Сказки Темных Городов: 13-тый полк

Цикл 2: Желание размером с туфельку. Часть 1: Сгоревшие наследие

Время медленно шло к девяти вечера. Квартиру наполнял аромат жареного мяса и тушёных овощей. Лёгкая музыка из радио разлеталась по комнатам.

— В бананово-лимонном пуууре, — подпевал Ёж, мешая в кастрюльке всё то, что было съестного в холодильнике. В коридоре за дверью послышались два голоса. Парень выглянул с кухни, заметив любопытные головы Мат и Пули. Глаза упёрлись в дверь. В ней медленно прокручивались ключи. Дёрнулась ручка. Тихое «Да, ёп» снова раздалось за ней, а после, наконец, кусок металла и дерева открылся. На пороге стоял Кот. Потрёпанный, небритый, шапка набекрень и уставший, как чёрт. Фалька выглянула из-за спины мужа, наклонив голову набок. Тишина повисла в комнате, пока до тройки в доме дошло, кто перед ними и что вообще происходит.

— Приехали! Ура! — закричал Ёж, подбегая к парочке, чуть не сбив Пулю и не перевернув тумбу. Кот сделал шаг в сторону, и бегущий Ёж всё же влетел в дверной косяк. Он поправил свою шапку на голове и шагнул в дом, пожимая руку Пуле и кивая Мат.

— Таки, чо вы не рады нас видеть? — начал заводиться Ёж, отчего Фалька сунула ему пирожок с ливером из корзинки, которую держала в руках.

— Рады, но не такого, — девушка усмехнулась и достала из пальто ключи от двери комнаты.

— И к тому же спина болит, — наконец выдал Кот, обняв Ёжа по-дружески. — Мы сначала тряслись в поезде, потом по улицам города. Кибитку поймать не получилось, так что поехали на лошадях от вокзала до дома, а там ещё пол-улицы перекрыто, так что через храмовый не вышло, а тут такое.

— Кто-то вроде бы сгорел в храме Небесной, — Математик поправила очки на лице, глядя за тем, как из комнаты Ёжа выходит Пупуня с пустой чашкой. Фалька посмотрела на существо, улыбнулась, но после седые брови медленно сошлись вместе, а улыбка ушла с лица. В янтарных глазах вспыхнуло непонимание, немой вопрос «Какого?», а после они впились в Ёжа, который лишь раскинул руки. Пупуня же с важным видом, переминаясь с ноги на ногу, ушёл на кухню и назад в комнату с полной чашкой непонятной жижи.

— Наш домашний кот. У тебя свой есть, а у нас нет. Вот завели почти кота. Только зубастого и на ножках, — сказал Пуля.

— Вечный, — начала Фалька уже серьёзнее.

— Он, таки, знает. Там такая история, какую мой дядя Уж не рассказывал. Вообще, он не разговаривает, но тётя Выдра заставляет из него выдавать звуки, как из старого пианино, — усмехнулся Ёж, складывая пальцы вместе и тряся руками. Фалька лишь выдохнула, уходя в комнаты за Котом.

Уже вечером, когда часы перевалили за полночь, на кухне только закипела жизнь. Окно было распахнуто настежь, чтобы можно было курить и не сбегать на улицу каждый раз, да и бабка Страж будет психовать каждый раз оттого, что бегают каждый час туда-сюда. На столе были разложены угощения из степи, включая пирожки с мясом, пара бутылок местного питья. Кот жарил мясо на плите, периодически подкидывая дрова вниз печки.

— То есть свадьбы и не было? — сказала Мат, сидя прислонившись к стене. — Вот эта вся заварушка с лесным? А почему отряд не вызвали?

— Потому он бы стёр всё с земли, а земля там живая, — сказала Фалька, поднимая кастрюлю с картошкой.

— То есть у Кота благословила ваша там Мать-Земля, и он теперь кто? — Ёж взял бутылку с вином, открывая её штопором.

— Мой муж, — спокойно сказала Фалька.

— Так это понятно, а что твоя мать дала ему? Не волшебного же пенделя? — Ёж непонимающе посмотрел на Кота. Мужчина неожиданно пропал и появился рядом с ним, опираясь одной рукой на тумбу, на которой сидел Ёж. Он взял бутылку пива и открыл её лишь пальцами, сделал глоток и снова исчез, появляясь уже рядом с плитой.

