Истина в бутылке

Глава 12

Мира отреагировала предсказуемо: взвизгнула, подпрыгнула на кресле так, что оно жалобно скрипнуло, уронила телефон с колен на пол и полезла его доставать. Когда возня на месте штурмана стихла, он продолжил рассказывать:

― Это произошло в двадцатом году, вскоре после смерти Лилиного супруга. Он несколько лет боролся с раком, но в конце концов сдался ― устал терпеть и превозмогать. Перед кончиной сказал Лиле, что знает о сыне и не держит на неё зла. Его бизнес был давно поделён между членами банды, Лилия владела всей недвижимостью, машинами и одним из банковских счетов. Ещё у неё имелось своё маленькое дело ― в середине двухтысячных она с помощью мужа скупила десяток небольших нежилых помещений, привела их в порядок и начала сдавать в почасовую аренду. На первых порах прибыли это почти не приносило, но потом всё пошло как надо. Апартаменты располагались близко от метро, обходились чуть дешевле гостиничного номера, денег на рекламу Лиля не жалела ― народ оценил и попёр валом. Пока Лилькин муж был жив, её не трогали, но едва супруг испустил последний вздох, начали прессовать. Она оказалась крепким орешком ― выдержала и проверки, и шантаж, и угрозы. Увы, один из конкурентов оказался беспринципной тварью с криминальным прошлым. Его подручные перехватили Костю у дома, оглушили и куда-то увезли. Лиля добилась переговоров, но на встречу ей идти не разрешили ― подонок заявил, что его люди не будут базарить с бабой. Родственников, которые могли бы договориться с врагами, у Лилии не осталось, зато был я ― лучший друг брата, готовый на всё ради мирного исхода.

― Вы боялись?

― До обморока. Меня отвезли на окраину города, привели в заброшенный дом, оставили с Костей и двумя мордоворотами ― потом я узнал, что это были высокоранговые наёмные убийцы. Переговорщик задерживался, я попытался вовлечь бойцов в разговор и вскоре понял, что живыми нас отсюда не выпустят. К счастью, Лилька додумалась нацепить на меня жучок, и группа захвата подоспела вовремя. Киллеров скрутили, однако один сумел высвободить руку, а когда мы собрались уходить, выстрелил в Костю. Я, не думая, закрыл его собой. Пулю не нашли ― сейчас я понимаю, что её испарил щит. За Костей с тех пор присматриваю ― не хочется, чтобы он профукал свой второй шанс. На аренду апартаментов у меня пожизненная скидка, а больше мне ничего и не надо.

― И как часто вы пользуетесь этими апартаментами? Или их лучше назвать «потрахушечные»?

― Зачем так грубо? Пару раз в месяц, не более.

― М-м-м… Значит, та девушка всё-таки была особенной ― её вы позвали к себе.

― Неверный вывод. Она работает в фитнес-клубе, где я занимаюсь, поэтому скрывать от неё домашний адрес бессмысленно.

― Понятно. А Костина сестра тоже приезжала к вам в гости? Или вы ездили к ней?

― Как ты догадалась?

― Слишком много вы о ней знаете. Долго встречались?

― Раза три-четыре. Лильке нужна была жилетка, к психологу она идти не желала, зато сообразила, что я не прочь и выслушать, и приласкать. Когда Лиля справилась с эмоциями, свидания прекратились. Мы хорошо ладим друг с другом, иногда созваниваемся, но сейчас нас ничего не связывает, кроме Кости.

― Он знает, что вы спали с его сестрой?

― Разумеется. Костя надеялся, что мы с Лилькой сойдёмся, и очень расстроился, когда этого не случилось.

― А вы никогда не думали о том, чтобы завести нормальные отношения? Или вам не подходит сама концепция?

― Мы уже это обсуждали, когда играли в «правда или ложь». Последние пару лет такие мысли у меня появлялись, я не считаю их подлыми или ужасными, но… Холостяцкая жизнь ― штука весьма неплохая. Чтобы добровольно от неё отказаться, нужна очень веская причина.

