Миссия самозванки 2: продержаться учебный год

Глава 4

Мой первый в жизни поцелуй. Он должен был быть совсем иным. Иногда ночами я думала о том, каким он станет. Не представляла себе Ястреба, нет. Главарь банды «Певчих птичек» был слишком страстным, ненасытным, резким и грубым. Я видела его с женщинами, видела, и не раз, а потому мечтала о ком-то другом.

О чужой ладони, что нежно, но в то же время уверенно коснется щеки. О пальцах, скользнувших в волосы, замерших на затылке. О губах – твердых и мягких одновременно, но сухих. Девушки свободных нравов часто жаловались на обильное слюноотделение у тех, кто лез к ним целоваться, и это было мерзко.

Губы Прайнера оказались подходящими: сухими и теплыми, мягкими и твердыми одновременно. Прижавшись к ним, я замерла и задержала дыхание. Его пульс бился о мою ладонь – так часто, по-прежнему разъяренно, но я чувствовала, что злость гаснет.

Мужчина ошеломленно замер и, как и я, задержал дыхание. Следовало действовать прямо сейчас.

Мне всегда плохо удавалось плакать на заказ. Я практически никогда не плакала. Но сейчас это была необходимость, и я вспомнила Софи, ее искалеченное лицо, ее жизнь в настоящем аду. Я вспомнила девочек, которых видела вчера. Им повезло меньше, чем мне.

Слезы полились по щекам, словно только и ждали разрешения. Осторожно отпрянув от детектива-инспектора, я посмотрела ему прямо в глаза. Он был растерян, сбит с толку.

– Простите... Простите... – прошептала я дрожащим голосом. – Я не могла больше ждать. Вас не было, я не могла... И за это тоже простите...

Именно так – нагло и беспардонно – я собиралась сбежать. Мне даже удалось обойти Прайнера, выбраться в коридор и ринуться к выходу. Мимо миссис Орлис я пробежала, не помня себя. Совесть грызла: милая женщина так сильно помогла мне, а я ее обманула, но...

Я позволила себе последнюю попытку и должна была довести это дело до конца. Кто же знал, что затея с треском провалится. Произошедшее сильно ударило по самолюбию. Я провалила вылазку впервые. Но стоило признать, что в столь защищенное место, буквально напичканное представителями правопорядка, я пыталась проникнуть впервые.

– Софи! – Оклик Прайнера настиг меня уже на выходе из департамента.

Я не остановилась ни на мгновение. Не дожидаясь, пока постовые сообразят, сама толкнула тяжелые двери и выбежала на крыльцо.

– Софи! Софи, да чтоб вас! – донеслось мне вслед.

Кое-кто меня явно преследовал, но бегала я хорошо. В том числе и его стараниями.

– Есть новости по нашему делу! – громко крикнул лорд.

По инерции я сделала еще три шага. Во мне боролись здравомыслие и жажда мести.

Последняя, как ни странно, победила. Сделав еще шаг, я окончательно остановилась. Лорд Карилл знал, как меня зацепить. Закрыв веки, я едва не взвыла от злости на себя, а обернувшись, обнаружила его шагах в двадцати. Он стоял на площади перед департаментом, явно больше не собираясь бегать за мной.

Меня же раздирали сомнения. Я могла уйти. Была уверена: он не станет догонять. Но новости хотелось узнать прямо сейчас.

С осуждением покачав головой, я вынужденно вернулась. Не знала, как буду смотреть детективу-инспектору в глаза после поцелуя. Впрочем, я и не смотрела. Не поднимала глаз, когда мы поравнялись. Молча шла рядом, когда мы возвращались в департамент.

– Леди Роерти, как же так! – всплеснула руками миссис Орлис, едва мы появились в секретарской.

Я устыдилась в сто раз сильнее.

– Простите, мне нет оправданий, – тихо повинилась я.

– В кабинет, – приказал лорд Карилл и пропустил меня вперед.

