— Это должно было помочь тебе понять ситуацию.
— Тогда попробуй объяснить её так, чтобы мне не пришлось разгадывать загадки.
— Не сейчас.
Я вскинула руки.
— Конечно! А когда? Завтра? Через неделю? Или после того, как меня уже успеют куда-нибудь упрятать?
— Ты получишь ответы на свои вопросы.
— Значит, мне нужно собраться?
— Да.
— И ты собираешься стоять здесь и наблюдать?
Рэйтон перевёл взгляд на меня.
— Если ты предпочитаешь, чтобы я отвернулся, можешь просто сказать.
Я на секунду замерла, после чего прищурилась.
— Ты издеваешься?
— Нет.
— Тогда почему я должна каждый раз напоминать тебе об элементарных вещах?
— Потому что ты не уточняешь свои пожелания заранее.
Я схватила подушку с кровати.
— Ещё одно слово, и я проверю, насколько хорошо она выдерживает удар по голове.
Рэйтон посмотрел на подушку, затем снова на меня.
— Постарайся не повредить себе руку.
— Вон!
На этот раз он всё-таки развернулся к двери.
— Собирайся. Я подожду снаружи.
— Какое великодушие.
— Не заставляй меня передумать.
— Не заставляй меня бросать вторую подушку.
Он вышел, оставив дверь закрытой.
Я несколько секунд смотрела ему вслед, потом медленно опустила подушку на кровать.
Вот ведь человек.
С ним невозможно было договориться без того, чтобы не захотеть чем-нибудь запустить ему в голову. И всё же я не могла отрицать, что в его объяснениях был смысл. Если Лейран действительно обладал такими полномочиями, оставаться в своих покоях было не лучшей идеей.
Хотя сам факт, что мне приходилось принимать подобные решения, находясь в чужом дворце, приводил меня в ярость.
Я подошла к сумке и начала складывать необходимые вещи. Сменная одежда, принадлежности для ухода за собой, несколько мелочей, без которых я не собиралась обходиться даже под королевской крышей. И, конечно, нож.
Его я проверила дважды, прежде чем убрать на привычное место.
Я не знала, что ждёт меня завтра, но давно усвоила простое правило: если оказываешься среди людей, которые считают себя вправе распоряжаться твоей судьбой, лучше иметь при себе хотя бы одно средство напомнить им, что ты не собираешься сдаваться без сопротивления.
Я тяжело вздохнула, закинула сумку на плечо и открыла дверь.
Рэйтон ждал неподалёку, возле высокого окна. В руках у него был сложенный лист бумаги. Услышав шаги, он убрал его во внутренний карман камзола и повернулся ко мне. Увидев меня он двинулся по коридору, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Я ожидала, что он пойдёт так же быстро, как обычно, заставляя меня поспевать за его длинными шагами, однако на этот раз темп оказался заметно медленнее. Я решила, что он просто не спешит возвращаться к своим делам, и не стала задавать вопросов.
По пути нам встречались слуги и стражники. Каждый из них при виде Рэйтона немедленно склонял голову и уступал дорогу. Сам принц не обращал на них внимания, словно давно привык к тому, что его присутствие меняет поведение целого коридора.
Я же всё крепче сжимала ремень сумки.
В голове роились вопросы, и теперь к ним добавились новые.
— Рэйтон? — позвала я, когда мы свернули в длинный коридор, освещённый настенными светильниками.
— Что?
— Если я соглашусь ночевать у тебя, это не означает, что ты можешь распоряжаться мной и дальше.
Он даже не повернул головы.
— Я и не утверждал обратного.
— Просто хочу, чтобы мы друг друга поняли.
— Ты можешь делать что угодно, пока это не мешает моим планам и не подвергает тебя ненужной опасности.
Я поморщилась.
— Вот сейчас ты почти испортил собственный ответ.
— Не вижу причины.
— Потому что в твоём понимании «делать что угодно» означает «делать то, что я разрешу».
— Ты быстро учишься.
Я покачала головой.
— Удивительно, как тебе удаётся говорить совершенно серьёзные вещи и при этом раздражать меня одним тоном.
— Возможно, дело не в тоне.
Я бросила на него взгляд, но он уже смотрел вперёд.
Мы остановились перед высокими дверями, возле которых стояли двое стражников. Увидев принца, они немедленно склонили головы и распахнули створки.
