Книга Нашествие Плоти - читать онлайн бесплатно, автор Blutige Faust519. Cтраница 9
Нашествие Плоти
Нашествие Плоти
Оценить:

Рейтинг: 5

Нашествие Плоти

Он ничего не ответил и молча пошел обратно в штаб, а Шарлотта открыла двери склада и достала все то, что ей было нужно. Сейчас она собиралась накормить их хоть чем-то и решила приготовить суп из французской кухни и червиное мясо. Черви, появившиеся после первого удара, страшны только в дикой природе и несколько сотен лет назад. Сейчас люди благодаря червям смогли преодолеть мировой голод и искоренить каннибализм, ведь после изобретения мясного двигателя люди смогли легко охотиться на червей, чье мясо очень питательно и безопасно. Следом за ликвидацией голода мир начал большими шагами развиваться, и буквально за пару сотен лет от создания парового двигателя на принципе сгорания дышащей плоти начали производство дирижаблей - летающего транспорта. Но после отречения Крюгера от власти его сын, узурпировавший власть, запретил мясной принцип двигателей, что ослабило державу.

Все думали, что они приведут штаб в порядок за два-четыре часа, но, зайдя в подвал, эти мысли тут же улетучились. Вместо узкого и низкого помещения, как это обычно бывает, там был просторный подвал из каменного кирпича с большим числом комнат по бокам и со слабым освещением. Вместо того чтобы распределить разных людей на уборку подвала и других помещений, все убирали один подвал. Такими темпами он был убран за несколько часов, и все остальное, что наказывал Кольт, - еще за несколько часов, и в итоге они освободились только ближе к десяти часам вечера. Штаб действительно стал выглядеть куда более опрятно, и Кольт осмотрел результат уборки. Он ходил по каждому помещению и проверял его так, будто полицейские прячут здесь наркотики, и стоило ему что-то спросить у них и командующих, сердце уходило в пятки. Но у него не было никаких вопросов, и он дал им право на свободное время. У них не было сил, чтобы провести свое свободное время, к примеру, осмотреть территорию или банально почитать книгу. Единственное, что они хотели, - поесть и уснуть, и тут вовремя вернулась Чарли. Вся потная, с пятнами на одежде и едва стоящая на ногах, она сказала: "Все готово. Можете идти ужинать" - и, подозвав командующих, они ушли в комнату напротив банкетного зала, оставив новобранцев там, где они и стояли. Им не сказали, куда нужно идти, но по смыслу слов Шарлотты они это поняли и, пройдя в банкетный зал, увидели подготовленный для них стол.

Чего-то особенного не было: было по миске супа на каждого, хлеб и, самое главное, мясо, которого они не видели уже несколько недель. Все были сильно вымотаны, и они хотели просто поесть и завалиться спать, но уже в процессе начали завязываться первые разговоры, которые были достаточно мрачными - о том, что им пришлось пережить в Данциге несколько дней назад. Их будто подменили, настолько сильно это повлияло на них. Кому-то - в лучшую сторону, кому-то - в худшую. Герда и Дайон стали более закрытыми, и их оптимизм заметно поугас. Рудольф, наоборот, будто чем-то вдохновился и стал более амбициозным, но в остальном остался таким же лентяем. Вальтер "разрывался" между тем, что он из себя представляет, и стал еще более вдумчивым, особенно после его избиения Яном в камере. Изменений в Софии никто не заметил. Только Вальтер и в некотором смысле Рудольф узнали, что она "может говорить". Возможно, на то, что она начала общаться с другими, повлияла операция, а может и нет. Зигфрид, по большому счету, не изменился, но стал более подавленным из-за того, что не смог спасти своих родственников.

