Аделисы: Искушенные тьмой

Интересно, в солнечные дни здесь расцветает танец разноцветных лучей или толстый слой пыли разбивает их в молоке?

— Раздери меня тысяча чертей! — хрипло, будто спросонья, воскликнул незнакомец позади. Я тут же схватила эфес и обернулась. — Артур, что за прелестная девушка с тобой? Пополнение, а я и не в курсе. Обидно знаешь ли.

В кресле, сцепив руки на затылке, развалился лохматый парень. Его ухмылка была ленивой, как у сытого кота. Не отпуская шпагу, я глянула на Аделиса. Он качнул головой, однако на переносице у него залегла складка.

Артур значит.

— Ты целыми днями здесь валяешься? — рявкнул он и стащил парня с кресла за ногу. Тот вяло пытался его отпихнуть пяткой.

— Сайрус знает? — спросил незнакомец, не утруждаясь подняться с пола — просто прильнул виском к сиденью и обмяк.

В тени его волосы отливали бордовым. Артур молчал, сверля того взглядом, будто решал, что с ним делать. Парень поморгал в ожидании и вдруг энергично вскочил с кривой ухмылкой.

— Ха! Привел чужачку, да еще и без ведома Сайруса.

Он шагнул ко мне, Артур подставил ему подножку, но парнишка мягко сделал кувырок и встал прямо передо мной, вытаращился в упор. Глаза у него были зеленые, как бутылочное стекло на солнце.

— Веди себя прилично, — велел Артур.

«У него что, парализована правая сторона лица?» — подумала я, когда только левая бровь подскочила, левый глаз — распахнулся, а вся правая сторона осталась неподвижным камнем. Кривая улыбка напоминала одну из масок, что я видела в цирке. Я отвела взгляд.

— Тебе влетит, — ехидничал лохматый.

— Заткнись и присмотри за ней.

— Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — не выдержала я.

Артур тяжело втянул воздух.

— Я схожу к Сайрусу. Жди здесь и не смей ничего выкидывать. Оба. — Он указал на нас пальцами.

— Почему я должна ждать? Я тоже пойду и…

— Тихо-тихо, сестрица, спорить бесполезно. — Парень закинул руку мне на плечо.

Металл его серебряных колец царапнул броню. Тело сработало раньше, чем мозг: я перехватила мощную кисть, рванула ворот и еле перекинула тушу через плечо.

Зараза, тяжелый.

— Мило, — присвистнул он, распластавшись на ковре. Протянул мне руку все с той же лыбой. — Элион.

Я метнула взгляд к коридорам, — их было ровно шесть и все под номерами — но не знала, в котором из них скрылся Артур.

Сжав пальцы, я до боли впилась в ладони. Как шавке бросил приказание ждать.

— Расслабься. — Элион сам схватил мое запястье и поднялся. — Считай ты уже в команде, нашему наследничку все позволяется. Вот только мне крайне интересно, зачем мрачный и нелюдимый Артур привел тебя к нам.

Он поиграл бровями.

— Вот у него и спроси, — огрызнулась я, не желая объяснять, что сама напросилась. Пусть думает — я важна. Роджер всегда говорил использовать любое незнание человека.

— Как тебя зовут? — Элион спрятал руки в карманы, раскачиваясь с мыска на пятки.

Я помолчала, гадая, чего добивается парнишка.

Кто он? Какая фигура на этой доске?

За его непринужденной насмешливостью в чертах скрывалась хитрость. Коты милые, пока не выпускают когти. У этого они точно есть.

— Элеонора.

— А фамилия?

— Просто Элеонора, — настояла я.

— Как-то слишком длинно… Буду звать тебя Элли. Хотя на сцене лучше бы звучали Эльвира или Эсмеральда. Ну что? Объятия по случаю знакомства? — Элион распростер руки, я наполовину вытащила шпагу.

— Не наглей.

— Какие мы колючие. — Он поиграл рыжей бровью и снова начал раскачиваться.

Как дите малое, и смазливое, а он в самом деле красив лицом, несмотря на недуг. Я высматривала шрам или что-то подобное, но за лохмами и плутовских глаз толком не было видно. Как специально отрастил: выдают же.

— Опасная штучка знаешь ли. И дорогая.

Элион скользил по мне взглядом. Не пошлым — оценивающим, будто подсчитывал сколько может стоить каждая вещь. Послышался скрип.

Завидев Артура первым, ибо я стояла спиной к коридорам, он молниеносно подошел и приблизился щекой к моему лицу.

