—«А он умеет внушать доверие,» — промелькнула у меня мысль. Рэйтон убрал руку с моего плеча, и я почувствовала… Что? Пока он держал за плечо, я чувствовала какую-то внутреннюю уверенность.
Команда вновь переглянулась. А затем змеёныш проговорил:
— Ладно. Так уж и быть. Но нами эта девка командовать не будет. — Обращаясь к Рэйтону, бросил он.
— Она капитан. Она будет вами командовать, как пожелает, — опередил его Рэйтон.
— А ты тогда кто?
— Я её правая рука.
Всё так же серьёзным тоном проговорил Рэйтон.
—» Да ничего себе правая рука. Скорее правая нога. Или даже третья нога,» — думала я про себя, снова возвращая свой взгляд к парусам.
— Ладно, что не поделаешь ради золота. Командуй, капитан, — бросил змеёныш.
— Для начала представьтесь. Как вас звать?
— Меня зовут Рекс, — проговорил змеёныш.
— Угу. Значит, будешь Змеёныш.
Он скосился на меня.
— Приказы капитана не обсуждаются, — проговорила я, проходя дальше.
Женственный дружок, потупив глаза, проговорил:
— Киза.
— «Киза, — подумала я. — Что за имя женское, боже мой. Ну и команда.»
Я прошла дальше к великой троице. Самый жирненький и лысый проговорил:
— Жека меня зовут. А этот, — он указал на худого длинного, — Стефан. А тот — Шориц.
— Значит, Евгений, Степан и Александр. Правильно? — подытожила я.
— Да. Но нас так никто не зовёт. Зови чисто, как мы представились, — словно нехотя проговорил мужчина.
— «Ну что ж, Ариала, ну ты и вляпалась. Команда, как на подбор. Ну хотя Рэйтон сейчас ведёт себя более-менее мило.»
Рэйтон смотрел на них с равнодушием.
— За работу нужно отправиться уже сейчас, — сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидала. — По местам. Поднять паруса. Мы уходим.
Команда переглянулась. Ещё раз. Но спорить никто не стал. Змеёныш — Рекс — сплюнул за борт и пошёл к мачте. Киза, потупив глаза, направился за ним. Жека, Стефан и Шориц двинулись к снастям — неуклюже, но без возражений. Они не верили мне. Я подошла к штурвалу. Положила руки на тёплое дерево. Вдохнула полной грудью. Порт оставался позади — медленно, будто нехотя, отпуская нас в море. Впереди лежала бесконечная гладь воды, серая и спокойная, и где-то там, за горизонтом, ждала Долина Смерти — место, куда не ходят по своей воле. Рэйтон встал рядом. Молча. Но так близко, что я чувствовала его присутствие — холодное, раздражающее, но почему-то не чужое. Мы стояли и смотрели, как порт тает в утренней дымке, как чайки провожают нас криками, как море принимает нас в свои объятия — неласковые, но честные.
========== Часть 9 ==========
Как только мы отплыли на достаточно большое расстояние, команда стала показывать свои косяки. Узлы они вязали плохо — криво, слабо, так, что при первом же серьёзном ветре они бы развязались. Штурвал Змеёныш управлять не мог — корабль вилял, как пьяный, и я каждый раз бросала всё, чтобы выровнять курс. Мне приходилось по десять раз перевязывать все узлы, работать на палубе, спасать нас от того, чтобы мы не пробили последний корабль о скалы или чужие борта. К вечеру ноги гудели. Голова от постоянной нагрузки стала беспощадно болеть — тупо, тяжело, отдаваясь в висках при каждом движении.
Я стояла за штурвалом, когда солнце уже попрощалось с нами и нас накрыла темнота со звёздами. Ветер приятно щекотал мои волосы, и в этой прохладе было хоть какое-то облегчение. По ступенькам ко мне поднимался Рэйтон. Он единственный, кто и правда делал свою работу. Его не приходилось просить о помощи. Как-то так выходило, что он всегда оказывался рядом — молча перевязывал узлы, поднимал паруса, подхватывал штурвал. Без слов. Без упрёков. Просто делал. И это раздражало. Потому что я не привыкла, чтобы кто-то делал что-то без просьбы. Особенно он.
— Ну что, капитан, тяжко тебе? — с усмешкой спросил он.
