Ты не сможешь уйти

Глава 8 Побег

В комнате было совершенно пусто. Я это понял, как только дверь тихо закрылась за моей спиной.

Белое полотенце, брошенное наспех, валялось на полу. Лёгкий ветер колыхал занавеску на окне, которое насколько я помню, было наглухо закрыто по моему приказу. На тумбочке рядом с кроватью стоял поднос с нетронутой едой. Омлет остыл, лепестки роз по краям подноса подсохли и скрутились. Полный стакан сока и нетронутый чай, с плавающей веточкой чабреца стояли рядом.

Я перевёл взгляд на кровать. Простыни, которые она не смогла бы вытащить, не разворотив всю постель, оставались заправлены. Но я увидел то, чего сразу не заметил. На полу у окна, валялась металлическая заколка — шпилька. Ей девушка и вскрыла замок на окне.

Я пересёк комнату в три шага. Опустил взгляд на подоконник. Царапины на краске. Свежие. Маленькая женская ладонь оставила отпечаток на пыльном дереве. Яра протискивалась через узкую створку, цепляясь пальцами за раму. Четвёртый этаж. Внизу — слепое пятно между стеной и зарослями парка, которое не просматривается с вышек.

Она изучила маршрут. Заранее. Пока я спал, пока мои люди патрулировали периметр, пока Лекс таскал ей завтрак и получал тарелкой в лоб, она сидела в этой комнате и вычисляла, как отсюда выбраться. И конечно девочка нашла способ.

Гнев накрыл меня не сразу. Сначала пришло потрясение — чистое, разящее как удар током. А потом поднялась ярость. Горячая, тёмная, неконтролируемая. Мой зверь внутри взревел, требуя выхода, требуя броситься в погоню, найти, догнать, вернуть.

Я выглянул в окно. Четвёртый этаж. Внизу — заросли старого парка. Патрульные, которых я поставил у входа во двор, не могли видеть эту сторону здания. Она выбрала единственное слепое пятно.

Я сжал подоконник так, что дерево жалобно хрустнуло.

- ЛЕКС! — мой рык разнёсся по всему крылу.

Он ворвался через десять секунд. Запыхавшийся, с выпученными глазами.

- Что? Что случилось?

- Докторша сбежала.

- ЧЕГО?! — Лекс уставился на пустую комнату, на открытое окно, на поднос. — Как?! Тут четвёртый этаж! Я лично запирал окно!

- Видимо ей твоё запертое окно помехой не было. Поднимай всех. Виктора, Грея, патрули. Весь клан. Она не могла уйти далеко.

Затем я сделал то, чего никогда не делал раньше. Закрыл глаза и сосредоточился на запахе. На связи, которую я почувствовал, когда доктор лечила мои раны. Я чувствовал её - слабо, где-то на грани восприятия. Она была напугана. Она была зла. И она была... не одна?

Нет. Не может быть.

Я открыл глаза и посмотрел в окно, туда, где за парком начиналась нейтральная территория.

- Ты не понимаешь, во что ввязалась, Яра, — прошептал я.

Лекс побежал вперёд, на ходу выкрикивая приказы. Его голос эхом разносился по лестничным пролётам, будя казармы. Через несколько минут база гудела, как растревоженный улей. Хлопали двери. Звучали быстрые шаги. Где-то завёлся мотор внедорожника.

Я быстро спустился во двор. Утренний воздух был прохладным, пах мокрой травой, железом и близкой рекой. Виктор уже стоял у ворот, отдавая распоряжения группе патрульных — четверо крепких бет, вооружённых до зубов. При виде меня он оборвал фразу на полуслове.

- Дилан. Что произошло?

- Она ушла через окно. По карнизу. Мне одно непонятно, где в этот момент были вы??

Лицо Виктора окаменело. Он был старым воякой, и для него это звучало как личное оскорбление.

- Этого не может быть. Мы проверяли периметр.

- Значит, плохо проверяли, — отрезал я. — Она заметила слепое пятно с восточной стороны. Знала, что туда не смотрят камеры и что патруль не заходит в те кусты. Она всё вычислила за одну ночь. Это не просто испуганная девушка. Это человек, который умеет думать.

- Грей уже в парке, — сообщил Лекс, подбегая к нам. — Он сказал, что нашёл свежие следы. Они ведут к старой дороге.

- К старой дороге? — переспросил Виктор. - Это же в сторону города.

- Да, — я уже двигался к воротам. — Она идёт домой. Или туда, где, как ей кажется, безопасно.

