Ненужная жена. Хозяйка лавки сладостей
— Меня Говардом звать, — по-доброму улыбаясь, говорит мельник, подавая мне посуду и указывая на ведро с чистой водой. — Супругу Мартой кликали.
Я послушно принимаю большую плошку для замеса теста, черпак для воды и баночку с каким-то порошком, похожим на соду.
— Она и хлеб отличный пекла и вообще была на все руки мастерица, — мельник начинает говорить тише, видимо, чтобы сын не услышал. — Только вот беда у нас случилась. Пропала моя голубушка. Ушла в лес за грибами, да так и не вернулась. До сих пор ни слуху ни духу. Уж столько лет прошло, а Грей всё ждёт, что она найдётся.
На стол легла маслёнка с небольшим кусочком сливочного масла. Я принялась отмерять на глаз муку, а мельник шустро подошёл к печи, в которой потрескивали поленья, и загрёб их кочергой в сторону.
— Ты уж не обижай его, Айрис. Он у меня парень добрый. От людей подвоха не ждёт, — также тихо сказал мельник, а затем нарочито громко добавил. — Вот я тебе и место под хлебушек освободил. Форма на полке. Как управишься, позовёшь.
В комнату зашёл улыбающийся Грей. В руках у него было красивое простенькое платье и тёплая накидка к нему.
— Па, можно вот это? Парадное трогать не стал, а это и для работы, и за покупками сходить очень даже ничего?
— Мне придётся приготовить очень вкусный хлеб, — сглатываю я.
Мужчины смеются.
— Конечно можно. Пусть красавица носит, чем оно просто пылится, — Говард покровительственно касается моей спины.
Я прохожу по кухне, разглядывая аккуратные мешочки с мукой разных сортов. Здесь пахнет свежемолотым зерном, травами, которые пучками свисают с потолочных балок, и чем-то неуловимо домашним.
— Подсказывать? — в глазах мельника читается любопытство. Наверное, хочет проверить, на что способна «невеста» его сына.
С улыбкой отказываюсь и закатываю рукава. Сначала нужно подготовить опару. Беру тёплую воду, добавляю щепотку сахара и дрожжи. Затем беру глиняную миску и высыпаю туда немного муки. Теперь нужно подождать.
— Расскажи что-нибудь о себе? — Говард, присаживаясь рядом.
Тема опасная. Я помню предупреждения Якуба, так что решаю выбрать что-то нейтральное, и делюсь мечтой про открытие кондитерской. Само собой разговор стекает к рецептам и вариантам десертов, которые я бы обязательно включила в меню, а какие не стала бы готовить ни за что на свете. Время летит незаметно.
Опара пузырится, пахнет свежо и знакомо. Добавляю соль, растительное масло, постепенно подсыпаю муку. Мужчины, убедившись, что мне тут помощь не нужна, расходятся по своим делам.
Месить тесто особое удовольствие. Оно живое под руками, тёплое, податливое. Складываю, переворачиваю, снова складываю. С каждым движением масса становится эластичнее, глаже. На лбу выступают капельки пота, но я не останавливаюсь. Ещё немного, и будет идеально.
Наконец, скатываю в шар, накрываю полотенцем. Теперь снова ждать.
За окном слышен стук мельничного колеса, голоса Грея и его отца. Солнце уже высоко, его лучи пробиваются сквозь занавески, рисуют узоры на деревянном столе. Я протираю руки, оглядываю кухню такая уютная, обжитая. На подоконнике в горшках зеленеет лук, на полках выстроились банки с соленьями и вареньем.
Тесто подходит быстро пышное, воздушное. Осторожно обминаю его, формирую буханки. Печь уже натоплена, от неё идёт ровное тепло. Смазываю хлеб водой, делаю надрезы - каждый должен быть точным, не слишком глубоким.
Отправляю буханки в печь и прислоняюсь к стене, чувствуя приятную усталость. Скоро по дому поплывёт запах свежего хлеба, самый лучший аромат на свете.
