Помолвка с побочным эффектом
— Давайте его сюда — произнесла я, не собираясь открывать дверь шире.
Просунуть руку в узкую щель между дверью и косяком оказалось не так-то просто. Халат зацепился за ручку, рукав задрался почти до локтя, а пальцы некоторое время беспомощно шарили в воздухе. Наконец почтальон догадался, что впускать его внутрь никто не намерен, и вложил конверт в протянутую ладонь.
К моему облегчению, вопросов он задавать не стал. Не попросил подтвердить личность, не поинтересовался, почему я прячусь за дверью, и даже не попытался рассмотреть меня получше.
—Приятного дня!
— И вам— буркнула я.
Едва почтальон отошёл, я захлопнула дверь и повернула ключ. Затем прислонилась спиной к ней, несколько секунд прислушиваясь к удалявшимся шагам, после чего перевела взгляд на полученное послание.
Конверт оказался плотным, безукоризненно белым и подозрительно официальным. На лицевой стороне моё имя было выведено строгим размашистым почерком. Ни цветочка, ни сердечка, ни хотя бы какой-нибудь завитушки. Только «леди Теоне» и адрес — чётко, кратко и без малейшего намёка на нежные чувства.
Я повертела конверт в руках. На обратной стороне красовалась тёмно-синяя сургучная печать главного сыскного отдела. В центре был отчётливо виден герб службы: распахнутый глаз над скрещёнными ключом и мечом.
Сомнений не оставалось.
Послание отправил Дарк.
— Неужели господин Партисон наконец соизволил напомнить о себе? — вслух спросила я у пустого коридора.
Пустой коридор, как и следовало ожидать, промолчал.
Я поддела ногтем край печати и направилась обратно в комнату. Любопытство понемногу вытесняло остатки сна. Всё-таки не каждый день получаешь официальные послания от собственного фиктивного жениха, да ещё и с печатью следственного отдела. Возможно, глава столичных следователей решил пожелать мне доброго утра. Или поинтересоваться моим самочувствием. Или, чем тёмные боги не шутят, написать что-нибудь хотя бы отдалённо напоминающее любовное послание.
Впрочем, зная Дарка, последнее можно было сразу исключить.
— И что же мой дражайший жених решил мне написать? — протянула я, ломая печать— Неужели соскучился?
Бумага внутри была сложена ровно вдвое. Я развернула её и увидела несколько коротких строк, написанных всё тем же строгим почерком:
«Теона, сегодня состоится бал в честь рождения наследника».
Я хмыкнула.
Об этом событии уже несколько недель говорила вся столица. Королевские глашатаи дважды зачитывали указ на главной площади, кондитеры наперебой придумывали сладости с символикой правящего дома, а в витринах модных лавок появились праздничные наряды в цветах династии. Даже человек, последние дни проведший в глухом лесу, наверняка успел бы узнать о грядущем торжестве от болтливых сорок.
Разумеется, приглашение на бал получила и наша семья. Не явиться без уважительной причины считалось почти оскорблением королевского дома.
Но я была ведьмой.
Общество и без того ожидало от меня странностей, пренебрежения традициями и непочтительного отношения к правилам. Если бы я не пришла, гости немного посплетничали бы, пожали плечами и решили, что ведьмы в очередной раз подтвердили свою дурную репутацию. Меня подобный исход полностью устраивал. Провести вечер дома, в обществе книги, чая и оставшихся пирожных, казалось куда заманчивее, чем несколько часов улыбаться незнакомым людям и изображать интерес к бессмысленным разговорам.
Однако, судя по продолжению письма, моим планам не суждено было сбыться.
«Будь готова к пяти часам вечера. Я должен присутствовать на торжестве, и ты, как моя невеста, соответственно, тоже. В ателье “Серебряная нить” выбери подходящее платье. Чек модистка должна отправить в следственный отдел на моё имя».
Я перечитала строки ещё раз, надеясь, что со сна неправильно поняла написанное.
Нет.
Дарк действительно сообщил, что я иду на бал, не утруждая себя вопросом, согласна ли я. Более того, он заранее распорядился, где именно мне надлежит приобрести наряд. Удивительно, что не указал цвет платья, длину рукавов и количество допустимых драгоценностей.
