Помолвка с побочным эффектом

— Боюсь, этот цвет мне не подходит — осторожно сказала я.

— Что вы! Он сделает вас заметнее.

Именно этого я и опасалась. Мне требовалось произвести приятное впечатление и достойно сыграть роль невесты Дарка, а не затмить своим появлением виновника торжества.

Следующее платье было алым, с открытыми плечами и настолько тугим корсетом, что при одном взгляде на него мои рёбра жалобно заныли.

— Оно подчёркивает фигуру — пояснила женщина.

— И позволяет дышать?

Модистка слегка замялась.

— На балах это необязательно.

От алого наряда я тоже отказалась.

За ним последовало лавандовое платье с огромным бантом на пояснице. Потом — белоснежное, слишком похожее на свадебное. Затем — изумрудное, расшитое золотыми птицами, каждая из которых при движении хозяйки расправляла крылья и начинала беззвучно летать по ткани. Задумка была оригинальной, но одна особенно любопытная птица всё время стремилась забраться на вырез, и я решила, что весь вечер отгонять от груди магическую вышивку будет несколько утомительно.

Очередной наряд оказался украшен живыми цветами. Маленькие бутоны распускались прямо на ткани, источая густой сладкий аромат.

— Они не завянут до самого утра — заверила меня модистка.

— А пчёлы на них не слетаются?

Женщина задумалась.

— Раньше подобного не случалось.

Слово «раньше» прозвучало недостаточно убедительно.

Я браковала одно платье за другим. У одного оказался слишком длинный шлейф, у другого — неудобные рукава, у третьего — чересчур откровенный вырез. Четвёртое звенело при каждом движении из-за множества крошечных серебряных подвесок. Пятое меняло цвет в зависимости от настроения владелицы, а мне совсем не хотелось, чтобы все гости могли следить за моими чувствами по оттенку юбки.

Модистка не сдавалась. Она с завидным упорством доставала новые платья, расправляла складки, рассказывала о достоинствах ткани и предлагала представить, как тот или иной наряд будет выглядеть при свете бальных люстр. Сначала её голос оставался бодрым, затем в нём появились нотки тревоги, а после десятого отказа — едва уловимое отчаяние.

Я тоже начала уставать.

Ноги затекли от долгого стояния на пьедестале. В зеркалах, расставленных вокруг, отражалась одна и та же картина: я с вежливой, но измученной улыбкой и модистка, прижимающая ко мне очередное произведение портновского искусства. Магический метр парил неподалёку и время от времени неодобрительно покачивал свободным концом, будто считал меня самой капризной клиенткой за всю свою долгую службу.

В конце концов женщина тяжело вздохнула и в очередной раз окинула взглядом опустевшую стойку.

— Кажется, я поняла, что вам требуется — внезапно произнесла она.

— Правда?

В моём голосе прозвучало больше надежды, чем мне хотелось бы.

— Подождите всего минуту. Только не уходите!

Словно я могла незаметно сбежать с пьедестала под наблюдением нескольких зеркал и подозрительного магического метра.

Модистка торопливо скрылась в соседней комнате. Оттуда тут же донеслись торопливые шаги, стук дверец и шорох перебираемых тканей. Что-то с глухим грохотом упало на пол, после чего женщина раздражённо пробормотала несколько слов. Музыка из магфона продолжала безмятежно литься по залу, совершенно не соответствуя развернувшимся за стеной поискам.

Я переминалась с ноги на ногу и уже всерьёз раздумывала, не согласиться ли на первое платье без шлейфа, живых цветов и способной к самостоятельному передвижению вышивки.

Наконец дверь распахнулась.

Модистка вернулась, бережно держа в руках платье, скрытое под светлым защитным чехлом. Судя по тому, как осторожно она несла наряд, это была либо особенно ценная вещь, либо её последняя надежда избавиться от чрезмерно придирчивой посетительницы.