Рэйтон вошёл первым, а затем, заметив, что я задержалась на пороге, остановился и обернулся.
— Что теперь?
Я оглядела просторную комнату за его спиной.
— Просто пытаюсь решить, не совершила ли я самую большую ошибку в своей жизни.
— Если совершила, то, полагаю, уже поздно что-либо менять.
— Какое утешение.
Я фыркнула и переступила порог.
Комната оказалась просторной, но не такой вычурной, как я ожидала. Большая кровать стояла у дальней стены, возле камина располагались кресла и небольшой диван, а у широкого окна находился письменный стол, заваленный бумагами. В отличие от обеденного зала, здесь не было ощущения, что каждый предмет существует исключительно для того, чтобы демонстрировать богатство хозяина.
Рэйтон закрыл дверь.
— Можешь располагаться. Если понадобится что-нибудь, скажешь слугам или мне. Без моего разрешения сюда никто не войдёт.
Я поставила сумку возле кресла и посмотрела на него.
========== Часть 22 ==========
Стоило мне поставить сумку возле кровати, как я тут же повернулась к Рэйтону.
— Так, а теперь давай обсудим некоторые нюансы.
Он как раз снимал верхнюю одежду. Услышав мой тон, принц неторопливо поднял голову, но, судя по выражению лица, ни малейшего желания участвовать в предстоящем разговоре у него не возникло.
— Какие ещё нюансы?
— Во-первых, помни о нашем уговоре. Я с тобой честна, ты со мной честен. Никаких недомолвок, насколько это возможно. И если ты собираешься снова отделываться загадочными фразами, предупреждаю: я сегодня слишком устала, чтобы разгадывать твои ребусы.
Рэйтон опустился в кресло возле камина, откинулся на спинку и посмотрел на меня с совершенно невозмутимым видом.
— Что именно ты хочешь знать?
— Для начала объясни, что сейчас произошло.
— Ты пришла в мои покои.
Я медленно моргнула.
— Потрясающе. Вот это наблюдательность. Не думала, что после стольких испытаний ты способен на настолько глубокие выводы.
— Ты задала вопрос. Я ответил.
— Нет, ты решил проверить, сколько времени понадобится мне, чтобы захотеть придушить тебя собственными руками.
— И сколько?
— Пока не определилась. Но ты активно помогаешь мне принять решение.
Уголок его губ едва заметно дрогнул. Он снял с ближайшего столика графин, налил себе немного тёмного напитка и только после этого взглянул на меня снова.
— Если ты закончила, можешь переходить к тому, ради чего затеяла этот разговор.
Я скрестила руки на груди.
— Хорошо. Расскажи мне о своём брате.
— О старшем или младшем?
— О старшем я уже успела составить собственное мнение. И, поверь, оно не требует дополнительных пояснений. Я хочу знать, что случилось с младшим.
Рэйтон замер с бокалом в руке.
Это движение было едва заметным, но я успела его заметить. До сих пор он отвечал мне без малейших колебаний, словно разговор касался исключительно дворцовых порядков или погоды за окном. Теперь же в комнате повисла короткая пауза.
— Он погиб, — произнёс принц.
Я нахмурилась.
— Я знаю. Король сегодня сообщил об этом всему залу. Я спрашиваю, как именно он погиб.
Рэйтон сделал небольшой глоток.
— Его убили. По крайней мере, так это выглядит со стороны.
Я медленно опустила руки.
— Что значит «выглядит со стороны»?
— То и значит. Его смерть не была случайностью.
Слова прозвучали негромко, но от них у меня внутри всё неприятно сжалось.
Я вспомнила поминальный ужин, лица придворных, речь короля о будущем наследнике. Вспомнила Лейрана, который с такой уверенностью говорил о расширении королевства, словно уже считал трон своей собственностью. И Рэйтона — неподвижного, холодного, почти безучастного, пока его отец объявлял о смерти младшего сына.
Тогда мне показалось, что он просто не желает показывать свои чувства перед двором.
Теперь я уже не была в этом уверена.
— Погоди-ка, — медленно произнесла я. — То есть твоего брата убили, а затем твой брат сжёг порт соседнего государства?
Рэйтон посмотрел на меня поверх бокала.
— Продолжай.