Впрочем, последняя часть послания немного примирила меня с действительностью.
«Серебряная нить» считалась одним из самых дорогих ателье столицы. Простая вышивка на корсаже там могла стоить столько, сколько обычная швея зарабатывала за месяц. Хозяйка заведения, госпожа Эвелин Морель, шила наряды для аристократок и славилась умением превращать даже самую невзрачную девицу в ослепительную красавицу. Попасть к ней без предварительной записи было почти невозможно.
Выходит, сегодня невозможное должно было стать возможным.
Я перевернула лист, ожидая увидеть продолжение, но обратная сторона оказалась пустой. Тогда я встряхнула письмо, заглянула в конверт и даже провела пальцами по его внутренним краям. Никакой второй записки там не обнаружилось.
— Всё? — спросила я с недоверием.
Письмо безмолвствовало.
Ни тебе «здравствуй», ни «до свидания». Ни одного вежливого «прошу» или хотя бы сухого «буду ждать». Даже подписи не было. Видимо, Дарк был совершенно уверен, что его неповторимый стиль невозможно спутать с чьим-либо ещё.
Я вновь пробежалась глазами по короткому посланию и покачала головой.
— М-да, жених у меня сама душка.
Со стороны наше общение наверняка выглядело чрезвычайно романтично. Он присылал мне распоряжения с официальной печатью следственного отдела, а я после послания испытывала непреодолимое желание проклясть отправителя. Практически идеальная помолвка.
Я сложила письмо и постучала им по ладони.
С другой стороны, чего ещё следовало ожидать от главы столичных следователей? Дарк привык отдавать приказы, а не писать нежные послания. Подозреваю, даже признание в любви в его исполнении напоминало бы протокол допроса:
«Леди Теона, настоящим уведомляю, что испытываю к вам чувства романтического характера. Прошу явиться в указанное время для обсуждения условий дальнейших отношений».
Я фыркнула, представив его невозмутимое лицо, и бросила письмо на туалетный столик.
Выходит, вместо тихого вечера с книгой мне предстояло отправиться на королевский бал под руку с фиктивным женихом. Причём к пяти часам я должна была успеть окончательно проснуться, привести себя в человеческий вид, посетить самое дорогое ателье столицы, выбрать платье и подготовиться к выходу в высшее общество.
Я повернулась к зеркалу. Оттуда на меня по-прежнему смотрела растрёпанная и опухшая девица со следом от подушки на щеке.
— Ну что, красавица — мрачно произнесла я, обращаясь к собственному отражению— придётся совершить чудо.
И желательно до пяти.
Решив, что при первой же возможности непременно проведу с Дарком обстоятельную беседу на тему того, как полагается вести себя влюблённым мужчинам, я отправилась умываться. Нет, я вовсе не требовала от него писем на надушенной бумаге, пылких признаний и букетов из сотни алых роз. Но добавить к приказу хотя бы короткое приветствие он вполне мог. В конце концов, окружающие должны были поверить, что мы собираемся пожениться, а не заключить очередной рабочий договор.
Умывшись прохладной водой и окончательно прогнав остатки сна, я внимательно осмотрела своё лицо. Опухлость почти исчезла, красный след от подушки побледнел, а волосы после долгой и упорной борьбы наконец перестали напоминать воронье гнездо. Уже неплохо. По крайней мере, теперь при виде меня люди не должны были шарахаться в стороны и судорожно искать ближайшего целителя.
Позавтракала я без спешки. Заварила себе крепкий травяной чай, поджарила два ломтика хлеба и щедро намазала их сливовым вареньем. В другое утро я ограничилась бы чем-нибудь более лёгким, но сегодня меня ожидал королевский бал, а подобные мероприятия требовали немалой выдержки. Нужно было улыбаться малознакомым людям, поддерживать бессмысленные разговоры, изображать нежные чувства к Дарку и при этом следить, чтобы никто не заподозрил обмана. Всё это наверняка отнимет много сил.
Приведя себя в порядок, я надела простое повседневное платье, убрала волосы в аккуратную косу и ещё раз перечитала послание фиктивного жениха. Остановив взгляд на названии ателье, мне оставалось лишь надеяться, что там сумеют подобрать готовое платье к сегодняшнему вечеру. Заказывать наряд заранее было уже поздно, а появляться на королевском балу в одном из собственных платьев я не собиралась. Не потому, что они были плохи. Просто ни одно из них не подходило для мероприятия такого уровня. К тому же Дарк сам предложил оплатить покупку, и отказываться от столь щедрого предложения было бы невежливо.
