надо уничтожить. Так и произошло. Бах — черепушка раскрошилась на множество мелких кусков. Однако при этом был задет сосед. Соседу инстинкт подсказал — враг нападает. Агрессия подразумевает немедленный ответ.

Тут подоспел безголовый — сослепу угодил в толпу сосредоточенно отрубающих другу конечности скелетов.

— Ну, что скажешь? — спросил я, глядя на образовавшуюся кучу ломаных костей, ребер, черепов и ветхого оружия. — Полагаю, они не скоро смогут вернуть себе прежний облик. Если это вообще возможно.

— Скажу, что не стоит искушать судьбу, Аркадио, братец мой. Бежим, гав!