— Какой ужас, — выдал Ёж. — Ты раньше так не делал и не делай так и сейчас, а то совсем как мой отец. Он тоже исчез раз, но тут уже не появлялся.

— Ты же говорил, что твой отец тебя учил, — сказал Пуля, сидя на подоконнике.

— Так и есть. Он так исчезал, когда в его лавку приходили кредиторы.

— В общем, погулять на свадьбе. На нашей свадьбе, — выделил Кот, — так и не получилось. Да и отдохнуть тоже. Я забыл, насколько родные края бывают, — он стал щёлкать пальцами, пытаясь подобрать слово, ставя сковороду на стол.

— В любом случае сейчас можно будет хоть немного пос... — девушка не успела договорить, как в её комнате замигал телеграф. Она с мольбой окинула взглядом кухню, кряхтя поднялась и что-то ворча под нос неразборчивое, кажется, на своём языке.

— Таки, у нас криминал? Таки, по коням? — Ёж вскинул брови. Фалька вернулась в комнату, держа в руках своё пальто. Она взяла бутылку из рук Ёжа, вытащила штопор движением руки, выпила половину залпом, поставила её на тумбу и вышла из квартиры. В комнате повисла напряжённая тишина.

Фонари, воздетые на столбы, освещали храмовый парк. Лёгкое спокойствие витало в воздухе, смешиваясь с запахом пепла. Вечный смотрел на полностью сожжённую комнату, перед которой стояла фигура человека со сложенными в молитве руками. Вечный стоял перед ней на корточках, глядя на зеркало и соль на полу. Фалька зашла в комнату, надевая перчатки.

— Генерал, — она кивнула мужчине, который медленно поднимался.

— Рад видеть тебя, Фальката. Прости, что вызвал, но сам не в восторге от этого. Пожар удалось потушить час назад.

— Во сколько он начался? — девушка достала пачку сигарет, вставляя одну и закуривая от пальцев Вечного, который вызвал лёгкое пламя, просто щёлкнув ими.

— В четыре часа, — он сложил руки под плащом.

— Дня?

— Да. Сначала показалось, что это обычный огонь, а он оказался магическим. Что-то в комнате вызвало взрыв, наполнив пламя магией.

— Пары. Соль магическая. При горение она выпускает особый сладкий аром, а эти пары поднимаются и делают огонь опаснее. А тут не много и аромат прям яркий, — девушка села на корточки, проводя рукой по кругу и поднося пальцы к носу. — Во время моего отъезда такое было? Тут что-то ещё примешано. Все похоже на ритуальное убийство. Круг, пустая комната, зеркало. Пусть зеркало доставят в кабинет, его завтра должен будет изучить Ёж. Известно, кто это?

— Отрекшийся от имени. Я не понимаю, что сподвигло его на такое. Обычно они живут как тени, и это довольно странно.

Фалька выпустила дым через нос, выдыхая его. Он неожиданно окутал комнату, рисуя образ парня. Девушка наклонила голову набок, рассматривая ситуацию. Медовые глаза сверкали в темноте.

— Возможно, ответ — зеркало. Если в нём кто-то был, — сказала девушка, глядя за тем, как дым рисует очертания фигуры. — У меня есть предположение.

— Господа инквизиторы! — раздался крик женщины, которая бежала по коридору, держа документы. — Я нашла, чья это была комната! — сказала она, повисая на руках стражи, преграждавшей путь. Вечный медленно подошёл к женщине и взял документы.

— Как вас зовут? — холодно спросил он.

— Шапка! Сестра Шапка, — произнесла она на выдохе, поправляя подол платья и апостольник. — Мы ведём записи всех, кто отказался от имени, чтобы хранить было легче и...

Вечный поднял палец в воздух, прося тишины. Она окутала комнату и окружение вокруг. Фалька, рассматривая молодого человека, заметила на его руке царский перстень.

— Тебя тут столица со свадьбой поздравляет, — сказал Вечный, повернувшись на пятках. Фалька подняла взгляд, глядя на мужчину через плечо. Он держал листок с фотографией парня до смерти и подписью: «Фетур Аюр — наследник престола. Особое отношение». Фалька тяжело выдохнула, затушив окурок сигареты о каблук. На улице поднялся лёгкий ветер, разнося опавшую листву по дворику. Вечный опустил руку, глядя на небо. Луна на небе горела ярким диском, накрывая город, который прикрыл глаза лишь на пару часов.

Фалька сняла перчатки и провела руками по лицу, глядя на колокольню острова. В голове роились мысли от «Хочу повеситься» до "Спрятаться хоть где-нибудь».