- Здесь же по всей округе псы Родиона, - Виктор тяжело вздохнул. - Если она выйдет на нейтральную территорию...

- Я знаю, — прорычал я. — Поэтому мы найдём её до того, как это случится.

Мы вошли в парк. Старые дубы стояли, окутанные утренним туманом. Земля была влажной после ночного дождя, и следы читались отлично. Маленькие отпечатки — не босых ног, а лёгких тапочек. След был ровным, ритмичным. Она знала, куда идёт.

- Вот здесь она остановилась, - Грей возник из-за дерева бесшумно, как призрак. Он указал на примятую траву. - Присела. Возможно, переводила дыхание.

Я наклонился и втянул воздух. Запах был отчётливым — лаванда, её кожа, лёгкий испуг. Но рядом с ним был другой запах. Чужой. Мужской. Я выпрямился, и внутри всё сжалось.

- Она не одна.

Лекс выругался сквозь зубы. Грей молча положил руку на рукоять ножа. Виктор недобро прищурился.

- Кто-то ждал её здесь. Следы ведут дальше, - он указал в сторону ограды парка, за которой начиналась старая дорога. - Их двое. Она и мужчина. Крупный. Курит дешёвый табак.

Я чувствовал раньше этот запах. Осталось только вспомнить где.

Я закрыл глаза, роясь в памяти. И вдруг вспомнил. Вчера, в переулке. Когда я упал, когда сознание уже уплывало, среди запахов дождя, крови и аконита мелькнул и этот – запах табака, старых кожаных перчаток и металла. Кто-то был там. Кто-то, кого я не заметил. Мне было настолько плохо, что я не придал этому значение.

- Это не псы Родиона, - медленно произнёс я. - Это кто-то другой.

- Отлично - хмыкнул Лекс. - Как будто нам мало одного врага.

Я не ответил. Мои глаза были прикованы к следам, уходящим за ограду. Яра была там. Её запах пульсировал в крови, - я чувствовал её сердце, её дыхание, её страх с каждой минутой всё больше и больше. Она была жива. И она была в опасности.

- Двигаемся быстро, - приказал я. - Идём по следу. Грей — в авангарде. Лекс — прикрываешь тылы. Виктор, свяжись с базой, пусть патрули перекроют дорогу к реке. Если она пойдёт к мосту, мы должны быть там раньше.

- А ты? — спросил Виктор.

Я посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на лес, туда, где исчезали следы моей феи-доктора.

- А я пойду за ней.

- Дилан...

- Я знаю, что делаю.

Я не дал ему возразить. Стянул куртку, бросил на траву. Закрыл глаза и отпустил контроль.

Превращение было быстрым и почти безболезненным - тело помнило всё, и принимало трансформацию привычно и безболезненно. Через несколько секунд на месте человека стоял крупный волк с тёмной, почти чёрной шерстью и янтарными глазами. Я встряхнулся, втянул ноздрями воздух - и след Яры вспыхнул передо мной, яркий, как светящаяся нить.

Я побежал. Не оглядываясь. Не дожидаясь остальных. Где-то позади Лекс что-то крикнул, но я уже не слушал. Всё, что имело значение — это запах. Её запах. И её страх, который становился всё сильнее.

Глава 9 Свобода?

Всю ночь я пролежала в огромной кровати, глядя в потолок и прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Мысли путались и сбивались в моей голове, отталкиваясь друг от друга как резиновые мячики. Произошедшее со мной никак не давало мне покоя. Как я могла вылечить этого альфу своими прикосновениями? Я же просто человек. Яра Давыдова. Обычный молодой врач. Дочь учёного, который всю жизнь твердил мне, что я человек. Никаких генов омеги, никаких вторых ипостасей, никаких зверей внутри. Он это проверял много раз. Брал кровь, делал тесты. Ты чиста, - говорил он, и в его глазах была странная смесь облегчения и чего-то ещё, чего я в детстве не понимала. - Ты просто человек, Яра. И в этом твоя сила».

Если я просто человек, то почему мои руки исцелили его? Почему его раны затянулись за секунды под моими пальцами? Почему мои глаза поменяли цвет после произошедшего? Они стали разными, один остался серым как раньше, второй стал тёмно-золотистого цвета. Как это могло случиться?