В кухню вваливается мельник, от его шагов половицы чуть слышно поскрипывают. В руках он держит внушительный мешок, который с глухим стуком опускает у порога. На его лице играет добродушная улыбка, а в глазах лукавые искорки.
— Ну как тут наша мастерица? — интересуется он, прислушиваясь к аромату хлеба. — О-о-о, да тут настоящее волшебство творится!
Я смущённо улыбаюсь, вытирая руки о передник. Говард тем временем развязывает мешок, и у меня перехватывает дыхание внутри мука.
— Грей мне рассказал, — его голос становится мягче. — Про то, как ты одна осталась, как лавку пытаешься поднять. И про то, что у тебя сейчас совсем ничего нет...
Чувствую, как к горлу подкатывает комок. Чтобы вот так, совершенно незнакомый человек...
— Не могу я допустить, чтобы такие золотые руки без дела простаивали, — продолжает мельник, словно не замечая моего волнения. — Так что это тебе подарок. Мука первосортная, только что смолота.
— Но я не могу… — начинаю я, но он перебивает меня взмахом своей огромной руки.
— Даже слушать ничего не хочу!
Я стою, не находя слов. В горле комок, а на глаза наворачиваются слёзы благодарности. Кто бы мог подумать, что в этом странном месте, куда я попала совершенно случайно, встречу таких удивительных людей?
Если бы я только знала, к чему всё это позже приведёт…
Глава 12
Хлеб готов. Золотистый, с хрустящей корочкой, он словно светится изнутри. Достаю буханки, и по кухне разносится одуряющий аромат.
— Вот это да! — восхищённо присвистывает Говард. — Давно такого не видел. У тебя определённо дар, девочка.
Скажет тоже.
Экстрим, конечно, тот ещё. Спасибо хоть, что я, увлекаясь кондитерством, читаю кучу всего и примерно понимаю технологию, так что не схватилась за голову, когда оказалась перед печью. Не то чтобы я готовилась к тому, что попаду в другой мир, но теперь мои маленькие странности мне только на руку.
Я осторожно постукиваю по нижней корочке. Звук правильный, полый. Значит, хлеб пропёкся идеально. Ставлю буханки остывать на деревянную доску. Внутри разливается тепло, может быть, всё не так уж плохо? Может быть, я действительно смогу начать здесь новую жизнь?
А мешок с мукой стоит у двери как молчаливое напоминание о том, что в мире ещё остались добрые люди, готовые помочь совершенно незнакомому человеку. И это, пожалуй, самое удивительное чудо из всех, что я видела в этом загадочном месте.
Говард настаивает, чтобы я забрала один из хлебов. Кроме этого снабжает меня сыром, куриными яйцами и небольшим куском солонины, не обращая внимания на мои возмущения.
— Бери-бери, вон какая худая, — хмыкает он, собирая угощения в корзину. — А то лавку откроешь, никто не поверит, что сладости продаёшь, раз такая худая.
Всё же мне кажется, он видит во мне невестку. На прямое обращение я бы, конечно, среагировала, но намёки пропускаю мимо ушей, поскольку прекрасно понимаю, мне не обойтись без помощи.
Наглеть не стану, но сразу открещиваться не могу.
Вечернее солнце окрашивает улицы в медовые тона, когда мы с Греем подходим к кондитерской. Он настаивает на том, чтобы донести тяжёлый мешок с мукой, и сейчас идёт рядом, легко неся его на плече, будто он ничего не весит, и болтает без умолку о том, что ещё нужно сделать, прежде чем открывать «Лакомку».
Я прерываю его, напоминая, что вначале следует убраться там и навести порядок, но Грей настроен решительно и убеждает меня, что лучше сперва провести все ремонтные работы, а уже после наводить порядок. Мы спорим всю дорогу, пока не оказываемся у «Лакомки» и не обнаруживаем толпящихся на пороге людей.