— Ты знаешь, что произошло в порту. Ты узнал сразу дракона, мало того, ты пошел искать меня. Ты не захотел объяснять мне ничего до возвращения в столицу. А сегодня король объявил о смерти твоего младшего брата и практически передал всё будущее королевства в руки Лейрана.
Я начала ходить по комнате, перебирая в голове детали, которые до этого казались разрозненными.
— Если нападение на порт связано с его смертью, значит, вы либо мстите за убитого, либо пытаетесь скрыть следы.
Я остановилась и посмотрела на Рэйтона.
— Я права?
Он некоторое время молчал, а затем поставил бокал на столик.
— Ариала, иногда ты умеешь впечатлять.
Я прищурилась.
— Это был комплимент?
— Не привыкай.
Но я уже почти не слушала его колкости. В голове складывалась картина, которая мне совершенно не нравилась.
Я вспомнила тот момент в порту, когда дракон вынырнул из дыма. Всё вокруг горело, люди кричали, корабли превращались в погребальные костры. Я видела, как Рэйтон смотрел на происходящее. На долю секунды мне показалось, что в его лице мелькнуло нечто похожее на удовлетворение.
Тогда я решила, что мне просто почудилось. В такой суматохе было легко ошибиться, особенно когда единственной мыслью было выбраться живой.
Но теперь это воспоминание вернулось с пугающей отчётливостью.
Я перестала ходить по комнате.
— Рэйтон.
Он поднял на меня взгляд.
— Что?
— Ты знал, что это произойдёт?
Его лицо осталось бесстрастным.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что я пытаюсь понять, что именно видела в порту. Когда появился дракон, ты не выглядел удивлённым. Ты смотрел на него так, словно не просто узнал. А… — Я замолчала, подбирая слова. — На мгновение мне показалось, что ты был доволен.
Тишина стала ощутимой.
Рэйтон не отвёл взгляда, но теперь я видела, что он больше не воспринимает наш разговор как очередную словесную перепалку.
— Ты внимательно наблюдаешь за людьми, — произнёс он.
— Приходится. Обычно это помогает выжить.
— И что ещё ты заметила?
Я подошла ближе.
— Что ты не похож на человека, которого случайно втянули в чужую игру. Скорее, на человека, который знает правила лучше остальных и заранее просчитал несколько ходов. Поэтому я хочу задать тебе один вопрос, и на этот раз прошу ответить прямо.
Рэйтон молча ждал.
Я посмотрела ему в глаза.
— Ты как-то связан со смертью своего брата?
Он не ответил сразу.
Я почувствовала, как напряжение постепенно сковывает плечи, но не позволила себе отступить. Возможно, я ошибалась. Возможно, всё происходящее имело совершенно другое объяснение. Однако слишком многое указывало на то, что Рэйтон знал гораздо больше, чем рассказывал.
И я не собиралась делать вид, будто ничего не заметила.
Наконец он поставил бокал на стол.
— Ты очень умная, Ариала. Это хорошее качество.
Я устало прикрыла глаза.
— Прекрасно. Значит, на прямой вопрос я получила очередной комплимент вместо ответа.
— Я не говорил, что это комплимент.
— Конечно. Просто решил сообщить мне, что я умная, прежде чем окончательно испортить мне вечер.
Рэйтон откинулся на спинку кресла.
— Я лично не убивал своего брата.
Ответ прозвучал спокойно и отчётливо.
Я внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, говорит ли он правду. Мне хотелось поверить, но после всего, что произошло, одного короткого заявления было недостаточно.
— Ты знал, что его собираются убить.
— Да.
— Это связанно как-то с тобой?
— Да.
Я медленно выдохнула.
— Иногда мне кажется, что наш договор о честности был худшей идеей в моей жизни.
— Ты сама его предложила.
Я смерила его недовольным взглядом, но спорить не стала. Рэйтон ясно дал понять, что дальше продолжать нет смысла. Он ответил на мой прямой вопрос, но всё остальное оставил за закрытой дверью.
И всё же я не могла отделаться от ощущения, что в его словах было нечто большее, чем простое отрицание.
— Ладно, — сказала я. — Тогда объясни хотя бы одно. Почему после смерти твоего брата пострадал именно порт соседнего государства?
— Они единственные кто может противостоять нашему государству.
