Книга Нашествие Плоти - читать онлайн бесплатно, автор Blutige Faust519. Cтраница 10
Нашествие Плоти
Нашествие Плоти
Оценить:

Рейтинг: 5

Нашествие Плоти

"Приятель, что с тобой? Что приказать новобранцам делать?" – начали спрашивать Рим с Яном у Кольта, который ответил им с некоторой задержкой:

– Вы... прикажите этим встретить новеньких, а потом на посты встать.

Это был весь его приказ, хотя он всегда давал их большими и развёрнутыми. Он пошёл дальше, к штабу, оставив их двоих с Чарли смотреть ему вслед. Когда он зашёл в здание штаба, Шарлотта сообщила, что он всю ночь рассылал сообщения и отвечал на них, оттого он такой "помятый".

Помимо голубиной почты, колокольной связи, ракетниц и других старых методов коммуникации существует ещё один – телефонная и радиосвязь. В конце правления Крюгера в Союзе французских мануфактурщиков были открыты радио- и телесвязь. Благодаря большим панелям с огромными антеннами можно рассылать информацию на другие такие же устройства, но этот процесс достаточно долгий, и отправка сообщения, состоящего из нескольких предложений, может занять час. У богатых и у правительства есть более усовершенствованные варианты, способные моментально передавать сообщения, но с большими помехами. Чарли подтвердила эту информацию и добавила, что их ждут пять человек на перекрёстке.

Им самим, особенно Яну, который почти час ждал Кольта, но так и не дождался, очень не хотелось заниматься встречей новеньких. Обговорив ситуацию, они решили, что всю работу по ознакомлению со штабом проведут полицейские. Сами же они будут заниматься своими делами: Рим попытается узнать что-то новое о чёрной плоти и отследить перемещения высадившегося роя, а Ян собирался съездить в ближайший город со своим отрядом, так как Кольт приказал раздобыть бумагу для теле- и радиостанций. Не возвращаясь в строй, а просто проходя мимо, они крикнули бойцам, чтобы те встретили новеньких, ожидающих их у перекрёстка. Все, даже команда Яна, пошли встречать их, но Ян позвал своих к себе. За время, пока полицейские ждали командующих в строю, имудалось немного поговорить со старшими. Хотя это и разговором сложно назвать, ведь старшие постоянно упоминали, насколько они важнее их и что им, такой мелочи, до уровня ветеранов и Яна расти очень долго. Ничего, кроме мерзости, они к ним не испытали, хотя примерно и ожидали, что те будут именно такими.

Уже издалека, подходя к ним, они поняли, что им предстоит встретить и иметь дело с точно такими же людьми, как они сами. Новенькие также только что выпустились из одного из училищ, но, в отличие от кадетов из военной полиции, наверное, не имели военного опыта, что ставило их в более низкое положение. Все, даже полицейские, молчали, так как не понимали, что им объяснять. Молчание продлилось недолго – их "лидер", самый энергичный, как они тогда подумали, сам вызвался начать разговор.

– Я так понимаю, вас отправили сюда за нами, а они сами пошли куда-то?

– Ага, – сказал Вальтер, а за ним следом Зигфрид и Дайон, будто говоря с задержкой.

– Будем знакомы. Я – Вильгельм Браун. Мы все здесь из пехотных войск, только выпустились из училища и сразу же пошли к вам.

Вильгельм протянул руку ближе всех к нему стоящей Софии. Она не ожидала этого действия и начала поворачивать голову в сторону Вальтера, как бы намекая, что он тут наиболее "важный". Но Вильгельм ничего не понял, и ей пришлось пожать ему руку, а затем представиться:

– София Тот.

Вильгельм пошёл дальше, пожимая руки всем по очереди. Все спокойно представились, а Рудольф и Зигфрид пожали руку крепко и накрыли сверху второй рукой, добавив: "Рады знакомству".

– А вас как зовут? – обратился Рудольф ко всем, кто стоял за спиной Вильгельма.

Несколько человек представились самостоятельно, а некоторых пришлось представлять лично Вильгельму. После небольшого разговора о том, кто такие кадеты-полицейские, Вальтер пригласил всех проследовать за ними до штаба.

