Моя истинная любовь

Глава 4. Поцелуй по принуждению.

Одноклассница только молча кивнула, и в этом коротком движении было столько отчаяния, что у меня всё внутри сжалось. Она так крепко вцепилась в мою руку, будто надеялась удержать меня не словами, а этим прикосновением.

—Даня проверяет, насколько ты ему верна. Но это унизительно и опасно! — прошептала она. Голос у неё дрожал и срывался на хрип.

Из коридора послышались тяжёлые, уверенные шаги. По спине сразу побежали мурашки. Шаги становились всё ближе, и с каждым ударом подошвы по полу воздух будто густел, а коридор словно сжимался вокруг меня.

—Он ужасно ревнив, — выдохнула одноклассница, не отводя от меня широко раскрытых глаз. — А этот парень может быть очень жестоким...

—Что за ерунда, — попыталась я сказать твёрдо, но вышло жалко, и даже первое слово дрогнуло.

Шаги остановились прямо за поворотом. Через мгновение появился Даня, с напряжёнными плечами и взглядом острым, как лезвие.

—Эй, оставь нас, — бросил он, даже не посмотрев на неё, будто она была просто досадной помехой. Она взглянула на меня, и в её глазах была немая просьба, не оставаться с ним. Потом она всё же ушла, а я осталась одна под этим тяжёлым, прожигающим взглядом. Даня приблизился, и вокруг будто сузилось всё пространство, оставив только его.

—Ты готова? — спросил он. В его голосе не было ни тепла, ни участия, только холодная жёсткость. Его взгляд был таким пронзительным, будто он хотел вывернуть меня наизнанку и увидеть всё, что я скрываю.

—Это же не правда,что я должна при тебе поцеловать другого?Ты специально так говоришь? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё дрожит, хотя я старалась этого не показывать.

Он сделал ещё шаг и полностью перекрыл мне выход, лишив меня любой возможности уйти.

—Не специально. Это правда, — отрезал он. Его рука легла на стену рядом с моим лицом. Он стоял так близко, что я чувствовала его тепло, смешанное с напряжением, которое в нём звенело, как натянутая струна.

— Или ты боишься? Боишься показать, какая ты на самом деле? — произнёс он тише, и от этого его слова стали ещё острее.

—Я ничего не боюсь, — выговорила я, выпрямляясь, хотя колени предательски дрожали. Уголки его губ дёрнулись, но это была не улыбка, а какая-то горькая, перекошенная усмешка.

—Тогда докажи. После уроков, на стадионе. Не опаздывай.

Он чуть отступил, но не ушёл, словно хотел проверить, дрогну ли я.

—И запомни, — добавил он холодно. От этого холода по спине пробежал ледяной озноб. — Это не просто поцелуй. Это проверка на верность.

—Тебе нравится смотреть, как твоя девушка целует другого? — слова сорвались сами, и язык обожгло их прямотой. Его глаза потемнели, стали глубокими и опасными, как грозовое небо перед бурей.

—Не нравится. Но если ты этого не сделаешь, ты не моя. И тогда ты для меня ничего не значишь, — сказал он ровно, будто эти слова ранили и его самого.

Он развернулся и ушёл, оставив меня наедине с этими словами, тяжёлыми, как камни на груди. На часа в коридоре было ровно три. Тиканье звучало оглушительно, словно отсчитывало последние секунды чего-то важного.

Когда я пришла ,то стадион оказался пустым и безжизненным, если не считать нескольких парней в центре. Там стояли Даня, Илья, Кирилл и ещё один незнакомый парень, чуть в стороне, с ленивой самоуверенной ухмылкой.

Даня заметил меня первым.

—Она здесь! — коротко сказал он, и все взгляды тут же повернулись ко мне.

Незнакомый парень развернулся и окинул меня оценивающим взглядом, будто я была не человеком, а вещью, которую нужно проверить.

—Всем привет,— выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Парень ухмыльнулся ещё шире и нарочито легко сказал:

—Привет, красотка. Даня сказал, что ты хочешь меня поцеловать?

Даня стоял неподвижно, с каменным лицом. Его руки были сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки. И тогда всё стало ясно.

—Это Макс. Мой кузен, — процедил Даня, будто само это слово его раздражало.

Макс шагнул ко мне, всё с той же улыбкой, в которой было слишком много вызова.

—Слышал, ты тоже новенькая. И вроде бы проходишь какой-то тест?

Он протянул руку. Я, сама не понимая зачем, сделала то же самое. Но Макс не пожал её, а поднёс к губам и поцеловал, нарочно медленно, будто хотел растянуть этот момент.