Я не знала ответов. Но я знала одно: если я останусь здесь, ответы мне не понравятся. Меня запрут. Будут изучать. Используют. Этот альфа — Дилан - был опасен. Я была наслышана об этом клане. Мои коллеги, молодые глупые девочки, мечтавшие о брутальных самцах, практически не давали шансов обычным парням. Они любую свободную секунду занимались обсуждением, перешептыванием о мощных красивых бетах, способных на «такое». На что именно я не интересовалась, но конечно большого ума не надо, чтобы понять о чём они так мечтали. А Альфы были за пределами мечтаний человеческих женщин. Это были самые жирные сливки мира оборотней. Но меня это никогда не интересовало. В общем-то как и человеческие мужчины. У меня была цель: стать великим врачом, во имя моих погибших родителей. Больше меня ничего не интересовало. До вчерашнего дня. Пока я не взглянула в янтарные волчьи глаза. Это вдвойне усугубляло ситуацию. Я должна уйти отсюда как можно скорее.

После двух неудачных попыток меня накормить, помощник альфы скрылся за дверью. Разумеется, к еде я не притронулась, а вдруг они в неё что-то подмешали? Прислушиваясь к тишине в коридоре, я оттолкнулась от двери и начала действовать.

Первым делом — одежда. Скинув полотенце, я одела чёрные джинсы и футболку, новые с бирками. Наверняка по приказу альфы мне её купили. Всё подошло идеально, и от мысли, что он знает мой размер, меня передёрнуло. Я тихо подошла к окну. За стеклом занимался серый, туманный рассвет. Старый парк, ограда, вышки с патрульными. Я посмотрела вниз — и заметила то, чего не видела вчера. Слева от окна, вдоль стены, шёл узкий карниз. А дальше, в пяти метрах, — пожарная лестница. Старая, ржавая, но, кажется, целая. Если по ней спуститься, можно попасть прямо в заросли парка, которые не просматриваются с вышек. Обуви не было, только мягкие тапочки, натянув их, я подошла к окну и осмотрела замок. Простой, врезной, с внутренней щеколдой. Отвёртки у меня не было, но была шпилька. Я разогнула её, вставила в паз и принялась расшатывать механизм. Пальцы дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Спасибо папе, который учил меня открывать замки в лаборатории — «на случай, если закроют, а ключ потеряется». Любое знание рано или поздно может пригодиться.

В тишине раздался щелчок. Замок поддался. Я толкнула створку, и в комнату ворвался холодный утренний воздух, пахнущий мокрой травой, рекой и свободой. Я выглянула. Четвёртый этаж. Внизу — кусты, высокая трава, старая кирпичная кладка. До земли метров десять, не меньше. Если я упаду, могу по меньшей мере сломать ноги. Я глубоко вздохнула. «Ты справишься. Должна справиться, выбора у тебя нет».

Я перекинула ногу через подоконник, потом вторую. Прижалась спиной к холодной кирпичной стене и сделала первый шаг. Карниз был узким, влажным от росы. Тапочки скользили. Пальцы цеплялись за выступы кирпича. Шаг. Вдох. Шаг. Вдох. Не смотреть вниз. Только не смотреть вниз. Десять метров — это высоко. Если упаду, сломаю позвоночник. Или шею. Шаг. Вдох. Еще шаг. Губы онемели от волнения.

Пожарная лестница оказалась ближе, чем я думала. Я ухватилась за ржавую перекладину, подтянулась и начала спускаться. Металл скрипел под ногами, тапочки — скользили, но я спускалась, перехватывая руки, переставляя ноги, считая ступени. Десять. Девять. Восемь. Три. Две. Земля.

Я спрыгнула в высокую траву и присела, переводя дыхание. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно за километр. Я прислушалась. Тишина. Патруль прошёл с другой стороны. Кажется, удача на моей стороне. Я выбрала момент и нырнула в кусты, пробираясь к старой ограде парка.

Через десять минут я была за пределами базы. Под ногами петляла старая дорога, сменяющаяся разбитым асфальтом. Рядом виднелась кромка леса. Я шла быстро, почти бежала, оглядываясь через каждые сто шагов. Погони не было. Пока не было.

И вот тут я подвернула ногу.

Это было глупо. Обычная выбоина в асфальте, прикрытая жухлой травой. Тапочки - не лучшая обувь для побега. Нога ушла в ямку, подвернулась, и острая боль пронзила лодыжку. Я вскрикнула, схватилась за покосившийся столб и замерла, пытаясь отдышаться. Слёзы выступили на глазах — от боли, от злости, от бессилия. Лодыжка уже начала опухать, пульсируя в такт сердцу, вывих как минимум.