В ходе разговора между полицейскими они затронули тему родственников Зигфрида, и особенно инициативу в этом разговоре проявляли Рудольф и Вальтер, которые были вместе с ним после взрыва. Он долго не хотел рассказывать все, что думает, но в итоге рассказал: "После того взрыва я потерял всю надежду найти своих родителей живыми, и сейчас я полностью смирился с этим. Тогда, если бы я поддался чувствам, то застрелился бы на месте". Своими переживаниями о том, что они были на грани суицида, поделился и Рудольф, что стало удивлением для Вальтера и для остальных. Никто не думал, что он и Зигфрид даже подумают об этом, что больше раскрыло их для всех. В ходе этой операции их отношения внутри всего отряда укрепились как никогда - если бы не содействие и взаимопомощь друг друга, то они и не выбрались бы оттуда. Разговор становился все менее мрачным, и начали появляться темы из их повседневной жизни, а не операции. Кто-то рассказывал истории из детства, кто-то вспоминал обучение в кадетском училище, и к этому моменту усталость полностью прошла, как и чувство голода, хотя почти никто, кроме Вальтера и Софии, не притронулся к еде. С Софией понятно, но что происходило с Вальтером, было неясно для него самого. Съев свою порцию, он не насытился и хотел есть еще, но попросить чью-то стеснялся, и пока ел, замечал странности. Вещи и объекты поднимались слишком легко, будто веса и не было, а когда он что-то делал, то тени странно падали. О таких странностях нужно было доложить руководству, но он не стал, так как не хотел напрягаться именно сейчас. Спустя несколько минут все шутили и смеялись, а еще позже начали выкрикивать фразы в один голос по типу: "Спасем Вегиммию!", "За Хуберта!" и так далее. Их крики были такими громкими, что командиры хотели их успокоить, но Кольт приказал не делать этого: "Пусть веселятся".

Только к часу ночи, когда все темы для разговоров закончились, вся еда была съедена и все устали, полицейские отправились в казарму спать, оставив Вальтера одного, который под предлогом "Сейчас приду" остался здесь и буквально подбирал крошки с остатками еды, поскольку чувство голода было такое, будто его желудок переваривает сам себя. Занятый этим процессом, он не заметил, как в дверном проеме стояла Рим и наблюдала за ним. Вальтер увидел ее только тогда, когда он, подняв несколько крошек с пола, закинул себе в рот. Моментально он покраснел со стыда и опустил глаза в пол, и каждый тик висящих на стене часов, казалось, был не едва различимым, а очень громким. Харнер смотрела на него и едва сдерживала смех, прикрывая рот ладонью. Но, сдерживаясь, она пыталась не обращать внимания на увиденное и прошла в зал, а затем остановилась, сказав:

- Я тут хотела немного поговорить с тобой.

- Хорошо, - тихо сказал Вальтер и сел на скамью, как отруганный ребенок.

Рим села напротив него, и с ее лица моментально пропала улыбка.

- У нас есть все основания думать, что ты как-то связан с черной плотью. Рассказ Зигфрида и Рудольфа, как ты разнес зараженного одним ударом, твоя живучесть и слишком быстрая регенерация травм. - Она посмотрела ему прямо в лицо и на маску-протез: на ней было несколько царапин, хотя почти день назад вместо лица было кровавое месиво. - Ты, может, можешь что-то сказать?

Вальтер посмотрел на свои руки и тоже вспомнил про те странности, которые он заметил несколько часов назад.

- Могу. Я начал замечать, что почти все действия... Ну, даже бытовые, я делаю слишком легко. - Он посмотрел на стол, пытаясь найти что-то, чем он может продемонстрировать свои странности, но не нашел и, положив руки на колени, продолжил: - Все дела даются мне слишком легко, будто что-то помогает.

- Это я уже слышала. Ты можешь это продемонстрировать?

Вальтер снова пытался найти что-то. На столе было несколько подсвечников, но Вальтер почему-то не замечал их. Харнер заметила, что он не может ничего найти, и сама взяла три подсвечника, сложив их друг на друга и приставив к Вальтеру.

- Подними.

Он посмотрел на нее, а после взялся за низ, но не выполнил просьбу, будто чего-то боясь.

- Я тебе сказала поднять подсвечники, Вальтер. Какие-то проблемы?

- Нет... Простите.

Вальтер, прикусив нижнюю губу, поднял подсвечники с необычной легкостью, и в момент, когда он напряг мышцы, с самого верха плеча, возможно со стороны спинного мозга, несколько тонких черных полосок прошлись в самую кисть и исчезли. Вальтер заметил их, но отреагировал не сразу, а только тогда, когда поднял подсвечники. Поняв, что произошло и что он увидел, от ужаса он выбросил подсвечники из рук и отпрыгнул назад, смотря на свою руку, которой и поднял их. Рим тоже это заметила, испугалась и встала со своего места, пытаясь достать по инерции с пояса нож, который она носила, но сейчас его там не было. Убедившись, что Вальтер не пытается навредить ей, она успокоилась и каким-то маниакальным голосом сказала:

- Вау! Как мы и думали!