— А мы тут сдружились, пока ты был у главы, — промурлыкал Элион. — Только не завидуй, знаю сложно, но ты постарайся, ладно? — прибавил он с дельной лаской.

Я с размаху, как учил Роджер, ударила его локтем в солнечное сплетение. Наглец судорожно согнулся пополам, не в силах глотнуть воздух.

— Будто первого предупреждения было недостаточно, — сказала я, смотря сверху вниз.

— Я же не трогал! И рядом… кха… постоять уже нельзя?

— Знаешь, Элион, а я все же завидую, — издевательски начал Артур. — У тебя талант сходиться с людьми.

Простонав пару ругательств, парень беззлобно рассмеялся хриплым голосом. Восстановил дыхание, выпрямился и… исчез из виду. Я отшатнулась, рука дернулась к поясу — шпаги там уже не было.

У него артефакт ускорения?

Одна секунда. Одна безднова секунда!

«Конь»,— мелькнуло чужое, Роджерово. — «Ходит криво, бьет сбоку. Не угадаешь».

— Я не ошибся, и вправду не дешевая вещица, и гравировка искусно выполнена, красота, — послышалось впереди. Элион, как прежде, развалился на кресле и вертел мою шпагу. — За такую вальдоров пятьдесят дадут, не меньше. Элли, а ты у нас из богатеньких.

— Отдай, это подарок, — прошипела я, надвигаясь на него. — И нет, Элион, я из вольников.

— Житель Нижнего района? Ты? Артур, у меня такое чувство, будто меня оскорбили… Если она вольник, то я кто? Червь?

Я выхватила шпагу.

«Надо было проще одеться»,— подумала я, стискивая желваки.

— Лучше закрой рот и ступай за Сел. А ты, — Артур обратился ко мне, — за мной.

Элион обреченно вздохнул. Мои брови взлетели.

У него привычка раздавать приказы?

— Я и шага не сделаю, пока ты не объяснишь… — Голос оборвался.

Аделис рывком поднял меня за ворот сзади и поволок к центральной лестнице.

— Поаккуратней, Артур, девушки не любят грубиянов! — весело прокричал Элион.

— Отпусти! — Я извивалась ужом, не веря в происходящую наглость. Вырваться не удавалось. — Ладно! Я пойду, сама, только отцепись.

Жилистые пальцы, намертво вцепившиеся в ткань, разжались. Мы вгрызлись друг в друга взглядами. Его — пустой, как заброшенный колодец, мой — полный гнева.

— Прикоснись ко мне еще раз, и я всажу тебе клинок в брюхо, — процедила я сквозь сжатые зубы.

Он одарил меня снисходительностью и выплюнул:

— Если бы ты сразу послушалась, мне бы не пришлось тащить тебя. В отличие от некоторых, у меня есть обязательства.

Я вспыхнула раньше, чем успела осознать безрассудность поступка. Рука скользнула к мечу на его поясе. Дернулась и… повисла в воздухе: Артур рефлекторно поймал лезвие, остановил у своего бока. Меч дрожал от сопротивления двух сил.

— Я не собака, чтобы выполнять команды. Если бы ты вел себя подобающе, а не как невоспитанное животное, я бы слова не сказала… — Я осеклась.

Меня не слушали. Аделис отстраненно смотрел куда-то вниз. Острые зрачки сузились в тонкую, вертикальную линию. Проследив за его взглядом, я заметила скупую каплю крови. Она просочилась через прорез в перчатке, окрашивая серебристую сталь.

Я его ранила. Хотела стащить меч… доказать, что могу.Не это.

Отпустив рукоять, будто та раскаленная кочерга, я отшатнулась. В груди заколол комок — то ли злости, то ли стыда, я не разобрала. Сжала кулаки и двинулась к лестнице. Куда угодно, лишь бы не стоять на месте, не сгорать от съедающей изнутри злости, не трястись перед ним.

— Пятая справа, — донесло за спиной, когда мы вышли в коридор.

Этот был значительно глубже под землей.

Как он может оставаться настолько невозмутимым?!

Не оборачиваясь, я молча приближалась к указанной двери. Заставила себя идти медленнее, хотя ноги несли. Он неспешно следовал за мной — я слышала стук его ботинок позади. Здесь полы были выложены камнем. Артур хладнокровно наблюдал. Сознание подкидывало воспоминание о его змеиных, горящих глазах, то, как они пульсировали в такт моему сердцу всего минуту назад. Захотелось стряхнуть побежавшие мураши. Сдержалась.