- Чёрт, чёрт, чёрт, — прошептала я, прикусывая губу.

Идти было больно, но останавливаться нельзя. Я прихрамывая двинулась дальше, опираясь на палку, которую подобрала по дороге. Каждый шаг отдавался болью, но я шла.

Мысли крутились в голове, как заезженная пластинка.

Кто же они такие? «Северные волки» - известный в нашем округе клан. Но я себе представляла их совсем по-другому. У них была база. Оружие. Дисциплина. Иерархия. Как будто это армия волков. Я думала их альфа какой-то старый матёрый волк, а не молодой накачанный тестостероном наглый самец. До сих пор как вспомню его взгляд, мурашки по коже.

Если бы я осталась, меня бы не отпустили. Это ясно как день. Зачем им отпускать врача, который умеет лечить их раны? Меня бы оставили. Заперли бы в этой комнате, кормили бы как ручную зверюшку и использовали как полевого хирурга. А может еще и как женщину. Я помню, как этот Дилан на меня смотрел, чуть ли не облизываясь. Всего в шаге был от смерти, а всё туда же.

Я дотронулась до браслета. Уроборос - змея, кусающая свой хвост. Символ вечности. Отец подарил мне его, когда мне было семь. «Носи всегда, Яра. Что бы ни случилось. Здесь — правда».

Мне нужно домой. Нужно вернуться в свою квартиру, к своим вещам, к своей обычной жизни. Позвонить на работу, сказать, что со мной всё в порядке, придумать какую-нибудь дурацкую историю про болезнь, про семейные обстоятельства. Меня простят. Я хороший ординатор, у меня не было нареканий. А потом... потом я сяду и спокойно, без этих диких янтарных глаз, без этого запаха, от которого кружится голова, прочитаю записи отца. Узнаю правду. Я должна понять, что со мной произошло. Должна в этом разобраться.

Но сначала нужно уйти. Как можно дальше.

Я доковыляла до старой автобусной остановки и присела на край скамейки. Вытянув больную ногу, поморщилась. Лодыжка распухла и пульсировала. Холодный компресс бы сюда и эластичный бинт. И таблетку ибупрофена. Ничего этого у меня не было. Как не было телефона, денег, карты, документов. Телефон остался в сумке, которую у меня отобрали ещё в машине. Папка с документами - там же.

Я огляделась. Незнакомый район. Старые дома, заколоченные окна, граффити на стенах. Вокруг как назло была мертвая тишина и ни души. Надо идти дальше, но нога болела всё сильнее и сильнее.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ладно, это пустяки. Главное я смогла уйти. И с вывихнутой лодыжкой справлюсь. Наложу повязку из того, что есть, и пойду. Не в первый раз. Подтянув вверх штанину я начала осматривать больную ногу и услышала как позади меня хрустнула ветка. Тихий, осторожный, почти неразличимый на фоне ветра шорох. Так шуршит гравий под чьей-то ногой. Так крадётся хищник. Я замерла. Сердце пропустило удар. Я начала поворачиваться, но опоздала.

Что-то мокрое и холодное накрыло мой рот и нос.

Запах ударил в голову мгновенно — химический, сладковатый, тошнотворный. Хлороформ. Или эфир. Что-то, что используется для наркоза, но гораздо грязнее, с какими-то примесями. Я узнала этот запах - у нас в больнице такими вещами не пользуются уже лет двадцать.

Я попыталась задержать дыхание, но было поздно. Яд уже проник в лёгкие, растёкся по крови, потянул за собой темноту. Я дёрнулась, попыталась ударить локтем назад, но чужие руки держали крепко - мужские, сильные, в грубых кожаных перчатках. Я попыталась закричать, но тряпка заглушила звук, превратив его в жалкий, придушенный стон.

-Тихо, тихо, маленькая волчица, - прошептал голос над ухом. Низкий, хриплый, с присвистом. От него пахло дешёвым табаком и бензином. - Не брыкайся. Хозяин давно тебя ждёт.

Я пыталась бороться. Пыталась укусить тряпку, пыталась вывернуться, но руки не слушались, ноги стали ватными, а перед глазами всё плыло. Я видела только кусок серого неба, ржавый навес остановки, грязный асфальт. И чью-то тень, склонившуюся надо мной.

Его Глаза были холодные, как замёрзшая вода. А неровный шрам через левую бровь пересекал половину лица. А потом темнота.