- Что вы думали?! - испуганно спросил Вальтер.

- Ты каким-то образом подцепил черную плоть.

- В смысле подцепил?

- В прямом. Как паразита.

- Как паразита? Я... Умру?

- Задавай меньше вопросов, пожалуйста. Насчет того, умрешь ты или нет, мы не знаем. Но, смотря на то, что она усиливает и исцеляет тебя, возможно, это не паразит, а симбиоз.

Вальтер хотел задать вопрос, но не стал, ведь она попросила не задавать их.

- При симбиозе два организма сотрудничают, принося друг другу пользу. Ты замечал какие-то еще странности, кроме того, что ты стал сильнее?

Он попытался вспомнить, что происходило с ним в последнее время, и вспомнил только про свой большой... Нет, животный голод!

- Я сильно начал хотеть есть. Сначала я начал списывать на то, что устал, все дела, но сейчас я, кажется, понимаю, к чему это.

- А ты догадливый. В обмен на ускоренную регенерацию травм и физическую силу оно поглощает часть питательных веществ. Хах, прямо как глисты: можешь жрать и не толстеть. - Глаза Рим загорелись, и резко она встала из-за стола и, нагнувшись к Вальтеру, спросила: - А еще что-то можешь показать?

Вальтер испугался этого резкого движения и затупил.

- А что именно?

- Ну, не знаю, может... - Харнер начала осматривать стол, снова взяла тот подсвечник и дала его в руки Вальтеру.

- Мне опять его надо поднять, что ли?

- Да нет. Ты можешь его разломать?

- Разломать? Меня же накажут за это.

- Не бойся, это все в рамках эксперимента.

Взяв покрепче, он хотел его согнуть, но он сделал это и без помощи плоти, ведь материал, из которого тот был сделан, был не самый крепкий. Положив его на стол, Вальтер размахнулся и ударил по нему. От такого удара подсвечник раскололся на две части. Сам он бы точно не смог так сделать - черная плоть в очередной раз ему помогла. Рим подошла к нему, взяла его руку и начала осматривать. Когда очередь дошла до кисти, она заметила, что на сгибах костяшек и в других местах пальцев, которыми бьют, сформировались черные твердые "накладки", выглядящие так, будто выпирают кости. Следом за Харнер Вальтер тоже посмотрел на них, но не испугался, а сказал, что у него они уже появлялись: тогда в городе, когда из-за угла на него напал монстр, они появились.

- А перед тем, как на тебя напало оно, ты же еще одного разнес, да?

- Да, было.

- Возможно, что именно тогда плоть проникла в твой организм. Значит, что имеем: усиленная регенерация, повышение физической силы, подстраивание под твои нужды в обмен на потребление части питательных веществ.

Они сели по своим местам. Вальтер осматривал свои кисти, черная плоть с которых уже исчезла, а Рим смотрела на него.

- Может, мой вопрос покажется наглым, но вы изучали ранее черную плоть?

- Глупый вопрос. Мы - Шертхальм, это наша основная задача.

- А может... Можешь что-то рассказать, если это не тайна?

- Могу. Все равно тебе бы это позже рассказали, сейчас, хотя бы, это ответит на твои вопросы, и ты не так волноваться будешь. А то у меня есть подозрения, что то, что внутри тебя, ест тебя изнутри, и при стрессе организм и так израсходует калории, а тут еще и это. В общем, Ян, когда еще сдерживал орду с коалицией в Белпольше, пытался привозить сюда подопытных - тех поглощенных монстров, но они умирали почти сразу, как попадали за пределы основной биомассы, поэтому нам приходилось проводить опыты прямо на месте. Имея знания тех опытов, опытов церкви и знания с операции, мы можем сделать вывод, что Черная орда и в самом деле создает колонии, которые действуют независимо от коллективного разума. Это позволяет им перебрасываться на большие расстояния, а также наделять поглощенных возможностью передвигаться и жить вне основного роя, при этом теряя живучесть из-за невозможности тут же восстановиться от окружающей биомассы. Мы точно не знаем, но думаем, что то, что высадилось в Данциге, является автономией, и что у каждой автономии есть свой центр, от которого она отдает приказы рою и поглощенным. Если мы сможем найти это "сердце" и уничтожить, то мы победим в этой войне. А если этих сердец окажется очень много по всей Вегиммии - мы обречены...

