Похоже, существо и стрелки поняли их план, оттого огонь стал ещё более частым и плотным, а существо пыталось добраться до них, выбрасывая волной в их сторону чёрную плоть. Это и сподвигло Яна придумать новый план.
– Бернард! Сейчас ты должен будешь снять этих ублюдков, иначе мы не добежим до леса... Что-то мне кажется, что они не смогут восстановиться.
Без лишних вопросов тот достал винтовку и на ходу начал прицеливаться, но его остановил Ян, и они с остальными забежали за его лошадь, не давая стрелкам ликвидировать Бернарда. Выстрел! Пуля попала точно в цель – в снайпера, стоящего на правом плече существа, и остановила его огонь, но не убила. Шлейф из чёрной плоти практически перестал следовать за существом, и стрелок не смог полностью восстановить свои раны. Следующий выстрел, который пришёлся в отросток, напоминающий голову, сбросил его с монстра. Одним меньше, но, похоже, второй начал мстить и стрелять на опережение всадников, оставляя опасные шмотки плоти на их пути.
Этот шаг никто не ожидал, и Бернард, бежавший впереди всех, наступил в плоть. Лошадь моментально увязла в ней и пыталась вырваться, но безуспешно. Всадник быстро спешился с животного и побежал в совсем другую сторону от пути следования монстра, но не успел: тот его настиг и отбросил солдата своими огромными лапами в сторону так, что тот подлетел в воздух на несколько метров, потеряв нижнюю часть тела, а остатки разбились в кровавую пыль от удара о камень. Даже его бронирование из железа раскрошилось под этим ударом. Но его жертва была не напрасной: один стрелок был уничтожен, а солдаты выиграли время, успев забежать за деревья и начав отрываться от существа.
Оно побежало за ними и полностью игнорировало деревья – существо просто валило их под собой. Такая картина развеивала бы последние надежды на спасение, но, наоборот, она дала её! Снося под собой деревья, оно оставляло на них куски плоти, а шлейф полностью перестал тянуться. Оно не хотело отпускать их и бежало изо всех сил, оставляя за собой не регенерирующий его самого след, а свою собственную плоть, "стачиваясь" снизу вверх от каждого своего шага.
"Да когда же ты отвянешь", – думал тогда каждый и надеялся на офицера Яна, который ещё больше осознал свои прошлые ошибки и озвучил новую часть плана.
– Разбегаемся по сторонам! Стрелок остановится хотя бы на несколько секунд, ища новую цель, а существо, возможно, удастся сбросить с хвоста и прикончить его выстрелами в спину!
Больше ничего не говоря и не выслушивая, Пилсудский резко развернулся, а следом за ним в разные стороны побежали оставшиеся солдаты. Существо удалось запутать. Оно пробежало вперёд ещё несколько десятков метров, врезавшись в большую ель и практически полностью стерев голову, после чего развернулось в сторону Вернера и Мюллера, которые бежали относительно недалеко друг от друга. Они только этого и ждали и вдвоём из винтовок выстрелили на повал по стрелку. Тот упал замертво на землю, что также видел Ян, и это дополнило его мысли о том, что это либо Вальтер, либо ему подобные. Только они сняли стрелка, как принялись стрелять по самому монстру, отрывая куски плоти от него. Но это было последнее, что они сделали. Мюллер и Вернер остановились недалеко от него после ликвидации стрелка, и существо, собравпоследние силы, бросилось на них и повалило сосну прямо на бойцов. Лошади выжили и убежали прочь с телами – они среагировали тогда, когда дерево раскололо всадникам черепа и вдавило шею с головой в тело, немного их ранив.
Абсолютная победа сил коллективного разума и роя. Весь отряд очень опытных солдат был уничтожен, оставив Шертхальм и человечество без надежды на выживание. Монстру полностью снесло кисти, часть предплечья, части туловища и лицо, но если бы оно могло, то точно улыбнулось бы, удовлетворившись своей работой. Подняв культями рук поваленное дерево и увидев остатки мозга на коре, оно развернулось и хотело, по всей видимости, подобрать подбитого стрелка, но мужской крик, полный ярости и отчаяния, заставил его обернуться. На него неслись две лошади с висящими на них трупами только что убитых им солдат. Времени на ответное действие было мало, и животные врезались в едва живое существо, сбив его с ног. Поскольку это был не чистый рой, а существо, состоящее из него, лошадей начало поглощать не так быстро, и они нанесли дополнительный урон своими копытами, пытаясь вырваться. От такого воздействия его правая рука полностью отделилась от тела, а следом Ян, который и устроил эту атаку, открыл огонь из винтовки по монстру. Как только кончались патроны, он не перезаряжал оружие, а выбрасывал его в сторону и хватал винтовку своего мёртвого друга, которую он снял с трупа. Магазины трёх винтовок были полностью опустошены, но он не остановился и, перезарядив уже свою винтовку, выпустил ещё два магазина. От такого огня существо потеряло левую руку, шею, а плоть по всему телу была вырвана кусками. Стоя поодаль и наблюдая за уже обездвиженным существом, он убедился: оно мертво.
