Инквизитор

Глава 15

Мы выстроились в прежний порядок. Свет факелов Корнелия и Леона дрожал на облупившейся кладке, выхватывая из темноты бесконечные ряды опорных колонн. Гул снизу нарастал. Это не был механический звук — низкое, вибрирующее гудение, от которого зудели зубы.

— Идём дальше, — бросил я. — Нам нужно к лестнице.

Мы двинулись вглубь яруса. Обугленные стены и пустые ниши проплывали мимо. Орден действительно поработал здесь на совесть: ни мебели, ни утвари, ни даже костей тех, кого они жгли. Только голый гранит и слой серой пыли под ногами.

Коридор начал плавно забирать вправо, и в воздухе появился новый запах — едкий, сухой, похожий на запах жжёной шерсти.

Леон едва успел указать на свежие борозды в пыли, как из темноты впереди вылетела стальная громада. Одинокий скелет-рыцарь атаковал нас совершив рывок из темноты. Тяжёлые латы, изъеденные ржавчиной, не мешали ему двигаться с пугающей скоростью.

Двуручный меч в его костяных руках описал стремительную дугу. Сталь с визгом рассекла воздух — только реакция Арнольда спасла отряд: он вскинул магический топор, принимая сокрушительный удар на себя. Гул из-под пола в этот миг перерос в рёв, а запах жжёной шерсти стал удушающим. Рыцарь не просто махал железом — он использовал инерцию доспеха, мгновенно переходя от рубящего удара к боковому выпаду, стремясь достать Арнольда под щиток наплечника.

— Справа! — крикнул Леон, бросаясь на перехват со своим мечом, пока Вальтер пытался поймать мертвеца в прицел самострела.

Рыцарь работал профессионально, тесня нас к стенам и не давая Арнольду пространства для замаха. Каждый выпад оставлял новые борозды на плитах пола, высекая искры.

— Вальтер, слева! — крикнул я. — Не стреляй, собьёшь Арнольда!

Вальтер выругался сквозь зубы, опустил самострел и выхватил меч. Теперь они с Леоном действовали как клещи: один заходил со стороны стены, другой — с фланга, где у рыцаря из-за тяжёлого доспеха была мёртвая зона.

— Держи его, медведь! — рявкнул Вальтер, рубанув по вытянутой руке мертвеца.

Клинок со звоном скользнул по ржавому наплечнику, не причинив вреда. Но рыцарь на мгновение отвлёкся, поворачивая череп в сторону нового врага. Этого хватило Арнольду. Он резко шагнул вперёд, сокращая дистанцию, и всадил край щита в грудную пластину мертвеца. Удар был такой силы, что рыцарь пошатнулся, потеряв равновесие.

— Сейчас! — крикнул Леон, бросаясь вперёд.

Его меч вошёл в сочленение между наплечником и кирасой. Ржавое железо не выдержало — клинок пробил доспех и заскрежетал по рёбрам. Рыцарь взмахнул двуручником, пытаясь достать Леона, но Арнольд уже занёс топор.

Магическое лезвие с глухим стуком обрушилось на шейные позвонки. Руны вспыхнули — голова мертвеца отделилась от тела и покатилась по полу, оставляя чёрную маслянистую дорожку. Но тело не упало. Оно продолжало двигаться, нащупывая нас слепыми костяными пальцами.

— Что за... — выдохнул Леон, отступая.

И в этот момент из ниши, которую мы считали пустой, вылетел обломок ржавого меча. Один из палачей, ещё сохранивший остатки воли, в последнем предсмертном рывке метнул своё оружие.

Лезвие вошло Леону в левое предплечье. Он вскрикнул, прижал руку к груди, но не упал — только зубы стиснул так, что желваки заходили под кожей.

— Леон! — Вальтер рванулся к нему, перехватывая, чтобы тот не осел на пол.

— Царапина, — прохрипел Леон, но кровь уже заливала рукав — тяжёлая, тёмная, почти чёрная. — Зараза... они свои клинки чем-то травят?

— Некротический яд, — Ильза подошла ближе, жестом приказывая положить Леона на пол. — Не смертельно для тебя, но руку парализует на пару часов. Снимите доспех, быстро!

