Одна зима до вечности

— Пойдём. — Услышал я чей-то голос неподалёку.

— Уже пора.

Светлана на мгновение отвела взгляд в сторону соседнего помещения. Я заметил, как изменилось выражение её лица. Она словно вспомнила о чём-то совершенно обыденном и привычном, а я пока ничего не понимал. Вместе с остальными гостями мы прошли через широкие двери, и уже через несколько шагов я застыл на месте. Посреди огромного зала тянулся длинный стол. Настолько длинный, что его противоположный конец терялся среди свечей и гостей. Но смотрел я вовсе не на стол и даже не на вампиров, я смотрел на людей. На молодых мужчин и женщин, лежавших на этом столе. Они были почти обнажены, тонкие светлые одежды лишь слегка прикрывали их тела. Некоторые дремали или смотрели в потолок отсутствующим взглядом, другие сидели на диванах вдоль стен. Красивые, ухоженные и спокойные, будто происходящее вокруг их совершенно не касалось. Меня пробрал холод. Вампиры проходили мимо них так же непринуждённо, как гости на обычном банкете проходят мимо подносов с закусками. Кто-то негромко разговаривал, смеялся или выбирал себе место. Для остальных присутствующих это был обычный ужин, а для меня - нет. Я увидел, как один из гостей склонился над человеком на столе и как рядом другой вампир спокойно беседует со знакомыми, словно находится на светском рауте. Раздавались голоса, шелест дорогих тканей, звон бокалов и смех. И всё это смешивалось в единую картину настолько противоестественную, что меня начало мутить. Самое страшное заключалось даже не в происходящем, а в том, насколько естественным оно казалось всем остальным. Никто не выглядел жестоким или чудовищем. Это пугало сильнее всего. Они были красивыми, воспитанными и элегантными. Они улыбались друг другу, обсуждали последние новости и смеялись. И одновременно воспринимали людей как часть сервировки вечера, как дорогое вино, как редкое блюдо и как элемент праздника. Словно так и должно быть, словно это нормально. Мужчина склонялся к шее девушки, а молодая вампирша в зеленом платье пила кровь из запястья. Кто-то предпочитал другие места. Каждый действовал спокойно и привычно. Без спешки, жадности и эмоций. Это вызывало у меня настоящий ужас, потому что зверя можно понять. Зверь голоден, и он убивает, но здесь не было зверей. Здесь были аристократы, благородные господа и дамы. Вампиры, которые несколько минут назад обсуждали музыку, политику и последние новости. Вампиры, которые сейчас улыбались друг другу и продолжали светские беседы. Только стол перед ними был накрыт иначе. Я почувствовал, как внутри поднимается протест. Глухой и такой отчаянный, почти детский. Неправильно. Неправильно. Неправильно. Мысль билась в голове снова и снова, и я невольно вспомнил родителей. Свою прежнюю жизнь и то как был человеком. Вспомнил, каким видел мир всего несколько месяцев назад. И внезапно понял, насколько далеко этот мир остался позади. Моя семья знала об этом, даже более, она была причастна напрямую. Они все знали. Для них подобный вечер был обычным событием, частью культуры и традицией, а для меня это выглядело кошмаром. Во мне ещё жил человек и ужасался этой картиной. Я вспомнил об особом угощении, про которое говорил Григорий, и вдруг почувствовал себя чужим среди собственных родственников. Чужим среди собственного вида, словно все давно приняли правила игры, а я один никак не мог заставить себя их понять. В груди стало тяжело, что я резко отвернулся. Кто-то окликнул меня, кажется, Лидия или Григорий. Я даже не понял, ноги сами понесли меня прочь, через двери, коридор, мимо лестниц и зеркал. Я почти бежал, лишь бы оказаться подальше. От голосов, запахов и от этой картины. Холодный воздух ударил в лицо, когда я выскочил из дворца. Мороз оказался таким резким, что я невольно вдохнул полной грудью. Передо мной расстилался ночной Петербург. Снег медленно падал под светом фонарей и по Невскому ещё проезжали редкие автомобили. Город жил своей жизнью, обычной и человеческой. Люди спешили домой, к семьям, к друзьям и к своим заботам. Они даже не подозревали, что всего в нескольких десятках метров отсюда происходит праздник совершенно другого мира. Мира, частью которого я теперь стал. Я остановился на верхней ступени дворца и тяжело выдохнул. Сердце сжалось от боли. И я по-настоящему задал себе вопрос: Неужели однажды стану таким же, как они?

