Господин Хранитель
— Господин Хранитель бывает строг, — сказал он примирительно. — Но, поверьте, госпожа Валмери: иметь на своей стороне такого человека, как он, — большая удача. Я знаю, что он вызвал вас к себе из-за барона Моордена. Если господин Морвейн попросил вас быть осторожней, значит, у него были причины.
Эйлин посмотрела на него с недоверием. Луи решил сменить тактику:
— Кстати, я правильно понял, что вы уже успели познакомиться с леди Аделиной?
— Она заходила ко мне в библиотеку за книгой о лилиях, — кивнула Эйлин. — И показалась мне доброй, хоть и немного странной. По её словам, господин Морвейн был настоящим… как она сказала?.. бедствием для дам!
Луи поперхнулся кофе.
— Вам тоже это кажется дикостью? Представить не могу, чтобы такой человек нравился женщинам!
На лице Эйлин Валмери было написано искреннее возмущение.
Вообще-то Луи, по долгу службы бывавший то в одном, то в другом крыле дворца по разным поручениям, время от времени слышал самые разные слухи о господине Морвейне. Сплетничали в основном придворные дамы, но и кавалеры не упускали случая запустить какую-нибудь небылицу. Обычно ему приписывали либо многочисленные романы, либо несметные богатства, нажитые не совсем честным путём, либо обвиняли в чрезмерном влиянии на короля. По мнению Луи, всё это были чистейшей воды выдумки, но слова леди Аделины заставили его задуматься.
Старшая фрейлина королевы никогда не врала. Она была настолько прямодушной, что ей даже в голову не приходило приукрашивать услышанное или злословить о ком-либо. Луи прекрасно знал, что, кроме Её Величества, леди Аделина была единственной женщиной во дворце, к которой господин Морвейн относился с подчёркнутым уважением.
Было просто невероятно, что она сказала такое совершенно незнакомой женщине.
— Почему она об этом упомянула?
— Я сказала, что не могу представить господина Морвейна молодым. И тогда леди Аделина сказала про бедствие. Как будто пыталась убедить меня в том, что господин Морвейн когда-то был привлекателен.
— А вам он не кажется привлекательным? — лукаво спросил Луи.
— И вы туда же, — Эйлин укоризненно посмотрела на него. — Почему все вокруг меня говорят о том, что господин Морвейн прекрасный человек?
— То есть вы не верите, что он мог вызывать трепет у дам?
«Да вы сумасшедший», — явственно читалось в глазах у Эйлин.
Луи тихонько усмехнулся. Если бы госпоже Валмери довелось увидеть Хранителя Печатей на королевском балу, она, вероятно, сильно удивилась бы. А леди Аделина должна была помнить его совсем молодым, ведь, насколько знал Луи, она служила королеве с семнадцати лет и видела очень многое в этом дворце.
— Я не думаю, что леди Аделина приукрашивает, — сказал Луи, которого немало забавляло то, как упорно Эйлин отказывалась верить в шарм господина Морвейна. — К тому же как-то мне довелось сопровождать господина Хранителя на одном из балов. Никогда ещё не видел столько женских взглядов сразу. Очень необычное и пугающее ощущение, признаться. Впрочем, в тот раз господин Морвейн был действительно великолепен: он надел один из своих лучших камзолов. Иссиня-чёрный, с серебряной вышивкой по краю. Говорят, потом похожий видели на ком-то из придворных. А насчёт леди Аделины, — как бы между делом сказал он, — знаете, чем она знаменита при дворе?
— Чем?
— Рядом с ней всё время что-нибудь случается. Например, однажды она, сама того не зная, поймала иностранного шпиона. Так что будьте осторожны. Кто знает, что может случиться с вами? Тут бессилен даже господин Морвейн.
Наконец-то он добился, чего хотел, — госпожа Валмери улыбнулась.
— Вы меня разыгрываете.
— Вовсе нет. Леди Аделина и правда помогла Палате Тишины арестовать человека из Гассена. Но, конечно, не специально. Она просто кормила лебедей у пруда и разговорилась с незнакомцем. Он выдал себя совершенно нечаянно — такое уж у леди Аделины обаяние.
— Какой ужас. А с виду такая безобидная женщина!
— Но леди Аделина и правда безобидная женщина. Во всем дворце нет человека добрее неё. Это очень хорошо, что вы с ней подружились.