Сердце начинает колотиться как безумное.
Десятки глаз устремляются на нас, в толпе нарастает гул. Я слышу обрывки фраз:
— Это она?
— Новая хозяйка?
— Не особо похожа, сразу же видно городская.
— Ну да. Она тут и месяца не продержится.
Я не готовилась отвечать на вопросы, а моя общительность ощутимо потрепалась после визита на мельницу…
Да и что им говорить? Правду наверно? Посёлок маленький, тут слухи мигом разойдутся.
Но Грей вдруг делает шаг вперёд, заслоняя широченной спиной.
— Привет, соседи! Вы пришли поглядеть на новую хозяйку кондитерской?
— Так это правда? — вперёд выходит хозяйка таверны, которая накануне прогнала нас с Якубом. — Лариан притащил кого-то возрождать лавку? За какие грехи он так с тобой?
Ох, тебе лучше не знать…
— Просто мы с ним поспорили в каком-то смысле, — смущаюсь я, вцепившись в ручку корзинки, как в спасательный круг.
— Смотри, здесь тебе не город, ерундой страдать некогда.
— Я понимаю, не собиралась, — указываю на лавку. — Пока я только навожу порядок, но, надеюсь, все вы придёте на открытие.
Осталось придумать, как всё организовать.
— Булочки будут? — спрашивает кто-то.
— Конечно будут! — помогает Грей, улыбаясь так широко и искренне, что люди невольно начинают улыбаться в ответ. — Айрис знает множество рецептов. Завтра утром уже можно будет пробовать. Правда ведь? — он оборачивается ко мне, и в его глазах пляшут озорные искорки.
— Я не успею навести порядок, — шиплю сквозь сомкнутые зубы.
— Так я тебе помогу.
Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле. Что-то он как-то слишком сильно в меня верит. С другой стороны, чем раньше начну, тем раньше смогу решить вопрос с Ардэном и доказать ему… что-нибудь. Возможно выбить из бывшего мужа какие-то инвестиции, потому как, очевидно, деньги мне нужны. Может я и могу рассчитывать на помощь Грея, но муку, сахар, молоко и яйца он мне на постоянной основе не поставит. А они нужны практически всегда.
Люди смотрят с надеждой. Я оглядываюсь на лавку и пытаюсь прикинуть свои возможности. Внутрь вести их смысла нет, но я могу организовать прилавок на крыльце. Так же как было в городе, когда мы сюда ехали.
Стоит попробовать.
— Да, — слышу свой голос, удивляясь его твёрдости. — Завтра утром лавка откроется.
По толпе проносится одобрительный гул. Пока сложно сказать, что обо мне думают жители, но оно и понятно. Решение они примут завтра, а значит сегодня мне нужно кровь из носу сделать не только хотя бы минимальную уборку на кухне, но и придумать, как угостить всех, имея крайне ограниченный запас продуктов. Хорошо хоть мука у меня теперь есть.
Зря, наверно я им это пообещала. Грей подмигивает мне и толкает плечом дверь лавки.
— Ты... просто псих! — шепчу я, когда мы оказываемся внутри. — Как ты мог подбить меня на такие смелые обещания?! Сам же видишь, что тут ещё долго не будет никаких посетителе…
Я обвожу взглядом лавку и застываю. Очень хочется протереть глаза, потому что «Лакомка» выглядит совсем не так, как было до нашего ухода. Создаётся ощущение, что кто-то пришёл сюда и навёл порядок. Исчезла паутина под потолком, толстый слой пыли со столов и полок тоже смело. Даже с пола исчезла грязь, показывая, красивые, пусть и слегка стёршиеся мраморные плиты.
Что. Тут. Произошло?!
— Ладно, я пойду до плотника схожу, как и хотел, — заявляет Грей, пока я пытаюсь убедить себя, что не сошла с ума. — А ты пока думай, чем завтра угощать будешь. Я приду, помогу.