—Приятно познакомиться, Милана,— протянул он, не сводя с меня глаз.

Илья хмыкнул сзади: — Даня, она согласилась?

Даня молчал. Его взгляд не отрывался от наших рук, будто он хотел прожечь Макса одним взглядом.

—Но целовать я тебя не буду,—- резко сказала я, сбрасывая напряжение, которое сдавливало грудь.

Макс приподнял бровь. В его глазах мелькнул уже не насмешливый, а настоящий интерес:

—Почему? Стыдно?

Даня наконец заговорил. Голос у него был низкий, опасный, будто поднимался из самой глубины груди.

—Она должна. Иначе...

Он не договорил, но смысл и так повис в воздухе, тяжёлый и горький, как дым.

—Я не знаю, какие тут правила, — я повернулась к Дане и посмотрела прямо в его потемневшие глаза. — Но в другой школе, где я училась, и вообще в жизни всё просто, если у тебя есть парень, ты не изменяешь ему, и он тебе тоже. А если здесь тебя подталкивают к другому, то зачем мне такие отношения?

Макс коротко рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. Он посмотрел на Дану:

—Видишь, родственничек? Она понимает, в чём дело.

Даня сжал челюсть так, что на лице задвигались желваки.

—Здесь другие правила. Здесь решаю я.

Кирилл скрестил руки, и в его взгляде мелькнуло раздражение.

—Даня, хватит. Она права.

—Ну, решай как хочешь, но без меня, — бросила я и сделала шаг назад, пытаясь вернуть себе хотя бы немного пространства. Даня быстро шагнул ко мне и перекрыл путь, не давая уйти.

—Ты моя. И будешь делать то, что я скажу.

Макс покачал головой. — Бро, ты слишком давишь.

Илья с Никитой переглянулись, и в их взглядах было напряжение, почти страх.

—Ты можешь меня поцеловать, — мой голос дрогнул, но я всё равно заставила себя смотреть на Даню прямо.— Ты же всем сказал, что ты мой парень. А теперь хочешь, чтобы я поцеловала другого?

Даня схватил меня за подбородок и заставил смотреть на него. Пальцы у него были твёрдыми, почти жёсткими, но боли он не причинил. Скорее, он держал меня так, будто боялся, что я исчезну.

—Это не просто поцелуй, — прошептал он, и в глазах у него горели ярость, боль и что-то ещё, что я не могла понять. — Это доказательство. Докажи, что не бросишь меня. Что я для тебя важнее.

—Ты вообще себя слышишь? — прошептала я, хотя внутри всё дрожало. — То есть я должна при своём парне целовать другого? Ты толкаешь меня на измену, и для тебя это нормально?

Его пальцы чуть сильнее впились в кожу, не больно, но ощутимо, как напоминание, что он рядом и всё ещё держит меня.

—Не волнует. Я хочу увидеть, как ты пройдёшь этот тест. Пройдёшь, значит, любишь по-настоящему. Если нет... — он опустил голос до шёпота, и от этих слов по коже пробежал холод. — Тогда ты лгунья.

Макс присвистнул, но теперь в этом звуке не было насмешки, только усталое недоумение.

—Боже, какой театр.

—Вот уж правда, драматический спектакль, — выдохнула я, чувствуя, как глаза щиплет от слёз, которые я изо всех сил сдерживала. — Первый раз такое вижу, чтобы в отношениях нужно было изменить, и это ещё называли любовью. Обычно ведь наоборот, если целуешь другого, спишь с другим, то это уже конец отношениям. А у тебя всё наоборот.

Даня отпустил мой подбородок, но не отошёл. Он остался совсем рядом, и я чувствовала его дыхание.

—Ты не понимаешь. Это не просто спектакль. Это власть, — глухо сказал он, будто каждое слово давалось ему с трудом.

Никита наконец заговорил, и в его голосе слышалась тревога:

—Даня, ты перегибаешь. Она не игрушка.

Даня бросил на него злой взгляд:

—Заткнись. Это не твоё дело.

—Если ты хочешь, чтобы я целовалась с другим, тогда сначала нам нужно расстаться, — тихо сказала я, и это прозвучало как граница, за которую я больше не собиралась заходить. Даня застыл. Его глаза расширились, и в них вспыхнули удивление, злость и что-то похожее на боль.

—Что? Ты мне ультиматумы ставишь?

Илья шагнул вперёд, будто хотел встать между нами. —Спокойно, бро. Не надо.

Макс смотрел на всё это с напряжённым интересом, как на что-то неизбежное.

—Я не изменяю в отношениях, — повторила я, и голос у меня прозвучал твёрже, чем я себя чувствовала.