Особенно после его приказного тона.
Пусть считает это платой за моё испорченное утро и грядущее испытание высшим обществом.
Ателье располагалось не сказать чтобы близко, однако нанимать экипаж я не стала. До пяти часов оставалось ещё достаточно времени, поэтому я решила прогуляться пешком. К тому же после завтрака хотелось немного размяться и спокойно обдумать, как именно я собираюсь изображать влюблённую невесту человека, который даже в письме умудрился обратиться ко мне так, словно вызывал подозреваемую на допрос.
День выдался поистине прекрасным. Улицы ещё не успели заполниться горожанами, и редкие прохожие никуда не торопились. Владельцы лавок только поднимали ставни и выставляли перед входом товары. Откуда-то тянуло запахом свежей выпечки, корицы и обжаренных кофейных зёрен. У дверей цветочной лавки девушка в светлом переднике расставляла в высоких кувшинах пышные букеты, а на противоположной стороне улицы пожилой торговец аккуратно раскладывал на прилавке румяные яблоки.
Ночной ветер успел очистить город от духоты, и утренний воздух казался свежим и прохладным. Я вдыхала его полной грудью, наслаждаясь редкой тишиной. Где-то вдалеке постукивали колёса одинокого экипажа, перекликались торговцы и звенел маленький колокольчик над дверью булочной.
Солнце светило ярко, но пока ещё не обжигало. Его тёплые лучи скользили по крышам домов, отражались в оконных стёклах и золотили каменную мостовую. Я невольно замедлила шаг, прищурилась от удовольствия и на несколько мгновений подставила лицо солнечному свету.
Тепло ласково коснулось щёк, заставив окончательно забыть о недавнем пробуждении и собственном ужасном отражении в зеркале. Я даже раскинула бы руки в стороны, если бы не опасалась привлечь к себе лишнее внимание.
Ах, как же хорошо!
В такие минуты столица нравилась мне гораздо больше. Без толпы, шума и вечной спешки она выглядела почти уютной. Можно было представить, что впереди меня ждёт самый обычный спокойный день, а не королевский бал, знакомство с половиной столичной знати и несколько часов притворства рядом с главным следователем.
Мысли о Дарке вновь заставили меня нахмуриться.
Интересно, он вообще представлял, как должны вести себя жених и невеста на людях? Или рассчитывал просто предложить мне руку, провести в зал и время от времени мрачно сообщать окружающим, что мы любим друг друга?
Зная Дарка, я легко могла представить нечто подобное.
Нет, разговор был необходим. Причём серьёзный. Следовало объяснить ему, что влюблённые мужчины интересуются самочувствием своих избранниц, говорят комплименты и хотя бы иногда улыбаются им. Возможно, даже обнимают — разумеется, если хотят выглядеть убедительно. От одной мысли о том, что Дарк Партисон попытается изобразить нежность, мне стало смешно.
Впрочем, смеяться заранее не стоило. Вполне возможно, к вечеру будет уже не до веселья.
До ателье я добралась спокойно, без приключений, что само по себе можно было считать добрым знаком. Заведение располагалось на первом этаже высокого светлого дома с узкими окнами и лепниной под крышей. Над входом покачивалась изящная вывеска в форме серебряного полумесяца, сквозь который была продета тонкая золотая нить. Под ним мерцала надпись:
«Лунная нить. Наряды для особых случаев».
Буквы слабо светились даже днём, а золотая нить на вывеске время от времени извивалась, складываясь то в цветок, то в бабочку, то в маленькую корону. Я остановилась перед дверью и с сомнением посмотрела на витрину. За стеклом красовались три платья, каждое из которых, вероятно, стоило больше, чем я обычно тратила за несколько месяцев. Тонкие ткани струились до самого пола, драгоценные камни поблёскивали в вышивке, а над манекенами порхали крошечные магические мотыльки.
Я взялась за позолоченную ручку и вошла внутрь. Над дверью мелодично звякнул колокольчик, извещая хозяев о появлении посетительницы.