— Но у них нет драконов, как у вас.
— Пока нет.
Я покачала головой и направилась к кровати.
— Вот чёрт. И зачем я вообще решила с тобой связаться?
— Между прочим, кое-кто тебя спас.
Я резко обернулась.
— От кого именно? От твоего старшего брата? Не смеши меня. Ты действительно думаешь, что я его боюсь?
— Я думаю, что ты не всегда понимаешь, с кем имеешь дело.
— А я думаю, что ты слишком высокого мнения о собственном влиянии. Если Лейран ещё раз посмотрит на меня так, как сегодня за ужином, я сама ему глаза выцарапаю.
— Уверен, он будет впечатлён.
— Мне совершенно не нужно производить на него впечатление!
Я села на край кровати и сердито поправила сбившееся одеяло.
— Он привык, что женщины не отказывают ему. Привык получать всё, что ему понравилось, а если кто-то не желает идти ему навстречу, воспринимает это как личное оскорбление. Знаешь, что самое мерзкое? Он даже не пытается скрывать, что считает мой отказ временным препятствием.
Рэйтон молча слушал.
— И, судя по всему, ему особенно нравится мысль о том, что я пиратка, — продолжила я. — Видимо, в его постели ещё не было женщины, которая могла бы при случае пустить ему кровь. Приятно осознавать, что у меня есть шанс стать первой, но я предпочла бы обойтись без этой чести.
— Не сомневаюсь, что ты приложишь все усилия, чтобы его разочаровать.
— О, я могу сделать гораздо больше, чем просто разочаровать.
— Именно это меня и беспокоит.
Я повернулась к нему.
— Что, правда? А я думала, тебя беспокоит исключительно сохранность твоего дворца.
— Дворец переживёт твоё присутствие.
— Какое облегчение.
Я вздохнула и потёрла ладонями лицо. Вопросы о смерти младшего принца, нападении на порт и драконах никуда не исчезли, но сейчас я уже не могла заставить себя продолжать допрос. Усталость наконец брала верх, а впереди оставалась ещё одна проблема, которую мы до сих пор так и не обсудили.
Я оглядела комнату.
Большая кровать. Одно небольшое кресло. Диван, который больше походил на украшение интерьера, чем на место для сна. И Рэйтон, который, судя по всему, совершенно не собирался объяснять мне, как именно мы должны провести остаток ночи.
— Ладно, — сказала я. — Половину ответов я получила. Теперь остался последний вопрос.
— Какой?
Я указала на кровать.
— Как мы с тобой будем спать?
Рэйтон проследил за моим взглядом, затем посмотрел на диван.
— Ляжем на кровать.
Я медленно повернула голову к нему.
— Чего?
— На кровати достаточно места. Будем спать под разными одеялами.
Я уставилась на него, пытаясь понять, действительно ли он не видит в этом никакой проблемы.
— Ты говоришь об этом так, будто мы обсуждаем, кому достанется последний кусок хлеба.
— А что ты предлагаешь?
Я обвела рукой комнату.
— Например, ты мог бы уступить мне кровать, а сам устроиться на диване.
— Ты видела диван?
— Да.
— Тогда должна понимать, что на нём невозможно вытянуться в полный рост.
— Можешь лечь по диагонали.
— И провести ночь, свесив ноги?
— Зато никто не сможет обвинить тебя в том, что ты не умеешь принимать гостей.
Рэйтон посмотрел на меня с таким выражением, что я почти услышала его невысказанный ответ.
— Не устраивай драму, Ариала. Мы уже спали рядом. Просто ляжем на одну кровать, возьмём разные одеяла и будем спать.
Я открыла рот, чтобы возразить, но неожиданно поняла, что сил на очередной спор у меня почти не осталось.
— Знаешь, я даже не хочу с тобой спорить, — честно призналась я. — Если ты вздумаешь приставать ко мне, я придушу тебя подушкой. И мне совершенно не важно, что ты принц.
Рэйтон поднял бокал и сделал последний глоток.
— Я тиран, Ариала, но не насильник.
Я замолчала.
Он произнёс это без тени насмешки. Просто сообщил факт, который, по его мнению, не нуждался в дополнительных пояснениях.
— Хорошо, — сказала я после короткой паузы. — Тогда постарайся хотя бы не занимать всю кровать.