— И где глава Аделисов? — спросила я, когда вошла в помещение, похожее на кладовую.

От стены до стены тянулись ряды громоздких шкафов, они возвышались до потолка, разделяя пространство на узкие проходы.

— Серьезно думала, что мы идем к Сайрусу? Он сам решит, когда позвать тебя. Не ты.

Я цокнула языком.

Главное, что мы встретимся. Если постараюсь, заручусь его расположением. Сплету больше полезных связей. И пусть у меня нет дюжины шахматных комплектов, как у Роджера, зато я у самого основания короля четвертой власти. Сейчас важно не количество — качество.

— Сюда. — Артур скрылся за крайним левым поворотом.

Узкие секции давили со всех сторон, грозясь стиснуть, расплющить и выплюнуть. Настолько близко они друг к другу стояли в неподвижной тишине. Этаж превращался в немую могилу. Только глухие звуки моих ботинок и шуршание Аделиса у полок нарушали покой. Сырой холод покалывал кожу, спертый воздух душил легкие.

— У того парня, Элиона, нет тлиписиса. Он исполнитель?

Артур окинул меня внимательным взглядом, протягивая вещи из жесткого хлопка: рубашку, жакет, брюки, панталоны. В такой же форме были сам Артур и Элион. Стоило обхватить шершавую ткань, он рванул к себе, оказался глазами на одном уровне с моими. Совсем близко — еще чуть-чуть и соприкоснемся носами.

— А что? От страха наконец поджилки затряслись?

К остывшим щекам хлынула разгоряченная кровь.

— Осведомляюсь, — выдавила я из пересохшего горла. — С вами со всеми надо быть начеку.

Его хищные зрачки сузились и тут же поглотили медовую радужку на выдохе. Казалось, он видел сквозь меня, забрался в голову и рылся в ней. Я смотрела прямо на него. Не дождется, что отвернусь.

— Долго же до тебя доходит.

Аделис выпрямился и принялся что-то искать.

— Не дольше, чем до тебя, что я просто хочу знать, кто есть кто. Надзиратели должны носить его на шее. А если артефакта контроля нет, значит Элион либо доброволец, либо исполнитель. Но я и клойоса на нем не видела.

— Конечно ты его не видела. Никто не должен распознавать исполнителей. Пусть народ всех боится.

— Умно. Сколько ему лет?

— Восемнадцать.

— Всего? — У меня вытянулось лицо. — Он ведь даже не совершеннолетний…

А уже Аделис. И убийца.

— Ты бы выбрала сгнить в Глотке вместо возможности выкупить свободу?

Меня передернуло от названия башни, что внушала ужас не только жителям Ламаранта, но и народам за его пределами. В ее кромешную тьму заточают преступников на вечные муки. Одним орондорским рыцарям и Богам Чертога известно какие кошмары творятся внутри.

— Нет. Но пятнадцать лет службы… Он не выглядел преступником. Совсем юный.

— Не заблуждайся на его счет или чей-либо еще здесь. Тут не играют, Беглянка. Исполнители не рыцари Креста с заветами о чести и достоинстве. Они преступники. Пока ты будешь жалеть их, на тебя навострят клыки. Все они сброд, которому всего лишь повезло иметь совместимость с боевой рудой.

— Эссар им благоволит.

Аделис усмехнулся, прошел к соседнему шкафу, раза в три длиннее предыдущего.

— Не думала, что удача Бога не благословила их, а прокляла? Лучше сразу умереть, чем попасть в башню или стать заложником на цепи.

— У них есть возможность умереть, но они этого не делают. Значит есть что-то сильнее, чем страдания.

— Что например?

— Надежда.

— Глупо. Она — одни слова, которыми ты утешаешь себя, пока кто-нибудь не разобьет тебе лицо. Есть только факты, а фантазии делают человека жертвой. Ты жертва?

Я сглотнула и, заметив, что все время накручивала конец косы, отдернула руку, повела ей вдоль полок, следуя за Аделисом.

— Тогда можно вообще не жить. Зачем брыкаться, если, возможно, ты завтра умрешь? Заболеешь чумой, иссохнешь от голода или, не знаю, тебя убьет одержимый, задавит карета. Все это только возможность. Такая же гипотетическая, как и возможность обратного. Если исход мы не можем выбрать, зачем лишать себя тех крошек, что у нас есть? Никто не отнимет права верить в желаемое, кроме тебя самого. Права на ту реальность, где ты отслужил и смог начать заново. Кто доказал, что перерождение и правда существует? Никто. Может, это наша единственная попытка. — Щепка впилась мне в палец, легкая боль уколола. — Прости, меня… что-то я разговорилась.