— Есть ещё один вариант — сказала женщина, приближаясь ко мне— Признаться, я не собиралась его предлагать. Для бала в честь рождения наследника платье может показаться слишком простым.

Она остановилась возле пьедестала и неуверенно посмотрела на меня.

— Кроме того, оно шилось по меркам другой девушки, поэтому может не сразу сесть на вас как следует. Но это не проблема. Мы быстро всё исправим. Укоротим там, где нужно, немного заберём талию, поправим лиф… К вечеру оно будет выглядеть так, словно изначально создавалось именно для вас.

— Показывайте— попросила я, уже почти не надеясь на чудо.

Модистка осторожно расстегнула чехол и откинула его в сторону.

Увидев спрятанный внутри наряд, я невольно выпрямилась.

Никакого необъятного каркаса, тяжёлого шлейфа или ослепительного блеска. Платье выглядело сдержанным, лёгким и изящным. В нём не было показной роскоши, за которой терялась сама женщина. Напротив, с первого взгляда становилось понятно: этот наряд должен был подчёркивать красоту своей хозяйки, а не спорить с ней за внимание окружающих.

Кажется, после долгих поисков модистка наконец принесла именно то, что мне было нужно.

Платье оказалось глубокого изумрудного цвета. Ткань мягко переливалась на свету, меняя оттенок от насыщенно-зелёного до почти чёрного. Длинная юбка должна была доходить до самого пола, но при этом не казалась ни тяжёлой, ни чрезмерно объёмной. Она ложилась плавными складками и лишь немного расширялась книзу, оставляя достаточно пространства для свободного шага.

По лифу и юбке вились вышитые цветы. Тонкие стебли начинались у подола, поднимались вверх и постепенно распадались на отдельные веточки. Бутоны были выполнены нитями нескольких оттенков зелёного и серебристого цветов, благодаря чему узор не бросался в глаза, а становился заметен лишь при движении ткани. В солнечном свете лепестки едва уловимо поблёскивали, словно их покрывала утренняя роса.

Открытые рукава мягкими складками спускались с плеч, подчёркивая изящную линию ключиц. Вырез был достаточно глубоким, чтобы показать аккуратные холмики девичьей груди, но не настолько откровенным, чтобы вызвать неодобрительные взгляды почтенных матрон. Платье выглядело женственно, нарядно и в то же время не превращало хозяйку в выставленное напоказ дорогое украшение.

Но больше всего мне понравилось отсутствие лишних деталей.

Никакого шлейфа, который пришлось бы повсюду таскать за собой. Никаких жемчужных нитей, способных оборваться в самый неподходящий момент. Никаких драгоценных камней, массивных бантов, оборок и кружев, норовящих зацепиться за чужой рукав, дверную ручку или мебель. Кроме вышивки, на платье не было ни одного украшения, а значит, я могла не опасаться, что во время бала за что-нибудь зацеплюсь, упаду и увлеку за собой половину праздничного стола.

По крайней мере, не из-за наряда.

Я осторожно коснулась юбки. Ткань оказалась лёгкой и приятной на ощупь. Платье не должно было сковывать движения, а его умеренная пышность позволяла свободно ходить и, вероятно, даже танцевать. Оно было именно таким, какое я искала: достаточно торжественным для бала в честь рождения наследника, но не настолько роскошным, чтобы все присутствующие решили, будто я намерена затмить виновника праздника.

Последнее было бы особенно неловко, учитывая, что наследник ещё даже не умел говорить.

— Я его примерю — уверенно произнесла я.

Модистка заметно оживилась. Видимо, после всех отвергнутых мною нарядов она уже начала опасаться, что я уйду, так ничего и не выбрав.

— Прекрасное решение! — воскликнула она, быстро снимая платье с вешалки — Пройдёмте в примерочную. Я помогу вам переодеться.

Примерочная находилась за широкой резной ширмой, обтянутой светлым шёлком. Внутри стояли небольшая банкетка, круглый столик с вазой свежих цветов и высокое зеркало в золочёной раме. Рядом располагался помост, на который следовало подняться, чтобы модистка могла рассмотреть, как ложится подол.