— Постараюсь пережить это испытание.
— И не храпи.
— Помнится мне, это кто-то другой храпит как хорек.
— Ты мне до конца жизни, это припоминать будешь?
На этот раз Рэйтон ничего не ответил, лишь поставил бокал на стол и поднялся с кресла.
Я взяла сумку и направилась в ванную, стараясь не думать о том, насколько странным оказался сегодняшний день. Ещё несколько недель назад я бы скорее прыгнула за борт посреди шторма, чем добровольно согласилась провести ночь в одной комнате с мужчиной, которому не доверяла.
А теперь собиралась спать в одной кровати с принцем, которого подозревала в причастности к заговору, связанному со смертью его собственного брата.
Если бы кто-нибудь рассказал мне подобную историю раньше, я бы посоветовала ему меньше пить.
Умывшись прохладной водой, я сняла платье и переоделась в длинную белую рубашку и свободные брюки. Никаких кружевных ночных нарядов, которые мне предлагали во дворце. Я предпочитала одежду, в которой могла спокойно двигаться, а при необходимости — и драться.
Когда я вернулась в комнату, свечей осталось всего несколько.
Рэйтон уже лежал в кровати, повернувшись ко мне спиной. Одеяло закрывало его до пояса, а свет последних свечей ложился на широкие плечи и многочисленные шрамы, пересекавшие кожу.
Я невольно задержала взгляд.
На его спине виднелись старые рубцы — одни тонкие и почти незаметные, другие грубые, неровные, словно когда-то раны были достаточно глубокими. На плечах и руках угадывались крепкие мышцы. Было очевидно, что его тело привыкло к нагрузкам и не получило эту силу исключительно благодаря тренировкам во дворцовом зале.
Впрочем, после всего, что я успела узнать о Рэйтоне, удивляться этому не приходилось.
— Ты собираешься рассматривать меня до утра? — спросил он, не оборачиваясь.
Я тут же отвела взгляд.
— Я пытаюсь понять, как человек с таким количеством шрамов умудрился сохранить настолько отвратительный характер.
— Наверное, это врождённое.
— Вот с этим я согласна.
Рэйтон протянул руку и погасил ещё одну свечу. Комната погрузилась в мягкий полумрак, освещённый лишь последними огоньками возле окна.
Я подошла к кровати и осторожно забралась под одеяло, стараясь не задеть его. Матрас оказался удивительно мягким, простыни — прохладными, а подушка пахла чем-то свежим, едва уловимым, напоминавшим древесину и травы.
Я устроилась на самом краю, оставив между нами как можно больше пространства.
Рэйтон повернул голову.
— Ты собираешься всю ночь держаться за край?
— Да. Если упаду, хотя бы буду знать, что произошло по моей собственной глупости.
— На полу достаточно места, можешь сразу ложиться.
— Спасибо, я обязательно учту.
Он снова повернулся к стене.
Некоторое время мы лежали молча. Я смотрела в темноту, прислушиваясь к тихому потрескиванию углей в камине и к далёким звукам дворца. После насыщенного событиями дня тишина казалась почти непривычной.
— Знаешь, — негромко произнесла я, — мы с тобой напоминаем супружескую пару, которая прожила вместе лет сорок.
Рэйтон не шевельнулся.
— Почему?
— Потому что уже успели поспорить обо всём на свете, обвинить друг друга во всех возможных грехах и теперь лежим в одной кровати, обсуждая, кому достанется одеяло. Не хватает только совместной ревности и привычки ругаться из-за того, кто забыл купить хлеб.
Несколько секунд он молчал.
— Удивительно, но я с тобой согласен.
Я повернула голову к нему.
— Я бы точно была главная в семье.
— Спи уже.
Я тихо рассмеялась, уткнувшись лицом в подушку.
Это было странно. Несмотря на его холодность, рядом с Рэйтоном мне почему-то не приходилось постоянно изображать кого-то другого. Я могла говорить то, что думала, спорить, язвить и не бояться, что он немедленно потребует от меня покорности или начнёт читать нравоучения.
Наш договор о честности действительно многое упрощал. По крайней мере, я могла не тратить силы на бесконечные попытки угадать, что он хочет услышать, и говорить прямо. Рэйтон тоже отвечал прямо — насколько позволяли его привычки и те тайны, которые он пока не собирался раскрывать.