Он оставляет мешок у двери в кухню и, насвистывая что-то себе под нос, выходит на улицу.
Я стою посреди зала ещё минуту, а после неуверенно зову:
— Якуб? Ты где?! Какого чёрта, Якуб?! Это что за магия?!
Глава 13
Но грызуна нигде не было. Зато в голове моей что-то загудело, зашуршало, а затем я услышала нечто, похожее на шёпот: «Здравствуй, новая хозяйка! Для тебя старалась. Угодила?»
Приплыли. Или со мной говорит лавка, или я сошла с ума.
Но я уже пару дней как перестала удивляться странностям, поэтому если она живая, то так даже лучше.
— Ты же «Лакомка», да? — решаюсь спросить, желая, чтобы это оказалось правдой, и я не сошла с ума, а просто говорила с волшебным зданием. От этого хоть толк какой-то будет. А от прощания с собственной крышей какой мне прок?
— Да, хозяйка! Лакомкой меня звать, — отвечает мне… мой новый дом. — Чего изволишь?
А я стою посреди изменившегося помещения и не знаю, чего бы попросить. Сжимаю в руках платье, подаренное мельником, и тут меня посещает мысль, которая почему-то затерялась в пути и опоздала с появлением как минимум на сутки.
— Мне бы в душ, то есть искупаться. А то ведь наряд новый подарили, а на грязное тело примерять не хочется, — откровенничаю я.
— За кухней есть небольшой чулан с ванной, где раньше работники купались. Там чисто и светло. В шкафу мягкие полотенца, но вот воды нагреть придётся самой, уж не обессудь, — извиняется передо мной Лакомка.
Я же так рада тому, что в этом месте можно помыться, что чуть ли не вприпрыжку бросаюсь в уже знакомую мне кухню и оглядываюсь в поисках дров, которыми можно было бы растопить печь. Пять-шесть кусков древесины лежат у входа, заботливо оставленные Греем. Видимо, то, что он отпилил от пришедшей в негодность балки.
Мне бы задуматься, можно ли частью говорящего дома топить печь, но я так хочу почувствовать себя человеком, что не задумываясь бросаю полешки в нижнюю створку и развожу огонь.
Пара вёдер обнаруживается тут же. Их приходится наполнить водой, но с этим я тоже справляюсь на ура. Поставив первое нагреваться, захожу в указанный лакомкой чулан и охаю: в нём отличная медная ванна в прекрасном состоянии. Чистая, да что там…блестящая. На стене небольшая подставка-полочка для мыла, которое нахожу в шкафу напротив. На двери прибиты крючочки для полотенец. Они, к слову, тоже имеются в арсенале платяного двухметрового предмета мебели. Мягкие, как и сказал мне дом.
— Вот спаси-и-и-и-бо, Лакомка. Удружила! — благодарю в голос.
С таким помощником, как сама кондитерская, можно не переживать. Теперь точно к завтрашнему что-нибудь сообразим. Придумать только, что именно состряпать, чтобы удивить местных.
Наполняю ванну, наблюдая за тем, как в небольшом чуланчике начинает клубиться пар. Кладу на полочку душистое мыло, замечаю на гвоздике на стене заботливо оставленный кем-то маленький металлический черпачок.
— Что ещё нужно для счастья? — задаюсь вопросом, избавляясь от одежды.
Как ни крути, а когда платье с чужого плеча, да ещё и велико, чувствуешь себя не в своей тарелке.
Медленно погружаюсь в тёплую воду, едва ли не постанывая от удовольствия. Не городской душ со всеми удобствами, но всё же.
«Только бы Грей не вернулся раньше времени», — оглядываюсь, понимая, что дверь в чуланчик запирается на щеколду и то только снаружи. Как здесь работники мылись, если она в любой момент может распахнуться?