Они допили кофе. Эйлин уже не выглядела такой насупленной, как тогда, когда только вышла из кабинета, — кажется, она перестала злиться на господина Морвейна.
За годы службы Луи привык по возможности сглаживать впечатление, которое господин Хранитель производил на людей. Он редко заботился об этом сам, а переубеждать каждого недовольного Луи давно считал занятием бессмысленным. Но госпожа Валмери ему нравилась. И, судя по всему, она появилась рядом с господином Морвейном вовсе не случайно.
Он посмотрел на висевшие на стене часы.
— Ну, мне пора возвращаться к работе. Надеюсь, кофе вам понравился.
— Спасибо, Луи, — сказала Эйлин. — Он просто великолепен.
Глава 14
Его Королевское Высочество наследный принц Вестурии Элиан стоял перед зеркалом и с необычной для себя придирчивостью разглядывал собственное отражение.
Обычно утренние сборы занимали не больше четверти часа. Элиан терпеливо дожидался, пока его причешут, позволял камердинеру выбрать подходящий камзол и уходил, почти не взглянув в зеркало.
Сегодня всё оказалось иначе.
За его спиной маячил пожилой камердинер, вооружённый щёткой для одежды и флаконом ароматной воды. Выражение на его морщинистом лице становилось всё более неодобрительным.
Сначала Элиан велел заменить белый камзол голубым. Потом решил, что первый всё-таки сидел лучше. Затем потребовал снять шейный платок, но через несколько минут снова протянул за ним руку.
— Нет, всё же повяжите.
Камердинер посмотрел на платок, затем на принца.
— Тот самый, который Ваше Высочество только что велели снять?
— Да.
— Как прикажете.
Элиан снова повернулся к зеркалу и нахмурился.
Он и сам не понимал, почему сегодня обычный камзол казался слишком простым, волосы никак не желали лежать правильно, а шейный платок выглядел то слишком вычурно, то недостаточно нарядно.
Вчера госпожа Валмери почти не поднимала головы от своих каталогов. Конечно, она работала и, вероятно, даже не заметила, во что он был одет. И всё же сегодня Элиану почему-то особенно хотелось, чтобы заметила.
Огромные часы в углу чинно пробили без четверти девять.
— Ваше Королевское Высочество, смею заметить, что вы опаздываете на урок.
Элиан вздохнул.
Привыкший к нескрываемому и постоянному интересу со стороны придворных дам, он никак не мог понять, почему госпожа Валмери почти не обращала на него внимания. Она всегда была вежлива, не забывала здороваться и даже старалась соблюдать положенные церемонии, хотя по части придворных манер уступала любой дворцовой горничной.
Но именно это и делало её такой необычной.
За свои двадцать лет Элиан не встречал никого похожего на Эйлин. Она не носила ярких платьев, не кокетничала и разговаривала с книгами куда охотнее, чем с окружающими людьми. Казалось, ни его титул, ни внешность не производили на неё того впечатления, к которому Элиан привык.
Однажды он пришёл к ней со слугой, державшим поднос с лимонадом, чтобы Эйлин могла утолить жажду после целого дня работы над документами. Она просто взяла стакан, выпила примерно половину, пробормотала: «Спасибо», — и снова углубилась в свои драгоценные рукописи.
В другой раз Элиан принёс ей кофе со свежими булочками из дворцовой кухни, но Эйлин буквально выгнала его из хранилища, заявив, что ценные издания не терпят рядом еды. Слуги и наставники каждый раз в тихом ужасе ожидали, что наследный принц наконец потеряет терпение и потребует объяснений от дерзкой библиотекарши. Однако Элиан не только не сердился — на следующий день он снова находил повод заглянуть к ней.
Эйлин притягивала его, как неразгаданная загадка: чем меньше поддавалась, тем сильнее ему хотелось найти к ней ключ. Если бы она возмущалась его появлением, он мог бы списать это на неприязнь, но со временем Эйлин, казалось, привыкла к нему, как привыкают к окружающей обстановке. Иногда она даже просила его о небольших услугах: придержать стремянку, когда забиралась наверх со стопкой книг, или помочь спустить особенно тяжёлые тома. А порой зачитывала вслух — как Элиану хотелось думать, именно ему — описи изданий и возмущалась, как можно так беспечно относиться к нумерации.