Глава 7. Крах Шертхальма, ч.1
- Какая же скукота. Просто смотришь куда-то в лес на протяжении нескольких часов — и всё. В городе, хотя бы, косить от службы легче было, да и задания были поинтереснее. Сколько там времени? Полвторого, долго ещё же тут нам торчать придётся.
— Но ведь мы как-то покинули свои посты и спрятались здесь, так что косить тут и там одинаково легко.
— Это до первого выговора, пока нас не спалят.
— Будто тебя это останавливало. Да и кто сейчас будет заниматься проверкой постов? Никто.
— Почему никто? Тут достаточно людей. Кольт, Рим, возможно, Шарлотта и новенькие. Мы же не знаем, какого они мнения по поводу побегов с постов.
— И то верно... Но им точно не до нас: новенькие сами сидят на постах, Кольт либо спит, либо работает, Рим также занята, а Чарли, если и не стоит службу, то вряд ли здесь будет ходить. Ещё раз спрошу, Руд, когда тебя это стало волновать?
— Место непривычное, понимаешь... Дискомфортно, мы не знаем ещё многих тонкостей и особенностей, оттого я и боюсь. Вот поживём здесь ещё хотя бы пару недель, понаблюдаем, вот тогда и можно будет расслабиться.
Сидя на небольшой возвышенности и глядя на искусственный пруд, который уже никто не очищал, отчего он зарос и покрылся тиной, Рудольф взял рядом лежавший камень и забросил в воду. Покой головастиков, мирно плавающих у мелководья, был нарушен. Они расплылись кто куда, а на их место приплыло несколько тритонов, замерших в прозрачной воде.
— И всё же, неплохое место ты нашёл, Вальтер.
— А то. Я думал, тут кругом лес и заброшенные постройки, а здесь, оказывается, пруд есть. Думаю, если поискать, то мы найдём ещё что-нибудь интересное.
— Обязательно надо.
— Помню, в детстве ферма, на которой я жил, находилась недалеко от чёрного раскола, который было видно с ближайших холмов. Когда шли сильные ливни, то, кажется, его вообще затапливало. Что странно, ведь внутри этих расколов что-то есть. Либо там настолько мало пространства, что его затопило так легко, либо мы чего-то не знаем.
— Чего-то не знаем. После великого раскола несколько городов ушло под землю вместе с жителями и всем остальным, а официальные заявления о том, что находится в безднах, полностью отсутствуют.
— Если чего-то официально нет, то это не значит, что его нет на самом деле.
Раздался мужской голос со спины. Они тут же поняли, что их обнаружили, но не знали, кто именно. Может, Кольт, а может, кто-то из служащих. На всякий случай они встали и отдали приветствие — и не прогадали: к ним пришёл Кольт.
— Мы это, просто обход делали и ненадолго остановились, сейчас вернёмся на посты! — пытались они оправдаться, но Кольт и не собирался их отчитывать.
— Успокойтесь. Я будто не понимаю, что здесь абсолютно ничего не происходит и это выматывает.
Он прошёл вперёд и сел на траву. Вальтер и Рудольф были удивлены этому действию, но садиться сами не стали и продолжили стоять на своих местах, лишь развернувшись лицом к пруду.
— Вообще-то, известно нам о расколах кое-что. Опять же, не без трудов Шертхальма. Есть подтверждения, что аномалии появились там, где до второго удара находились лёгкие земли. В летописи инквизиции шестисотлетней давности указывается, что лёгкие земли поменяли свою форму и стали более опасны, чем были. Там же была карта бывших лёгких и сейчас там действительно находятся расколы. Что ещё мы знаем... То, что внутри них присутствует свой мир под слоями пород, и расколы — как вскрытая дверь туда. Что внутри — неизвестно, но, скорее, своя фауна. По словам церкви Гиммлера, там пристанище самого Гиммлера. Но я в это не верю.