— Что думаешь? — Вечный протянул небольшую чашку с горячим пряным вином.

— Что мы в полном... — девушка осеклась, подбирая слова, — ужасе?

— Дерьме, — сказал Вечный, садясь на лавку— Если это всё связано с наследным принцем, то это уже дошло до её величества.

— Я одного понять не могу. Почему он отказался от имени? Что его сподвигло?

— Или кто? — мужчина постучал пальцами по лавке, на которую сел. Он опёрся руками на колени. — Вы когда приехали?

— Часов в девять вечера. Только собрались ужинать, как упала «срочка», — Фалька села на лавку снова, закидывая ногу на ногу.

— Завтра тогда отоспись и приходи. В любом случае, — он поднялся, — мы на пороге страшных событий.

Фалька слегка скривилась. Одно страшное событие сменилось вторым. А так хотелось слегка отдохнуть и вытянуться на кровати. Хотя бы на чуточку. Ветер трепал седые волосы. Голова начала слегка побаливать от усталости.

— Зараза, — сказала она на слова Вечного, правда, мужчины уже рядом не было. Он медленно шёл в отдалении среди деревьев, погружённый в свои мысли. Девушка смотрит на огромные часы, за которыми медленно начинает вставать солнце.

Цикл 2: Желание размером с туфельку. Часть 2: Вечное кофе для спокойвия

Ах, Столица. Как она прекрасна в конце лета — начале осени. Крыши домов покрыты лёгкой дымкой. Деревья всё ещё стоят зелёные. Острова парят над головами, окутанные лёгкой дымкой. Улицы кипят от жизни.

— Внимание! Внимание! — кричал глашатай. — В храмовом дворце было совершено зверское убийство! Если хотите узнать, кто погиб, покупайте за один тугрик! Один тугрик за весь выпуск «Столичной правды»!

Паренёк размахивал газетой из стороны в сторону. Вечный кинул ему монету, забрал газету и сунул её под мышку, идя дальше по улице.

На улочках было людно. Даже слишком. Народ суетился, бегал от двери магазина к другой двери. Шла подготовка к местному Дню Девяти. Праздник, который объединяет все верования и расы. Одна из главных и масштабных недель в Столице, да и вообще по всему Междомирью, в принципе. На столбы вешали флаги и украшения, лавчонки соревновались, кто лучше украсит витрины. Дети пели песенки, прославляющие её величество, собирая монетки, которые потом тратили на сладости. Отовсюду доносился запах выпечки, горячего вина со специями, огнигрога и обычного кофе. Вечный любил кофе, но в одном и том же месте, куда ходил уже на протяжении десяти лет.

— Даруй же мир, прощённый, Дева нам даруй! Мы остановили зло, ликуй, народ, ликуй! — пели дети у входа в заведение, что заставило Вечного остановиться. Он улыбнулся под детский хор, засунул руку в карман и достав пару монет, кинул их в железную кружку мальчишки, заходя в кофейню. Тепло окутало лицо и руки, а нос почувствовал любимый аромат.

— Оооо, Вечный! — за стойкой улыбался старик с острыми ушами и длинной густой бородой. Из его нижней челюсти торчало два огромных зуба-рога.

— Рад тебя видеть, Котел, — Вечный протянул руку мужчине, которую тот с радостью пожа

— Мне как обычно.

— Я уже понял, — старик усмехнулся, поднявшись со стула. Вечный открыл газету, ожидая свой напиток.

Особый кофе Вечного готовился несложно, но требовал концентрации, которую Котел постиг за все свои пятьдесят с чем-то лет топтания земли. Он брал зерно жменькой из мешочка, нюхал его, клал в небольшую ступку. Давил, перемешивал, что-то шептал, пока медленными круговыми движениями растирал зерно в мелкую пыль.

— Будет чуть крепче, ничего? Как там твоя дочь? — спросил он, кладя несколько огненных камней на плитку и включая газ. Они начали нагреваться, превращаясь в пар, оседая на стенках каплями воды в колбе, куда Котел засыпал кофейную пыль.

— Нет. Ничего, — спокойно сказал Вечный, не отрывая глаз от газеты. Происшествие в храмовом дворце не оставляло покоя, особенно если учесть, что погибший — член королевской семьи.

— Так что там с дочкой? — усмехнулся остроухий, повернувшись к гостю за стойкой.