Первое, что я увидела— блеск.
Блестело здесь буквально всё: вышивка на платьях, стеклянные шкафы, хрустальные подвески на светильниках и даже нити в тяжёлых шторах. Я невольно прищурилась, ослеплённая отражавшимся от многочисленных украшений светом. Некоторые наряды были густо расшиты мелкими камнями и пайетками, другие мерцали сами по себе благодаря вплетённым в ткань магическим нитям. Одно серебристое платье переливалось подобно водной глади, а тёмно-синее напоминало ночное небо: по его юбке медленно двигались крошечные светящиеся звёзды.
К счастью, спустя несколько мгновений мои глаза привыкли к этому великолепию.
В воздухе витал тонкий аромат дорогих цветочных духов, к которому примешивались запахи новой ткани, крахмала и дерева. Откуда-то из угла доносилась лёгкая мелодия. Небольшой магфон, стоявший на резной тумбе, самостоятельно вращал голубоватую кристаллическую пластину. Музыка была тихой и ненавязчивой, будто созданной специально для того, чтобы посетительницы не спеша рассматривали платья и легче расставались с деньгами.
Вдоль стен тянулись стойки с нарядами, рассортированными по цветам. На полках были разложены шляпки, перчатки, веера и вышитые бисером сумочки. В дальнем углу возвышался трёхстворчатый зеркальный экран, а в центре помещения располагался круглый пьедестал, окружённый мягкими креслами для сопровождающих.
— Вам что-нибудь подсказать? — раздался приветливый голос.
Из соседней комнаты вышла слегка полноватая женщина лет сорока. На ней было тёмно-лиловое платье без единой лишней детали, что удивительно выделяло её среди всего здешнего блеска. С шеи свисал свёрнутый портновский метр, тёмные волосы были собраны в высокий пучок и закреплены двумя длинными серебряными иглами. Улыбчивое лицо и лучезарные карие глаза сразу располагали к себе.
Она быстро, но ненавязчиво осмотрела меня с головы до ног. В её взгляде не было ни осуждения, ни высокомерия, хотя мой повседневный наряд заметно уступал представленным здесь платьям. Только спокойная профессиональная оценка.
— Да, будьте любезны, помогите мне выбрать наряд к сегодняшнему балу в честь рождения наследника— попросила я.
Глава 13
Глаза женщины округлились.
— К сегодняшнему балу? — переспросила она и тут же всплеснула руками— Ох, конечно! Времени осталось совсем немного, но мы обязательно что-нибудь подберём. У нас есть несколько готовых платьев, которые можно подогнать по фигуре за пару часов. Прошу, вставайте на пьедестал.
Она указала на невысокое круглое возвышение в центре комнаты.
Я послушно поднялась на него и замерла, опустив руки вдоль тела. Женщина сняла с шеи портновский метр, расправила его и что-то тихо прошептала. Серебристые деления на ленте вспыхнули мягким голубым светом.
Метр встрепенулся в её руках, будто живой.
Я настороженно отступила бы, если бы край пьедестала не оказался прямо за моей пяткой.
— Не бойтесь — успокоила меня модистка — Он не кусается. Обычно.
Я не сразу поняла, шутит она или говорит серьёзно.
Между тем метр выскользнул из её пальцев и плавно взмыл в воздух. Сначала он несколько раз облетел вокруг меня, словно присматривался. Затем быстро обвился вокруг талии, на миг затянулся и тут же ослаб. Голубые цифры на его поверхности ярко вспыхнули, запоминая результат. После этого лента измерила объём груди, бёдер, ширину плеч и длину рук. Она скользила по платью легко и осторожно, почти не касаясь ткани.
Закончив с основными мерками, метр вытянулся вдоль моего тела от плеча до самого пола, определяя рост. Потом поднялся выше и замер прямо напротив лица.
Я тоже замерла.
Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Вернее, смотрела я. У метра никаких глаз не было, но ощущение складывалось такое, будто он внимательно изучал цвет моей кожи, форму лица и оттенок волос. Затем его конец слегка качнулся в сторону, словно инструмент остался чем-то недоволен, и медленно описал круг возле моей головы.
Я невольно пригладила волосы.
— Что он делает? — не выдержала я.