Последняя мысль была странной. Я подумала не о себе, не о боли в ноге, не о том, куда меня везут. Я подумала о нём. О Дилане. О том, проснулся ли он. О том, заметил ли, что комната пуста. О том, будет ли он искать меня. Темнота сомкнулась как вода над головой.

Глава 10 Салазар

Её след горел передо мной, как огненная линия.

Она бежала достаточно быстро, но неровно. Иногда останавливалась, приседала - переводила дыхание, оглядывалась. Я читал её страх, как открытую книгу: каждый всплеск адреналина оставлял горьковатый привкус на траве. Она боялась не леса. Она боялась меня. Того, что я сделаю, когда найду её.

«Ты бы никогда не причинил ей боль», — прорычал волк внутри. Но она не знала этого. Для неё я был чудовищем. Альфой, который похитил её и запер.

Я перескочил поваленное дерево, промчался по дну оврага и вылетел на старую дорогу. Здесь след стал чётче - она больше не пряталась, просто бежала по обочине. Тапочки оставляли маленькие отпечатки в грязи. И вдруг след оборвался.

Я замер. Примятая трава. Свежая борозда на асфальте у остановки. И запах. Её запах смешался с другим — резким, химическим, тошнотворно-сладким. Хлороформ с примесью табака. Тот самый табак, который я учуял ещё вчера. Здесь на неё напали.

Я обошёл место по кругу, втягивая воздух. Двое бет. Один держал её, второй стоял рядом. Её страх взметнулся до пика, а потом резко погас. Она потеряла сознание. Я нашёл это по запаху: адреналин схлынул, мышцы обмякли, дыхание стало ровным и поверхностным. Она была жива, но без сознания.

Я зарычал. Низко, утробно, так, что листья на кустах задрожали.

Следы вели к дороге. Здесь запахи смешались окончательно — бензин, асфальт, покрышки. Машина. Её увезли на машине. Я побежал по колее, но через сотню метров след исчез. Асфальт не хранил запаха. Только лёгкий шлейф выхлопных газов, который рассеялся на ветру.

Я остановился. Грудь вздымалась, сердце колотилось где-то в горле. Внутри поднималась ярость - горячая, как лава. Она поглотила меня, выжигая все мысли, оставляя только одно — вой.

Я запрокинул голову и завыл. Вой разнёсся над лесом, над старой дорогой, над рекой и, наверное, долетел до самого города. Где-то вдалеке ему ответили — мои патрульные, которые слышали меня и понимали, что это значит. Альфа зовёт.

Я выл долго, пока голос не сорвался в хрип. А потом развернулся и побежал обратно.

На базу я вернулся человеком. Не помнил, как перекидывался. Просто в какой-то момент оказался у ворот — голый, грязный, с ободранными ладонями. Лекс уже ждал с одеждой. Он молча протянул мне штаны и футболку, и я молча надел. Его лицо было серьёзным — никаких шуток, никаких идиотских комментариев. Парень знал где находится красная линия.

- Что еще произошло? — спросил я.

- Шеф, у нас проблемы.

Я посмотрел на него. Лекс отвёл глаза.

- Ресторан,- сказал он тихо. - Наш ресторан в городе. Кто-то его поджог. Полчаса назад.

- Что?

Я не верил. Ресторан «Северный» был нашим легальным прикрытием, нашей витриной, нашим лицом. Там работали члены клана, их семьи, обычные люди. Это было место, куда я мог прийти и почувствовать себя почти нормальным. И его подожгли.

- Пожарные уже там, - продолжал Лекс. - Но всё плохо, Дилан. Очень плохо. Кухня выгорела полностью, зал - тоже. Жертв нет, все эвакуировались. Но...

- Но что?

- Это было предупреждение, - из темноты вышел Виктор. Его лицо было мрачным, как туча. - На месте пожара нашли вот это.

Он протянул мне обгоревший клочок бумаги. На нём корявым почерком было написано: «Долг платежом красен. Верни то, что принадлежит мне, или в следующий раз сгорит твоя база».

Я сжал бумагу в кулаке.

- Родион, — прорычал я.

- Мы все знали, что он не успокоится, — покачал головой Виктор.

За моей спиной бесшумно появился Грей.

- Собери всех, — приказал я, повернувшись к нему. – Совет через полчаса. Мы найдём доктора, даже если для этого придётся зайти домой к Родиону.

- А ресторан? - спросил Лекс.

- Ресторан подождёт, - я посмотрел на него, и он отступил на шаг. — Сначала – доктор.