Я прошла внутрь, словно осужденная на казнь. Кабинет детектива-инспектора был такого же размера, как секретарская. Темный массивный рабочий стол, кожаное кресло, стулья для посетителей. Два шкафа занимали всю стену слева и были доверху заполнены одинаковыми коричневыми папками.

Сев в кресло, Прайнер дождался, пока я займу стул.

– Итак, я не буду спрашивать, зачем вы украли ключ от секретарской у миссис Орлис. Вестимо, чтобы попасть в мой кабинет. Также я не стану спрашивать, где вы научились столь бездарно взламывать магическую защиту и использовать отмычки. Полагаю, ответ я уже знаю – в монастыре. И, конечно, я не буду уточнять, для чего вы выставили меня из департамента в столь ранний час, отправив в чайную в квартале артефакторов. Мне все ясно: вы хотели попасть в мой кабинет незамеченной, для чего, полагаю, вчера и приобрели этот плащ, который, к слову, не работает должным образом. Я вам больше скажу: он криво работал еще вчера.

На мгновение закрыв глаза, я сделала глубокий вдох и шумно выдохнула. Знала же, прекрасно знала, что не стоит покупать артефакты у непроверенных дельцов. Да и что могли создать обессиленные запуганные дети? Тем более что артефакторскому мастерству воздушники обучались в академиях. Нет, конечно, я знала много самоучек, но в последствии их тоже обучали – наставники-мастера.

– У меня к вам два вопроса. Что вы искали вчера в моей комнате в общежитии и что хотели найти в кабинете здесь?

Я молча смотрела на Прайнера. Что я могла ему сказать? Лихорадочно подбирала варианты, но все казалось не тем. Сказать правду я ему не осмелилась бы – это породило бы новые вопросы, а там...

Он бы точно арестовал меня, не выходя из этого кабинета. Пожар в монастыре к детским шалостям не относился. Как, впрочем, и незаконное проникновение. Но за последнее нарушение лорд Карилл пока не торопился меня арестовывать. По крайней мере, свидетелей не привел, а без них составить протокол он не мог.

– Софи, я жду, и не пытайтесь увиливать. Мое доверие вы и так практически утратили.

Практически утратила… Ну что же, мне все еще было чем его удивить.

– Я хотела найти у вас списки. Списки послушниц и их адреса, – ответила я.

Брови детектива-инспектора приподнялись.

– Зачем они вам? Соскучились по подругам?

– Ни одна из них не была мне подругой, – призналась я чистосердечно.

Впрочем, у Софи подруг в монастыре тоже не было, так что в этом я не соврала. Ее сторонились, не желая получить дополнительные наказания.

– Тогда что? Мне вытягивать из вас ответы клещами?! – вспылил он, явно теряя терпение.

– Есть кое-что, о чем я вам не рассказала. Матушка перед смертью поведала мне, что она родила двоих. Она была в этом уверена. Она слышала крик второго младенца, но сестры настоятельницы убедили ее в том, что ей показалось. Она родила в монастыре Девы Лиории.

Прайнер окончательно растерялся. Он не понимал, к чему я все это говорю, и это было видно.

– Я не знаю подробностей вашего рождения, – заметил он, делая паузу после каждого слова. – Но, возможно, второй младенец умер и Сестры просто пощадили вашу мать?

– Возможно, – была вынуждена я согласиться. – А возможно, детей забирали в качестве воспитанников, чтобы затем использовать.

– Использовать как? Софи, я не понимаю.

Я кивнула, снова соглашаясь. Подобное действительно было трудно понять и принять. Да и я, признаться, озвучивала свои размышления, не будучи уверенной в том, что все так и было.

Просто я знала, что после рождения попала в монастырь. В другой, конечно, в нем были только дети. К нам привозили новорожденных, исключительно новорожденных. Но что, если и у монастырей есть свои разделения по группам?

В шестнадцать меня должны были перевести в другой монастырь. Что, если именно там растили копии? Растили и готовили к дню, когда копия займет место «оригинала», как это было с леди Анабель Дейкер?