— Порядок. Ты по-своему права. Только не все могут верить, когда вера уже предала. И не раз.

Молчание заполнило каждый уголок пространства. Оно словно густело в сыром воздухе. Я не выдержала и спросила, приподняв форму:

— А это обязательно?

— Да, — отрезал он, беря большим и указательным пальцем брошь из черненого серебра. Я потянулась к ней, но Аделис сжал ладонь и спрятал ее в карман. — Рано. Шестилистник ты еще не заслужила.

Я вобрала воздух через нос. Сбежала, а все как дома.

— И как прикажешь заслуживать, Артур… Мортемар?

— Сайрус даст тебе задание. Пройдешь — получишь. До тех пор ты на птичьих правах. И да, Беглянка, не Мортемар, а Лансерберг. Я не брал фамилию главы.

Или он не позволил ее тебе взять. Я ошиблась… Ферзь — нет. Ладья? Ладья не берет фамилии. Ждет приказа.

Артур открыл шкаф, я заглянула в набитые полки — и обомлела. В шкатулках с инкрустированными в них камнями переливались магической энергией подвески, браслеты, серьги и кольца, их было так много, что они свисали за края. На внутренней стенке и дверцах висело холодное оружие — боевые артефакты. В оправу каждого был вставлен хотя бы один магический камень, чарующий блестящими пылинками внутри, а в некоторых — сверкала целая россыпь. Я сразу узнала почерк иксафирских мастеров. Наши ремесленники поставляют их во все города Ламаранта. Узнала камни из наших шахт: их специально полируют так, чтобы просвечивались потоки магии. Роджер неоднократно рассказывал мне, как от чистоты зависит цена и качество артефакта.

— Это умножит силу удара, — объяснил Аделис, возвращая к себе мое внимание.

В его руках переливались тонкие цепочки, сплетенные в колосок. Я не шелохнулась и с досадой уставилась на протянутый артефакт.

— Спасибо, но я не смогу его активировать, — призналась я на выдохе.

Артур нагнулся, уставился мне в лицо и, словно что-то определив в своей больной голове, склонил ее в бок.

— Я не обманываю.

— Знаю, — отчеканил он и бросил цепочку обратно в шкатулку, запер дверцы. — И все же тогда, у ларка, статуэтка тебе что-то показала, не так ли?

Черт. Заметил.

Я прикусила язык.

— Сама бы хотела знать, почему она сработала. Только это ничего не значит, я купила после того случая плащ незамерзайку и ничего, только деньги зря потратила. У меня нет совместимости с артефактами. Совсем.

Как бы я ни хотела, чтобы было иначе.

Для человека без потенциала любой магический предмет ничем не отличается от обыкновенного.

— Не думала, что такое бывает. — Раздался сзади женский голос. Я резко повернулась. Совсем не слышала, как она вошла. — Ладно боевые, с ними совместимость — редкость, но чтобы и обычные… Не свезло тебе, подруга. Хотя…

Ко мне подошла девушка, и по медной гриве сразу стало ясно — она родственница Элиона. Только в отличие от парня ее волосы уходили в тускло-рыжий и вились крупными локонами. На их фоне особенно выделялись седые пряди у лица, подчеркивающие нездоровую бледность кожи, и окрашенные красным губы, будто она недавно ела ягоды. Слышала, некоторые специально так красятся, чтобы придать цвета.

«Наверное, она из Талинвера», — подумала я, ощупывая взглядом ее руки, перебинтованные от кистей по самые плечи.

От нее разило горькими травами.

— Это справедливо, — сказала девушка, разглядывая меня.

Она потянулась к моей косе, я тут же отшагнула, и ее рот тронула полуулыбка.

— Сел, нельзя такое говорить людям.

— Я всего лишь сказала то, что думаю.

Аделис вздохнул.

— В этом и проблема. Беглянка, это…

Договорить Аделис не успел. Входная дверь с грохотом ударилась о стену, осыпая вибрацией с потолка крошки штукатурки. Я на миг зажмурилась, вжав голову в плечи.

— Я же просил подождать меня, Сел! — крикнул Элион, выскочив из-за угла.