Новенькие представляли, что они встретят большое количество людей, но, кроме полицейских, никого не было, что вызывало небольшую тревогу – будто их заманили в ловушку. Но параллельный разговор с сопровождающими развеял эти мысли, и казалось, что они знают друг друга не несколько минут, а уже продолжительное время. Подойдя к штабу, полицейские посчитали нужным показать им всё остальное: склады, площадки, а только затем – сам штаб внутри и казармы. Все они заметили большую странность: в отличие от хозяев, которые за несколько лет обучения в одном отряде успели узнать друг друга, подружиться, найти врагов и так далее, новые вели себя так, будто они почти не знают друг друга и прибыли сюда вовсе из разных частей. На фоне разговорчивого Вильгельма это не особо бросалось в глаза, но и не заметить было трудно. Также странным был их большой интерес к тому, как тут всё устроено, что где построено, а также к составу командования и, в частности, много вопросов было по поводу Яна и его отряда. Ответы по поводу командования они получали крайне размытые, поскольку сопровождающие сами не знали многого, а всё остальное просто показывали и рассказывали.Когда всё, что они сами знали, было показано и рассказано, полицейские предложили им собраться в банкетном зале и узнать друг друга поближе, мотивируя тем, что командующим сейчас не до них: Кольт, скорее всего, спит, Ян собирается с отрядом в город, Рим занимается своей работой, а Шарлотта несёт службу в небольшой штабной церкви Гиммлера. Хотя туда и до гибели руководства Шертхальма почти никто не ходил, а сейчас – так вообще. Но всё так же очень странно: все, кроме Брауна, нашли причину, чтобы не контактировать с ними. Кто-то ушёл под предлогом "хочу осмотреть всё сам", кто-то – "не хочу получить выговор в первый же день" и пошёл на пост. Впрочем, одного Вильгельма было достаточно, чтобы они узнали друг друга. Больше всего с ним общался Зигфрид, пока остальные слушали их, перекидывались фразами и в основном общались между собой, используя их разговор как тему для своего.

– ...А у нас, значит, старшина был тот ещё мудак. Мог спокойно поднять нас ночью, когда мы все спали, объясняя это тем, что полезно для дисциплины. Я вообще думал поймать его, как выйду из этого сумасшедшего дома, и хорошенько так морду набить, но что-то не получилось.

В качестве доказательства, что он действительно мог избить его, Зигфрид поставил предплечье на стол и напряг его. По большей части он это сделал, чтобы показаться новому другу сильным и смелым человеком, покрасоваться перед присутствующими девушками и заставить остальных завидовать ему.

– Странно, что у вас, в военной полиции, такая хрень происходила, когда по идее там должно быть всем всё равно, а вот у нас в пехоте как раз должно было быть всё строго.

– А что, в пехоте у тебя было всё просто?

– Ну, не сказать, что просто, но старшина не дрючил, да и вообще... Никаких штрафов, ничего подобного, нормально там было.

– Завидую. Нас по стойке смирно гоняли и тренировали нас самих и дисциплину. С дисциплиной так вообще переборщили. Правда, Вальтер?

Он положил руку на плечо Вальтера, который сидел рядом.

– Что? Ага... – коротко ответил Вальтер.

– Да не будь ты такой букой, просто спросил, что такого?

Что здесь было смешного – неясно, но Зигфрид засмеялся, а за ним следом Вильгельм.

– Не, ребята, серьёзно, что вы все такие кислые сидите? Произошло что, может, расскажете о себе?

Травмирующие события операции в Данциге до сих пор не давали им покоя, но не так, чтобы они сидели и смотрели в одну точку. Сейчас Вильгельм подыгрывал преувеличивающему Зигфриду. София пыталась выпросить у Герды часть её хлеба, когда будет завтрак, так как за вчерашним ужином она свой почти не съела; Дайон царапал деревянный стол, а Вальтер с Рудольфом обсуждали план, как им нужно будет встать на посты так, чтобы оказаться рядом друг с другом. Герда вызвалась ответить на вопрос Вильгельма первой.

– Понимаешь, мы недавно такое пережили... Такое!

Пока Герда говорила, она всегда сильно жестикулировала, случайно задевая локтями Дайона и Софию, сидящих рядом с ней, но сама она этого не замечала и не заметила даже тогда, когда Дайон отодвинулся, а София вообще пересела к Вальтеру и Зигфриду.

– И не говори...Добавил Вальтер.

Поняв, к чему клонит Герда, Зигфрид сам изменился в лице. Он опустил глаза в пол и хотел объяснить Вильгельму сам, что произошло, но Герду было уже не остановить.