Но как только тёпленькая (почти горячая) вода расслабляет тело, разум отключается и отправляется в какие-то одному ему известные дали. Отдохнуть от пережитого потрясения и хоть немного перезагрузиться. Мне видятся белые пушистые облака. Я парю в небесах, удерживая своё тело в полёте мощными кожистыми крыльями. В лицо дует свежий весенний ветер. Но меня подгоняет тревога. Хочется поскорее добраться до места. Проверить, как там дела. Увидеть…кого?
Стоп! Что? Какой ещё ветер?
Резко распахиваю глаза и понимаю, что вода ещё не успела остыть, но становится как-то не по себе. Прислушиваюсь — тишина.
— Господи Боже, привидится же такое, — бурчу под нос. — Хватит отвлекаться. Что мне готовить на завтра местным?
В голову начинают приходить идеи, одна бредовее другой. То хочется сделать целый противень эклеров, то сварганить огромный торт. Но я понимаю, что ингредиентов у меня раз два и обчёлся. Нужно что-то простое, но в то же время вкусное и необычное. Беда в том, что я не знаю, какую выпечку деревенские считают повседневной, а какую праздничной. Что будет им в новинку?
«Так, оперативненько моемся, одеваемся и дела делать. А то ишь…размякла тут. Видится всякое, а потом собраться не могу!»
Принимаюсь натирать тело мочалкой с пенистым мылом на травах. Как же оно пахнет! Мама дорогая! И почему у меня талант к готовке, а не к мыловерению? Хотя… его же тоже варят. Та же готовка, только в профиль. Эта мысль рождает на лице улыбку.
Смываю с себя весь вчерашний стресс вместе с мыльной пеной и довольная донельзя вылезаю из ванны, становясь на расстеленную на полу половичку. Только поскользнуться и шею себе свернуть мне не хватало. Обтираю махровым мягким полотенцем волосы, тело и вздрагиваю от внезапного грохота, раздающегося где-то совсем рядом.
Отступаю на пару шагов, когда он повторяется. Ещё ближе. В кухне? Слышу громкие шаги. Кто-то ходит по помещению. Быстро и по-хозяйски.
— Какого демона ты делаешь в моей лавке, парень? Кто ты вообще такой и где моя жена? — узнаю голос мужа.
Становится не по себе. Стою такая вся красивая, замотанная в полотенце, с невысушенными волосами, а там за хлипенькой дверцей, кажется, мордобой намечается.
— Айрис сама меня впустила. Я здесь с её разрешения. Она и переночевать мне тут позволила. Помогаю я ей, — решительно отвечает Грей.
Боже мой, что он творит? За дверцей раздаётся какое-то нечеловеческое рычание, а затем стук, будто что-то или кого-то впечатало в стену. А затем он повторяется, но уже с другой стороны.
— А кто вы такой мне неизвестно. Так что, объясняться придётся вам, господин приезжий! — пытаясь восстановить сбитое дыхание, продолжает парень.
— Переночевать? И до чего вы тут доночевались? — в голосе супруга слышны ревнивые нотки. Собственник?
— Не ваше дело. Вас не было, когда ей потребовалась помощь. — уколол чокнутый.
— Где она, парень? Где Айрис? — угрожающе рычит мужчина.
Спешно одеться не успеваю, а оставлять Грея на растерзание самодуру-мужу просто не могу. Парень мне помог и заступился. Поэтому решительно распахиваю дверь чуланчика и выхожу.
— Да здесь я! — успеваю сказать.
Только дурная моя голова не соизволила сообразить, что обуви-то на мне нет, а пол скользкий, поэтому стоит мне ступить босой ногой на плитку, я тут же поскальзываюсь и лечу назад.
Глава 14. Ардэн Хангер
Айрис выходит из ванной, кутаясь в полотенце, её влажные волосы разметались по плечам. Внутри что-то сжимается, всё же она красивая. Моя. Я на пару мгновений даже забываю о наглом мальчишке, которого нашёл в комнате и которому здесь точно не место. Деревенщина, возомнивший о себе невесть что.