Переодевание заняло совсем немного времени. Платье легко скользнуло по телу, и мне не пришлось протискиваться через десятки нижних юбок или терпеливо ждать, пока женщина застегнёт на спине бесконечный ряд крохотных пуговиц.

Когда я встала перед зеркалом, моё настроение окончательно улучшилось.

Изумрудный оттенок удивительно хорошо сочетался с цветом кожи и делал глаза ярче. Открытые плечи придавали образу хрупкость, а вышивка не отвлекала внимания от лица. Юбка мягко колыхалась при каждом движении и почти не ощущалась на теле. Я несколько раз повернулась перед зеркалом, затем подняла руки и сделала несколько шагов, проверяя, действительно ли платье настолько удобно, как казалось.

Оно нигде не давило, не тянуло и не мешало двигаться.

Правда, в талии оказалось великовато. Между тканью и телом свободно проходила ладонь, из-за чего платье сидело мешковато и не подчёркивало фигуру так, как должно было. Лиф тоже требовал небольшой подгонки, а подол оказался длиннее необходимого на пару пальцев.

Я уже собиралась с сожалением отказаться от наряда, но модистка обошла меня кругом, быстро собрала лишнюю ткань на талии и закрепила её несколькими булавками.

— Пустяки — уверенно объявила она — Совершенные пустяки! Здесь нужно убрать совсем немного. Подгоним талию, слегка поправим лиф и укоротим подол. Через несколько часов вы это платье не узнаете.

Она отступила на шаг, склонила голову набок и придирчиво осмотрела результат.

— Хотя нет, узнаете, разумеется. Но сидеть оно будет так, словно его шили исключительно по вашим меркам.

— Вы успеете закончить сегодня? — с сомнением спросила я.

— Непременно. Мои швеи работают быстро, а изменения требуются самые незначительные. Уже через несколько часов платье привезёт доставщик. Вам останется только надеть его и убедиться, что всё сидит безупречно.

Её уверенность оказалась настолько непоколебимой, что спорить мне не захотелось. К тому же платье нравилось мне всё сильнее. Я ещё раз посмотрела на своё отражение и представила, как появлюсь в нём на балу рядом с Дарком.

Мысль заставила меня нахмуриться.

Надеюсь, он хотя бы постарается выглядеть достойно и не испортит картину своим мрачным выражением лица.

С помощью модистки я сняла платье и вернулась в собственную одежду. Пока помощницы уносили наряд в соседнюю комнату, женщина проводила меня к стойке возле входа, достала толстую книгу заказов и приготовила перо.

Я оставила адрес, по которому следовало направить счёт, и отдельно уточнила, куда нужно доставить готовое платье. Модистка записала всё аккуратным почерком, посыпала чернила мелким песком и ещё раз пообещала, что заказ прибудет точно в срок.

Мы обменялись прощальными любезностями, после чего я наконец покинула салон.

Стоило двери закрыться за моей спиной, как я с облегчением вдохнула полной грудью. Прохладный уличный воздух показался почти спасительным после душноватого помещения.

От изобилия цветов, блёсток, тканей и запахов у меня немного кружилась голова. Казалось, перед глазами до сих пор мелькали алые юбки, золотые ленты, белоснежные кружева и россыпи искусственного жемчуга. Сладкие ароматы духов перемешались в памяти с запахом новой ткани, крахмала и горячего утюга.

Я несколько мгновений простояла возле витрины, наслаждаясь свежестью и пытаясь привести мысли в порядок. Желудок тут же решил напомнить, что с самого утра я почти ничего не ела. Он недовольно заурчал, требуя немедленно исправить эту вопиющую несправедливость.

Спорить с ним я не стала.