— В то, что там своя фауна? — спросил Вальтер.
— В то, что там пристанище Гиммлера. Звучит как бред, ведь нет ни одного доказательства, подтверждающего это... Как и теории о том, что там своя фауна, это лишь моя догадка, которую я считаю верной. А вы, парни, что думаете?
— Мы... Я не задумывался об этом как-то... — ответил Рудольф.
— А ты, Вальтер?
— Задумывался, особенно после недавнего. Кажется, что там создаётся чёрная плоть, которая затем используется роем.
— Странная теория. Ткань формируется на месте, нет каких-либо доказательств, указывающих, что она зарождается там и идёт туда, где нужно её появление.
— Эта мысль въелась в меня, но я не могу объяснить её, офицер Кольт.
— Ничего страшного. Всё же в мире есть ещё очень многое, что мы не можем доказать. К примеру, твои способности мы также не можем объяснить. Но ты же знаешь, что мы будем пытаться узнать о них как можно больше и что ты станешь нашим живым оружием?
— Да, — коротко ответил Вальтер, но в его голосе читался испуг. Он понимал, что его, возможно, будут проверять болью и другими, не очень приятными методами. На последнее он также никак не отреагировал, для него это звучало скорее как дополнительная польза от него для Шертхальма, Вегиммии и мира. Но он задался вопросом внутри себя, на который, как он чувствовал, он знал ответ, но не мог вспомнить — как он может использоваться в качестве оружия и инструмента? Даже Зигфрид лучше подойдёт на эту роль, ведь у него без аномальной ткани имеется большая физическая сила.
— Ты, кстати, не думал, как назовёшь свои способности?
— Просто есть и есть, не думал о обозначении этого. Не хочу "привязываться" к этому.
— Не хочу пытаться решать за тебя, но придумай ты лучше этому название, ведь нам для документации рано или поздно придётся как-то называть её. Будет лучше, если ты сам придумаешь имя.
Кольт, помогая себе руками, встал с места, отряхнулся от налипшей травы и листьев и вышел на едва заметную протоптанную дорогу, по которой они сюда пришли.
— Это был единственный раз, когда я простил ваш уход с постов. Если ещё раз такое повторится — сделаю выговор всему вашему отряду. Можешь считать это, Вальтер, как долг за то, что ты вытянул нас из того дома и спас гражданских, — не поворачиваясь, сказал Кольт и пошёл обратно на территорию штаба.
Всех троих из состояния умиротворения вытянул топот копыт, бегущих прямо на них. Обернувшись, они увидели, как в их сторону мчится одинокая лошадь со всадником, которого не было видно из-за светившего прямо на них солнца. Когда тот забежал под тень дерева, его стало отчётливо видно — это был Ян. Кольт подумал, почему он так рано, и понял, что что-то не так, заметив одну-единственную лошадь. Приблизившись, он увидел запекшуюся кровь на его перчатках.
Отойдя с тропинки, они пропустили Яна, который тоже их увидел, но не сбавил скорость. Пробегая мимо, Ян посмотрел в лицо Вальтера с таким взглядом, будто собирался убить его самым жестоким образом. Сам Вальтер и остальные такого взгляда не заметили — они смотрели на тело, которое было привязано к лошади, и военные смогли разглядеть в нём раненного Франца. Вальтер и Рудольф вспомнили события битвы за Данциг, когда Софию придавила лошадь, и из воспоминаний их вытянул крик Кольта, приказывающий бежать к штабу.
Пруд, на котором они находились, располагался в заброшенной и удаленной от основных строений комплекса территории по аварийным причинам. Отсутствие проложенных дорог, испуг и высокая трава замедлили их, и они прибежали к штабу только тогда, когда все, даже стоявшие ранее на постах полицейские, были собраны и столпились вокруг Яна. Издалека не было видно, что они делают, но, подойдя, люди пытались помочь смертельно раненному Францу, как тогда, несколько часов назад в той заражённой деревне. Кто-то помогал, кто-то плакал, а кто-то просто стоял и примерно осознавал, что произойдёт в ближайшие часы. Меньше всего чувств проявил Зигфрид, почему он их не проявил, было ясно и так. Но ни одной эмоции не было на лицах новых солдат (кроме Вильгельма), будто смерть человека для них — что-то обычное, пускай и незнакомого. За эти 1-2 часа, которые они провели рядом, полицаи успели их возненавидеть и вдохновиться ими.