Айрис поскальзывается, и я вижу, как он дёргается помочь ей. Ярость вспыхивает мгновенно, застилает глаза красной пеленой. Как смеет приближаться к моей жене?
Время будто замедляется. Она падает, нелепо взмахнув руками, и пытается ухватиться за что-нибудь, но пальцы лишь скользят по воздуху. Удара так и не случается.
— Айрис!
Мы рявкаем это хором и ловим её под руки. Хватка у мальчишки цепкая, но осторожная. Меня же от решения сломать руку, которой он её касается отделяет всего ничего. Воздух в комнате мгновенно густеет, хоть ножом режь.
— Что. Он. Здесь. Делает? — мне стоит огромных усилий говорить спокойно.
Айрис судорожно поправляет полотенце, пытаясь сохранить остатки достоинства, но от этого движения оно только сползает сильнее. В голове поднимается нехороший шум, путающий и без того хаотичный порядок мыслей.
— Я... мы... — начинает Айрис, а я делаю шаг к ней.
Неосознанно. Это инстинкт. Притянуть ближе, завести за спину. Рядом с ней щенок, и пусть я не воспринимаю его как серьёзную угрозу, позволять ему находиться рядом с моей женщиной нельзя.
Меня злит его присутствие, драконья половина моей души в настоящем бешенстве. Её чувства можно описать как сильный голод и утолить его получится лишь кровью. А сейчас благоверная очень некстати решила поиграть в недотрогу, так что последствия применения магии, а значит и предел терпения с выдержкой опасно сместился.
— Значит, вот как? — мне не нравится то, что она пытается юлить. — Едва я отвернулся, ты уже...
— Отойдите от неё, — голос щенка тихий, но в нём звякают металлические ноты. Самоубийца пытается влезть между мной и Айрис, но я грубо отталкиваю его, и парню хватает рассудка не предпринимать второй попытки.
— Грей! — пугается моя жена. — Арден! Ты что творишь?!
— Айрис не ваша собственность, — пацан поднимает подбородок. — И если вы не уйдёте сейчас же…
Это смешно.
Этот деревенщина настолько глуп, что даже не осознаёт, что я могу убить его за один удар сердца.
Стоит, храбрится. В его возрасте мозги нормально не работают, и естественный отбор иногда толкает таких вот идиотов на зуб к опасностям вроде меня.
— То что сделаешь? — мрачно улыбаюсь я. — Как благородно. А знаешь ли ты, что…
— Хватит! — вскрикивает Айрис. Она-то знает об опасности, в которой оказался щенок. Колени трясутся, но голос больше не дрожит. — Уходи, Ардэн. Сейчас же! У нас был уговор, и я очень надеюсь, что ты не будешь мешать мне его осуществлять!
— А ты хорошо помнишь детали договора, жена?
— Разумеется, мне нужно получить прибыль с лавки.
— И ты решила, что можно сделать это, торгуя телом?
Её лицо вспыхивает от стыда.
Мне, конечно, слабо верится, что благородная девушка её воспитания опустится до такого всего через день. Да и щенок не выглядит так, будто с него много возьмёшь. Возможно спустя время она бы додумалась до этого, когда осознала, насколько ничтожна она без меня, но точно не сейчас. Ночь в холодной пыльной постели должна была отрезвить её.
Ладно. Первым делом нужно навести порядок.
Одним быстрым движением хватаю за шиворот щенка. Он, конечно, рослый, но со мной тягаться у него не выйдет, так что я легко выталкиваю его за дверь.
— Если ещё раз увижу тебя рядом с моей женой и лавкой, — наклоняюсь к его перекошенному от возмущения лицу, — ходить больше не сможешь. Ясно выражаюсь?
Захлопываю дверь прямо перед его носом. Айрис вцепляется в мой рукав, пытаясь то ли оттолкнуть от двери, то ли выбежать вслед за мальчишкой, но ей это, естественно, не удаётся. Глаза пылают праведным гневом.