– Я не знаю, – ответила тихо, меняя свое решение.

Прайнер был не готов услышать эту историю, а я была не готова рассказать. Я слишком мало знала. Мне не на что было опереться в своих выводах, кроме как на личную трагедию. И на смерть настоящей леди Дейкер, которую Софи видела своими глазами.

Если лорд Карилл начнет копать под «копию» Анабель, его могут попросту убить.

– Я не знаю, – повторила, убеждая скорее себя. – Я хотела получить у вас списки, чтобы отправиться с визитом к бывшим послушницам. Хотела встретиться с их матерями и спросить у них, не случалось ли такого, что при родах они слышали крики двух младенцев. Конечно, если их роды тоже проходили в монастырях. Это безумие, да?

Пряча истинные чувства за натянутой улыбкой, я смотрела на детектива-инспектора с вызовом.

– Безумие – это ваша попытка проникновения в мой кабинет и мою комнату в общежитии, а это... Вы потеряли родных, Софи. У вас никого больше не осталось, кроме подлеца дяди, и ваше желание разыскать, возможно, несуществующего брата или сестру закономерно. Да и ваша ненависть к монастырю логична, но вы цепляетесь за дым.

– Но моя мать... – гневно возразила я.

– Леди Роерти умирала. Возможно, яд повредил ее рассудок. Я понимаю, как вам неприятно слышать подобное. Мне жаль, Софи.

Я поднялась.

– Софи, я вам не враг. Услышьте же вы меня! – Прайнер тоже поднялся и оперся ладонями о свой стол. – То, что вы сделали, – это недопустимо. Я должен составить протокол, возбудить дело и заключить вас под стражу. Вы это осознаете? Вы пошли на преступление из отчаяния, я понимаю. Но есть границы, через которые нельзя переступать.

– Так арестуйте же! Чего вы ждете? – вспылила я.

– Ваше упрямство не знает границ! – бросил он зло.

– Ваше тоже!

Дверь кабинета без стука открылась. Вид встревоженной миссис Орлис заставил нас обоих замолчать и вернуться на свои местам.

– Чай, – произнесла секретарь и внесла поднос.

Расставив его содержимое на столе, самолично подала мне чашку. Мне было сложно смотреть ей в глаза. Чувствовала себя отвратительно. Но когда забирала блюдце, женщина неожиданно сжала мою руку.

Взглянув на нее, я отметила, как она указала на дверь движением глаз. Она словно пыталась показать мне, что ждет меня в секретарской.

Незаметно кивнув, я спрятала взгляд на дне чашки. От напитка пахло мятой и лимоном.

Дверь за секретарем закрылась.

– Извините меня, – произнесла я, обращаясь к Прайнеру.

Он молчал, и тогда я повторила громче:

– Извините меня, я не должна была проникать в вашу комнату и ваш кабинет. Я не хотела вам навредить, даже не пыталась. И вы правы, я в отчаянии. У меня отняли все, лорд Карилл. Моя жизнь изменилась за один день, и прошедшие два года оставили неизгладимый след в моей душе. Мне уже никогда не стать прежней.

– Я не прошу вас становиться прежней. Я лишь требую, чтобы вы соблюдали законы. Любой законник становится преступником в тот самый момент, когда переступает закон. Какими бы благими ни были мотивы, мы те, кто стоит на страже законов. Вам следует это уяснить, и я надеюсь, мы с вами больше не станем возвращаться к этой теме. Если вы еще раз переступите закон, вас арестуют и будут судить.

– Вы не сказали «Я». «Я арестую», – заметила я.

Чувствовала себя нашкодившим ребенком. Не умела извиняться, ненавидела извиняться, но мне не оставили выбора. Нас объединяло одно дело, и помощь Прайнера в нем была бесценна.