Решив зайти в ближайшее кафе и как следует перекусить, я огляделась по сторонам. Долго искать подходящее заведение не пришлось. На противоположной стороне улицы висела большая вывеска в форме румяной выпечки, щедро посыпанной крупной солью. Под ней золотистыми буквами было выведено название:

«Крендель».

Даже через дорогу до меня доносился соблазнительный аромат свежего хлеба, корицы и горячего сливочного масла. За широкими окнами виднелись небольшие столики, покрытые клетчатыми скатертями, а на витрине красовались пироги, булочки и аккуратные пирожные. В глубине зала сновали официантки в светлых передниках.

Мой желудок заурчал громче.

— Убедила— пробормотала я, обращаясь то ли к нему, то ли к аппетитной витрине.

Не теряя ни минуты, я направилась к кафе. Дождалась, пока мимо проедет экипаж, и ступила на мостовую.

Однако добраться до «Кренделя» мне было не суждено.

— Дорогу!

Яростный крик раздался так неожиданно, что я вздрогнула и застыла посреди улицы.

— С дороги!

Теперь голос прозвучал совсем близко.

Я резко повернула голову и увидела мужчину, который мчался прямо на меня.

Он бежал изо всех сил, расталкивая прохожих плечами и едва не сбивая их с ног. Полы его тёмного плаща развевались за спиной, сапоги тяжело стучали по камням, а лицо исказилось от напряжения. Под мышкой незнакомец прижимал большой мешок из грубой ткани. Горловина была туго перетянута верёвкой, но мешок подозрительно дёргался, словно внутри находилось что-то живое.

Мужчина не собирался ни останавливаться, ни сворачивать.

А я всё ещё стояла у него на пути.

— Именем королевской стражи требую остановиться! — донёсся из-за спины беглеца громкий приказ.

Я перевела взгляд ему за плечо и увидела троих стражников, которые с немалым трудом прокладывали себе дорогу сквозь толпу. Прохожие шарахались в стороны, торговцы поспешно оттаскивали корзины и ящики от края мостовой, а какой-то старичок, едва не оказавшийся под ногами у одного из преследователей, возмущённо замахал тростью.

Впереди бежал огромный мужчина с лицом, раскрасневшимся от напряжения. Форменный мундир туго обтягивал его внушительный живот, тяжёлые сапоги грохотали по камням, а короткие усы сердито топорщились в разные стороны. Двое молодых стражников старались не отставать, хотя по их измученным лицам было видно, что утренняя пробежка по городу совершенно не входила в их планы.

— Стой, кому говорят! Хуже будет!

Однако беглец не проявил ни малейшего желания подчиниться. Он лишь сильнее прижал к боку дёргающийся мешок и прибавил скорости.

Люди вокруг торопливо уступали ему дорогу.

Все, кроме меня.

Не знаю, почему я продолжала стоять посреди дороги. Возможно, всё произошло слишком быстро. А может, я мысленно находилась возле витрины «Кренделя», выбирая между булочкой с корицей и пирожным с ягодным кремом. Как бы то ни было, ноги отказывались сдвигаться с места, и мне оставалось только наблюдать за стремительно приближавшимся мужчиной.

Расстояние между нами сокращалось с пугающей быстротой.

Десять шагов.

Семь.

Пять.

Теперь я могла хорошо рассмотреть его лицо: сросшиеся на переносице брови, кривой нос и тонкий шрам, рассекавший подбородок. Глаза незнакомца лихорадочно метались, выискивая путь к отступлению. Увидев меня, он на мгновение оскалился, словно решил, что хрупкая девушка не станет серьёзным препятствием.

Ничего, многие так думали.

Мужчина не стал сворачивать. Напротив, устремился прямо ко мне, намереваясь либо оттолкнуть с дороги, либо попросту снести своим весом.

— Уйди! — рявкнул он.

Я нахмурилась.

Можно было попросить вежливее.

Когда между нами осталось не больше пары шагов, беглец выпустил мешок одной рукой и занёс ладонь, собираясь толкнуть меня в плечо. Судя по силе замаха, после такого толчка я должна была отлететь к ближайшей стене, по пути перевернув пару случайных прохожих.