— Бинты, спирт, кислород... Несите всё, что есть, живее! — командовал Ян и пытался делать искусственное дыхание, затягивать раны обрывками своего плаща так, что конечности чуть ли не синели.
— Ян, — пробрался сквозь толпу Кольт и позвал офицера, но Пилсудский никак не реагировал и продолжал реанимацию, хватая один предмет за другим, которые ему давали вернувшиеся из медпункта солдаты. В его действиях, казалось, не было смысла, но Ян чувствовал пульс. Боялся он и потери своего единственного оставшегося друга и не представлял, как будет смотреть в глаза его матери на похоронах, говоря, что были все шансы спасти Франца, но он не смог. В ход пошли уколы с разным содержимым, и за мгновение Ян перестал ощущать пульс военного.
— Франц! — закричал он и забыл технику оказания медицинской помощи при остановке сердца и дыхания одновременно. Пытаясь понять, что делать, он посмотрел на Рим и Шарлотту, которые подавали ему медикаменты, и сквозь зубы, чуть ли не плача, с горечью и злобой попросил их помочь. Харнер пыталась возобновить его дыхание, Пилсудский — запустить сердце, а Чарли делала перевязки и обкладывала его всем, чем можно. Битва за жизнь Франца шла ещё 5 минут, пока он медленно не открыл глаза.
— Франц, слава Гиммлеру, ты жив.
— Ян. Он мёртв уже 2 минуты. Мы не смогли его спасти, — пытаясь сдерживаться, чтобы не заплакать, сказала Рим, прекратив попытки реанимации две минуты назад.
Яну это всё привиделось. Не поверив в слова Харнер, он сам сделал контрольную проверку пульса и убедился в страшном. Теперь точно все его близкие друзья, с которыми он прошёл огонь и воду, мертвы. Даже у такого человека, как Пилсудский, повидавшего за жизнь столько утрат и ужасов, сейчас полностью сдали нервы, и из его глаз начали капать слёзы. Зажмурившись, а потом открыв глаза, он посмотрел на всех присутствующих. Ему было всё равно, что они подумают о нём, и смотрел он не поэтому, а это было скорее случайное действие, в ходе которого он увидел стоящего в толпе Вальтера. Вместо горечи и истерики от утраты друга пришла ненависть и злоба. Встав с места, Пилсудский несколько секунд смотрел прямо на Вальтера, а затем быстрым шагом подошёл к нему и с ноги нанёс такой удар, что у того вылетело несколько зубов и помялась маска-протез.
— Сука! — кричал Ян, нанося ещё один удар ногой по ещё стоящему на ногах Вальтеру. Окружающие, даже Рудольф, ничего не сделали от удивления и неожиданности.
— Тебя казнить за госизмену мало, чтоб твой семейный род как червей на убой растили!
Пилсудский собирался схватить Вальтера за воротник, но тот успел среагировать и отошёл буквально на шаг, держась за кровоточащее лицо. Настал его ход. По телу, от мозжечка до рук, прошлись чёрные нити, кулаки отвердели, мышцы плеч будто увеличились, и его удар попал прямо в цель. Сам Вальтер чуть не упал от сделанного резко шага вперёд. От такого удара выбило не только зубы, но и вывихнуло челюсть, а тело Яна рухнуло на землю, как мешок с картошкой.
Вновь вернувшись в устойчивое положение, следом за мышцами рук затвердели кости челюсти, лица. Теперь от поменявших цвет костей на чёрный кожа выглядела темнее, такого же цвета, как чумные бубоны. Он сам не понимал, отчего начали укрепляться части тела и что делает он. Каждый шаг будто сопровождался громким стуком металла и был невероятно тяжёлым, но на самом деле ему это казалось. Ничего не понимая и не контролируя действия, он согнулся над Яном и хотел раздавить его голову затвердевшим кулаком, но в момент удара Пилсудский перекатился в сторону, и удар пришёлся на каменную дорогу. Вальтер почти не контролировал свои действия, но он вспомнил момент из сна в СИЗО, где у Яна был срезан скальп и вырвана челюсть. Даже с учётом укреплённых костей от такого кости кисти сломались, а мизинец и вовсе был раскрошен. Выпрямившись, Вальтер посмотрел на свою тёмную и каменную руку: боли абсолютно не было, а на месте разрушенного пальца начала происходить странная реакция. Бросив взгляд на Яна, который сейчас точно не увернулся бы от удара, Зигфрид и Рудольф выскочили из толпы и смогли оттащить Вальтера от Яна.