Я сам не заметил, как оказался в такси и дворец остался позади. Огни Невского проспекта проплывали за окном, растворяясь в снежной дымке, а у меня в голове царил полный хаос. Я смотрел на ночной город и никак не мог избавиться от увиденного. Люди на столах, спокойные лица вампиров и будничность происходящего. Меня передёрнуло. Наверное, стоило поехать домой, к Григорию. Попытаться разобраться в собственных мыслях, но вместо этого я назвал водителю совсем другой адрес. Адрес Мирославы. Лишь через несколько минут я осознал, что именно сделал.

— Может, развернуться?.. — Пробормотал я себе под нос, и водитель бросил на меня быстрый взгляд в зеркало.

— Что, простите?

— Ничего.

Я отвернулся к окну. Возможно, это была плохая идея, но сейчас мне хотелось оказаться рядом с чем-то настоящим, человеческим и нормальным. Рядом с человеком, который не принадлежал этому миру. Рядом с Мирославой. Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Светлана сказала: нужно брать от жизни всё. Её слова сейчас помогали мне оправдать собственное безрассудство. В конце концов, почему нет? Я действительно соскучился. Очень соскучился, по её смеху, по её вечным шуткам и по тому, как она умела радоваться самым простым вещам.

Пока машина ехала через ночной город, я даже начал придумывать правдоподобную легенду. Срочные дела в Петербурге и завтра снова уезжаю, а сегодня захотел её увидеть. Настолько соскучился, что не смог удержаться. Звучало вполне убедительно, по крайней мере, для человека.

Через полчаса такси остановилось возле знакомого дома. Я расплатился и несколько секунд просто стоял у подъезда. Может, всё-таки уехать? Пока не поздно. Пока я окончательно не сошёл с ума, но ноги уже сами несли меня к двери. Через несколько минут я стоял на лестничной площадке и нажимал кнопку звонка. Послышались быстрые шаги, щёлкнул замок и дверь открылась. Мирослава замерла на пороге и её глаза удивлённо расширились.

— Саша?!

В следующую секунду она бросилась мне на шею, я машинально обнял её в ответ и сразу почувствовал её запах. Тёплый, живой и удивительно приятный. Раньше я никогда не обращал на это внимания. Никогда, но теперь всё было иначе. Моё обострившееся обоняние улавливало десятки оттенков, шампунь, духи, кожа и тепло крови под ней. Последняя мысль ударила меня словно пощёчина и я крепче стиснул зубы. Нет, даже думать об этом нельзя. Мирослава ничего не заметила, ведь она была слишком счастлива.

— Господи, что ты тут делаешь?!

Я заставил себя улыбнуться.

— Приехал из командировки.

— Просто так?!

— Не просто…

— Саша!

Она снова обняла меня и на этот раз я осторожно отстранился чуть раньше. Мирослава окинула меня взглядом и удивлённо моргнула. Я так глупо забыл про свой наряд. Её брови поползли вверх, потом она улыбнулась и спросила:

— Что это? Ты подрабатываешь в театре?

Я рассмеялся от лёгкости её вопроса. От того, насколько далёкой от вампирского мира она оставалась, и как же мне сейчас этого не хватало.

— Ты, не поверишь, я сбежал с костюмированной вечеринки.

— Правда?

— Ага, она была в Новосибирске. Просто сел в такси, доехал до аэропорта, а потом оказался у тебя.

— Ну ты даёшь!

Она покачала головой и рассмеялась.

— А я думала, вы там все такие серьёзные. Работаете чуть ли не двадцать четыре на семь. Оказывается, у вас там и вечеринки бывают. Да ещё такие.

Она с любопытством оглядела мой камзол.

— Я бы хотела однажды побывать на такой вечеринке.

Я невольно скривился и перед глазами снова всплыл длинный стол, человеческие тела и спокойные лица вампиров.

— Ты не представляешь, как там скучно.

— Как может быть скучной костюмированная вечеринка?

— Очень просто.

— И почему же?

Я посмотрел на неё и улыбнулся уже искренне.

— Потому что там не было тебя.

Она удивлённо моргнула.

— Вот если бы ты там была, мы бы точно не скучали.