— А? Нормально. Вот вышла замуж. Вчера вернулась, — он отложил газету, глядя за тем, как ушастый одним движением руки ловко переливает содержимое колбы в кофейник, добавляя специи и немного молока. Котел поставил большую чашку и налил напиток, сверху натирая немного корицы и разных трав.

— Твой байра'кудар, — сказал он, расплываясь в улыбке, отчего его клыки казались ещё больше. — Выросла, небось, уже девка. Помню как маленькой. Кучерявой такой. Все с твоим кортиком бегала.

— Очень. Совсем не та девочка, которую я нашёл среди поля, — сказал Вечный, делая глоток. Сладость специй вперемешку с горечью окутала язык. Он закрыл глаза всего на секунду, чувствуя, как терпкий напиток расходится по горлу и оседает теплом в теле.

— Ты читал новости? Может, что-то слышно среди твоих?

— В серых районах тихо, — сказал Котел, приглаживая бороду. — Хотя у богачей какая-то развлекаловка появилась. Они всё суются в бедные районы и спрашивают какого-то Мастера желаний. Правда, нарываются только на «Крысюков» и всё. Те обдолбаются льдом и маком, выбегают на улицу и.

— Погоди. Богачи ходят на нижние этажи? Ты не знаешь, что они ищут? - Перебивает Вечный, прокручивая в чашке напиток.

— Мастера желаний. У него лавка постоянно передвигается. По слухам, он даёт им заветное желание, а забирает самую ценную вещь.

Вечный снова сделал глоток кофе, глядя на газету. Текст пестрел заголовками о происшествии в дворике, пытаясь перекричать друг друга. Мужчина допил кофе и положил купюры на стол.

— Вот. Десять градских, — сказал он. — Сдачу оставь себе, — мужчина поднялся и, кивнув на прощание, вышел из кофейни, впустив лёгкий сквозняк. Котел лишь хмыкнул, глядя на чашку. Он взял её и перевернул дном вверх на блюдце, глядя на оставшуюся гущу. Посмотрев на рисунок, остроухий лишь хмыкнул, слегка прищурившись. Гуща вырисовывала очертания цветка, пробитого мечом.

Вечный шёл по тёмным коридорам, держа в руках лампу, освещая себе лицо. В большой комнате на столе, освещённом одной лампой, лежало зеркало. На стекле были трещины и осела сажа.

— Было бы славно, если бы можно было осмотреть тело, — Фалька снимала перчатки с рук. Еж стоял перед ней, рассматривая зеркало через монокль. Он был серьёзен. Даже слишком. Мужчина выпрямился, снял монокль с глаза, а после белой перчаткой стал проводить по краям зеркала. За работой он молчал.

— Даже факт отсутствия тела, так, многое нам говорит, — сказал парень, дёрнув крыльями носа. Фалька подошла ближе к зеркалу, почувствовав тот самый сладкий аромат, который был в комнате.

— Чувствуешь? — девушка посмотрела на Ежа.

— У меняя, таки, не собачий нос, шеф, как у вас, — усмехнулся он, но улыбка быстро сошла с лица, стоило пальцам нащупать нечто между рёбер рамы зеркала. Глаза Ежа расширились, отчего мужчина словно вытянулся. Вечный зашёл в комнату, поставил фонарь, освещая большие шкафы с книгами и папками.

— Есть продвижения? — он вскинул бровь, глядя на Ежа и Фалькату. Оба промолчали, наблюдая за тем, как пальцы первого аккуратно выковыривали небольшую пластинку из рамы. На кусочке железа были царапины: цифры «77, 54» и два слова: «Судостроительный квартал».

— Что это, таки, значит? — Еж вскинул брови.

— То, что там может быть ответ, — сказала Фалька, беря табличку в руки, глядя на надпись.

Квартал так же гудел от людей, хотя был уже поздний вечер. Большой дом, похожий на воздушный корабль, парил в воздухе, медленно провисая вниз и снова поднимаясь вверх, словно плыл по небольшим волнам. Улицы по обе стороны освещались фонарями, похожими на мачты кораблей. Раньше тут был воздушный порт, но люди быстро передали его в ещё один жилой квартал. Фалька шла по улицам вместе с Пулей. Дом тридцать пять, следом дом номер восемьдесят. Странная нумерация, но всё же в ней была своя система. Дома семьдесят семь и пятьдесят четыре стояли рядышком, только вот между ними ничего не было. Просто невысокий забор, ведущий на общий дворик домов.