Пока она колдовала над раной, вытягивая из неё чёрную жижу, я стоял на страже, вглядываясь в темноту коридора. Гул снизу не стихал — он становился громче, настойчивее. Словно замок чувствовал, что мы прошли первый рубеж, и готовил следующий.

— Жить будет, — сказала Ильза, затягивая повязку. — Но рукой не двигать. Леон, ты в арьергарде.

— Понял, — ответил он.

— Вперёд, — скомандовал я. — Перед спуском ниже нужно всё тут зачистить.

Мы двинулись от лестницы по главному коридору. Стены здесь были голыми — штукатурка обвалилась, обнажая грубый камень. Ни дверей, ни крюков, ни светильников. Всё, что могло гореть, давно сгорело. Всё, что могло сломаться, — сломали и вынесли.

Первая комната справа. Бывшая караулка — я понял это по остаткам железных прутьев в стене, когда-то державших нары. Сейчас — только кучи ржавого мусора, битое стекло, обломки дерева. И три скелета-раба. Они сидели в углу, привалившись друг к другу, и, когда свет факела упал на них, синхронно подняли черепа.

— Арнольд, — кивнул я.

Топор описал дугу. Два удара — и три кучки костей.

Мы пошли дальше. Коридор разветвлялся, мы прочёсывали каждое ответвление. Пустые комнаты, заваленные щебнем, с выломанными дверными проёмами. Кое-где на стенах — свежая сажа: Орден Света жёг нежить огнём.

Впереди, в свете факелов, показался спуск. Лестница уходила вниз, во тьму. Воздух там был плотным, холодным — и живым. Я поднял руку.

— Стойте.

Из темноты вылетели две баньши. За их спинами, разрывая серую мглу, выплывали призраки. Десяток. Может, больше. Прозрачные, скрюченные, с пустыми глазницами, они тянули к нам руки, и от каждого взгляда стыла кровь.

Крик ударил не по ушам — по голове, по позвоночнику, по самому нутру. В глазах потемнело. Арнольд рухнул на одно колено, зажимая уши. Леон вскрикнул и прижался к стене.

Ильза вскинула руки. Её щит — плотная фиолетовая полусфера — вспыхнул на мгновение и лопнул. Просто разлетелся на осколки, как разбитое стекло. Она ахнула и осела на пол, прижимая ладони к вискам.

— Не могу... — прохрипела она.

Только Корнелий снова устоял. Он упал на колени, сжимая распятие обеими руками, и зачитал молитву, ту же что спасла нам жизни в Тронте. Не громко — но его голос перекрывал крик баньши. Золотистый свет, слабый, дрожащий, но живой, окутал нас. Он не отбрасывал призраков, не гасил баньши — он просто не давал им сожрать наши души. Кровь текла из носа Корнелия, из ушей, но он не останавливался.

И тогда из-за спин призраков, медленно, не торопясь, поднялся Лич.

Он парил над ступенями, его мантия свисала истлевшими лохмотьями. В одной руке — посох из чёрной кости. В глазницах — две белые, холодные звезды. Он смотрел на нас. И в его взгляде не было ненависти. Была только воля. Бесконечная, древняя, не знающая пощады.

Призраки двинулись вперёд. Баньши завыли с новой силой. Свет Корнелия затрещал, пошёл рябью, будто вот-вот лопнет.

— Мелхер... — прохрипел Вальтер. Его меч дрожал в руке.

Я сжал кулак. Амулет волка на груди стал горячим.

Я активировал дар. Мир поплыл.

Крик баньши растянулся в низкий, вибрирующий гул. Призраки тянули ко мне руки — медленно, как во сне. Я видел каждую складку их прозрачной плоти, каждую трещину на их костяных пальцах.

Ильза сидела на полу. Из её вытянутой руки очень медленно вылетал огненный шар. Фаербол плыл по воздуху — красный, шипящий, с пузырьками пламени на поверхности.

Вальтер падал на колено. Его самострел выпал из рук. Но он уже тянулся к поясу, к метательному ножу.

Леон стоял у стены, прижав раненую руку к груди. Его лицо было бледным, но он смотрел на лича. Здоровой рукой он медленно, очень медленно, вытаскивал из-за пояса метательный нож.

Я рванул вперёд.