Наблюдать за Эйлин ему было интереснее, чем читать даже самые увлекательные книги. Элиан никогда прежде не видел человека, настолько поглощённого своим делом и так уверенно чувствовавшего себя среди книжных полок. Его завораживало, как Эйлин чертыхалась, если что-нибудь её не устраивало, и грызла карандаш, когда очередной документ целиком завладевал её вниманием. А когда, устав от долгого сидения за столом, она расправляла плечи и потягивалась, но в последний момент спохватывалась и поспешно принимала более приличную позу, Элиан испытывал странное, необъяснимое волнение.
И она совсем им не интересовалась.
Часы пробили девять.
Элиан ещё раз окинул взглядом своё отражение в зеркале и направился в Королевскую библиотеку.
Когда Элиан вошёл в просторный холл, его взгляд зацепился за новую фигуру, сидевшую за длинным столом у прохода в читальный зал. Человек был одет в мундир канцелярского служащего и что-то писал в раскрытой книге. За его спиной находилась дверь, ведущая в библиотечное хранилище.
При виде Элиана он встал, поправил манжеты и поклонился, а у наследника похолодело внутри.
Это был один из Неназываемых, служивших в Палате Тишины.
Обыкновенный человек ни за что не догадался бы, кто перед ним. Только члены королевского дома — король, королева и прямые наследники престола — знали, как отличить Неназываемого от остальных. По неписаному закону любой служащий Палаты был обязан обозначить себя перед представителем правящей семьи, оказавшись рядом с ним в публичном месте: в случае опасности член королевского дома должен был знать, к кому обратиться за помощью.
Для этого существовал так называемый немой стежок — давнее изобретение Палаты.
Поднимаясь, чтобы поприветствовать наследника, Неназываемый ловким движением показал Элиану изнанку левой манжеты. Тёмная нить пересекала третью петлю коротким косым стежком, который любой другой принял бы за след небрежной починки. Но Элиана с детства учили замечать такие мелочи.
Немой стежок никогда не носили открыто, а его цвет и расположение постоянно менялись. Он был лишь одним из множества тайных кодов, символов и паролей, с помощью которых служащие Палаты могли мгновенно обмениваться сведениями или предупреждать друг друга об опасности.
Никто не знал, как давно существовала Палата Тишины. Никто, кроме короля, не знал настоящего имени действующего Главы и даже не подозревал, что любезный господин, встреченный утром в одном из дворцовых коридоров, может оказаться главным разведчиком Вестурии.
Кроме Главы, чьё имя открывалось только монарху, существовало лишь одно исключение — Рейнар Морвейн. Он был единственным человеком, о прежней службе которого в Палате знали все члены королевской семьи. Но Морвейн давно покинул её архивы и занял должность Хранителя Печатей; имена действующих Неназываемых по-прежнему оставались тайной даже для наследника.
Палата не подчинялась никому, кроме короля. Все донесения, собранные её агентами — фискалами, — попадали на стол Его Величества только из рук Главы.
Элиан снова посмотрел на человека за столом.
Что служащий Палаты Тишины делал у входа в библиотечное хранилище?
Ответ пришёл почти сразу.
Морвейн.
Только он мог назвать появление кого-то из Палаты в библиотеке обычной мерой предосторожности - попросить Главу оказать небольшую услугу и прислать человека, способного не только наблюдать за входом, но и замечать то, чего не увидит обыкновенный канцелярский служащий. А значит, Морвейн по крайней мере допускал, что госпоже Валмери может угрожать опасность.
Погружённый в тревожные мысли, Элиан никак не мог сосредоточиться на уроке и пространных объяснениях наставника. Он постоянно прислушивался к редким шагам и приглушённым голосам, доносившимся из холла, ёрзал в кресле и отвечал невпопад. Когда же урок наконец закончился, Элиан немедленно, во что бы то ни стало захотел увидеть госпожу Валмери.
Но у входа в читальный зал его встретило неожиданное препятствие.
— Ваше имя, должность и цель визита, — невозмутимо потребовал Неназываемый, обмакивая перо в чернильницу.
Две верхние строки разлинованной страницы журнала посетителей были уже заполнены.
Элиан непонимающе уставился на него и чуть было не сказал: «Вы же знаете, кто я», — но вовремя сдержался.
— Э… Элиан, наследный принц Вестурии, — немного обескураженно пробормотал он.