– На Данциг недавно плоть чёрная напала, может быть, ты слышал, так вот нас отправили туда, как на убой! Почти все померли там, мы едва ноги унесли!

– Я знаю. Как об этом не знать, вся Вегиммия говорит об этом.

– Оу... Серьёзно? Вся?

– Ага. Каждая газета об этом только и талдычит: "на нас напали, настал четвёртый удар, никто не выжил" и так далее.

– Герда, ну а ты что думала – что это просто так останется незамеченным?

– Да помолчи ты! – крикнула она Рудольфу.

– Ладно, молчу, молчу...

– Я же поэтому сюда и пришёл, и своих сюда привёл – мы хотим помочь вам.

– Помочь? Нам? – переспросил Вальтер, оторвавшись от разговора с Рудольфом.

– Ну не ОВР же, который даже сейчас ничего не делает, хотя рой продвинулся уже на очень большое расстояние и движется на Варшаву со Смертобергом.

– Чего вы так решили? Наверняка же в газетах ещё написали, как из-за нас город сгинул.

– И не такое писали, но верит газетам только какой-нибудь старик в Баварии. Мы собрались помочь вам, ибо в окрестностях Данцига почти у всех есть родня, надеюсь, мы успеем им помочь...

– Мы все надеемся на это. Кто-то уже потерял её, а у кого-то она в большой опасности.

После небольшой паузы Вальтер продолжил:

– А почему твои друзья все такие закрытые? Мы их имена уже даже забыли, не то чтобы узнать поближе.

Вильгельм пытался не отвечать на подобные вопросы, которые задавали уже ранее, но теперь уже никуда было не скрыться, что поставило его в тупик, однако он нашёл выход.

– Да оттого, что у нас не было такого контроля, все привыкли куда-то разбредаться, поэтому так. Если это не слишком личный вопрос, то что у тебя с лицом, Вальтер?

Он нашёл ответ на предыдущий вопрос, но попытался сменить тему как можно быстрее и перевёл её на дефект Вальтера. Услышав это, Вальтер начал ощупывать лицевой протез, будто не понимая, о чём речь. Рудольф вмешался и сказал, что эти вопросы всё равно не очень уместны, а Герда вслед за ней и София добавили своё "да". Вильгельм уже начал просить прощения, но Вальтер остановил его, подумав, что вместо того, чтобы выставлять себя жертвой, он может подать это как повод для гордости и уважения.

– Тогда, в Данциге, нас загнали в угол заражённые.

– Заражённые?! Ты... Вы их видели?

– Ещё бы! Мы их там убивали. Когда нас заперли в доме, мы пошли на прорыв – как ты понял, мы вырвались, но ценой чего...

– Чего вы это тут расселись? Шагом марш на посты!

Раздался скрип двери, а следом в зал вошёл Кольт, сказал это и тут же вышел. Делать было нечего – все, кроме Зигфрида, Герды, Дайона и Вильгельма, остались тут, они хотели выйти последними, создав такую неловкую ситуацию. Ожидая, пока кто-товыйдет, Вильгельм встал из-за стола и подошёл к книжному шкафу, на котором стояли книги на разных языках, и взял ту, что была не на немецком.

– Ого у вас литература... Ма...

Он, читая книгу на неизвестном языке, будто осознал, что совершил страшную ошибку. Когда он прервался, из-за стола встал Зигфрид и со словами "А ну-ка, дай почитать" подошёл к нему и увидел, что книга не на немецком.

– Хм, не знаю такой язык...

Так же, как и Вильгельм, он испугался и попытался оправдаться, попутно посмотрев в глаза Брауна ошарашенным, испуганным взглядом.

– Да... Всё равно не знаем этот язык, поставь её на полку.

Зигфрид выхватил книгу из ослабевшей хватки Вильгельма и поставил на место, а потом обернулся в сторону Герды и Дайона, которые уже смотрели на них. Зигфрид пытался понять, догадались ли они о чём-то или нет, и добавил: "Эй, Вильгельм, достань что-то на нашем... Немецком". И в ту же секунду Дайон, прищурив глаза и выпрямившись, спокойно и тихо спросил:

– Так вы что, получается – из наших?