Призраки тянули ко мне руки, но их движения были в десять раз медленнее моих. Я уходил вниз, в стороны, перекатывался. Обогнул первого. Нырнул под руку второго. Призраки пытались схватить меня, но я был быстрее. Намного быстрее.

Первый баньши оказалась передо мной. Её рот был открыт — крик выходил из неё медленно, как пар из прорванной трубы. Я ударил её зачарованным мечом. Клинок вошёл в её прозрачную плоть легко — меч, подаренный графом, резал призраков, как живую плоть.

Баньши замерла. Её тело пошло трещинами, серебристый свет хлынул из ран. Она рассыпалась.

Я бежал дальше.

Вторая попыталась развернуться, но её движения были слишком медленными. Я подскочил к ней сбоку, рубанул мечом по корпусу, потом по голове. Она погасла, как свеча на ветру.

Я прорубался к Личу через строй призраков. Меч пел в руке — каждое движение было точным, выверенным, смертельным. За моей спиной остались клубы серебристого тумана — то, во что превращались уничтоженные твари.

Он стоял у лестницы, подняв посох. Чёрная молния копилась на его навершии — медленно, искра за искрой. Я видел, как темнеет воздух перед кристаллом, как сжимается пространство.

Я побежал прямо на него.

Лич ударил. Чёрная молния выстрелила в мою сторону — медленно, но неумолимо. Я прыгнул влево, перекатился по полу. Молния ударила в стену там, где я был секунду назад.

Лич поднял посох для второго удара.

Я метнул в него свой меч. Не глядя, навскидку. Клинок полетел медленно — я видел каждый его оборот, каждый блик на лезвии. Он вошёл ему в плечо.

Тварь дёрнулась — тоже медленно, как удивлённый зверь. Посох дрогнул, чёрная молния ударила в потолок, выбив облако каменной крошки.

Он отступил на шаг. Из его пальцев вылетели чёрные стрелы — медленно, но плотно, закрывая все подходы. Я уходил в сторону, пригибался, перекатывался. Одна стрела чиркнула по плечу, оставив глубокий ожог. Вторая — по бедру.

Лич поднял руку. Из его ладони вырвалась волна холода. Я отпрыгнул назад, но холод достал меня — обжёг лицо, руки, грудь. Кожа покрылась инеем. Дышать стало тяжело.

Я упал на одно колено. Лич медленно двинулся ко мне. В его глазницах горело торжество.

Я сжал кулак. В груди, там, где жил Хаос, что-то шевельнулось. Я выпустил его — серое марево вырвалось из моей ладони и ударило лича в лицо.

Тлен.

Он закричал. Впервые за весь бой. Серебристый свет в его глазницах погас, кожа на лице почернела и осыпалась хлопьями. Он отшатнулся, зажимая лицо руками.

Из его пальцев снова вылетели чёрные стрелы, но теперь они были слабыми, редкими. Я отбил их Вехоходом и оглянулся.

Фаербол Ильзы всё ещё летел — медленно, но мимо. Лич давно сошёл с его траектории. Два метательных ножа — Вальтера и Леона — вращались в воздухе, поблёскивая лезвиями летели следом.

Я схватил Лича за ворот мантии, рванул на себя и в сторону, подставляя его тело под снаряды.

Через мгновение фаербол ударил ему в грудь, а оба серебряных ножа с выгравированными на них распятиями одновременно вошли в его глазницы. Чёрная кровь брызнула во все стороны, окатив меня.

Лич замер. Дёрнулся. Его тело выгнулось дугой, кости затрещали. Я отпустил его. Он рухнул на колени, обмяк и рассыпался.

— Готово, — прохрипел я.

Арнольд с топором в руках промчался мимо меня нанося удар в пустоту.

—В следующий раз командир оставь и для меня пару тварей. — Проорал он.

— Договорились, — ответил я, пряча меч в ножны.

Вальтер подошёл к Леону, осмотрел перевязанную руку.

— Нормально?

— Пара часов — и как новая, — ответил Леон, морщась.

Корнелий посмотрел на лестницу вниз.

— Там… что-то ещё?

— Есть только один способ узнать, — сказал я.

Ступени были выбиты в камне, стёрты сотнями лет. Воздух становился плотнее, холоднее. Пахло сыростью и чем-то сладковатым — старым ладаном или гнилью, которая уже не пахнет как гниль.