— Сам виноват, нечего было копаться. — Она пожала плечами и привалилась к скрипучим шкафчикам, скрестив руки под грудью.

Ее наряд, если вульгарный лоскут алой ткани можно так назвать, обнимал стройное, как ивовая ветка, тело кленовыми листьями. Разрезы оголяли бедра в узких штанах из кожи. На одном из них за кожаный ремень крепились маленький ножик и связка с темными пузырьками. Девушка переставила ноги, и я заметила тихое бульканье в ее высоких сапогах. Они были густо обшиты кармашками.

— И вообще, я еще злюсь. Артур, ты не принес мне Воронец. — Сел смерила его прищуром, не получила никакой реакции и вдруг переменилась в лице: широко растянула губы в улыбке и указала на меня длинным ногтем. Черным. — Элеонора, правильно? Я Селин. Близняшка этого оболтуса.

— Я все слышу!

— Не обращай на него внимания.

Они близнецы? В жизни не поверю, что одногодки… Селин выглядит намного старше.

— Отлично. Познакомились, теперь покажите ей все, — утомленно заявил Артур, толкнув меня в спину, и первый вышел.

Мою попытку сказать хоть слово протеста подавил энтузиазм новообретенных знакомых: они буквально утащили меня из хранилища. Элион выхватил из моих рук форму и закинул ее в первую попавшуюся спальню. Селин подхватила меня под руку и повела по коридорам, не переставая щебетать.

— Получается, Артур нарушил правило. Его накажут? — спросила я, когда близняшка рассказала о запрете приводить в штаб чужаков.

— О, не беспокойся, я уже говорил — он неприкосновенный, любимчик Сайруса, — отмахнулся Элион. — Ему ничего не будет, а вот ты аккуратнее. С обоими. Яблочко от яблоньки недалеко укатилось.

От яблоньки? Так они родственники или нет?

По слухам, глава Аделисов не может иметь детей, даже никогда не был женат и наследника себе взял на одном из заданий вне столицы. Хотя некоторые сплетничают, будто он его тайный сын.

Близнецы провели мне экскурсию по штабу — оказывается, лестницы уходили глубоко под землю на разные уровни и переплетались между собой скрытыми ходами. Я убедилась в том, что раньше это был храм — в некоторых местах на стенах остались впадины для молельных колокольчиков.

— Что во всех этих склянках? — поинтересовалась я и протянула руку к полкам, заставленным маленькими и большими сосудами всевозможных цветов и форм.

Сел привела меня в свое любимое место — лазарет, куда Элион категорически отказался идти.

— На твоем месте я бы их не трогала.

Она выглянула из-за моего плеча с лукавой улыбкой. Ее черты приняли выражение, которое бывает у человека, предвкушающего нечто опасное и запретное.

— Яды?

— Бинго! — воскликнула она и постучала ноготком по стеклу. — Моя скромная коллекция. Моя страсть. Ты даже не представляешь насколько уязвимы мерзкие твари перед ними.

— Это… опрометчиво, — аккуратно сказала я.

— Отчего же?

— Они же бешеные. Тебя растерзают быстрее, чем успеешь откупорить бутылек.

— О нет-нет! Ты не поняла, я не хожу с ребятами по души безумцев, очищением занимается брат.

— Разве так можно? — Я повернулась к ней. — Поэтому на тебе нет брони? И… — Я хотела сказать приличной одежды, но промолчала.

Это казалось в высшей степени неправильным, и в то же время в голове уложилось понимание, как юная особа, с виду не отличающаяся натренированностью, служит исполнителем. И речь не про ее наряд. Про искупление, которого нет.

— Она мне не нужна, — фыркнула Сел и гордо прибавила: — К тому же, я замечательный лекарь, обращайся при травмах или отравлениях. Подлечу.

Я коротко кивнула на любезное предложение, наверняка не бескорыстное, и отвернулась, чтобы она не видела моего лица. Окинула взглядом беспорядок, поразительно гармонизирующий с его хозяйкой. Тесная лекарная утопала в узких монолитных стойках. На них громоздились толстые свечи, заливая бежевым воском пол, как водопады — озера. Их фетили, охваченные желтым ореолом, создавали мираж мотыльков. Рядом стояли тележки с колбами, бинтами, мазями и цветастыми пастами, между — низкие койки, а в средине — письменный стол из красного дерева. И ни одного зеркала.

Что-то коснулось моей макушки, я вздрогнула и уставилась вверх. Точно… еще когда зашла, удивилась: с потолка свисало шесть или семь ловцов снов. Боится Сомниса?