Неназываемый занёс ответ в журнал.
— Цель визита?
В этот миг из хранилища выглянула знакомая голова. Волосы госпожи Валмери были собраны в неаккуратный пучок на макушке, а на лице тускло блеснули очки.
— Пропустите его, — деловито произнесла она, выходя в зал с огромной стопкой книг в руках. — Он поможет мне всё это отнести.
Перо Неназываемого замерло над страницей.
Он перевёл удивлённый взгляд на Эйлин. Едва ли на его памяти кто-нибудь обращался с наследником престола как с удачно подвернувшимся помощником.
— Цель визита — помочь госпоже Валмери отнести книги, — просиял Элиан. — Теперь я могу пройти?
После короткой паузы Неназываемый записал ещё несколько слов.
— Можете, Ваше Королевское Высочество.
Элиан направился к Эйлин, а служащий Палаты снова склонился над журналом.
В графе, отведённой для цели посещения, аккуратным канцелярским почерком было выведено:
«Помощь библиотекарю в переноске книг».
Стопка оказалась увесистой.
Элиан шёл за Эйлин Валмери по узкому проходу между стеллажами, то и дело придерживая подбородком книги, чтобы не упали, нимало не заботясь о том, что его белый камзол немедленно покрылся серыми пятнами: книги были все в пыли. У одного из сверкающих полированным деревом столов Эйлин остановилась и велела Элиану положить книги туда; затем уселась в кресло, взяла верхний том и раскрыла, совершенно забыв о том, что Элиан всё ещё стоит перед ней.
Он подождал, попереступал с ноги на ногу и наконец бросил взгляд на стол, который, по всей видимости, Эйлин сегодня облюбовала для работы. Помимо только что принесенных томов, на нём лежала стопка писчей бумаги, несколько перьев и две книги, в которых Элиан сразу же узнал «Сказки со всей Вестурии». Отличный повод, чтобы начать разговор.
— Это ваша любимая книга, госпожа Валмери?
— Что? — переспросила Эйлин, не отрывая взгляд от бумаги.
— Вот эта. «Сказки со всей Вестурии». Вы принесли целых два экземпляра.
— М-м-м, — неопределенно ответила Эйлин. Она была погружена в чтение, и вопросы наследника пролетали мимо ее ушей.
— А какая ваша любимая сказка?
— Простите?
— Любимая сказка. Хотя, погодите, дайте угадаю: «Время подснежников»? Нет, думаю, нет... «История о принце и сойке»? Хм, нет, тоже не подходит. Или вот — «Притча о Старом Короле»! Угадал? Хотя тоже вряд ли. Но мне вот она нравится — меня увлекают истории про правителей Вестурии, пусть даже вымышленных.
Эйлин вдруг перестала читать и воззрилась на Элиана поверх очков.
— Как вы сказали? О Старом Короле?
— Ну да. Очень интересная и таинственная притча. Так ведь никто и не узнал, от чего умер Король. Только королеву жалко: наверное, она его очень любила...
— Почему... вы назвали её вымышленной?
— Так ведь это сказка! Хоть и про короля, который на самом деле существовал. Как бишь его... — Элиан постучал пальцами по подбородку. — Эльсар... Эльсор... Ох, имена все время путаются. Знаете, эта дурацкая родовая традиция — называть детей похожими именами... Эль... Нет, не вспомню. Но, кажется, один из моих прапрапрапрадедов.
— Во сколько он умер?
— Что? — теперь настал черед Элиана удивляться.
— Ваш прапра... В котором часу он умер?
— Этого я не знаю, — пожал плечами Элиан и улыбнулся. — Но в притче написано, что без четверти шесть. Возможно, так всё и было. Кто же сейчас вспомнит?
Эйлин отложила манускрипт и сощурилась:
— И что, не осталось никаких записей?
— Записей?
— Ну, родовых книг, чего-то такого. Вот в городской ратуше всегда записывают, кто когда родился, женился, кто умер. Разве во дворце этого не делают?
Элиан задумался.
— Если честно, мне ни разу не приходилось видеть подобные документы. Но мы можем спросить...
— Нет! — Эйлин ответила так резко, что Элиан вздрогнул и с опаской покосился на нее. Эйлин поняла, что переборщила. Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-нибудь лишний узнал, что именно она ищет — господин Морвейн однозначно дал понять, что слишком длинный язык не доведет до добра во дворце, и ей уже пришлось в этом убедиться.