― И у вас такой причины нет? ― голос у Миры заметно дрогнул. Он крепко сжал руль:

― Сам не знаю. Слишком много всего произошло за эти два месяца. Но после седьмого сентября я ни с кем не был близок, а вчера вечером удалил с телефона приложение для знакомств.

Она охнула, но ничего не сказала. В салоне быстро стало душно и неуютно. Илья смотрел на дорогу, борясь с желанием вдавить педаль газа в пол. Надо было признаться, а не намекать чёрт знает на что. Злость, страх, желание и нежность перемешивались внутри, мешали трезво мыслить и мониторить обстановку. Он предупредил попутчицу, что ненадолго остановится, и съехал на обочину. Опустил стекло, вдохнул сырой холодный воздух, устало опустил веки. Справа громко взвизгнула молния ― Мира застегнула куртку.

― Илья, ― позвала она еле слышно.

― Да? ― отозвался он, не открывая глаз.

― Сколько вы можете ждать?

― Чего именно?

― Вы знаете.

― Долго. Но только не в качестве запасного варианта.

― А как вы определите, что больше не играете в основном составе?

― Никак. Я тебя не ограничиваю. А ещё я тебе доверяю.

― Это манипуляция?

― Нет. Проверь, если сомневаешься. Я не буду тебе мешать.

Она засопела как рассерженный ёжик.

― Проверю ― выставлю себя дурой, не проверю ― трусихой. Оба варианта мне не по душе.

― Выбери третий. Ты же волшебница ― можешь щёлкнуть пальцами и превратить меня в лягушку, ― Илья развернулся к ней, прищурился и весьма правдоподобно квакнул ― он научился этому ещё в дошкольном возрасте. Губы у Миры задёргались, а потом она звонко рассмеялась:

― Будете давить ― прочитаю над вами заклинание. На трансформацию моих сил не хватит, но вырастить у вас на носу огромную бородавку сумею.

― А увеличить что-нибудь? Так-то я, конечно, всем доволен, однако некоторые части тела хотелось бы сделать чуть более пропорциональными…

― Фу, что за пошлости! ― весело возмутилась Мирослава. Напряжение спало, Илья завёл мотор и вернулся на шоссе. На пассажирку не смотрел довольно долго, а когда дал слабину и повернул голову ― увидел, что она безмятежно спит, прислонившись щекой к стеклу. Чтобы её не мотало по салону, он снизил скорость и входил в повороты чуть мягче обычного. Во двор заезжать не стал ― заглушил мотор напротив подъезда. Отстегнул ремень, потянулся к ней, тронул за плечо:

― Просыпайся, королевна.

― М-м-м, ― Мира наморщила нос и попыталась отвернуться. Ремень натянулся, она заворочалась и этим разбудила себя. ― Где мы? Сколько сейчас времени?

― Рядом с твоим домом. Около часа ночи. Ты ещё в полудрёме и можешь куда-нибудь свалиться, поэтому я тебя провожу.

― Дава-а-айте, ― зевнула она. Илья открыл дверь, взял сонную девушку за локоть и повёл к подъезду. Набрал код, вызвал лифт, проследил, чтобы она закрыла за собой дверь. Послушал немного, не услышал никаких подозрительных звуков и ушёл. Когда утром продрал глаза, получил сообщение. «Мне понравилось. Повторим в ноябре? Только не вечером в пятницу, а утром в субботу. Вы были в Абрамцево?». Он повспоминал и честно признался: «Не был. Но если ты хочешь, можем смотаться». Переписка продолжалась до позднего вечера, Илья чуть не забыл связаться с Женей, но часов в десять договорился с племянником о совместном походе в клинику. Приём был назначен на пять ― съездил и на тренировку, и в супермаркет. Около четырёх забрал Евгения из общежития, придирчиво оглядел:

― Отличный результат. И щёки у тебя слегка округлились. Повысили зарплату?