Вот тут моё терпение окончательно закончилось.

Я подняла руку, направила ладонь прямо на мужчину и отчётливо произнесла:

— Тиной склизкой обернись, в жабу быстро превратись!

Золотистые искры сорвались с кончиков пальцев, яркой россыпью пронеслись над дорогой и ударили беглеца точно в грудь.

Воздух передо мной задрожал.

Раздался короткий хлопок, словно кто-то с силой выбил пробку из бутылки. Высокую мужскую фигуру окутало облачко зеленоватого дыма, внутри которого что-то стремительно сжалось. Плащ, сапоги и прочие детали одежды на миг расплылись, а затем исчезли вместе со своим владельцем.

На мостовую у моих ног с влажным шлепком приземлилась большая бурая жаба.

Она несколько раз растерянно моргнула, раздула горло и издала возмущённое:

— Ква!

Мешок упал рядом. Он перекатился по камням, но, к счастью, не развязался. Изнутри тут же донеслось приглушённое шуршание, а ткань снова задвигалась. Я покосилась на него, однако подходить ближе не стала. Если человек, спасаясь от королевской стражи, тащит с собой нечто живое в завязанном мешке, лучше сначала выяснить, кусается ли это нечто.

Вокруг воцарилась тишина.

Люди замерли, с любопытством разглядывая меня и жабу. Затем где-то неподалёку раздались жидкие аплодисменты. Их подхватили ещё несколько прохожих, но я не успела насладиться внезапно обретённой славой.

Преследовавшие преступника стражники наконец добрались до нас.

Первым подбежал их командир. Он резко остановился возле меня, упёрся ладонями в колени и шумно втянул воздух. Его усы подрагивали в такт тяжёлому дыханию, а лицо приобрело такой багровый оттенок, что я невольно забеспокоилась о его здоровье.

Двое молодых стражников появились следом. Один согнулся пополам, второй привалился плечом к стене ближайшего дома. Несколько мгновений вся троица могла только дышать, кашлять и обмениваться измученными взглядами.

— Вот… негодяй — выдавил командир — Через… половину города… нас протащил.

Жаба снова квакнула и попыталась отползти.

Я тут же преградила ей путь носком ботинка.

— А вот это совершенно напрасно — предупредила я— Ещё одно движение, и превращу тебя во что-нибудь менее подвижное.

Жаба замерла.

Стражник наконец выпрямился и подозрительно посмотрел сначала на меня, затем на мою ладонь, с которой всё ещё срывались редкие золотистые искры.

— Где подозреваемый? — прохрипел он.

Я указала вниз.

— Вот.

Мужчина проследил за моим жестом.

— Это жаба.

— Очень проницательное наблюдение.

— Наш подозреваемый был человеком.

— До недавнего времени.

Командир нахмурился, явно не оценив моего пояснения. Один из молодых стражников, немного отдышавшись, присел возле жабы и осторожно потыкал её концом служебного жезла. Та сердито квакнула и попыталась укусить дерево.

— Похож — задумчиво произнёс он.

— Чем? — спросил второй.

— Взгляд такой же неприятный.

— Хватит болтать! — оборвал их командир. Затем махнул рукой в сторону жабы и лежавшего рядом мешка — Пакуйте в экипаж. И её тоже.

Сначала я решила, что ослышалась.

— Простите, кого именно — её?

Трое стражников одновременно посмотрели на меня.

— Вас— пояснил командир.

— Меня?!

От неожиданности мой голос прозвучал настолько громко, что жаба испуганно подпрыгнула.

— А меня за что? — возмущённо поинтересовалась я— Я только что помогла вам задержать преступника. Между прочим, совершенно безвозмездно. Хотя с учётом того, что он чуть меня не затоптал, следовало бы потребовать компенсацию за причинённое волнение.