– Потому что арестовать вас я не смогу. Это противоречит магической клятве, которую я так неосторожно вам дал. И вы тут же этим воспользовались, – в его голосе слышалось неприкрытое осуждение.

– Простите, – повторила я, опуская взгляд. – Этого больше не повторится.

– Я хотел бы в это верить. – Детектив-инспектор хмыкнул, чем изумил меня.

Вскинувшись, я посмотрела на него удивленно.

– Я не стану напоминать вам о том, что вчера вы меня ослушались.

– Только что напомнили, – как бы невзначай отметила я.

Лорд Карилл недовольно сжал губы и с шумом выдохнул.

– Тогда не стану рассказывать, какой опасности вы себя подвергли. Квартал артефакторов – вотчина нынешнего лорда Роерти. Гильдия артефакторов находится под его прямым надзором. Если бы вас узнали...

– Я все поняла, – поспешила я оборвать его нотации.

Лорд Карилл взглянул на меня укоризненно.

– Как же с вами тяжело, Софи!

Прайнер снова шумно выдохнул и залпом осушил чашку с чаем. А после открыл папку, лежащую на столе, и достал оттуда листок. Его он молча протянул мне.

Несколько недоуменно взяв бумагу, я вчиталась в текст. Это было благодарственное письмо на имя леди Софи Роерти. Меня благодарили за помощь в раскрытии преступления.

– Вам повезло, – произнес лорд Карилл. – Немногие констебли, а тем более студенты, удостаиваются благодарности от Департамента уголовных расследований. Как вы узнали, что в мастерской держали похищенных детей?

Я тяжко вздохнула.

– Предупреждаю сразу, сказочка про «увидела и услышала» не пройдет. Дети содержались в подвале. Стоя посреди лавки, вы не смогли бы их ни увидеть, ни услышать. Если они и кричали ранее, их крики заглушал экранирующий купол.

На мгновение закрыв веки, я перевела дыхание. Если со мной Прайнеру было сложно, то мне с ним – просто катастрофично. Любой наш разговор превращался в допрос.

Неожиданно вспомнив рассказ миссис Орлис, я премило улыбнулась.

– Вы должны знать, что мой отец много лет потратил на то, чтобы доказать причастность мистера Герта к похищениям детей. У него была теория о том, где искать этих детей уже после того, как их перевезли.

– Вы воспользовались этой теорией, чтобы найти такое место? – недоверчиво спросил лорд Карилл.

– Именно так. В таких мастерских за прилавком, как правило, вы не найдете артефактора. Обычно это небольшие лавки, расположенные в боковых переулках, чтобы никто случайно в них не вошел. По обыкновению, там не очень чисто, ведь за прилавком не хозяин, а посредник. Да и чистота в их деле не имеет значения. В такие лавки приходят за запрещенными артефактами. Мелкие артефакты стоят на полках как декорации, и на них скапливается пыль, ведь их не покупают.

Прайнер смотрел на меня пораженно.

– Все это вам рассказал отец?

– Не рассказывал, – ответила я, сказав чистую правду, и тут же соврала: – Однажды я залезла в его кабинет и нашла эти записи. Прочла, естественно. Если бы мы могли попасть в его кабинет в особняке, возможно, отыскали бы их там. Но на кабинете стоит защита.

– Это я ее поставил, – признался лорд глухо. – Уже после похорон и вашего отъезда. Я заходил проведать вас и узнал о вашем замужестве. Когда понял, что ценностей в вашем доме становится все меньше, решил запечатать кабинет. Ваш дядя продавал картины из гостиной, мы с покупателем встретились на пороге. Лорд Хенетинг был очень удивлен, когда понял, что одна из картин не снимается со стены. Выломать сейф он пытался при мне.

Я улыбнулась. Так и знала, что защитное плетение на кабинете и сейфе – это дело его рук. Картина, возникшая в воображении, повеселила. Я в красках представила пыхтящего, покрасневшего лорда Хенетинга, которому не поддавался сейф.

– Спасибо, что сохранили кабинет, – произнесла я, продолжая улыбаться.