Мирослава громко рассмеялась. Настолько громко, что тут же испуганно прикрыла рот ладонью. Было уже поздно, и словно в подтверждение этого, раздался сердитый стук по батарее. Мы одновременно замерли, потом переглянулись. Мирослава обречённо пожала плечами и приложила палец к губам. Жест был настолько знакомым и родным, что я невольно улыбнулся. Напряжение внутри немного отпустило, хотя бы ненадолго. Я снова подошёл и обнял её, окунаясь в этот тёплый аромат.

— Я очень хотел тебя увидеть.

Это была правда, пусть и не вся. Лицо Мирославы мгновенно просветлело.

— Я тоже по тебе скучала, очень. Ты даже не представляешь насколько.

От её слов внутри стало тепло, по-настоящему тепло, словно кто-то ненадолго заставил меня забыть обо всём, что произошло этим вечером. Словно я снова был обычным человеком.

— Прости, что не смог приехать на Новый год. — Сказал я.

— Ничего.

— Правда хотел.

— Я знаю.

Она улыбнулась.

— Но зато ты приехал сейчас и это гораздо лучше.

— Почему?

— Потому что я вообще тебя не ждала.

Я искренне рассмеялся.

— Замёрз?

— Немного.

— Тогда никаких разговоров, идём на кухню.

Она убежала вперёд, лёгкая, быстрая и живая. Я смотрел ей вслед и чувствовал странную смесь счастья и боли. Потому что теперь слышал гораздо больше, чем должен был. Слышал биение её сердца, движение крови по сосудам и слышал её дыхание. Каждый звук казался неестественно отчётливым и мне приходилось постоянно напоминать себе, что она не добыча, не источник крови и не человек на длинном столе во дворце. Мирослава, девушка, которую я любил ещё до того, как вся моя жизнь перевернулась вверх дном. И от этого становилось ещё тяжелее.

Я вдруг пожалел, что так мало поел перед зимним балом и что отказался от угощения там. Тогда мне казалось, что я поступаю правильно, теперь же организм напоминал об этом с пугающей настойчивостью.

— Саша! — крикнула она из кухни. — Ты идёшь или там уснул?

— Уже иду.

Когда я вошёл на кухню, чайник уже закипал. Мирослава суетилась возле шкафчиков. Доставала чашки, конфеты, печенье и что-то ещё. Обычная домашняя суета, которая казалась мне самым прекрасным зрелищем на свете. Никакой роскоши, вампирских кланов и политики. Просто девушка готовит чай для человека, которого любит. И я вдруг поймал себя на мысли, что готов был отдать многое, чтобы эта сцена никогда не заканчивалась.

— А где твой чемодан? — внезапно спросила она.

Я замер.

— Какой чемодан?

— Ну ты же приехал из командировки.

Я мысленно выругался.

— Налегке приехал. Я же сбежал с вечеринки, всего на одну ночь.

— На одну ночь?

Она посмотрела на меня немного грустно.

— Утром снова уедешь?

— Скорее всего.

Мирослава вздохнула.

— Жалко.

А потом улыбнулась.

— Тогда будем ценить каждую минуту.

Она поставила передо мной чашку горячего чая. И я вдруг понял, насколько сильно нуждался именно в этом. В простой кухне, запахе чая и конфетах на столе. В девушке, которая сидела напротив и смотрела на меня так, словно я всё ещё оставался прежним Александром. Мне вдруг стало страшно, потому что я уже знал правду. Прежнего Александра больше не существовало.

После чая мы перебрались в спальню, и я разместился на её кровати. Мирослава устроилась рядом, поджав ноги под себя, и листала книгу, которую я подарил ей несколько недель назад. Она рассказывала о воронах и её глаза горели интересом. Она увлечённо пересказывала понравившиеся моменты, делилась тем, что нового узнала об этих птицах, восхищалась их умом и сообразительностью. А я почти не слышал слов, я слышал другое. Её сердце, ровный ритм дыхания, шелест страниц и запах. Проклятый запах. Он заполнял комнату, проникал в мысли и вытеснял всё остальное. Я изо всех сил цеплялся за разговор, кивал и улыбался. Иногда отвечал невпопад, но внутри уже начиналась борьба. Жестокая и изматывающая, словно два человека одновременно пытались управлять одним телом. Один хотел просто сидеть рядом с любимой девушкой, слушать её голос и радоваться тому, что она рядом. Другой слышал её сердце, чувствовал её кровь и с каждой минутой всё чаще напоминал о своём существовании. Я стиснул зубы и отвёл взгляд. Только бы она ничего не заметила. Только бы ещё немного побыть обычным человеком. Хотя бы этот вечер, рядом с ней.