— Подбирает подходящие оттенки и оценивает общий образ — спокойно пояснила женщина — Освещение в королевском дворце довольно коварное. Некоторые цвета, прекрасно выглядящие при дневном свете, в бальном зале делают лицо слишком бледным или подчёркивают тени под глазами. Мой помощник учитывает подобные мелочи.
Помощник тем временем ещё немного повисел напротив меня, будто раздумывал над окончательным решением, а потом резко развернулся и поплыл в сторону соседней комнаты.
Я проводила его ошеломлённым взглядом.
До чего всё-таки дошла магия!
Будучи студенткой, я откладывала каждую свободную монетку, мечтая однажды открыть собственную лавку. На одежду денег почти не оставалось, поэтому платья я обычно покупала на ярмарках или у недорогих портних. Иногда мне попадались вполне приличные вещи, но никто не выпускал вокруг меня заколдованный метр, способный самостоятельно оценить фигуру и решить, какие цвета подходят к моему лицу.
Честно говоря, я даже не подозревала о существовании подобных портновских чар.
— Удобная вещь — заметила я, продолжая смотреть вслед исчезнувшему метру.
— Незаменимая — согласилась модистка— Хотя характер у него непростой. Однажды он отказался снимать мерки с господина, который слишком сильно затянул корсет и пытался выдать желаемый объём талии за настоящий.
Я представила возмущённого мужчину, за которым по ателье гоняется принципиальный портновский метр, и едва удержалась от смеха.
Из соседней комнаты донёсся шелест ткани, затем приглушённый стук и тихое ворчание хозяйки. Через несколько минут она появилась снова, толкая перед собой высокую передвижную стойку. На ней висело не меньше десятка нарядов самых разных цветов и фасонов. За женщиной важно плыл магический метр, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Вид у него был до крайности самодовольный.
— Вот лучшие варианты, которые мы успеем подогнать к вечеру— сообщила модистка, останавливая стойку перед пьедесталом — Осталось решить, каким именно вы хотите запомниться гостям бала.
Я посмотрела на платья, потом вспомнила Дарка и медленно улыбнулась.
Что ж, вопрос действительно был интересным.
— Смотрите, все эти платья должны подойти вам по размеру — сообщила модистка, с довольным видом оглядывая привезённую стойку — Разумеется, кое-где придётся немного подогнать по фигуре, но это сущие пустяки. Давайте посмотрим, что вам понравится.
Она принялась ловко перебирать вешалки. Ткани шелестели под её пальцами, драгоценные камни и вышивка поблёскивали в свете магических ламп, а в воздухе смешивались запахи дорогих духов, новой материи и лёгкой пудры. Я с любопытством вытянула шею, пытаясь рассмотреть спрятанные друг за другом наряды.
Первым модистка сняла со стойки небесно-голубое платье. Плотная ткань переливалась серебристыми оттенками, словно гладь озера в ясный зимний день. Вырез у наряда был целомудренно-квадратным и обрамлялся тонкой вышивкой. Длинные узкие рукава доходили почти до кончиков пальцев и заканчивались рядом крошечных перламутровых пуговиц.
По широкому подолу были рассыпаны сотни мелких жемчужин. Издали они напоминали капли утренней росы, застывшие на ткани, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что каждая из них была пришита вручную. Венчал всё это великолепие внушительный шлейф длиной не меньше двух метров.
Наряд выглядел роскошно. По-настоящему торжественно и, вероятно, стоил столько, сколько я не зарабатывала и за несколько месяцев. Но при одном взгляде на бесконечный шлейф мне представилось, как я весь вечер пытаюсь не зацепиться за него каблуком, а остальные гости один за другим наступают на ткань. Если же к жемчугу применили утяжеляющие чары, платье и вовсе могло оказаться не нарядом, а разновидностью изощрённого наказания.
Модистка приложила его ко мне и мечтательно вздохнула:
— Этот цвет чудесно подчеркнёт ваши глаза. А жемчуг при свечах будет мерцать так, что от вас никто не сможет отвести взгляда. Представьте, как вы спускаетесь по парадной лестнице, а шлейф струится за вами…
Я представила. Вместе со шлейфом за мной наверняка будет струиться толпа слуг, вынужденных следить, чтобы это великолепие не угодило под ноги гостям.