— Странно, — Пуля подошёл к стене и зацепился руками, приподнявшись. — Просто двор.

— Погоди, — Фалька провела руками по стене. По ней шли маленькие линии, словно в этом заборе когда-то было окно и его быстро заложили кирпичом. Он отличался слегка по форме и цвету.

— Если бы это была иллюзия, я бы почувствовал, — спокойно сказал Пуля.

— Я знаю, — Фалька нахмурилась. Янтарные глаза медленно пробежали по стене ещё раз, сканируя её. — Это похоже на торговый портал.

— На тот, что используют на чёрном рынке? Разве он действует вне его пределов?

— Видимо, да, — Фалька выпрямилась. — Лавку так не отследить. Видимо, он помечает, где пробовал товары, — девушка нахмурилась, глядя на землю, на которой были видны капли крови. Она медленно провела пальцами по земле, поднося их к лицу. Сладкий аромат ударил в нос.

Цикл 2: Желание размером с туфельку. Часть 3: Я хочу что бы обо мне говорила вся Столица!

В доме играла музыка, бегали слуги. Всё крутилось вокруг двух парней — юных графов. Горячая кровь требовала вина, мяса и женщин, и ничего более. Золотой столице было скучно. Пиршества не забавляли, дорогие яства всех кухонь вызывали зевоту, а женщины... Женщин было мало, и все они были доступны, а те, которые не сразу давались, всё же ломались под натиском и надоедали через пару дней. Смех, крики, взрывы шампанского, стук бокалов и прочие звуки «веселья» доносились из позолоченной двери.

— Вот прям любое? — Скиосо вскинул бровь, глядя на Рикко, отрывая бутылку дорогого пойла.

— Да, прям любое, — сказал парень, затягиваясь сладостью кальяна. — Слышал, что Ингенуя нашла его по звуку молоточка для обуви. Вот теперь выходит замуж за сына советника Её Величества, — развалился в кресле мужчина, глядя на служанку, которая принесла ещё два бокала, расплываясь в дикой и пошлой улыбке.

— А чего тебе не хватает? — заулыбался Скиосо, выстреливая пробкой и попадая в лоб слуге, что вызвало смех у обоих. — Времени? Денег? Может, девок?

— Да вот хочу я заполучить кое-что, — сказал он, подставляя под струю вина свой бокал. — Давай поищем! — глаза сверкнули азартом. Он повернулся, глядя на Скиосо.

— Рикко. Ты уверен?

— Да. Да, давай. Ничего не будет. Или ты испугался?

— Я не испугался! — крикнул парень, поднявшись и поправив рубашку. — Ладно! Ладно!

Рикко улыбнулся, выпив бокал залпом.

Время медленно шагало к полуночи. Улицы Серых районов почти погружались в тишину. Где-то ещё дорабатывал трактир, где-то был нужник для обычных выпивох, а где-то своё окошко открывал маленький магазинчик. Среди богачей говорили, что если найти этот магазинчик, то можно загадать любое желание у его торговца. И вот два богача с бутылкой своего пойла смеялись во всю свою аристократическую глотку. Улицы, окутанные тишиной и полумраком, наполнились противным гоготом, зачастую даже не к месту. Правда, продолжался он недолго. Цель оказалась перед глазами. Обычная обувная лавка, где был только огромный прилавок, вбитый в стену, и много разного хлама. Зеркала, ботинки, мечи, куклы, дорогие платья, камни, ремни, шкуры, вино, бутылки с пыльцой фей и кажется самими маленькими феями, разные приблуды для алхимии и химии и даже рога драконидов, которые живут где-то в степи (а может, и давно вымерли).

Рикко остановился возле лавки, глядя на мужчину, который набивал каблук на кожаный сапог. Он поставил бутылку вина, окинув содержимое взглядом, а после хмыкнул, слегка прищурившись.

— Что у вас тут? Зачем сапожнику столько мусора? — спросил Скиосо, опираясь руками на прилавок. Мужчина не отвечал.

— Люди сами сдают мне хлам, — голос почти бархатный, даже убаюкивающий, оплетал уши молодых господ. — Конечно же, в обмен на что-то. Никто не готов отдать что-то ценное просто так.

— А что отдаёте? — Рикко усмехнулся.

— За желание. Я всегда их исполняю, — мужчина оторвался от своего сапога и повернулся к парням.

— Тогда исполни наши, — сказал Скиосо с лёгкой ухмылкой, отпивая из бутылки, проливая половину на себя и на стойку.