Выйдя на улицу и направляясь в сторону своих постов, которые находились по границам Шертхальма, они остановились перед собиравшимися отправиться в город Яном и его отрядом. Строго, как солдаты по линейке, стояли семь лошадей, абсолютно не похожих окрасом на тех, что выдаются обычным бойцам. Породистые, выносливые и каждая со своим характером. Забавно, что почти каждая лошадь соответствовала своему хозяину: лошадь Яна была полностью чёрной, с очень необычной гривой, напоминающей стрижку Пилсудского. Их провожали только несколько человек – Шарлотта и Кольт; Рим почему-то не было, но для Яна это оказалось только в радость.

– ...И не забудь на обратном пути осмотреть ближайшие деревни, мало ли.

– Успокойтесь, офицер Кольт, нас здесь аж семь человек, точно не забудем.

– Цезарь, – окликнул Цезаря Ян и молча посмотрел на него. Его взгляда было достаточно, чтобы тот понял: это сказали не ему, а Пилсудскому.

Несколько солдат уже полностью запрягли лошадей и ожидали приказа Яна, чтобы побежать так, будто они не скачут в город за плёнкой, а устраивают перегонки, цель которых – жизнь. Другая часть солдат, меньшая, поила из больших вёдер животных, ведь на улице, несмотря на то что шла почти середина осени, стояла подозрительно высокая температура для этой поры.

– О, мелюзга, привет! – помахал Конрад рукой полицейским, подошедшим к ним и начавшим осматривать необычных для них породистых коней. Конрад был главным конюхом в отряде Яна и буквально был помешан на лошадях. Стоило кому-то просто посмотреть на его (или не его) животное, как он мог начать лекцию о его происхождении. Полицейские просто хотели посмотреть и погладить животных без лишних разговоров, но Конрад придерживался другого мнения и сначала начал рассказывать о том, какие разные бывают характеры. Что, к примеру, его Ганс любит облизывать руки и волосы, а конь Яна – Юзеф – боится почти всего. Затем он начал читать лекцию о правильном разведении нужной породы и продолжал бы это ещё долго, пока Ян, у которого от его разговоров разболелась голова, убедившись, что звери напоены и всадники сидят в сёдлах, не отдал приказ о том, что они отправляются через несколько минут, и крикнул новобранцам, чтобы те убирались с дороги, пока их не растоптали. Они не дети, поняли всё с первого раза и даже незадержались, дабы проводить их взглядом, а просто пошли по своим местам, пока семь лошадей сначала лёгким бегом, а затем чуть ли не галопом поскакали за лошадью Яна. Вскоре они скрылись за большими соснами, и Кольт с Чарли пошли заниматься своими делами.

Отряд двигался быстрыми темпами несколько минут, пока Ян не понял, что, выйдя за пределы штаба, по бездорожью на высоких скоростях можно вовсе убиться, и приказал сбавить ход. Это дало им возможность заговорить друг с другом, не боясь, что они откусят себе языки. В ход сначала полетели шутки в сторону Яна, ведь они не виделись и не списывались уже несколько месяцев, хотя пережили столько, что стали уже как родная семья. Пилсудский понимал шутки от них, но не понимал их от кого-то другого, к примеру, от члена Шертхальма – все их он принимал на свой счёт и мог сделать жёсткий выговор, если это был младший по званию. Такие отношения сложились у них ещё со времён самых ранних годов совместной службы. Постепенно шутки сменялись, как казалось на первый взгляд, разговорами ни о чём, и с каждой минутой они превращались в беседы по типу, кто чем будет заниматься, когда уйдёт на пенсию.

Этот вопрос не могли не задать Яну, но чёткого ответа на него у офицера не оказалось: "Да чёрт его знает, чем займусь на пенсии. Может, буду просто сидеть дома, а может, продолжу военное дело. Вообще, сначала дожить до тридцати было бы хорошо, а то, смотря на то, что происходит сейчас, не факт, что до завтра доживу".

У солдат была своя цель, ради которой они заводили эти разговоры ни о чём и расспрашивали Яна, – они хотели отпроситься у него отдохнуть и расслабиться в городе хотя бы на несколько часов. Они друг другу были друзьями, но все знали, как Ян жёстко следует правилам во время службы. Вернер, как самый смелый из них, задал этот вопрос сам:

– Слушай, Ян, а может, мы того... в городе, как сделаем все дела, немного "отдохнём", а?

– В каком смысле "отдохнём"?

– Там, может, немного от службы отвлечёмся, всё равно Кольт не знает, насколько это долго будет.

– Ещё чего. Будете в увольнении и на выходных – тогда ходите где хотите, а сейчас мы на задании.