Даня горько усмехнулся, без тени веселья.

—Тогда и разрывай. Раз такая правильная.

Он махнул рукой небрежно, но в этом жесте было столько горечи, что она резанула по сердцу.

—Иди целуй Макса. Я посмотрю.

В его голосе слышался и вызов, и что-то похожее на боль, будто он сам не понимал, чего хочет, чтобы я ушла или осталась.

—Только я к тебе потом не вернусь, если поцелую его, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза, чтобы он понял, что я не шучу. Его челюсть напряглась, желваки снова заиграли, но взгляд он не отвёл.

—Не вернёшься, значит, так и должно быть, — ответил он ровно, но в этой ровности уже чувствовалась трещина.

Макс снова присвистнул, и на этот раз в его голосе слышалось какое-то странное восхищение.

—Вот это настоящий мужик.

Даня смотрел на меня выжидающе, будто надеялся, что я дрогну и скажу: (Ладно, я сделаю это ради тебя). Но я молчала.

—Ещё раз повторяю,для особо одарённых, — мой голос стал твёрдым, как камень. — Я не буду никого целовать. Я не шлюха, чтобы бегать от одного к другому. Если я в отношениях, то я верная. Жаль, что для тебя это ничего не значит. Жаль, ты меня разочаровал.

Лицо Дани потемнело, будто эти слова ударили его сильнее любого кулака.

—Разочаровал? Это ты меня разочаровала своей принципиальностью, — процедил он, и в этих словах была не злость, а глубокая, горькая обида. Он отвернулся, но не ушёл, а замер, будто не мог заставить себя сделать этот шаг.

—Иди. Стеша тебя ждёт, — бросил он с иронией, которая резала острее ножа.

—Это ты иди к своей Стеше, с которой никак не можешь определиться, — вырвалось у меня раньше, чем я успела остановиться.Даня резко обернулся, и в его глазах мелькнула настоящая боль, не прикрытая злостью.

—Ты моя, — прошептал он, будто цеплялся за эти слова как за последнюю опору.

Макс засмеялся, но смех вышел натянутым.

—Братишка, ты уверен?

Даня прожёг кузена взглядом, а тот только пожал плечами, не скрывая иронии.

—Я больше ничья. И целоваться ни с кем не собираюсь, пока, — сказала я, и это "пока" прозвучало почти как "никогда".

Даня схватил меня за запястье, жёстко, но не больно. Хватка была крепкой, почти отчаянной.

—Пока? Значит, будешь потом, — процедил он. — Ты моя, даже если сбежишь, — добавил он, и в этих словах было столько собственничества, что становилось тесно.

Он толкнул меня к выходу из школы, не грубо, но решительно, будто хотел одним движением вычеркнуть меня из своей жизни.

—Проваливай. И не показывайся мне на глаза.

—Да пошёл ты, — прошептала я и слёзы наконец прорвались, но я тут же смахнула их, не позволяя ему увидеть эту слабость.

Даня отпустил меня так резко, что я пошатнулась.

—Пошла ты! И запомни, ты сама это выбрала, — рявкнул он, и его слова ударили по сердцу, как камень. Он резко повернулся к друзьям и больше не смотрел в мою сторону, будто если бы посмотрел, то сломался бы.

Илья с Никитой качали головами, и в их взглядах читались усталость и что-то похожее на стыд. Макс подмигнул мне не насмешливо, а с какой-то странной, почти сочувственной иронией.

—Странный у тебя вкус, смотреть, как твою девушку целует другой. Смешно, но я пас, — бросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Макс подошёл ближе и понизил голос:

—Это не смешно, если серьёзно. Он на этой теме реально помешан.

Он оглянулся на Дану, который стоял к нам спиной, будто отгородился от всего мира.

—Только не говори ему, что я тебе рассказал.

—Но это ненормально. Если ты с кем-то встречался бы, разве ты бы отпустил свою девушку целоваться с другим? — спросила я, потому что мне нужно было услышать хоть какое-то нормальное человеческое "нет".

Макс почесал затылок, и на секунду с его лица сползла привычная насмешка.

—Я бы не отпустил. Но Даня... он особенный. У него с этим какая-то травма.

Он понизил голос почти до шёпота:

— Возможно его бывшая так с ним поступила. Поэтому он так реагирует. А ещё у него детская травма, когда погибла мать... Он до сих пор не может поверить, что кто-то останется с ним просто так.

—Жаль, — прошептала я.— Если он думает, что все такие. Я под кого-то подстраиваться не буду. Для меня это измена и предательство. Жаль, что для него это норма.