— В участке разберёмся, за что — отрезал командир, старательно восстанавливая дыхание и достоинство — Применение боевой магии в людном месте, вмешательство в задержание, превращение подозреваемого…

— Он собирался меня ударить!

— Это ещё доказать надо.

Я обвела рукой притихших прохожих.

— Здесь по меньшей мере двадцать свидетелей.

Толпа немедленно поредела.

Люди вдруг вспомнили о неотложных делах. Кто-то поспешил свернуть в переулок, кто-то заинтересовался содержимым соседней лавки, а особенно предусмотрительный старичок с тростью заявил, что плохо видит, плохо слышит и вообще только что вышел из дома.

Предатели.

— Вот видите — удовлетворённо произнёс стражник — Никто ничего не заметил.

— Вообще-то я невеста Дар… — начала я, собираясь сообщить, что глава следственного отдела вряд ли обрадуется задержанию собственной невесты.

Договорить мне не дали.

— Знаем мы вас, невест влиятельных аристократов! — бессовестно перебил командир — Каждая вторая задержанная либо герцогиня, либо графская дочь, либо невеста самого короля. Особенно когда в участок ехать не хочется.

— Но я действительно…

— Там и разберёмся.

— Вы можете хотя бы дослушать?

— Может, вы вообще с ним заодно — добавил стражник, кивнув на жабу— Для отвода глаз его превратили, чтобы мы настоящего преступника не нашли.

Я уставилась на него, не веря собственным ушам.

— По-вашему, я заранее встала посреди улицы и дождалась, пока мой сообщник побежит прямо на меня, чтобы превратить его в жабу у вас на глазах?

Командир задумался.

По выражению его лица было видно, что мой вопрос он воспринял не как доказательство абсурдности обвинения, а как описание чрезвычайно хитроумного преступного плана.

— Вот в участке всё и расскажете — повторил он.

Один из молодых сотрудников достал из кармана плотный полотняный мешочек и осторожно натянул его на жабу. Та забилась, отчаянно квакая и выпуская лапы наружу, но после непродолжительной борьбы всё-таки оказалась внутри.

— Только не перепутайте его с тем большим мешком — предупредила я. — А то ещё выпустите не того.

Молодой стражник замер и тревожно посмотрел на обе поклажи.

— С ними всё время так? — шёпотом спросил он у товарища.

— С ведьмами? Да, наверное.

— Я всё слышу— сообщила я.

Они тут же отвернулись.

Спорить дальше оказалось бесполезно. Меня взяли под руки, причём с такой осторожностью, словно я могла одним чихом превратить весь патруль в домашнюю птицу, и повели к стоявшему неподалёку служебному экипажу.

— Руки можно убрать — холодно попросила я— Я способна дойти самостоятельно.

Стражники переглянулись, но всё же отпустили меня.

Дверца кареты распахнулась. Внутри обнаружились две узкие скамьи, окошко с решеткой и стойкий запах пыли, сырой шерсти и чужих неприятностей.

На одну скамью усадили меня. На другую водрузили большой дёргающийся мешок и маленький мешочек с жабой. Судя по возмущённому кваканью, преступник был крайне недоволен таким обращением.

Я разделяла его чувства.

Дверца с грохотом захлопнулась. Снаружи щёлкнул замок, экипаж качнулся и тронулся с места.

Я откинулась на жёсткую спинку и уныло посмотрела в окно через прутья решетки. За ним медленно проплыла вывеска «Кренделя». В витрине всё ещё красовались румяные булочки, пироги и пирожные с воздушным кремом. Они выглядели ещё аппетитнее, чем прежде.

Желудок жалобно заурчал.

Я перевела взгляд на мешочек с жабой.

— И всё из-за тебя.

— Ква — сердито отозвался преступник.

— Даже не пытайся со мной спорить.

Карету тряхнуло на ухабе. Большой мешок снова зашевелился, а изнутри донёсся странный приглушённый писк.

Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза.

М-да.

Покушала.