– Понимаю, что на задании, но когда нам удастся так собраться вместе ещё раз? Мы давно не виделись, а сейчас такой шанс. Тем более я не предлагаю уйти в запой и ускакать в столицу, а хотя бы просто поговорить друг с другом не об этой солдатской рутине.

Ян впал в раздумья. С одной стороны, Вернер говорил правду, а с другой – его принципы не позволяли ему это сделать. Он молчал ещё несколько секунд, пока кто-то из конца не спросил: "Надумал?". Но следом раздался крик Бернарда: "Мясной дым на три часа!".

Золистый дым – это кодовое обозначение дыма или пара, который испускает чёрная плоть. Он полностью чёрного цвета с небольшим красным отливом, и его происхождение до конца неизвестно. Но есть теории, которые гласят, что мясной дым образуется во время расширения и регенерации роя.

– Все за мной, держим дистанцию! – закричал Ян, и лошади резко сменили курс, быстро перестроившись в боевой порядок, хотя не было команды о строевом построении. Во время атак на рой лучше всего держать дистанцию со своими напарниками, так как плоть может "плеваться" сгустками, а также при уничтожении во все стороны могут разлетаться ошмётки.Сосновый лес, по которому они скакали, уже давно начал редеть, и теперь это были скорее одиночные деревья, чем лес. Но из-за холмистой местности и больших размеров самих деревьев было сложно увидеть что-либо ещё. В качестве ориентиров, где они сейчас находятся, использовались природные объекты, в их случае – протекающая рядом река, которую Ян не сразу заметил.

– Река... Видите реку? Кто знает, где мы сейчас находимся? – спросил Ян.

Ему моментально ответил Цезарь, который заучил карту местности ещё в штабе:

– В четырёх-пяти километрах к северу от штаба, до города одиннадцать-тринадцать километров. На нашем пути... – Он осознал что-то страшное и не сразу договорил, что именно на их пути. – Там, откуда мясной дым, находится небольшая деревня!

– Дерьмо... Поднажали!

Лошади вновь перешли на галоп и, несмотря на тяжёлую местность с частыми разворотами, бежали очень быстро, но деревни всё не было, а дым приближался. Неожиданно для всех начался спуск с холма, который ускорил и без того очень быстрых лошадей, и тогда они увидели деревню – скорее хутор, от которого шёл мясной дым.

Деревня была полностью поглощена чёрной плотью: она окутывала здания, очертания которых виднелись сквозь её слой, а на окраине были видны животные и люди, которые не успели сбежать от роя. Их уже поглотила плоть, но не успела взять под свой контроль. Такую картину они видели почти каждый день раньше, но была здесь и другая особенность: огромный, мерзкий сгусток из чёрной плоти, торчащих из него кусков людского мяса, костей, глаз, а также весь покрытый противной плёнкой. Ещё больше мерзости ему добавляли торчащие из него во все стороны и уходящие в рой отростки, будто каналы, а сам он пульсировал и извивался. Примечательно, что рой стоял на месте, не заходя дальше границ хутора.

Лошади неслись слишком быстро, а поселение находилось у самого подножия, и надо было что-то срочно делать, чтобы не забежать прямо в объятия роя.

– Мигом, сворачиваем направо! – скомандовал Ян, и солдаты начали быстро, но аккуратно менять курс лошадей, бегущих со склона. Расстояния для безопасного манёвра могло не хватить, и, не желая сыграть в ящик, Ян начал направлять животное ещё правее, так, чтобы оно смотрело вообще назад, вверх по склону. Если лошадь и споткнётся, то падать она будет с меньшей скоростью и не угодит в рой. Все последовали его примеру, но лошадь Франца споткнулась о камень и, не успев развернуться, упала и кубарем полетела вместе с всадником вниз. Когда не надо, падаешь с коня только так, а когда нужно упасть контролируемо, как сейчас, это просто невозможно! Мюллер, бежавший следом, хотел нагнать его и подцепить, чтобы затормозить, но Ян приказал не делать этого, и они, почти остановившись, наблюдали, как Франц, уже не крича, катился вниз с лошадью. Но случилось чудо! Он слетел с лошади, и Ян, который уже смог обуздать своего коня, помчался за ним и схватил его в нескольких десятках метров от роя, в который упала лошадь Франца. Пытаясь вырваться и крича, она поглощалась плотью, как вирусом: та постепенно скрывала её, заползая в нос, рот, глаза и уши.