Наконец лестница кончилась. Мы оказались в большом зале. Своды терялись в темноте. Вдоль стен стояли саркофаги. Все они были открыты. Крышки валялись рядом — сдвинутые, сломанные, разбитые. Внутри — пусто. Ни костей, ни праха, ни савана. Только чёрная маслянистая пыль на дне.

— Королевский склеп, — тихо сказал Корнелий. — Здесь хоронили первых королей Севера.

Ильза прошла вдоль саркофагов, присела у одного, провела пальцем по краю.

— Пыль свежая. Не вековая. Это то, во что превращается плоть при перерождении.

— То есть лич вылезал из одного из них, — сказал Вальтер.

— И не только лич.

Мы осмотрели зал. Саркофагов было семь. Все пустые. Ни движения, ни магии, ни звука.

— Чисто, — сказал Леон. — Полностью.

— Но цикл не разорван, — напомнил я. — Ильза?

Она закрыла глаза, вытянула руки. Помолчала. Открыла.

— Ничего. Абсолютно. Нет магии, нет некроэнергии, нет привязки. Чисто.

— Как так? — Арнольд развёл руками. — Только что тут был лич, баньши, призраки… А теперь — ничего?

— Энергия ушла в точку сборки, — сказала Ильза. — Она переродится через сутки. Где эта точка — я не знаю.

Мы переглянулись.

— Значит, мы зачистили подвалы замка, — сказал Вальтер. — А проблему не решили.

— Да.

— И что теперь? — спросил Леон.

Я обвёл взглядом пустые саркофаги. Ни подсказок, ни следов, ни зацепок.

— Не знаю, — ответил я. — Но оставаться здесь — не вариант.

— Наверх? — спросил Арнольд.

— Наверх, — кивнул я. — Доложить Хорсту. Может, он знает что-то, чего не сказал.

— А если не знает?

— Тогда будем думать дальше.

Мы двинулись к выходу. Арнольд шёл последним, обернулся, плюнул в сторону саркофагов.

— Проклятое место. Даже когда чисто — всё равно жутко.

Мы поднимались по лестнице. Ступени оставались позади, одна за другой. Воздух становился чуть свежее, но всё ещё пах сыростью и старым камнем.

Я шёл первым, всё ещё прокручивая в голове пустые саркофаги и слова Ильзы о точке сборки. На полпути к выходу я бросил взгляд вниз — туда, где осталась лестница, ведущая в склеп, где мы сражались с личем.

Всё было чисто. Ни магии, ни всплесков, ни остаточных эманаций. Даже след от фаербола Ильзы и её лопнувшего щита исчез, будто их никогда не существовало.

Но тут я присмотрелся к стене слева от спуска. Обычный серый гранит. В моём магическом зрении небольшой участок выглядел иначе — абсолютно пустым. Ни света, ни тьмы, ни движения.

Я перевёл взгляд на другие стены. Там, где обычно копошились мелкие пауки и муравьи, было привычное серое марево. А здесь — ничего. Ни паутины, ни насекомых, ни даже пыли.

Я остановился.

— Стойте, — сказал я негромко.

Отряд замер.

Я спустился на несколько ступеней и указал рукой на стену.

— Смотрите. Ни магии, ни живности. Совсем ничего.

Ильза подошла, присмотрелась. Её лицо стало серьёзным.

— Ты прав. Слишком чисто.

— Вы что-то видите? — спросил я у остальных, не отрывая взгляда от мертвого пятна на стене.

Арнольд подошел вплотную, поскреб камень ногтем, даже понюхал. Вальтер посветил факелом так близко, что пламя лизало гранит.— Стена как стена, командир, — пожал плечами Арнольд. — Камень холодный, пыль старая. Ни швов, ни рычагов.— Для обычного глаза — да, — тихо вставила Ильза, вглядываясь в пустоту через свои приборы, но даже её магические линзы не давали ответа. — Но если Мелхер говорит, что там «ничего» — значит, там действительно ничего. Отсутствие структуры пугает больше, чем скрытая дверь.