Они закинули его в конец толпы, и под взоры всех остальных Зигфрид дал ему сильную пощёчину. Он тут же пришёл в себя, а потемневшие и укоренившиеся кости моментально вернулись в обычное состояние. Поняв, что он больше не представляет угрозы, к нему подбежали София, Вильгельм, Герда и Дайон.
— Идиот, ты что творишь?! — крича, спрашивал Зигфрид у Вальтера.
— Его давно нужно было бы избить, но не так же, — добавил Рудольф. Вильгельм пытался привести его в чувства, тряся и зовя его по имени, а София спросила несколько раз о самочувствии, пока Герда с Дайоном что-то обсуждали, глядя то на Яна, возле которого столпились все оставшиеся (кроме Кольта, он стоял вообще в стороне от всех), то на Вальтера и его травму руки.
Когда он вернулся в свое обычное состояние, пошла кровь, но странные процессы не прекратились на уничтоженном от удара о землю пальце. Они даже смогли разглядеть, что на месте появляется новый палец. Они не получили от него ничего, кроме "я в порядке", и по приказу Кольта, который подошёл к ним, взяли под руки и усадили на рядом лежащий камень с выгравированной надписью основателя Шертхальма. Яну в это время оказали помощь, и Рим удалось вправить ему челюсть, чуть не порвав себе пальцы об зубы Пилсудского. Поднявшись с камня и ощупывая челюсть, пытаясь понять, насколько сейчас безопасно говорить, он направил палец в сторону Вальтера.
— Он убийца. Не человек. Человек не способен на такое. Убил всех: Франца, Цезаря, Вернера, Мюллера, Конрада и Бернарда. Он скрывался в Шертхальме, чтобы перебить всех здесь, казнить его за дезертирство!
Следом за приказом раздался лязг винтовок, которые подняли на Вальтера и стоящих возле него других полицаев новые члены Шертхальма, кроме Вильгельма.
— Ян! — прокричала Рим и отпустила его руку, будто от этого приказ перестал действовать.
— Харнер, я могу тебя, как и их, приписать к статье о помощи диверсантам. Вы чего стоите? Стреляйте по ним всем! Это не люди, а звери и монстр.
Времени на то, чтобы хотя бы упасть на землю, у полицаев не было, и их бы тут же поразили выстрелы. Но в очередной раз к ним пришло спасение в лице Чарли, попросившей сначала объяснить, что произошло. А следом за ней Кольт приказал опустить винтовки и попросил Яна сделать всё то, что хотела Шарлотта. В конце он дополнил, что статус диверсантов с них не снимается, и если это действительно оправдается, то он разрешит казнить их на месте. Поломавшись и отойдя от истерики, которая проявилась в форме вспышки агрессии, Ян рассказал всё то, что произошло несколько часов назад: как они увидели мясной дым, как деревню заразила чёрная плоть и как за ними гналось нечто, перебившее весь отряд, а он остался один. Кольт спросил, почему он считает виноватым в смерти всего отряда Вальтера, который всё время был в штабе. Тогда Пилсудский осознал свою ошибку, но не мог её принять из-за гордости, ненависти к Вальтеру и скорби по гибели всех его друзей. Он попытался связать слова, но язык переплетался, и в итоге он сам на месте снял с них статус диверсантов и сел на камень, схватившись за голову.
От рассказа о том, что случилось с отрядом, все вспомнили основные события жизни, как в последний раз. Кольт уже представлял их план действий, полицейские думали о том, кто из них умрёт на операции, а новые бойцы размышляли о чём-то своём, потайном и загадочном...
— Подожди, Ян. Ты слишком поспешил, навесив на них статус диверсантов, и также поспешил, сняв его. Мы не знаем ничего о способностях Вальтера — вдруг это действительно его рук дело.
От Яна Кольт подошёл к полицейским, которые за это время не сдвинулись с места и были готовы к казни, которая не состоялась.
— Ты же хочешь, чтобы с тебя сняли статус диверсантов, и хочешь помочь Шертхальму в войне с Ордой? — он был выше Вальтера и смотрел на него сверху вниз.