— А что вы хотите?

— Девок! — закричал Скиосо, раскидывая руки. — Хочу, чтобы они прям разрывали меня от своего внимания!

— А что готов отдать? — мужчина вытер разлитое пойло со стойки, наблюдая за тем, как Скиосо снимает с себя кольца и кладёт их на стойку. Мужчина протянул ему небольшую бутылку с надписью «Выпей меня». На губах лавочника появилась зловещая холодная улыбка, которой улыбаются те, кто опускался в серость или бездну. Бутылёк в мгновение стал пустым.

— А вы, молодой человек, чего желаете?

— Хочу, чтобы вся столица говорила обо мне, — Рикко усмехнулся и протянул мужчине руку. — И вы сами можете выбрать, что я отдам вам.

Мужчина усмехнулся и хлопнул над головой Рикко, отчего внутри у него что-то щёлкнуло. Сильный звон в ушах разрезал голову, вызвав сильную головную боль.

Крысы. Крысы время от времени несут огромную опасность среди людей. Они переносят чуму, болезни, пожирают запасы. В Столице крысы другие. В Столице крысы — люди.

— Может, у него что-то в карманах есть, — шептал человек, сидя на корточках. — Что можно продать и получить ле-ле-ле... — тянул один из Крыс, держа в руках-лапах побрякушки с тела мёртвого Скиосо.

— Тут, тут, тут... — шептала вторая. — Ходит кто-то из этих. Чуешь? Чууу... Холод!

В квартале сверкнула пара янтарных глаз, смотря точно на двух крыс. Их обладатель шёл медленно, держа в руках ятаган. Он знал, что искал, и нашёл это и не хотел отпускать. Глаза впились в двух грызунов, вызывая страх в их вредительских сердечках. Они чувствовали запах земли и крови, видели, как фигура приближается медленно. Вот на свет вышла седая голова. Вот пальто с вышитой цифрой тринадцать на воротнике. Они медленно поднялись, начиная делать шаги назад. Медленно, пока не наткнулись на большую фигуру, которая смотрела на них сверху вниз. Кот усмехнулся.

— Бу, — выдал он, отчего Крысы запищали и побежали со всех ног куда подальше. Фалька вышла на свет. Девушка села над телом парня, надев перчатку и закрыв ему глаза.

— Чёрт, — сказала она, глядя на стену, где были лишь очертания лавки, совсем как на Судостроительной. — Баронесса сказала, что их было двое. Где второй?

Вокруг загорелся свет. Стража стала заниматься работой, чтобы запаковать искажённый труп бедного аристократа.

— И что мы имеем? — Вечный смотрел на Мат, которая снимала перчатки и мыла руки. Фалька сидела на тумбочке, глядя то на Вечного, то на Мат, то на Кота, который жевал свою сигару в размышлениях.

— Одежда разорвана, множественные раны от ногтей, а дыхательные пути словно залиты духами. Очень противный аромат, но так же внутри есть кристаллы... Пахнут.

— Сладко, — сказала Фалька, сдерживая тошноту. — Соль. Магическая. Такая же, как в храме. Такая же, как на Судостроительной.

Только вот там её носителя нет.

— Это могут быть разные люди, — Вечный постучал пальцами по тумбочке.

— Да, только этого как будто бы задушили пять человек с маленькими руками, или одна, но которая никак не могла остановиться, — Математик показала на Скиосо. — Если учесть все цифры, то это либо дети, что отпадает, ибо дети бы не дотянулись до его шеи. Крысы не убивают, они ранят и грабят, а вот... Возможно, это были женщины. Но зачем пяти женщинам убивать богатого аристократа?

Фалька закусила губу, убирая волосы с лица. Она подошла ближе к столу, рассматривая лицо мёртвого. Оно словно было в моменте эйфории, но никак не ужаса.

— Его убили, пока он чем-то наслаждался, — девушка нахмурилась. — Но если мы берём теорию с пятью женщинами...

— Это была месть за «помотросил и бросил», — спокойно сказал Кот, слегка прищурившись. — Сейчас у подобных есть игра. Они заставляют девушку из «обычных» поверить в любовь принца, зовут её на бал, а там игнорируют, высмеивают и так далее, а в конце ещё и издеваются, отдавая на съедение кучеру или кому угодно, кто не против позабавиться с девицей в пьяном угаре. Вот кто-то и решил отомстить своему обидчику.