– Документируем и валим в штаб, быстрее, парни!

Пока Ян подбирал раненого, но ещё живого Франца, остальные военные спустились с холма и спешились в сотне метров от хутора. Никто не собирался документировать то, что они увидели. Даже для них и Яна увидеть такое было впервые, и они вспомнили свою первую операцию. Тогда им нужно было зачистить улицу от роя –задача сама по себе несложная, но тогда это казалось чем-то невероятным и трудным, в том числе для Пилсудского. Через несколько секунд его лошадь, оставляя след крови, капающей с Франца, подбежала к ним. Ян спешился, накрыл землю изодранным плащом Франца и положил его самого. Действовать надо было быстро – кровь хлестала как из фонтана, и никто не хотел терять своего друга. Все бросились помогать Яну оказывать ему первую помощь: останавливать кровь, передавать бинты и выполнять другие медицинские манипуляции. Никто не следил за роем и тем огромным комом из останков и плоти, который Ян принял за сердце автономии, что и стало их роковой ошибкой.

Ян, как ему казалось, выполнив все манипуляции по спасению солдата, наконец перевёл свой взгляд на поглощённый хутор. Сначала он ничего не заметил, так как мясного дыма появилось настолько много, что он полностью окутал поселение. Но уже тогда он понял по звуку странной реакции внутри укрытия из дыма, что находиться здесь сейчас очень опасно. Будто что-то бурлило. Остальные военные перевязали раны Франца и начали вглядываться в дым, и тогда показалось то, что скрывалось там. Они разглядели очертания большого... очень большого предплечья с кистью, крупнее, чем у человека, а затем на секунду показался силуэт черепа.

– По коням и сваливаем, к чёрту это место! – скомандовал Ян и, закинув Франца на лошадь, сам запрыгнул на неё, а следом за ним – все остальные. Когда последний человек запрыгнул на животное, дым полностью рассеялся, и они увидели то, чего никогда не видели за всю свою службу и операции. Из роя торчало огромное туловище человека по пояс размером с дом, с раскрытой грудной клеткой, с непропорционально большими руками и черепом, который, как и грудь, постепенно обрастал плотью. А на плечах будто стояло несколько обычных людей с длинными палками, также покрытыми чёрной плотью.

Существо и они смотрели друг на друга ещё несколько секунд, пока у него не сформировались язык и мышцы рта, после чего оно завизжало так, что с деревьев улетели птицы. Отряд как пуля бросился бежать отсюда, но после рёва те, кто стояли на плечах, начали стрелять из длинных "палок" крупными, как из бронебойных винтовок, шмотками плоти, а создание бросилось за ними, перебирая передними лапами. Несколько кусков плоти попали прямо в Цезаря и Конрада, моментально свалив с ног их лошадей и оставив всадников на верную смерть. Они были в ужасе, но не просили помочь им – они понимали, что утянут за собой жизни и других. Вернер, Мюллер и Бернард подбежали к офицеру Яну и, не скрывая страха и паники, начали умолять его разрешить открыть огонь. У самого Пилсудского был большой соблазн сделать то же самое, но, оглядываясь назад, он подмечал всё больше деталей, которые помогли бы сбежать. Под мольбы команды и стук огромных рук по земле он придумал план.

– Оно, как я понял, полностью зависит от роя и пока не может действовать вне его. Смотрите сами – за ним следует шлейф из плоти, который уже сейчас начинает уменьшаться, а его рожа и грудь вовсе перестали обрастать. Забежим в лес – сможем скрыться от него и не дать стрелкам попасть в нас, а если получится – прикончим его обычными винтовками! Бегом!

Лошади бежали изо всех сил, но, как и люди, они также боялись, и поэтому неслись на максимальной скорости, попутно уворачиваясь от стрелков. Сбежать от существа они смогли бы без проблем, но стрелки этому очень сильно мешали, и именно от них погибли два товарища. Просто всё указывало на то, что это люди: рост, силуэт, движения конечностями и, как думал Ян, умение владеть оружием. "Это наверняка Вальтер,либо ему подобный... Это не центр коллективного разума, а просто колония, она не может настолько умно действовать. Если мы сейчас с ними ничего не сделаем, то даже не успеем добежать до леса", – прокручивал он одну и ту же мысль, отмеряя взглядом каждый сантиметр до заветных сосен с ёлками.