— Ты меня вообще слушаешь? — Вдруг спросила Мирослава, и я вздрогнул.

— Конечно.

Она посмотрела на меня внимательно, потом медленно закрыла книгу, отложила её в сторону и улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой мне всегда становилось тепло.

— Врёшь.

Я хотел ответить, но не успел. Она подалась вперёд и поцеловала меня. Так естественно, так быстро, что я просто замер. На мгновение исчезло всё и осталась только она. Я ответил на поцелуй, слишком жадно и отчаянно, будто пытался удержать последние остатки своей прошлой жизни. Мирослава провела рукой по моей щеке. Если бы сейчас я был человеком, этот поцелуй мог бы стать началом нашей близости. Стирались границы, исчезал весь остальной мир. Но я почувствовал её пульс, совсем рядом, под тонкой кожей шеи. Один удар, второй, третий. Что-то внутри меня сорвалось, треснуло, сломалось и я больше не слышал собственных мыслей. Только голод, запах и желание. Мир словно сузился до одной-единственной точки. До неё и её крови. Резкое движение, испуганный вздох и собственное рычание, а потом - вкус крови. И всё окончательно утонуло во тьме. Я пил, жадно и отчаянно. Как утопающий хватает воздух, как человек в пустыне пьёт воду после недельной жажды. Где-то на самом краю сознания Мирослава пыталась вырваться, что-то говорила, звала меня, но я почти ничего не понимал. Я был чудовищем, тем самым чудовищем, которых видел сегодня за длинным столом во дворце и теперь сам стал его частью. Не знаю, сколько прошло времени, минута, две, пять или вечность… Но внезапно в голове словно щёлкнул выключатель, и я увидел происходящее со стороны. Я увидел свои руки, которые вцепились в Мирославу, и увидел её - такую хрупкую. Увидел кровь и ужаснулся. Я резко отшатнулся, будто прикоснулся к раскалённому металлу. Мирослава обессиленно опустилась на кровать и её дыхание было слабым, лицо – бледным, а глаза... Господи, её глаза. В них плескался страх, настоящий и животный. Она смотрела на меня так, словно видела впервые. Словно перед ней стоял незнакомец. Монстр. Я сделал шаг назад, потом ещё один.

— Мира...

Голос дрогнул, но она ничего не ответила, её веки начали медленно закрываться.

— Нет... Нет, нет, нет...

Я упал перед кроватью на колени, проверил пульс. Есть, слабый, но есть. Слава богу. Через несколько секунд Мирослава потеряла сознание, и я остался один. Наедине с тем, что натворил. Меня затрясло, я вскочил на ноги. Прошёлся по комнате, потом обратно. Мысли метались, как обезумевшие птицы, бьющиеся о стены клетки. Что делать? Что делать?! Она всё видела, она знает, теперь она знает правду. Я остановился возле окна, за стеклом спокойно падал снег. В соседнем доме горел свет, кто-то жил обычной жизнью и смотрел телевизор. Пил чай, смеялся, а здесь рушился мой мир.

— Идиот...

Я ударил кулаком по подоконнику и дерево жалобно треснуло. Я даже не почувствовал боли, потому что внутри было гораздо больнее. Григорий предупреждал, все предупреждали. Светлана предупреждала, что у меня нестабильность и нужен контроль и время. А я решил, что справлюсь сам. Решил, что могу приехать к человеку, которого люблю. Решил, что всё ещё остаюсь прежним Александром. Какой же я был дурак и самоуверенный идиот. Я посмотрел на Мирославу, на её бледное лицо и тонкую дорожку крови на шее. И сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Я мог убить её. Эта мысль ударила сильнее любого удара. Я опустился на край кровати и закрыл лицо ладонями. В голове всплывали слова, которые я так отчаянно не хотел слышать. Неужели я когда-нибудь стану таким же, как они? Сегодня вечером этот вопрос мучил меня возле дворца, но теперь я уже знал ответ. Я был таким же, просто ещё не хотел этого признавать. Руки дрожали, а мысли путались, и паника нарастала с каждой секундой. Наконец я достал телефон, пальцы едва слушались, нашёл нужный номер и нажал вызов. Гудок, ещё один и ещё.

— Александр? Ты где? — Раздался в трубке голос Григория. Я закрыл глаза и понял, что сейчас действительно близок к тому, чтобы сорваться окончательно.

— Григорий...

Мой голос прозвучал хрипло.

— Я, кажется, влип.