И хоть его лицо оставалось серьёзным, я чувствовала, что он думает о том же, о чём и я. Что команда — дерьмо. Что мы в заднице. Что если так пойдёт дальше, мы не дотянем до Долины.
— Не издевайся, — устало проговорила я. — Сам видел, в какой мы заднице.
— Да? — скрестив руки за спиной, выразительно протянул он. — А мне казалось, ты в восторге. Столько работы, и всё под твоим присмотром.
— Змея, у тебя когда яд кончится, тогда и подходи, — ответила я, не оборачиваясь.
— Едва ли моего яда хватит на всю поездку.
— Это меня и пугает.
Он усмехнулся. Тихо. Одним выдохом. Я почувствовала, как он встал рядом — не касаясь, но близко. Так близко, что я слышала, как он дышит.
— Отдай штурвал, — сказал он.
— Что?
— Отдай штурвал. Иди поспи. Я подержу курс.
— Ты знаешь курс?
— Ты мне его сказала. Западные Ветры, потом на юг, вдоль берега. Я запомнил.
Я обернулась. Посмотрела на него. В темноте его лицо было почти не видно — только белые волосы светились в звёздном свете, и голубой глаз смотрел на меня. Холодный. Спокойный. Но в этом спокойствии было что-то, от чего мне стало не по себе.
— Ты уверен?
— Я не предлагаю того, в чём не уверен.
Я помолчала. Потом вздохнула. Отпустила штурвал. Плечи сразу заныли — я и не замечала, как сильно вцепилась в дерево. Рэйтон встал на моё место. Молча. Уверенно. Как будто делал это всю жизнь.
— Разбуди, если что-то случится, — сказала я.
— Если твоя команда опять выкинет тебя за борт?
— Ой как смефно, шутник ты наш. — съязвила я.
Я скинула сеть и прислонилась к спинке корабля. Рэйтон был в поле моего зрения, и я улеглась — прямо на сеть, закрыв глаза.
— Не пойдёшь в каюту? — неожиданно спросил он.
— Будто ты сам не понимаешь, что это небезопасно. Или ты желаешь, чтоб меня где-нибудь там прирезали? — хмыкнула я, пытаясь расслабиться.
— Ну всё же я-то тоже могу это сделать, — как бы невзначай проговорил он.
— Если ты это сделаешь, мы не доберёмся до нашей цели. Плюс у нас с тобой договор, — напомнила ему я.
— А, ну да. Конечно, — усмехнулся он, продолжая смотреть прямо.
Я потянулась, повернулась на другой бок, закрывая глаза, и почувствовала, как усталость берёт верх. Я погружалась в темноту — медленно, тяжело, как камень в воду. Но не дали мне до конца раствориться в этой темноте. Что-то громко упало. В следующем мгновении — крики, вскрики, ругань. Рэйтон в ту же минуту посмотрел на меня, а затем, по щелчку, мы вместе побежали вниз — смотреть, что происходит.
В каюте находились Змеёныш и Киза. На полу — разбитые бутылки с ромом, осколки блестели в свете масляной лампы, которая качалась от удара. Киза был облит всем содержимым этих бутылок — с головы до ног, рубашка прилипла к телу, волосы мокрые, с них капало. А на лице у Змеёныша красовался ярко-багряный синяк — прямо под глазом, налитый, свежий, такой, что даже в полумраке было видно.
— Что здесь происходит? — спросила я, скрестив руки на груди.
Змеёныш стоял, сжав кулаки, и смотрел на Кизу так, будто готов был добавить
кое кому синяков. Киза, мокрый и злой, вытирал лицо рукавом, но это только размазывало грязь.
— Эта… — начал Змеёныш, но осёкся, глянув на меня. — Этот… — он кивнул на Кизу, — полез ко мне в постель. Я вначале думал — женщина.
Я замерла. Посмотрела на Кизу. На его длинные ресницы, на мягкие губы, на точёные скулы. Потом на Змеёныша. На его злое лицо и синяк.
— Ты думал, что он — женщина? — переспросила я.
— В темноте не разберёшь, — буркнул он. — А он молчал. Подошёл близко. Я и…
— И ты его ударил.
— Я не специально.
Киза оторвал рукав от лица. Посмотрел на Змеёныша. В его глазах было что-то такое, от чего даже мне стало не по себе.
— Я просто хотел спросить, где хранится запасной бочонок с водой, — сказал он тихо. — Потому что в моей фляге закончилась.
— А почему ты не спросил днём? — спросила я.