– Когда-нибудь вы вернетесь домой, – решил подбодрить меня детектив-инспектор. – Кстати, меченые деньги уже в банке.

Не поверив своим ушам, я жадно подалась вперед. Прайнер лукаво улыбнулся. Он выглядел слегка самодовольно, и я тут же поняла почему.

– Мне также удалось отыскать двух служанок, которые работали в вашем особняке. Я пока не опрашивал их. Отыскать мисс Амелию Ролл оказалось сложнее, но мы знаем адрес дома, где она теперь служит. Но и это еще не все.

– Да не молчите же вы! – с жаром потребовала я.

– Я также выяснил, что лорд Хенетинг задолжал крупную сумму мистеру Афису Герту. Карточный долг. Его зафиксировали в долговой книге игрального клуба задолго до дня смерти ваших родителей, но запись аннулировали за неделю до трагедии.

– Он продался, – прошептала я.

Сама не понимала, чего во мне было больше – восторга или ненависти к этим ублюдкам.

– Он продался, – подтвердил Прайнер. – На неделе я наведаюсь к служанкам...

– О, этого не требуется, – возразила я. – Миссис Орлис готова дать показания в суде. Она помнит, в каком состоянии был лорда Роерти в тот день, когда мистер Герт пришел в особняк нашей семьи. Она сама расскажет вам подробности. Хотя... Она ведь не присутствовала при этой встрече.

– Показания служанок будут иметь больший вес, если они видели эту встречу своими глазами, – согласился лорд Карилл и тут же громко возмутился: – Миссис Орлис, почему вы молчали?

– Мне казалось, вы знали, – сдержанно ответила секретарь, тем самым подтверждая, что слышала весь наш разговор.

– Вы уничтожили защиту на двери, – сказал Прайнер, узрев немой вопрос в моем взгляде.

– Я уже покаялась, – напомнила я.

Мы помолчали. Чай в моей чашке уже остыл.

– И что теперь? Просто ждать? – спросила тихо.

– Ну почему же? Я, например, предпочитаю работать. Сейчас вызову к себе главного констебля, и вместе с ним мы составим план операции под названием «Пыльная мастерская без артефактора за прилавком». Если мы что-то найдем, возможно, этого хватит, чтобы вновь привлечь Герта по делу о похищении детей.

Я улыбнулась. Меня повеселила не ирония, которая, несомненно, была в голосе лорда, а готовность решать проблемы в кратчайшие сроки. Неужели он собирался проверять все лавки?

– Вам нужны констебли в гражданской одежде. После вчерашнего задержания мерзавцы затаятся и будут насторожены.

– Я разберусь, Софи, – ответил лорд Карилл сдержанно.

– Я могла бы...

– Не могли бы, – перебил он меня. – Лучшее, что вы действительно можете сделать, – это сейчас же вернуться в академию. Проведайте своего напарника, подготовьтесь к новой учебной неделе. Насколько мне известно, вы сдали преподавателям еще не все задолженности. На следующей неделе я поставлю вас на дежурство. Инструкции получите позже.

Поджав губы, я кивнула. Радость схлынула как не бывало. Прекрасно понимала, что виновата. Сама виновата в таком отношении. Но все же было обидно, даже досадно. Я ведь могла бы помочь, но...

Не имела на это права. Констеблем я служила в общественном департаменте.

Но кое-что мне все же хотелось узнать.

– Клуб послушных жен. – Поднявшись, я взглянула на молча взирающего на меня детектива-инспектора. – У вас есть список имен мужей, которые отправляли в монастырь своих жен?

– Список есть. Только он ничего не дает, – ответил Прайнер словно нехотя. – Они не связаны с монастырем ничем, кроме того, что там побывали их жены.

– Ни единого пожертвования? – удивилась я.

– Ни единого. Эта информация бесполезна.

На мгновение я расстроилась. Мне так хотелось быть полезной... И тут я вспомнила.