— Что еще хочешь узнать? Не стесняйся, спрашивай. — Селин уселась прямо на стол и кокетливо закинула ногу на ногу.

«Видела бы это Джанет»,— усмехнулась я про себя.

Поразмыслив, спросила:

— Почему Артур не снимает маску?

Я сцепила руки за спиной и медленно прогуливалась по комнате.

— Артур? Самой любопытно до чертиков. Ни разу не видела его без нее, хотя уже как пару лет здесь. А что, влюбилась? — Бутылочные глаза сверкнули.

— В одичалого мерзавца? Нет уж, увольте.

Селин откинулась назад и звонко рассмеялась. Кудри прыгали ей в такт.

— Жа-а-ль, не романтичная ты натура. Я вот обожаю истории о любви. Все легенды о дарах Гвинеи перечитала. — Она мечтательно вздохнула. — А ты в Аделисах что забыла? Не подумай ничего такого, просто ты… хорошенькая, а хорошенькие обычно идут… ну… в другие места. В лучшую жизнь, наверно.

— Эм… — Я опешила, не ожидая такой прямолинейности. — Я ищу человека.

— М-м-м, вот как. И твоя семья не беспокоится? Ты не похожа на сиротку.

Я провела языком по верхним дальним зубам.

— А ты не похожа на преступницу, — сказала я. Ровно, не сводя с нее глаз.

Селин лишь хитро улыбнулась и шустро сменила тему на здешний уклад. Больше она не задавала вопросов. Вскоре я поблагодарила за проведенный ею с братом экскурс и попросила подсказать какую могу занять комнату — вещи из номера решила забрать по утру. На что она изумленно округлила глаза, будто я спросила какую-то глупость.

— Займи любую пустующую, — соскочив со стола, хмыкнула Сел, подошла к стеллажу и принялась перебирать колбочки. — Здесь столько спален, хоть каждый день меняй, всем все равно. Возьми, усталость как Адоникс выжжет. Будешь должна! — Она озорно подмигнула, вручая мне крохотный сосуд с фиолетовой жидкостью.

С этим дружелюбным настроем Селин проводила меня к выходу из лазарета, что-то протрещав про требующие ее внимания неизвестные мне растения и лечебную настойку, над которой она работала.

Дорогу к спальне, куда Элион забросил форму, я нашла быстро. По пути заглянула в уборную, где вылила эликсир в сток. Фиолетовая жидкость закрутилась воронкой и исчезла.

«Слон,— сказал во мне Роджер. — Бьет издалека. Никогда не стой с ним на одной диагонали».

Надо быть беспечной дурой, чтобы так глупо подставляться. Я с детства усвоила, еще когда служанки закладывали меня Джанет: доверять можно только подушке, а легкомыслие — верный шаг к выкопанной недругами могиле. Мое лицо вмиг скривилось. Это снова слова дяди. Насколько же глубоко его влияние пустило корни...

Я встряхнулась, отгоняя непрошенные мысли, и наконец ввалилась в спальню, которая предстала моим новым жилищем, чему была несказанно рада, и в то же время нет. Экономия гигантская, думать не надо, а все же это не отменяет того, что спать мне в одном доме с убийцами и преступниками.

Желание сбежать кольнуло под ребром. Оно всегда подкрадывается в уединении. Разумно ли я поступаю? Нет. Но о разумности не может идти и речи, когда сама цель безумна. Здесь есть расчет на связи, кров, еду и все необходимое для проживания. И самое главное — здесь я смогу стать сильнее. Опаснее.

«В бездну сомнения», — сказала я себе и закрыла дверь на замок.

На всякий случай подперла ручку стулом.

Я развязала стискивающий стальными когтями корсет, сбросила ботинки, штаны, с локтя — броню и упала бездыханной тушей на кровать. Она взвизгнула каждой доской. Жесткий матрас, набитый соломой или сеном, вонял прелостью. Впервые после побега бессонница уступила сну, позволяя ему поглотить меня, точно питону — добычу. Я пару раз содрогнулась, и пасть чуткого, беспокойного и полного усталости сна захлопнулась. Почти. Громкие щелчки забили по вискам. И еще. Кто-то дергал ручку. Следом — требовательный стук. Низкий голос… Артура.

Я подскочила с постели.

— Беглянка, подъем. У тебя максимум три минуты, — прорычал он. — Сайрус определился с твоим испытанием.