— Потому что днём я дежурил. А сейчас у меня перерыв.
Я вздохнула. Посмотрела на них обоих. На разбитые бутылки. На мокрого Кизу. На Змеёныша с синяком. И поняла, что команда — это не просто группа людей на корабле. Это сборище идиотов, которых нужно постоянно разнимать.
— Так, — сказала я. — Змеёныш, ты идёшь на палубу. Дышишь воздухом. Остываешь. Киза, ты идёшь в свою каюту. Переодеваешься. Утром поговорим.
— А кто убирать будет? — спросил Жека, который появился в дверях вместе со Стефаном и Шорицем. Видимо, весь экипаж сбежался на шум.
— Тот, кто разбил, — ответила я.
— Это не я, — сказал Змеёныш.
— Это не я, — сказал Киза.
— Значит, уберёте вместе. Оба. Сейчас.
Они переглянулись. Но спорить не стали. Может, потому что увидели моё лицо. А может, потому что за моей спиной стоял Рэйтон. Молчаливый. С холодным взглядом. Он не сказал ни слова. Но от него исходило что-то такое, от чего даже мне хотелось уйти.
Мы вернулись к штурвалу.
Рэйтон какое-то время молчал, положив руки на деревянный обод и глядя вперёд. Я стояла рядом, пытаясь понять, как вообще можно исправить то, что исправлению не поддаётся.
Это была не команда.
Это были клоуны.
Причём даже не те клоуны, над которыми смеются.
Те, от которых хочется закрыть лицо ладонями и сделать вид, что ты их никогда не видел.
Если утром у меня ещё оставались силы верить, что из всего этого безобразия можно что-то сделать, то к концу дня от этой веры не осталось практически ничего.
Один перепутал мужчину с женщиной.
Другие умудрились подраться из-за какой-то ерунды.
Кто-то умудрился погубить часть припасов.
А один особенно одарённый экземпляр чуть не отправил нас на тот свет, пытаясь доказать, что прекрасно умеет управляться со штурвалом.
Я уже начинала всерьёз подумывать о том, что шлюпка — прекрасный вид транспорта. Особенно если в ней только двое.
Я и Рэйтон. Без этой великолепной команды. Я тяжело вздохнула.
— Ты же понимаешь, что мы покойники?
Голос Рейтона прозвучал совершенно спокойно.
Даже слишком спокойно.
Я повернула голову и посмотрела на него.
— Знаешь, в данной ситуации это звучит не слишком оптимистично.
— Я не пытался быть оптимистичным.
— А жаль.
Я снова посмотрела на палубу.
— Эта команда уже устроили клоунаду с мужчиной и с женщиной, подралась практически на ровном месте и умудрилась погубить несколько припасов. И это только за один день.
Рэйтон ничего не ответил.
Я прищурилась.
— Что дальше? Они начнут бросать друг друга за борт?
— Не исключено.
— Замечательно.
Я провела ладонью по лицу.
— И что нам делать?
Рэйтон даже не задумался.
— Как всегда.
Я посмотрела на него.
— Убить?
— Всех.
Я медленно подняла бровь.
— Всех?
— Почему нет?
— Потому что после этого мы останемся одни.
— Зато тихо.
Я невольно усмехнулась.
— Сперва одного, потом другого, — продолжил он всё тем же невозмутимым тоном. — Мне кажется, после первого убийства остальные довольно быстро поймут, что специально ошибаться — плохая идея.
Я задумалась.
— Ну… если посмотреть с этой стороны, мы действительно сократим время на их обучение.
— Именно.
— Ты прав.
Я повернулась к нему.
— Так гораздо быстрее начнётся дело.
На лице Рейтона появилась едва заметная улыбка.
— Вот видишь. А ты говорила, что я жестокий.
Я фыркнула. На несколько секунд между нами повисла тишина. Потом я спросила:
— И кого мы первым убьём?
Рэйтон задумался.
На этот раз действительно.
— А кто тебе больше всех не нравится?
Я посмотрела на него с недоверием.
— Это ты сейчас серьёзно?
— Более чем.
Я снова вспомнила команду.
— Сложно ответить.
Пауза.
— Хотя нет.
Я прищурилась.
— Знаю.
Рэйтон чуть повернул голову.
— Кого?
Я кивнула в сторону палубы.
— Змеёныша.
Он нахмурился.
— Кого?