Я чувствовал, как силы покидают меня. Использование Дара — этой дикой, первобытной силы оборотней — всегда требовало платы. Мышцы ныли, в висках стучал тяжелый молот, а зрение подернулось мутной пленкой.— Идем наверх, — скомандовал я, едва переставляя ноги. — Сейчас мы здесь ничего не добьемся. Нужен инструмент и люди.

Когда мы поднялись к выходу, нас встретила сталь. Десяток гвардейцев замерли в оцеплении, выставив алебарды. В центре стоял сержант Хорст, а рядом с ним — капеллан в тяжелой рясе, уже занесший руку с кадилом над запечатывающей плитой. Они ждали Лича, а вышли мы.

— Живые! — рявкнул Хорст, и в его голосе смешались облегчение и крайнее удивление. — Хвала Семи Богам, вы выбрались! Отец Иероним уже готовился замуровать этот проход к чертям собачьим.

Гвардейцы расступились, кто-то протянул флягу с крепким вином, кто-то хлопал Арнольда по наплечнику. Но мне было не до триумфа. Пока Ильза занималась раной Леона, вытягивая остатки некротического яда и накладывая свежие лубки, я кратко изложил Хорсту суть дела.

— Лич рассыпался, это так. Но замок «дышит». Мы нашли странный участок в стене на спуске. Там нет магии, нет жизни. Как будто кусок реальности вырезали ножом. Надо вскрыть стену.

Хорст нахмурился, переглянувшись с капелланом.— Инструмент есть в строительной артели у южной Башни. Кирки, ломы, тяжелые молоты. Если там что-то спрятано — мы это выгрызем из камня.

Через час, когда вино немного уняло дрожь в руках, а рука Леона снова начала чувствовать пальцы, мы двинулись обратно. На этот раз с нами шли сержант с капеланом и четверо крепких гвардейцев, тащивших мешки с инструментом.

Мы снова стояли у той самой стены. В холодном свете факелов она выглядела абсолютно невинно. Но я знал: это ложь.

Сержант Хорст подошел к стене вплотную. Он щурился, водил грубыми пальцами по камню, почти касаясь носом холодного гранита. Капеллан Иероним следовал за ним, мелко крестя стену и шепча молитвы, но оба лишь недоуменно переглядывались.

— Хоть убейте, инквизитор, — Хорст выпрямился и развел руками. — Камень как камень. Такая же кладка, как в моей казарме. Если тут что и спрятано, то замуровано на совесть еще при дедах наших прадедов.

— Визуально — никакой разницы, — подтвердил капеллан, осторожно коснувшись поверхности. — Никаких дьявольских знаков или швов. Вы уверены, что ваши глаза вас не обманывают? После боя с Личем разум может играть и не такие шутки.

Я лишь молча указал на пустоту, которую видело только мое зрение.— Ломайте. Прямо здесь. Видимо, что-то заложили в неё ещё во время строительства, и оно не хочет, чтобы его нашли.

Хорст коротко кивнул своим людям. Гвардейцы вышли вперед, сплевывая на ладони и поудобнее перехватывая кирки и тяжелые ломы. Первый удар металла о гранит отозвался гулким эхом разлетевшимся по коридору. Камень поддавался неохотно, крошась серыми ошметками, но гвардейцы работали споро, выгрызая кусок за куском.

Глава 16

Спустя полчаса тяжелого труда в стене зияла рваная дыра. Арнольд, не выдержав, оттолкнул одного из бойцов и одним мощным рывком выворотил глубоко засевшую глыбу. За ней, в небольшой пыльной нише, что-то тускло блеснуло.

Я протянул руку и вытащил небольшой сверток. Ткань, когда-то бывшая плотной и дорогой, превратилась в полуистлевшую серую труху. Когда я осторожно развернул края, на свет показалась статуэтка.

Это был пес. Массивный, вырезанный из тяжелого черного камня. У него не было привычных глаз — на морде красовались четыре глубоко посаженных зрачка, которые, казалось, следили за каждым нашим движением.

Сержант Хорст, заглянув мне через плечо, вдруг резко побледнел и отступил, едва не повалив капеллана.

— Гарм… — прошептал он, и в его голосе прорезался суеверный ужас северянина. — Четырехглазый пес Старых Богов.

Он перекрестился — раз, другой, словно пытаясь отогнать дурной сон.