— Кстати, — снова заговорила я, — ты ведь понимаешь, что мы с тобой всё равно не уснём?
— Почему?
— Потому что я не привыкла спать с кем-то в одной комнате.
— Вчера ты прекрасно справилась.
— Вчера мы прятались от солдат и могли умереть в любой момент. У меня были другие заботы.
— А сегодня у тебя их нет?
Я повернулась к нему.
— Ты специально пытаешься вывести меня из себя перед сном?
— Нет. Просто интересуюсь, почему ты считаешь, что не сможешь уснуть.
— Потому что я буду прислушиваться к каждому твоему движению и думать, не собираешься ли ты меня задушить во сне.
— Если бы я хотел тебя задушить, ты бы не успела об этом подумать.
Я приподнялась на локте.
— Вот это сейчас должно было меня успокоить?
— Я не знал, что ты нуждаешься в успокоении.
— Иногда мне кажется, что тебя специально учили говорить так, чтобы у людей возникало непреодолимое желание бросить тебя в ближайший колодец.
— И всё же ты продолжаешь со мной разговаривать.
Я тяжело вздохнула и снова улеглась.
— Ладно. Но хотя бы притворись, что спишь, если кто-нибудь войдёт. Не хватало ещё, чтобы слуги застали нас сидящими в темноте и обсуждающими семейные тайны. Тогда вопросов станет столько, что нас обоих посадят под замок.
— Никто не войдёт без моего разрешения.
— А если забудут спросить?
— Тогда у них возникнут проблемы.
Я задумалась.
— Знаешь, иногда я забываю, что ты принц.
— По какой причине?
—Ну ты бываешь душкой иногда.
—Вино на тебя дурно влияет.
Рэйтон тихо хмыкнул.
Я повернулась на бок, намереваясь наконец прекратить разговор, но тут он заговорил снова:
— Кстати, ты действительно не привыкла спать с другими людьми?
— Особенно с мужчинами.
— Опять грустная история?
Я резко обернулась.
—Слушай, ты по ночам романы не пишешь?! Иначе я не могу объяснить твою тягу к грустным историям.
Он повернул голову, и в полумраке я различила едва заметную усмешку.
Я отвернулась к стене и натянула одеяло до самого подбородка.
— Спокойной ночи, Рэйтон.
— Доброй ночи, Ариала.
Я решила, что на этом разговор наконец окончен. Однако через несколько секунд за моей спиной раздалось тихое, почти неслышное хмыканье.
******
Солнечный свет осторожно пробрался сквозь высокие окна и лёг на подушку, согревая щёку. Я почувствовала, как тепло медленно растекается по телу, и невольно глубже зарылась в мягкое одеяло.
Как же хорошо.
Впервые за долгое время мне не хотелось немедленно вскакивать, хвататься за оружие и выяснять, кто собирается испортить мне день. Было тепло, спокойно и удивительно удобно. Подушка казалась большой и мягкой, а матрас приятно пружинил под телом.
Я даже не сразу поняла, что именно меня смущает.
Что-то под моей рукой ритмично поднималось и опускалось.
Медленно. Ровно. Совсем как дыхание.
Я нахмурилась, не открывая глаз.
Странная подушка.
Я осторожно провела ладонью по её поверхности и почувствовала под пальцами нечто твёрдое, рельефное, с небольшими бугорками. Подушка явно обладала слишком сложной анатомией для обычной подушки.
Я ещё раз провела рукой, пытаясь понять, что именно трогаю.
— Ариала, — раздался над моей головой знакомый голос, — ты уже решила, что утро — подходящее время для подобных вольностей? И кто из нас еще начильник.
Я перестала дышать.
Медленно открыла глаза.
Передо мной была обнажённая мужская грудь.
Широкая, мускулистая, покрытая многочисленными шрамами, которые я уже видела вчера вечером.
Моя рука лежала прямо на ней.
Несколько секунд я смотрела на происходящее, не в силах пошевелиться.
Затем очень медленно убрала ладонь.
— Доброе утро, — произнесла я с таким спокойствием, какого совершенно не чувствовала.
Рэйтон повернул голову. Его белые волосы растрепались после сна, а чёрная повязка по-прежнему закрывала один глаз. На лице появилась знакомая насмешливая складка.