— Ну этого… Как его там зовут?
Я попыталась вспомнить.
— Рексик… Мексик.
Рэйтон посмотрел на меня так, будто впервые в жизни услышал настолько глупое имя.
— Рексик Мексик?
— Кажется, да.
— Ты сейчас сама это придумала.
— Возможно.
Он коротко усмехнулся.
— И чем он тебе так не понравился?
— Потому что этот гений чуть не погубил нас раз пятьдесят.
— Пятьдесят?
— Я округлила.
— В большую сторону?
— Естественно.
Рэйтон едва заметно покачал головой.
— Если бы не я, нам действительно был бы конец.
— Если бы я тебе не помогал, — невозмутимо ответил он, — ты бы уже давно сошла с ума.
Я посмотрела на него.
Он продолжал смотреть вперёд, будто только что здесь не происходило ничего особенного.
Я медленно усмехнулась.
— Самоуверенный ублюдок.
Только теперь Рэйтон повернулся ко мне.
И впервые за всё это время на его лице появилась настоящая, откровенно самодовольная ухмылка.
Я невольно рассмеялась. Почему-то именно в этот момент стало немного легче. Я прекрасно понимала, что Рэйтон делает то же самое, что и я.
Шутит не потому, что ему весело.
А потому, что если перестать шутить, придётся признать, насколько всё действительно плохо.
Я вытянула ноги вперёд и прислонилась спиной к борту.
— Ладно.
Рэйтон посмотрел на меня.
— Что?
— Ты прав.
— Звучит непривычно.
— Не привыкай.
Он едва заметно улыбнулся.
Я посмотрела на палубу. Теперь уже внимательнее. Слишком много наглости. Слишком мало страха. Они пока не воспринимали нас всерьёз. Сегодняшние выходки были не просто ошибками. Не просто глупостью.
Это были открытые насмешки. Они проверяли границы. Проверяли, насколько далеко можно зайти.
И самое опасное — они пока не видели в нас людей, которым действительно стоит подчиняться.
Я медленно выпрямилась.
Улыбка исчезла с моего лица.
— Нам нужна показательная мера.
Рэйтон ничего не ответил. Но по тому, как изменился его взгляд, я поняла: он пришёл к той же мысли раньше меня.
— Публичная, — продолжила я.
— Да.
— Чтобы остальные поняли.
— Что за ошибки здесь платят.
— Не только за ошибки.
Он перевёл взгляд на команду.
— За неповиновение.
Я замолчала.
Вот оно.
Не наказание ради жестокости.
Не убийство ради самого убийства.
Страх.
Порядок.
Контроль.
Тёмная линия горизонта приближалась.
— Значит, казнь.
— Показательная? — уточнил Рэйтон.
Я медленно кивнула.
— Становится все интереснее.
========== Часть 10 ==========
Следующий день принёс не меньше приключений. Точнее, если быть честной, приключений он принёс столько, что я уже начала подозревать: наша команда делает это специально.
Первый день нашего знакомства теперь казался мне почти раем. Тогда они просто делали всё плохо.
Сегодня они решили превзойти самих себя. Они делали всё максимально плохо из возможного.
К вечеру я была настолько вымотана, что даже не стала подходить к штурвалу. Просто велела причалить к ближайшему острову. К счастью, на этот раз никто не стал спорить.
Мы причалили уже тогда, когда солнце почти полностью скрылось за горизонтом. Я спустилась на палубу и устало потёрла поясницу.
Она болела адски.
Постоянные скачки на волнах, бессонные ночи и необходимость следить за каждым вторым человеком на корабле делали своё дело.
Я огляделась.
Команда уже разбредалась по каютам. Каждый сам по себе. Каждый делал что хотел. И, разумеется, почти всё — наперекор мне.
— Вот же… — пробормотала я себе под нос.
Я прекрасно понимала, что всё это придётся проходить заново.
Объяснять.
Приучать.
Показывать.
Добиваться.
И, возможно, в какой-то момент даже заставлять. Но сейчас меня беспокоило совершенно другое. Мне нужно было помыться. Я посмотрела на себя и поморщилась.
После двух дней в море собственный запах уже начинал казаться мне отдельным существом.
Я оглянулась и заметила Рейтона.
Он сидел неподалёку, прислонившись спиной к борту, и перевязывал руку.
Я подошла ближе.
— Опять кровоточит?
Он поднял на меня взгляд.