— Мне бы хотелось что-нибудь менее громоздкое — неуверенно произнесла я, с опаской разглядывая тяжёлый подол — Боюсь, в этом платье я не смогу самостоятельно передвигаться.
— Зато вам и не придётся никуда спешить — заметила женщина — Настоящая леди никогда не спешит.
— Иногда настоящей леди требуется срочно покинуть зал — возразила я — Например, если её жених решит проявить излишнюю инициативу.
Кажется, объяснение её не слишком убедило, однако расспрашивать она не стала.
— Хорошо, хорошо — миролюбиво произнесла женщина и вернула платье на стойку — Тогда как вам это?
Следующий наряд оказался сшит из густого тёмно-вишнёвого бархата. Высокий воротник-стойка почти полностью скрывал шею, а лиф был украшен вышивкой из чёрных шёлковых нитей. Ни жемчуга, ни драгоценных камней, ни длинного шлейфа у платья не имелось. На первый взгляд оно показалось мне гораздо удобнее предыдущего.
Ровно до тех пор, пока модистка не расправила юбку.
Её ширина, должно быть, составляла не меньше двух метров. Плотная ткань держала форму с такой поразительной уверенностью, словно под ней скрывался металлический каркас. В подобном наряде я могла без труда занять половину бального зала и надёжно оградить себя от нежелательного общения.
— Великолепный силуэт— с гордостью произнесла модистка— Очень модный в нынешнем сезоне. Талия кажется тоньше, осанка — величественнее, а юбка позволяет сохранять приличную дистанцию между дамой и окружающими.
Я задумчиво посмотрела на платье.
Сохранять дистанцию оно действительно позволяло. Причём не только приличную, но и совершенно непреодолимую. Дарку пришлось бы либо кричать мне через всю ширину юбки, либо вооружиться лестницей, чтобы приблизиться достаточно для разговора.
— Боюсь, мой жених не сможет ко мне подступиться и пригласить меня на танец — сказала я, стараясь говорить как можно серьёзнее — Думаю, его это очень расстроит.
Перед мысленным взором тут же возник недовольный Дарк, тщетно пытающийся обойти мою юбку и найти кратчайший путь к её центру. Я поспешно прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
— Жених? — оживилась модистка. Её лучезарные глаза вспыхнули неподдельным любопытством— Так вы невеста Дарка Партисона?
Вот оно. Стоило лишь неосторожно упомянуть мужчину, как интерес к платьям немедленно уступил место интересу к моей личной жизни.
— Да — коротко ответила я.
— Как романтично! — Женщина прижала ладонь к пышной груди — Молодой, красивый и без памяти в вас влюблённый.
При последних словах я едва не закашлялась.
Красивым Дарк, вне всякого сомнения, был. Молодым — тоже, если не считать временами появлявшегося у него взгляда человека, уставшего от жизни, подчинённых и преступников. А вот с проявлением влюблённости у главы следственного отдела имелись серьёзные трудности.
Именно поэтому я и собиралась провести с ним обстоятельную беседу о поведении влюблённых мужчин. Дарку следовало уяснить, что одного заявления о помолвке недостаточно. От жениха ожидались нежные взгляды, осторожные прикосновения, комплименты и хотя бы видимость желания находиться рядом с избранницей. Если же весь вечер он будет смотреть на меня так, словно подозревает в совершении особо тяжкого преступления, окружающие быстро поймут, что наша помолвка не имеет ничего общего с любовью.
— Без памяти — подтвердила я, сохраняя невозмутимое выражение лица — Иногда даже без признаков мыслительной деятельности.
— Ах, любовь! — умилённо вздохнула модистка, истолковав мои слова по-своему— Она и не на такое способна.
Я решила её не разубеждать.
Вишнёвое платье вернулось на стойку, а ему на смену пришло следующее — золотистое, с глубоким вырезом и таким количеством оборок, что я невольно вспомнила многослойный праздничный пирог. На лифе сияли крупные жёлтые камни, рукава пышными облаками вздымались над плечами, а юбка состояла из множества волнистых слоёв.
— Очень нарядно— объявила модистка — В таком платье вы будете подобны солнечному светилу.
Скорее уж ослепите всех гостей и случайно собьёте пару подсвечников рукавами.