― Нашёл девушку, которая вкусно готовит, ― парень приосанился. ― Пока мы только гуляем, целуемся и вместе решаем задачи, но в ближайшее время я намерен затащить её в койку.

― Сначала убедись, что она не против. И предохраняться не забывай.

― Но это же совсем не то, ― заныл Женя. Илья прочитал ему короткую лекцию о последствиях ЗППП, озвучил, сколько придётся отдать за пренатальный скриниг, коляску и подгузники. Племянник икнул и принялся искать в приложении ближайшую аптеку. К врачу они добрались впритык ― забежали на второй этаж, вместе заглянули в дверь:

― Можно?

Женщина в серо-голубой медицинской пижаме и белой одноразовой маске подняла голову:

― Осинцев? Заходите. Родственник может подождать на диване.

Илья рухнул на мягкое серое сиденье. Женя провёл в кабинете около получаса, а когда вышел, мотнул головой назад:

― Тебя попросили зайти. Не знаю, зачем. У меня вроде всё неплохо.

― Скорее всего, хочет впарить какую-нибудь платную услугу. Не волнуйся, ― он несильно хлопнул племянника по плечу и вошёл в кабинет. Женщина закончила печатать, поднялась, прошла мимо него, повернула рычажок на личинке замка и сняла маску:

― Ну, привет. Не думала, что мы ещё встретимся. Это твой сын?

― Альбина? Откуда ты… А, да, ты же дерматолог. Нет, Женя мой племянник. У него что-то серьёзное?

― Нет, всё в порядке. Если продолжит лечиться, через месяц-полтора следы пропадут, ― она приблизилась, посмотрела снизу вверх. ― Я уже давно мечтаю пошалить на работе. Кушетка нас, конечно, не выдержит, да и времени мало, но «голландский» или «пурпурную дымку» исполнить успею. Как тебе такое предложение?

Мозг тут же подсунул Илье воспоминание о жаркой ночи. Может, согласиться? Это же не полноценный акт, а своего рода прелюдия… Горячая волна опустилась сверху вниз, дыхание участилось. Он облизал пересохшие губы и помотал головой:

― Прости. Не могу. Это будет нечестно.

― В смысле? Ну да, физического удовольствия я не получу, зато морально буду на седьмом небе от счастья. Не переживай, ― Альбина потянулась к его ремню, но Илья перехватил её руку:

― Нет. Ты потрясающая женщина, когда-нибудь твоё желание обязательно исполнится, но сейчас ничего не получится. Я завязал со всем этим.

Последняя фраза заставила её замереть с раскрытым ртом. Он открыл дверь и ретировался. Бросил Жене «пошли» и, не оглядываясь, направился к лестнице. Племянник сыпал вопросами, но ответ получил только по дороге в общагу ― Илья подтвердил, что лечение помогает, а врач хотела навязать курс дорогостоящих процедур, в которых не было бы никакого толка. Парень поверил или сделал вид, что поверил ― замолчал и уткнулся в смартфон. Вылез у общежития, крикнул: «Спасиб, дядя Илья!», ― и помахал рукой на прощание. Илья вяло махнул в ответ и пополз к себе. Альбина на связь не выходила ― он облегчённо выдохнул и выкинул её из головы. Понедельник не принёс ничего, кроме рутины, а вот утро вторника началось не с кофе. Илья приехал без десяти девять, и его сразу вызвали к Матвею ― временному начальнику инженерного отдела.

― Приветствую. Вижу, все бегают и суетятся. Нам в очередной раз суют палки в колёса?

Низенький полный Матвей сунул за левое ухо карандаш ― он всегда делал так, когда сильно нервничал ― и подвинул к Илье несколько листов с текстом и чёрно-белыми изображениями:

― Глобальных неприятностей нет, но локально кто-то жидко обделался. Вот претензия от клиента. Ознакомься, будь добр, и выскажи своё мнение.