— Да.
— Отлично.
Рэйтон приподнял бровь.
— Отлично?
— У меня для тебя работа.
Он медленно закончил перевязку.
— Какая?
— Тебе понравится.
— Уже сомневаюсь.
Я усмехнулась и достала небольшой мешочек, который успела припрятать ещё перед тем, как мы отчалили.
Затем вручила ему кувшин.
Рэйтон посмотрел сначала на кувшин, потом на меня.
— Что это?
— Идём.
— Куда?
— Узнаешь.
Он поднялся.
Я сунула ему ещё и небольшой бачок с водой.
Рэйтон посмотрел на него с таким подозрением, будто я только что вручила ему бомбу.
— Ты что, топиться собралась?
— Не дождёшься.
Я развернулась и пошла в сторону леса.
— Пойдём. Твоя помощь понадобится.
Он тяжело вздохнул, но пошёл следом.
Мы отошли от корабля достаточно далеко, чтобы голоса команды постепенно исчезли за спиной.
Через несколько минут я увидела то, что искала.
Небольшой пруд.
Довольно глубокий, но вода была удивительно чистой.
Я подошла к краю, присела и опустила руку в воду.
Прохладная.
Свежая.
Идеальная.
Рэйтон поставил все принесённые мной вещи рядом и посмотрел на меня.
— Что ты задумала?
— Помыться.
Он моргнул.
— Что?
— Помыться.
— Я слышал.
— Тогда зачем переспрашиваешь?
Рэйтон несколько секунд просто смотрел на меня.
В его взгляде впервые за весь вечер появилось настоящее недоумение.
— Не верю своим глазам.
— Почему?
— Потому что ты решила притащить меня сюда ради купания.
— Не ради купания.
Я поднялась.
— Ради охраны.
Он скрестил руки на груди.
— И зачем тебе охрана?
Я посмотрела на него так, словно ответ был очевиден.
— Потому что я единственная девушка на этом корабле.
— И?
— И я предпочитаю не оставаться одна в лесу.
Рэйтон чуть прищурился.
— А если я начну на тебя смотреть?
Я театрально закатила глаза.
— Тьфу.
Он усмехнулся.
— Что?
— Кто-кто, а тебя я точно не боюсь.
— Какая уверенность.
— У тебя на меня мало видов.
Он замолчал. Я пожала плечами.
— Да и вообще, мы с тобой почти в одной каюте плаваем.
Рэйтон хмыкнул.
— Это сейчас прозвучало двусмысленно.
— Не придумывай.
Он покачал головой, но спорить не стал.
Когда я начала расстёгивать рубашку, Рэйтон всё-таки отвернулся, прислонившись плечом к пальме.
Я усмехнулась.
— Вот и славно.
— Я всё слышу.
— А я и не сомневалась.
Я вошла в воду. Холод мгновенно пробрался под кожу. Я вздрогнула всем телом, на секунду задержала дыхание, а затем нырнула с головой.
И…
Боже.
Какой кайф.
Я вынырнула и откинула волосы назад.
— Боже мой…
— Не кричи.
Я посмотрела на Рейтона. Он по-прежнему стоял ко мне спиной.
— А то на твои вопли сюда сбегутся все матросы и решат, что я тебя убиваю.
Я рассмеялась.
— Если они подумают, что меня убивают, поверь, они сюда точно не побегут.
— Почему?
— Скорее отсюда побегут.
Я подплыла ближе к берегу.
— Или ты думаешь, они за два дня настолько ко мне привыкли, что собираются меня спасать?
Рэйтон усмехнулся.
— Нет.
— Вот видишь.
Я зачерпнула ладонью воду и плеснула её себе на лицо.
— Хотя сегодня было показательное.
— Что именно?
— Они целенаправленно пытались меня вывести.
Рэйтон на мгновение замолчал.
— А я предупреждал, что мой план с убийством — самый лучший.
— Ой, да знаю я, знаю, ворчун.
Я закатила глаза.
— Но ничего поделать не могу. Не хочу я пока их убивать.
Рэйтон наконец повернул голову.Я находилась воде, и на далеком расстоянии, поэтому не переживала, что он может меня увидеть.
— Почему?
Я пожала плечами.
— Команда всё-таки.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— И?
— Не принято у меня на корабле, чтобы направо и налево людей убивали.
— Ты сама вчера предложила казнь.
— Показательную.