- Простите, что перебиваю, но какие опыты вы проводили в Белпольше?

- А, точно, прости, забыла сказать. - Рим засмущалась, поняв, что ему реально это интересно. - Что мы узнали: поглощенные теряют свою личность. Они служат чисто в роли "корабля", которым управляет Орда или автономия. Они не чувствуют боли, размножаются путем распространения черных спор из черных расколов на органику и просто поглощением, способны умереть при практически полном уничтожении. Ян же сам и понял, что самый эффективный способ уничтожать наиболее опасных и крупных поглощенных - это уничтожить рой вокруг него и затем уничтожить угрозу, прежде чем рой подберется снова.

- А что Ян делал там, если быть точнее? Я знаю, что он ставил опыты и руководил операциями, но хочется больше узнать.

- Он занимался уничтожением самого роя, а не поглощенных. В этом он очень преуспел. Он действует по какой-то своей тактике, благодаря которой рой уничтожается очень быстро, оттого его считают "Элитным капитаном"... Тоже мне, зазнавшийся индюк, - прошипела в конце Рим.

- Почему Ян такой... грубый и закрытый? И если не секрет, то почему вы абсолютно не ладите друг с другом, хотя работаете вместе, наверное, уже немало?

- Грубый он оттого, что, во-первых, его все уважают, и поэтому он считает себя очень важным, а закрытый... Я сама точно не знаю, хотя какое-то время мы с ним хорошо ладили, и он мне много о себе рассказывал. Сначала думала, это оттого, что его родаков еще в детстве черви высосали полностью, а потом, после его первой операции, где он командовал, погиб почти весь личный состав, который был ему очень дорог. Может, мне было бы жаль его, если бы он не вел себя как высокомерный идиот.

- Если вы хорошо ладили, то почему вы теперь, ну, вот так друг с другом?

- Тут же и так все понятно - как он начал командовать, меня тоже за пустое место считать начал. Хотя мы учились в одном училище, но только в разных группах - он старше, я младше, и так ясно. Дружили долго, потом пошли в Шертхальм вместе, ну а дальше - ты сам знаешь. Обидно даже... Был такой хороший человек, пусть и со своими приколами. Кстати, сильно он тебя?

Вальтер начал трогать свое лицо и маску-протез, вспоминая, как тогда он его избил.

- Да, больно было.

- Рим, а ты еще не рассказала ему, как ты настолько помешалась на службе, что...

- Да заткнись ты!

Ян стоял в дверном проеме и слушал почти весь диалог, пока его никто не видел. Харнер стукнула по столу кулаком, приказала ему заткнуться, встала из-за стола и захлопнула с громким стуком дверь.

Рим проговорила с Вальтером еще до четырех утра. Они немного разговаривали о том, что ждет его и что он обязан помочь Шертхальму спасти Вегиммию, но в большинстве своем общались о своем - рассказывали о прошлом, о себе и так далее. Кольт всю ночь не спал - он рассылал сообщения о призыве на службу в Шертхальм в несколько городов. Сразу же на них ответили шестеро друзей Яна, которых он обещал привести в Шертхальм еще тогда, когда они вышли из суда. Позже к им присоединилось, на удивление, очень быстро еще двадцать человек.

Глава 6. Потерять всё

– Да ладно тебе, всё равно уже время: шесть часов, даже три минуты, и так подъём, не ссыкуй, – сказал Роман с ярко выраженным итальянским акцентом, окружённый своими шестью друзьями и стоящий возле двери, ведущей в казармы полицейских-новобранцев. Он был единственным итальянцем в их компании, где были только немцы и один белорус.