Макс кивнул, и в его взгляде было тихое, без пафоса, уважение.

—Понимаю. Ты права. Он просто застрял в прошлом.

Где-то в стороне Даня говорил по телефону. Голос у него был раздражённым и резким, будто он пытался пробить стену, которая его душила. Макс покосился в его сторону:

—Но будь осторожна. Он ещё может что-нибудь выкинуть.

—Хорошо. Мне кажется, теперь меня уже сложно чем-то удивить, — ответила я, и в этих словах не было страха, только горькая правда.

Макс усмехнулся, но улыбка вышла грустной.

—Удачи в школе. И пока избегай его компании, — он кивнул в сторону друзей Дани, которые теперь столпились у входа, будто чего-то ждали. — Особенно Стешу.

—Я с ней не общаюсь, — пожала плечами я.

Макс хмыкнул: — И правильно. Она у него и глаза, и уши. И вообще, как собачка.

Он посмотрел на часы, будто хотел ухватиться за что-то обычное и нормальное.

—Ладно, мне пора. Сейчас начнутся занятия.

Он уже собрался уйти, но вдруг обернулся. Лицо у него стало серьёзным, без тени насмешки.

—Если что, зови. Я не такой уж мудак.

—Стеша в него сильно влюблена. Пусть с ней и будет, а с меня хватит, — прошептала я, и тяжесть, которую я носила весь день, начала понемногу отпускать.

Макс остановился, будто эти слова что-то для него значили.

—Слишком сильно. До боли, — тихо сказал он. — Она сделает всё, чтобы он обратил на неё внимание. Даже если придётся сделать больно тебе.

—Спасибо, я поняла, — кивнула ему.

—Держись. И не давай ей поводов тебя цеплять, — бросил он напоследок и ушёл, растворившись среди учеников.

Прозвенел звонок, резкий и требовательный, будто ставил точку во всём, что только что случилось. Ученики потянулись по классам, словно муравьи, спешащие в укрытие. Я пошла в свой класс и чувствовала на себе невидимые взгляды, холодные, любопытные и оценивающие. В коридоре Стеша прошла мимо с подружками и бросила на меня ледяной, острый взгляд, от которого по спине пробежал озноб. В классе я села в последний ряд, в самое удобное место, чтобы видеть всё помещение. Но смотреть я не хотела. Мне хотелось просто исчезнуть. Стеша устроилась впереди, рядом с Даней, и от этой картины у меня внутри всё сжалось. Но я заставила себя не смотреть.Я встала, взяла сумку и вышла из класса. Ноги сами понесли меня к кабинету директора,постучалась и вошла в кабинет.

—Я хочу забрать документы и перевестись в другую школу, — сказала я, глядя прямо перед собой, чтобы не видеть удивления на его лице.

Директор посмотрел на меня с искренним недоумением, будто я попросила перевести меня на другую планету.

—Так быстро? Но ты же недавно только перевелась к нам.

Он опустил глаза в список учеников и провёл пальцем по строкам, будто цеплялся за любую причину не смотреть на меня.

—Куда хочешь перейти? — спросил он ровно, но в голосе слышалась усталость, как у человека, который уже понимает, что тут ничего не удержать.

—В соседнюю школу,— тихо ответила я, и мой голос показался мне чужим, слишком ровным, словно я боялась, что если дрогну, всё окончательно развалится.

Директор вздохнул, не раздражённо, а как человек, который слишком часто видел, как дети прячут настоящую причину за сухими словами.

—Хорошо. Только объясни причину. У нас что-то не так?

Его взгляд стал пронзительным, будто он хотел добраться до того, что я так старательно прятала внутри, чтобы не рассыпаться прямо здесь.

—Это семейное... Вы ни при чём, — сказала я, глядя куда угодно, только не ему в глаза.

Он кивнул, и в этом кивке было столько "я тебе не верю", что мне стало стыдно не за ложь, а за то, что я не могу сказать правду.

—Понимаю. Я заполню бумаги. Завтра документы будут готовы для перевода, — он начал что-то писать, будто этими строками можно было всё исправить. — И удачи тебе там.

—Спасибо, — прошептала я, и это слово вышло пустым, как эхо в пустой комнате.

На следующий день я вернулась в школу за документами. Директор ждал меня в кабинете и держал папку так, словно она была тяжелее, чем казалась.

—Вот, всё готово. Передай родителям.

Он протянул её мне и на секунду задержал руку, будто хотел добавить что-то ещё, но не нашёл слов. Потом он неловко улыбнулся, не радостно, а скорее пытаясь подбодрить.

—Надеюсь, там тебе будет лучше.