— Как ты посмел?! — её голос срывается на крик. — Грей должен был помочь мне с выпечкой! Завтра открытие, люди придут, а у меня ничего не готово!
Я не могу сдержать усмешку. Какая горячая. Где всё это было раньше? Осознав, что я её не пропущу, а может решив, что в таком виде выбегать на улицу не лучшая идея, она пятится, всё ещё прижимая к груди это нелепое полотенце.
— Ну-ну, дорогая, — мой голос становится мягче, бархатнее. — Ты же знаешь, как можно меня уговорить... помочь.
Делаю ещё шаг, но она разворачивается и убегает обратно в кладовку, служащую ванной, и захлопывает дверь. Я усмехаюсь. Что ж, пусть ещё немного поиграет в независимость. Я могу подождать. В конце концов, она никуда не денется.
Осматриваюсь вокруг. Надо признать, главный зал выглядит... прилично. Чистые столы, отполированные полы, даже занавески свежие.
Странно. Неужели сама всё это сделала? Айрис никогда не отличалась особым трудолюбием, предпочитая, чтобы всю работу выполняли слуги. Провожу пальцем под столешницей — ни пылинки. Хм. Что-то здесь не так. Но времени разбираться нет.
Мне нужно осмотреть окрестности. В конце концов, я приехал сюда не только за блудной женой. Дела не ждут, а эта маленькая деревня может оказаться весьма... полезной для нашего расследования.
Бросаю последний взгляд на дверь ванной. Ничего, вечер ещё длинный. У меня будет время заняться и делами, и строптивой супругой.
Главное — расставить приоритеты правильно.
Глава 15
Минут пять сижу в банной комнате и трясусь от страха и негодования. Принесла же нелёгкая этого муженька. Весь из себя хозяин положения, злой как чёрт, но всё такой же привлекательный. В глазах огонь, сам весь горячий, будто у него в венах не кровь течёт, а раскалённая лава. Когда схватил меня за руку, чуть не закричала от неожиданности: таких пламенных прикосновений в моей жизни ещё не было. Грешным делом подумала, что останется ожог, но теперь, глядя на свою руку вижу, что ничего нет. Даже синяка.
Буду я его уговаривать помочь! Ага! Прямо-таки бегу и падаю! Кого угодно, только не этого заносчивого грубияна. И, конечно, не таким способом, на который он намекал.
На что я надеялась, убегая в чуланчик, не знаю. Дверь-то изнутри не запирается. Но мой «горячий» супруг за мной не погнался, что уже хорошо.
Прислушиваюсь, тихо. Живенько сбрасываю с себя полотенце и надеваю новое платье — подарок отца Грея. Оно мне, кстати, в самый раз. Так замёрзла стоять практически ни в чём, что зубы стучат, но кожа в тех местах, где меня касался Ардэн, до сих пор горит, хотя видимых следов на ней нет.
— Чтоб тебе сегодня весь день икалось, патлатый! — выпаливаю проклятье в адрес мужчины, выходя из комнатки.
Окидываю взглядом кухню. Но думается почему-то не о том, что мне готовить для местных, а о причинах визита супруга. Он вроде так скоро сюда не собирался. Неужели соскучился? А завёлся-то как? Любит, стало быть, свою Айрис? Но что это за любовь такая, если он её постоянно оскорбляет, унижает и вообще бросил не пойми где одну? Сдаётся мне, что не всё так просто. И этих двоих объединяют не только брачные узы, но и что-то ещё.
А что теперь обо мне подумает Грей? Парень безвозмездно помог незнакомке, убрал балку, договорился с плотником и стекольщиком. Даже заступился за меня перед внезапно заявившимся нахалом. Достойного сына воспитал мельник. Кому только такой молодец достанется? Нужно будет непременно перед ним извиниться. Если захочет, конечно, ко мне подойти. Ему же пригрозили увечьями, если осмелится. Эх!