– У меня есть приказ – дожидаться Кольта и не заходить туда раньше времени. Если я и пойду против приказа, то мне ничего не сделают, но если это сделаете вы – то влеплю уже нормально вам я и Кольт, – ответил Ян, опираясь на стену и не давая остальным осуществить свой «коварный» план.

Ещё за несколько часов до подъёма все друзья Яна, которых он ранее обещал пригласить, уже прибыли и успели расположиться, но никаких приказов ни от Яна, ни от Рим, ни от Кольта не было. Несмотря на свой опыт и дружбу с Яном, они все так же подчинялись ему (и остальным командующим). Сейчас же они стояли под дверью казармы новобранцев: они хотели разбудить их, ворвавшись с дикими воплями, но этому мешал Ян. Кольт дал ему, Пилсудскому, приказ ожидать его здесь до шести утра, пока он не поднимет бойцов. Но на часах было уже 6:03, а его всё не было. Ян и сам был бы не против заорать, как обезьяна, на всю казарму, но боялся ослушаться. Он простоял ещё две минуты под уговоры своих друзей, верно выполняя приказ, пока в подвал не спустилась Рим.

Она со всеми остальными (командующими и Шарлоттой, без новобранцев) встречала прибывших на службу в Шертхальм солдат, но после завалилась спать дальше. Сейчас у неё был такой вид, будто она сама только что вышла из этих казарм: растрёпанные, торчащие во все стороны волосы, помятая повязка на глазу, такая же скомканная одежда и красные глаза. Спустившись по лестнице и чуть не упав, она помахала рукой солдатам со словами "привет, парни" и получила в ответ примерно то же самое. Все друзья Яна были друзьями или хотя бы знакомыми и для Рим, те, что стояли здесь, не являлись исключением – они знали друг друга уже давно. Она хотела спросить, что происходит, но, заметив Яна, полностью проснулась. Протиснувшись сквозь толпу, она сказала ему:

– И тебе, Ян, доброе утро.

– Ага, доброе.

6:07 - показали наручные часы Рим. Она не сразу поняла, что все стоят здесь именно по этому поводу.

– О, так уже время, пора их будить.

– Стоять.

Ян прикрыл дверную ручку рукой, не давая Рим войти в казармы.

– Это что такое ещё?

– Кольт приказал, чтобы я стоял и ждал его. Он сам объявит подъём.

– Ну и где тогда твой Кольт, а?

Ян пожал плечами.

– Значит, можно будить. Отойди. Не тебе же влепят за это, а мне.

На самом деле влетело бы и Яну – за то, что он разрешил кому-то сделать это вопреки приказу. Но ему ничего не сделали бы, поскольку Кольт чётко сказал: ждать до шести утра, а на часах было уже 6:07. Поворачивая дверную ручку, Рим только сейчас додумалась спросить, почему они все здесь собрались. В один голос они ответили, что хотят напугать новобранцев, заорав во весь голос. Харнер одобрила эту идею и отошла от двери. Тут же шестеро мужиков, как малые дети, толпясь, запрыгнули в казарму и заорали: "Кадеты,"подъём!". Этой же идеей воодушевилась сама Рим и прокричала следом за ними, а Ян стоял сбоку и испытывал испанский стыд.

Вместо чёткого крика Кольта они получили какофонию из мужских и женских голосов. От этого все, даже самые крепкие, вроде Зигфрида, вскочили со своих кроватей и по привычке отдали воинское приветствие, услышав слово "кадеты". Воинское приветствие в вооружённых силах Вегиммии было единым: правая рука, сжатая в кулак, подводилась к сердцу, а затем резким движением вниз прижималась к правой ноге, и выкрикивался девиз: "За Мир, Вегиммию и Гиммлера!".

Солдаты залились смехом, будто не разбудили новобранцев, а рассказывали друг другу анекдоты.

– Так, всё, посмеялись – и хватит, – прогонял их Ян. После того как все вышли из казармы и разошлись, он сам прошёл внутрь, отдал команду "вольно" и начал осмотр помещения, хотя сразу после подъёма он никогда не проводился. Наблюдая, как полицейские заправляют кровати и приводят себя в порядок, он сообщил, чтобы все собрались за пять минут и встали на построение, после чего вышел.