— Скорее всего, хочу, но как отразится в дальнейшем этот статус?
— А хочешь, чтобы этот статус сняли и с твоих товарищей? Герда, Дайон, Зигфрид и остальные?
Кольт составил вопрос так, что Вальтер не смог бы сомневаться и давать расплывчатый ответ, а дал чёткий:
— Да. Я готов!
— Вот этого я и ожидал.
Офицер развернулся в сторону новых членов Шертхальма и остальных командующих.
— Ян, у тебя есть какие-то ещё данные о том, что там произошло?
— Ничего нет. Я рассказал всё, что знаю, но что-то мне кажется, что подобная херня не только у того деревенского туалета была, а по окрестностям. Они идут сюда, за нами.
Кольт снова повернулся в сторону Вальтера.
— Ты поможешь Шертхальму отбить ближайшие деревни и защитить наш штаб со своими способностями. Если сможешь, то все получат аннулирование статуса диверсантов.
— Да, офицер Кольт, я обязательно помогу Шертхальму и обязуюсь задействовать всё, что в моих силах!
Вальтер отдал приветствие, а за ним это сделали полицейские и все остальные присутствующие.
— Это, вообще-то, был не вопрос, а приказ, но мне нравится твой настрой, Вальтер.
Кольт отошёл от них и встал прямо между полицейскими, остальными командующими и новыми членами штаба, а на его лицо падали слепящие солнечные лучи.
— Раз уж у нас нет выбора, ведь если мы этого не сделаем, то не узнаем истинных намерений Вальтера и нас обязательно распустят, то я объявляю о начале операции по спасению штаба и прилегающих деревень от наступающего врага! Абсолютно каждому — начать подготовку к операции. Берите всё, что должны взять, и запрягайте лошадей. Несколько дней назад в Данциге мы потерпели сокрушительное поражение, потеряв почти весь личный состав и проиграв битву за город. Но сейчас у нас имеется куда большая база данных и главный козырь в рукаве — силы Вальтера, которые имеют очень большой потенциал и станут основным инструментом для спасения Вегиммии от чёрной плоти и Орды. Я не обещаю, что все вернутся живыми и здоровыми — Шертхальм вновь понесёт серьёзные потери, но они полностью окупятся спасением гражданских и получением ценных данных о враге! Сейчас на складе номер 12 возьмите баллоны и винтовки, использующие метод сгорания дышащей плоти.
— Кольт, не хочу встревать в эту сильную ораторскую речь, но она же законом запрещена, и если нас спалят — то обязательно казнят, — спросила Рим, стоящая в нескольких шагах от Кольта, а в её глазах горел странный огонёк некого вдохновения.
— Сейчас решается судьба не только деревень и Шертхальма, а самой столицы — Нового Смертоберга, ведь отсюда до неё меньше 100 километров. И если угроза преодолела расстояние от Данцига досюда за 2-3 дня, то доберётся до столицы ещё быстрее. Бегом, начать подготовку!
Полицейские, новые бойцы и командующие, в том числе Кольт, бросились на сборы и всей толпой побежали на склад номер 12, в котором хранилась дышащая плоть, запрещённая законом. Дышащая плоть — биомасса, появившаяся задолго до чёрной ткани, куда безопаснее неё, но всё равно очень опасная и не обладающая разумом. Появляется она там, где много смертей, и для её вызова люди используют порошок из убитых более сотни насекомых (через несколько часов она исчезает). Ещё несколько веков назад французские инженеры открыли метод сгорания дышащей плоти. Когда она сгорает, то выделяет такое количество пара, которое превышает испарение нескольких литров воды. После открытия этих методов вскоре был изобретён паровой двигатель, что дало начало индустриализации и переходу от средневекового общества к индустриальному в короткие сроки. В Вегиммии, которой правит сын Крюгера, этот метод был запрещён, так как его начали считать "опасным", и это откатило страну на несколько десятков лет назад. Военный потенциал упал очень сильно, ведь этот способ использовался и в военном деле. Под высоким напором пара снаряд вылетал на высоких скоростях, но, используя другие способы ведения огня, страдает огневая мощь, так как эти методы менее эффективны. Сейчас Вегиммия как торт, который готовы поделить все кому не лень: три Франции (Окситания, но очень спорно, Французская или Парижская Коммуна и Леон-Виши), Венгрия и государства пост-римской империи.