Я развернулся и пошёл в здание. Внутри всё клокотало. Я чувствовал, как мои верные друзья переглянулись, не понимая почему это так для меня важно. Но что бы не происходило, они следовали за мной беспрекословно. А причины. Это не так важно.

С начала нужно принять душ.

Оперативный зал гудел, как растревоженный улей.

Я стоял у карты города, расчерченной маркерами, и смотрел на неё невидящим взглядом. Перед глазами до сих пор стояла картина: открытое окно, пустая кровать, нетронутый завтрак. И её запах — лаванда, снег, можжевельник, - уходящий в лес, как тонкая светящаяся нить, которая оборвалась на старой дороге.

- Шеф, все здесь.

Я обернулся. В зал вошли все, кого я вызвал. Виктор — старый ветеран с седыми висками и усталым, но цепким взглядом. Грей — бесшумный, как тень, он уже занял своё место у стены, сливаясь с полумраком. Лекс - взъерошенный, без своей обычной дурацкой ухмылки, с автоматом на плече. И ещё несколько старших бет из разных подразделений: Кир, наш связист и технический гений, и Марта, единственная женщина-бета в командном составе, которая отвечала за безопасность наших легальных объектов. Та самая Марта, чей ресторан только что сгорел дотла.

- Докладывайте, — бросил я.

Кир вышел вперёд и развернул ноутбук.

- Я поднял камеры по всей старой дороге, — начал он, поворачивая экран к собравшимся. - Там их немного, это промзона, но кое-что есть. Вот здесь, - он ткнул в зернистую запись, - остановка, где на неё напали. Запись с камеры на старом складе. Качество дерьмовое, но кое-что видно.

Я подошёл ближе. На экране мелькала серая, дождливая картинка. Автобусная остановка. На скамейке сидела она — маленькая фигурка с растрёпанными тёмными волосами, в чёрных джинсах и серой футболке. Она держалась за лодыжку, и даже сквозь зерно было видно, что ей больно.

А потом из-за угла появились двое.

Один — крупный, широкоплечий, в тёмной куртке. Второй — поменьше, в чёрной маске, двигался странно, и неровно. Беты. Тот, что крупнее, подкрался к девушке со спины, накинул тряпку ей на лицо. Она дёрнулась, попыталась вырваться — я видел, как она бьёт локтем назад, как её тело сопротивляется, - но через несколько секунд она теряет сознание.

- Суки, — процедил Лекс. - Напали со спины.

- Дальше, — потребовал я, не отрывая глаз от экрана.

- Дальше они грузят её в машину, — Кир переключил запись. — Вот. Видно плохо, номер читается частично. Но этого нам вполне достаточно.

Я впился взглядом в размытое изображение. Чёрный седан. Марка — что-то немецкое, тяжёлое, бронированное судя по посадке. Номер грязный, заляпанный, но две цифры и буква читались отчётливо.

- Это не люди Родиона, - проговорил Виктор задумчиво. — У «Диких псов» другие тачки. И методы другие.

- Я пробил номер, — сказал Кир тихо. — Машина зарегистрирована в серой зоне.

В зале повисла тишина.

Серая зона. Часть города, которая не относила себя ни к нам, ни к «Диким псам». Там жили те, кто не хотел воевать. Нейтралы. Торговцы. Контрабандисты. И несколько мелких кланов, которые держались особняком и не лезли в наши разборки. Их негласным лидером считался Доминик Яровой — сильный, матёрый альфа, чуть старше меня. Мы пересекались пару раз, на нейтральной территории. Он производил впечатление человека, который знает себе цену и не ищет себе проблем.

- Салазар, — произнёс я.

- Да, — подтвердил Кир. — Машина принадлежит одному из его людей. Мелкий бета по кличке Хорёк. Клан Салазара.

- Твою мать, — Лекс почесал затылок. — Зачем нейтралам наша докторша? Они же никуда не лезут.

- Вот именно, — Виктор нахмурился. — Это не в их стиле. Яровой пятнадцать лет держит нейтралитет. Мы с ним общались пару раз, когда разграничивали территорию. Он жёсткий, но не идиот. Похищение человека с чужой территории - это повод для войны. Зачем ему это?

- Есть какая-то причина. Это явно спланированная операция, — подытожил Виктор. — И Яровой либо в курсе, либо кто-то из его людей действует за его спиной.

- Узнаем, — я повернулся к Киру. — Что ещё есть по серой зоне?