Фотографии он не рассматривал ― сразу взял текст. Один из контроллеров компрессорной установки начал сообщать об ошибках при полностью корректной работе оборудования. Он был привезён на завод два месяца назад, проверен, поставлен на баланс и введён в эксплуатацию в середине сентября. Ложные ошибки стали фиксироваться в ночь с понедельника на вторник, и установку сразу же вывели из производственного процесса. Ничего не взорвалось, однако возникли экономические издержки. При осмотре контроллера на краю передней панели была обнаружена трещина, уходящая вниз. Илья спросил, приложено ли к письму видео, и полюбовался дрожащей картинкой.

― Как видишь, дефект есть, и он очень хорошо заметен. Наши контролёры вряд ли проглядели бы такое. Возможно, блок уронили при упаковке или транспортировке. В записях с завода, как обычно, ничего ― груз прибыл в идеальном состоянии, нарушений не зафиксировано. Машину осматривать бессмысленно, ― Матвей пристроил второй карандаш справа и сделался похож на древнеримского полководца в лавровом венке. ― Придётся тебе ехать и разбираться.

― Надо будет ― поеду, но сначала хорошенько подумаю. Во-первых, нужен контракт ― кажется, у этой фирмы какие-то особые требования к перевозке. Во-вторых, именно этот блок я уже видел, но мне надо вспомнить, где и как. Могу посидеть часик-другой у себя в тишине и покое?

― Я велю тебя не дёргать. Письмо с претензией и видео отправлю. Договор пришлёт юридический отдел. Иди.

Ему понадобилось минут сорок-пятьдесят. Предприятие, купившее контроллер, присылало свой транспорт и принимало на себя ответственность за сохранность оборудования в пути. Можно было с чистой совестью плевать в потолок, однако Костя написал, что эта фирма занимается «серыми» схемами продаж ресурсов и оборудования за рубеж ― её руководство надлежало облизывать со всех сторон. Да, компания-изготовитель не виновата, но расследование необходимо провести: понять, почему панель треснула, и разработать план корректирующих действий, чтобы предотвратить подобные происшествия в будущем. После такого комментария Илья напрягся ещё больше и сумел вытащить из чертогов разума нужную информацию. В одном из мессенджеров он нашёл видео с повреждённым контроллером. Сотрудник отдела технического контроля демонстрировал шильдик, снимал панель, приближал камеру ― под прозрачной голубой плёнкой была видна гладкая поверхность без малейшего дефекта. Значит, всё-таки по дороге или во время приёмки… Камеры у склада наверняка проверили, журналы пересмотрели, сотрудников опросили. Мирины способности в этом случае были бы очень кстати, однако начальник юридического отдела вряд ли отпустит свою драгоценную помощницу в Тобольск. Закончив с анализом, Илья зашёл к Матвею, поделился с ним выводами и предложениями. В двенадцать они созвонились с представителем предприятия. Он разговаривал нейтрально-холодноватым тоном, но агрессии не проявлял. Запустил у себя видео, которое выслал Илья, повздыхал и неохотно признал: производитель контроллера с большой долей вероятности не виноват в случившемся. Тем не менее было решено направить на завод инженера и юриста ― первого для осмотра и консультации, второго для обсуждения условий нового контракта. Илья хотел сказать, что с Костей можно без труда договориться по телефону, но получил под столом пинок в голень от Матвея и рта не раскрыл. Когда беседа завершилась, первым делом осведомился:

― Зачем посылать в Тобольск Иволгина? Он поболтает с местным юристом, попросит его прислать документы по почте, а потом будет таскаться за мной и ныть, что ему скучно.

― Не будет. Он должен заставить тамошнее руководство согласиться со всеми пунктами договора. У Полбиной год назад это не получилось, однако Иволгин вполне способен растопить лёд.

― А проблем не возникнет? Народ в тех краях консервативный.

― Просто не дай ему нажраться и облапать зад генерального директора. Билеты сейчас закажем, гостиницу подберём. Ничего, если будете жить в одном номере?

― Только если там будут отдельные кровати. Я как-то ночевал с Костей на одном диване ― он спёр у меня и подушку, и одеяло.