Ночь у них, на удивление, выдалась спокойной, хотя ранее, когда их передислоцировали в другие места, они долго не могли уснуть и переворачивали всю казарму, несмотря на риск попасть в штрафбат. Выспались все, кроме Вальтера – до утра он разговаривал с Рим и теперь ходил с большим мешком под единственным глазом, уже сам жалея о том, что не ушёл спать со всеми остальными, а остался доедать крошки. Голод, впрочем, он также ощущал очень сильный, несмотря на то что Харнер тогда поделилась с ним едой, которой ужинали командующие. Такой вид не могли не заметить остальные, и он тут же стал объектом для насмешек, даже со стороны Рудольфа. Было бы очень странно, если бы тот не подшучивал над ним.

Не шутил над ним только Зигфрид, хотя раньше он был инициатором всех розыгрышей. Настолько сильно повлияла на него операция в Данциге, что он пересмотрел своё отношение к сослуживцам. К тому же он потерял своих единственных друзей ещё тогда, когда командующие вместе с Барнсом объявляли, что их ждёт, – Макса, Магнуса и Курта. Он не знал, что с ними сейчас, как не знал и о своих родственниках. Живы ли они? Здоровы? А вдруг они сейчас находятся в окружении семьи, пока он пачкает руки в крови и грязи? Так много вопросов – и ни одного ответа.

Полностью одевшись в новую именную форму Шертхальма, они вышли из подвала на улицу, где их уже ждали. Больше всего их удивили новые лица – те, кто разбудил их. Тогда они практически не задумывались о том, кто их растревожил, но сейчас они их увидели и смогли разглядеть. Все они, на первый взгляд, выглядели не особо старше или младше Яна, которому было 28 лет. Самому младшему, как они подумали, было 26, а старшему – 35. Ростом они также особо не отличались от Пилсудского, чей рост составлял около 170-175 сантиметров. Но по лицам, телосложению и волосам нельзя было сказать, что эти люди прошли друг с другом огонь и воду – настолько сильно они различались. В нескольких метрах перед ними стояли Рим и Ян, встречая взглядом новобранцев. Когда все встали по своим местам, Пилсудский дал команду "Равняйсь!" и долго не давал команду "Смирно!", осматривая, как стоит строй. Он был человеком, для которого выполнение дисциплинарных и строевых задач являлось крайне важным, и за ошибки он мог сильно отчитать служащего. Рим же, наоборот, считала это бредом, и когда в её руки попадала полная власть, она старалась как можно быстрее перейти к сути дела, не тратя время на эту "хрень из-под коня", какговорила она сама. Видя, что он не отдаёт команду уже более тридцати секунд, она сама произнесла её и приказала начать перекличку по именам с самого начала строя, который возглавляли новые солдаты. "Конрад, Бернард, Франц, Цезарь, Мюллер, Вернер" – так звали их. Новобранцы отвлеклись, слушая, как их зовут, из-за чего Зигфрид, стоявший сразу за самым старшим на вид Вернером, назвал своё имя только после того, как Рим прикрикнула на него. Ян добавил от себя, уже конкретно отчитав его, а следом – и остальных новобранцев неизвестно за что. Закончив перекличку, Харнер скомандовала "вольно" и, ожидая, что Ян сам сообщит служащим, что делать дальше, замолчала, но он ожидал от Рим того же самого.

– И что им дальше приказать делать-то? – неловко спросила Рим.

– Я думал, что тебе Кольт дал указания.

– А я думала, что он тебе дал... Ох... И что делать?

– Что делать, что делать... Сама додуматься не можешь? Идём к Кольту, в последний раз он был в связной.

Ян двинулся со своего места в сторону штаба, а Рим, приказав военным стоять здесь и ждать их (за что обычно ругают), сцепилась в словесной перепалке с Яном и пошла за ним. Но не успели они дойти до штаба, как увидели, что по кирпичной дороге в их сторону идёт Кольт с Чарли. Посмотрев друг на друга и пожав плечами, они пошли им навстречу. Кольт выглядел очень плохо – уставший, сонный и потный, будто пробежал марафон, а Чарли выглядела так же, как и всегда: длинная бордовая юбка, синий берет, белая рубашка и накидка бежевого цвета.