— Это существенно меняет дело?
— Очень.
Он тихо усмехнулся.
Я продолжила:
— Когда-то я вообще человеку нож в таверне воткнула.
Рэйтон приподнял бровь.
— А это, значит, другое?
— Совершенно другое.
— Почему?
— Потому что он не был членом команды.
Рэйтон некоторое время молчал. А потом неожиданно серьёзно спросил:
— Что для тебя вообще команда?
Я перестала улыбаться.Несколько секунд смотрела на него, а потом ответила:
— Это те, кто тебе помогут.
Я провела рукой по мокрым волосам.
— Те, кто тебя поддержит. Те, кто прикроет спину, когда ты сам уже не можешь.
Я усмехнулась.
— Хотя что это я тебе объясняю? Ты же сам у нас правитель.
— Я не правитель.
— Принц.
— Уже лучше.
— Командующий, — поправилась я. — Ты многие битвы выиграл. Не тебе ли знать, насколько важно, чтобы войско шло за тобой?
Рэйтон посмотрел на воду.
— Они идут.
Я нахмурилась.
— Из страха?
— Да.
Он говорил спокойно, без гордости.
— Не из верности.
Я подплыла к большому камню, выступавшему из воды, и оперлась на него руками.
— Почему?
Рэйтон некоторое время молчал.
— Потому что страх гораздо точнее.
Я посмотрела на него.
— Точнее?
— И надёжнее.
Он слегка пожал плечами.
— Человек, который тебя боится, не станет спорить, когда ты отдашь приказ. И будет знать, что будет за непослушание.
Я поморщилась.
— Не хотела бы я у тебя быть солдатом.
Рэйтон хмыкнул.
— Зато тебя бы никто не предал.
— Предательство — не самое страшное.
— А что страшнее?
Я задумалась.
— Когда люди перестают хотеть идти за тобой.
Он повернул голову. Наши взгляды встретились.
— Вот тогда у тебя уже нет армии, — закончила я.
Несколько секунд он ничего не говорил. А потом тихо произнёс:
— Ты слишком много думаешь для пирата.
— А ты слишком мало для принца.
Он усмехнулся. Я тоже. Наконец я выбралась из воды, когда Рэйтон отвернулся. Быстро накинула рубашку и переоделась в чистую одежду, которую заранее приготовила.
— Ты всё?
— Почти.
Я кивнула на бачок.
— Открывай и тащи сюда. Нужно налить воду в кувшин.
Рэйтон нахмурился.
— Зачем?
— Для волос.
— Что ты задумала?
— Помыть голову.
Он посмотрел на меня так, будто я объявила, что собираюсь переплыть океан.
— Но ты только что искупалась.
— В солёной воде.
Я провела пальцами по волосам.
— Она очень сильно сушит волосы. Мне нужно промыть их пресной водой.
Рэйтон посмотрел на мешочек.
— А чем?
Я достала маленький свёрток.
— Вот.
— Что это?
— Порошок.
— И?
— Мыло.
Он недоверчиво посмотрел на меня.
— Ты всё подготовила?
Я гордо подняла подбородок.
— Да. Вот такая я умница.
— Сам себя не похвалишь…
— Никто не похвалит.
Он покачал головой. Я посмотрела на его волосы.
— Кстати, тебе бы тоже не помешало.
— Что?
— Помыться.
— Я чистый.
— У тебя волосы скоро будут длиннее моих.
Он нахмурился.
— И?
— Подстричь не хочешь?
— Нет.
— Почему?
— Не хочу.
— Аргумент?
Я вздохнула.
— Ладно. Бери кувшин и поливай мне на голову.
Рэйтон даже не пошевелился.
— Нет.
— Почему?
— Ты сама можешь.
Я выпрямилась.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что.
— Очень убедительно.
Я снова наклонила голову.
— Давай.
— Я не буду мыть тебе голову.
— Я не прошу её мыть.
Я повернула к нему голову.
— Я прошу полить мне на голову.
— Это почти одно и то же.
— Нет.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Бред какой-то.
— Зато удобно.
Рэйтон тяжело вздохнул, но всё-таки взял кувшин.
Я усмехнулась.
— Вот видишь. Не такой уж ты бесполезный.
— Не наглей.
Он медленно полил мне на волосы. Я нанесла немного порошка на ладонь и начала намыливать волосы.
— Ещё.
Рэйтон снова полил.