― Высокие отношения, ― меланхолично изрёк Матвей и открыл сайт-агрегатор. Прямых рейсов в Тобольск было мало ― решили, что проще будет прилететь в Тюмень в четверг ближе к обеду и автобусом добраться до места назначения. Визит на завод состоится в пятницу, и если всё пройдёт гладко, в субботу Ушинский и Иволгин отправятся домой, причём уже без пересадок. Илья распечатал всё необходимое, доработал и поехал на тренировку. Вещи решил собрать в среду вечером. Достал небольшую дорожную сумку, протёр влажной тряпкой, проверил карманы. Из бокового выпал посадочный талон ― последняя командировка была в середине лета. В холодильнике стоял контейнер с тушёным мясом ― он доел его, похрустел холодным огурцом и с лёгким сожалением отправил в мусорное ведро остатки позавчерашней гречки. Завтра перебьётся готовым, а в воскресенье снова наделает полуфабрикатов из фарша. Утро среды наступило как-то слишком быстро. В комнате было чересчур свежо, фонари на улице горели тускло и печально. Илья сделал яичницу с сыром, влил в себя двойную порцию кофе. Толкотня в пробке не прибавила оптимизма. Опоздать не вышло, однако компьютер он включил в девять ноль одну. Около одиннадцати написала Мирослава. «Костя опаздывает и не отвечает на сообщения. Вы знаете, в чём дело?». Илья напрягся, ответил, что не в курсе, и позвонил другу. После шестого гудка вызов автоматически прервался. Внутри зашевелилась тревога ― лёгкая, но неуёмная. В полдень он не выдержал и набрал номер Лили. Она взяла трубку сразу:

― Костю потерял?

― Да. Ты в курсе, где он?

― К несчастью, ― прорычала она. ― Мы в больнице.

― Что произошло?

― Мой брат-долбонавт произошёл, вот что! ― крикнула Лиля и начала нецензурно ругаться. Он не перебивал ― знал, что надолго её не хватит. Так и получилось ― после десятка фраз Лилия закашлялась, всхлипнула и затихла.

― Всё?

― Всё. В общем, утром Костя вылезал из ванной, поскользнулся и упал. Когда попытался встать, чуть не вырубился от боли. Нога посинела и отекла, он перепугался и вызвал скорую. Правильно сделал: после рентгена и УЗИ выяснилось, что у него вывих щиколотки и разрыв связок второй степени. Оперировать не нужно, но две недели придётся носить ортез. Потом будет реабилитация. Сейчас передам ему трубку, ― послышался шум, а затем раздался голос приятеля:

― Привет, Кутузов. Руководству я уже позвонил, можешь не докладывать. Прости, что не брал трубку.

― Не бери в голову. Ты как?

― Приемлемо. Мне вкололи какую-то сильнодействующую дрянь ― болеть перестало, но тошнит немилосердно. И домой очень хочется.

― Мне приехать вечером?

― На кой? Лилька уже вызвалась поработать сиделкой. Правда, есть вероятность, что она откусит мне голову…

― Да, Лиля может. Как тебя вообще угораздило? Перепил?

― Я был трезв как стёклышко. От этого ещё обиднее. Ну ничего, как-нибудь справлюсь.

― Конечно, справишься. Не в курсе, кого отправят в Тобольск?

― Мирославу, кого же ещё? Если у вас там всё сложится ― с тебя бутылка двенадцатилетнего «Гленмо́ранджи». И меня абсолютно не волнует, сколько тебе придётся за неё заплатить.

Глава 13

Илью не могли подслушать, но он всё равно понизил голос:

― Ты в своём уме? Рисковать репутацией компании, чтобы нас свести?

― В смысле? Вообще-то Мира весьма способная ученица. Или ты думал, что я её два года только за кофе гонял? Она обязательно справится. Почву я подготовил ещё вчера ― осталось произвести хорошее впечатление. У Кругловой не возникнет с этим проблем, ты тоже как-нибудь выкрутишься, а после вы запрётесь в номере и хорошенечко отпразднуете свой успех. Шампанское взять не забудь.