Поэтому она сосчитала до пяти, чтобы унять волнение в голосе, и сказала:
— Нет... Зачем беспокоить людей, которые и так заняты? Подумаешь, столько шуму из-за какой-то сказки... А вы точно не можете вспомнить, как звали того короля?
— Кажется, не смогу, к сожалению, - Элиан развёл руками. — Но, если я не ошибаюсь, это произошло примерно во времена Шестилетней войны. Около тысяча пятидесятого... А может, и сорок пятого... Госпожа Валмери! Куда вы?
Эйлин вылетела из читального зала так быстро, что пара листов бумаги взметнулась, будто подхваченная порывом ветра, и, кружась, опустилась на пол.
Несколько мгновений Элиан молча смотрел ей вслед.
На столе осталась раскрытая книга. Кофта, которую Эйлин только что сбросила с плеч, медленно соскальзывала со спинки стула. Элиан успел подхватить её почти у самого пола.
Ткань ещё хранила её тепло.
Он осторожно расправил кофту и повесил обратно. Потом собрал с пола разлетевшуюся бумагу, положил её обратно на стол и только тогда тихо произнёс:
— Куда же вы...
Глава 15
Луи тихонько напевал себе под нос одну популярную нынче в Альтенбурге песенку. Документы, которые принесли после обеда, требовали, чтобы их рассортировали, зарегистрировали и разложили в порядке срочности, прежде чем оказаться на столе у Хранителя Печатей, как того требовал давно заведённый порядок. Луи только взялся за верхний из стопки, как дверь в приёмную распахнулась, и на пороге возникла Эйлин Валмери, взлохмаченная и раскрасневшаяся, как будто только что очень быстро бежала от кого-то... Или к кому-то.
— Вы к господину Морвейну?
Впрочем, ответ был очевиден. Господин Морвейн ещё тот самый день, когда госпожа Валмери прибыла во дворец, распорядился пропускать её в любое время суток без доклада — приказ настолько необычный, что Луи запомнил его сразу. Зачем понадобилось подобное распоряжение, он не знал и спрашивать, разумеется, не собирался. В этих покоях вопросы задавал только сам Хранитель.
— Если вы к господину Морвейну, то...
Договорить Луи не успел.
Эйлин, словно смерч, промчалась мимо него, распахнула дверь кабинета и исчезла внутри, не сказав ни единого слова.
— Господин Морвейн!
Эйлин Валмери вбежала в кабинет так резко, что любой другой на месте Рейнара невольно подскочил бы от неожиданности. Но Хранитель Печатей лишь поднял внимательный взгляд от бумаг.
— Рад снова видеть вас, госпожа Валмери, — приветствовал он её и жестом указал на кресла перед письменным столом. — Вы хотите мне что-то сообщить?
— Где находятся дворцовые архивы? Мне нужны записи времён Шестилетней войны! — скороговоркой выпалила Эйлин, переходя сразу к делу.
— Для начала сядьте, пожалуйста, — спокойно произнёс Рейнар, кивнув на кресло напротив. — И расскажите всё по порядку.
Эйлин недовольно посмотрела на него, но всё же повиновалась и почти рухнула в кресло.
— Я работала в библиотеке, — начала она, явно заставляя себя говорить медленнее. — Потом туда пришёл наследник. Сначала болтал о какой-то ерунде, а потом увидел у меня на столе книгу и спросил, какая из них моя любимая...
— Любимая книга?
— Да нет же! Сказка! У меня на столе лежали «Сказки со всей Вестурии», понимаете?
— Допустим, — кивнул Рейнар. — И что произошло?
— Он сказал, что всё это было во времена Шестилетней войны!
— Что именно?
— Да король же!.. — Эйлин всплеснула руками. — Король умер во время Шестилетней войны! Элиан... то есть Его Высочество сказал, что сама притча — выдумка, но король существовал на самом деле. Только он не помнит его имени. То ли Эльсар, то ли Эльсор...
— Эльсир, — машинально поправил Рейнар.
— Пусть Эльсир. Не в этом дело. Я спросила его, где можно посмотреть записи. Должны же где-то храниться сведения о рождениях, смертях... А он сказал, что не знает. Поэтому я пришла к вам.
— Но зачем вам дворцовая родовая книга?
— Когда была Шестилетняя война?
— Первая битва произошла в одна тысяча сороковом году... Но зачем вам это?
— То есть чисто теоретически король мог умереть в сорок пятом?
— Что?
— Если король умер в одна тысяча сорок пятом году, то почти сходится! Помните? Старый Король умер вечером, без четверти шесть! Без четверти — это же сорок пять минут, так? Но это может быть и сорок пятый год.
Рейнар замер. Его рука сама собой легла на карман камзола, где лежали часы.
«Ни в коем случае не заводи их…»
— Что вы молчите? — нетерпеливо спросила Эйлин. — Я ошибаюсь?
Рейнар молча достал часы. Несколько мгновений он смотрел на них, словно не решаясь с ними расстаться, а потом всё-таки протянул Эйлин.
— Что это? — удивилась она, принимая часы. — Зачем...
— Откройте.
Эйлин нажала на головку замка, и крышка с тихим щелчком откинулась. Эйлин поднесла часы ближе к лицу, а в следующее мгновение её глаза за стёклами очков стали огромными.
— Без четверти шесть... — почти благоговейно прошептала она.
В кабинете повисла тишина. Рейнар молча ждал, что будет дальше.
— Это же... О!.. — она подняла взгляд на Рейнара. — Семнадцать... Семнадцать сорок пять!..
Всё становилось на свои места. Эйлин посмотрела на Рейнара так, как учёные смотрят на человека, который только что подтвердил их самую невероятную гипотезу: одновременно изумлённо и восторженно.
— Ну конечно!.. — выдохнула она. — А семнадцать — это... Семнадцатый день? Нет, не то! Один... Один и семь... Июль... Первое июля?
Рейнар продолжал молчать, стараясь не упустить ни единого слова. Ему самому ни разу не приходило в голову прочесть показания стрелок таким образом. Госпожа Валмери не просто нашла несоответствия — она увидела между ними связь.
Эйлин медленно подняла голову от часов.
— Первое июля! Король умер первого июля? Господин Морвейн, а если это не время, а дата смерти короля?
Рейнар встал, быстрым шагом подошёл к двери, открыл её и позвал:
— Луи!
Секретарь появился почти сразу, держа в руках блокнот.
— Да, господин Хранитель?
— Подготовьте от моего имени требование в дворцовый архив. Мне нужна родовая книга королевского дома и все сохранившиеся записи, касающиеся смерти короля Эльсира.
— За какой период?
Рейнар посмотрел на Эйлин.
— Начните с одна тысяча сорок пятого года.
— Куда доставить документы?
— В Королевскую библиотеку. Получать и возвращать их будете лично вы.
Эйлин тотчас возмутилась:
— Но мне нужно попасть в сам архив. Я пока не знаю, какие именно записи могут понадобиться.
— Поэтому вы составите первоначальный перечень, — ответил Рейнар. — Если в полученных документах обнаружатся ссылки на другие книги или дела, вы передадите новый запрос господину Анжасу.
— Это займёт гораздо больше времени.
— Зато вызовет гораздо меньше вопросов.
Эйлин нахмурилась.
— Каких ещё вопросов?
— Например, почему новая библиотекарша внезапно заинтересовалась обстоятельствами смерти короля, умершего более четырёх столетий назад.
Она замолчала.
— Ваше появление в дворцовом архиве заметят, госпожа Валмери, — продолжил Рейнар. — Запросы личного секретаря Хранителя Печатей никого не удивят. Документы будут выдаваться по моему требованию и под мою ответственность.
— И вы будете знать обо всём, что я ищу.
— Разумеется.
Несколько мгновений Эйлин смотрела на него, словно решая, следует ли поспорить. Затем снова опустила глаза к часам.
— Хорошо. Для начала мне нужны родовая книга, дворцовые журналы за лето одна тысяча сорок пятого года и хроники Шестилетней войны.
Луи едва заметно приподнял брови, но тут же вернул лицу обычное невозмутимое выражение.
— Я запомнил, госпожа Валмери.
— Каждый новый запрос сначала приносите мне, — добавил Рейнар. — Документы доставляйте в библиотеку утром и забирайте до её закрытия. Ничто не должно оставаться там без присмотра.
— Да, господин Хранитель.
— И, Луи.
Секретарь остановился.