Книга Нашествие Плоти - читать онлайн бесплатно, автор Blutige Faust519. Cтраница 42
Нашествие Плоти
Нашествие Плоти
Оценить:

Рейтинг: 5

Нашествие Плоти

Но враг также не стрелял и даже не готовился делать это. Всадник только скакал в сторону города и светил большими переносными фонарями в их сторону, как бы давая понять, что они знают, где те находятся, и не хотят устраивать перестрелку. Все офицеры и командующие были одного мнения — ждать, пока они прибудут.

Вражеский отряд постепенно замедлялся и, зайдя в город, но не доходя до зданий, остановился, а солдаты начали выходить из повозок с поднятыми руками. Такой же жест сделал их лидер — спешился и поднял руки. Чарлисты дождались, пока они все сделают то же самое, и только потом пошли на ответные меры, приказав также подняться своим бойцам и выйти из укрытий. Когда большая часть людей показалась, из укрытий вышла Рим, Ян и Чарли, а следом за ними из толпы вражеских солдат вперёд вышел очень знакомый для них человек. Фонари светили прямо им в глаза, и они не видели лица, но когда человек продвинулся вперёд с поднятыми руками и остановился чуть дальше от лидера, они поняли, что это была София.

Глава 25. Я же хотел как лучше

Для кого горечь, для кого радость, но в преимуществе - радость, ведь никто не то что не умер, а даже не пострадал и не получил травму. В современном мире встреча двух противоборствующих между собой лагерей обычно приводит к потерям и нанесению ущерба, даже если это стычка двух фанатов спортивной команды, которые играют друг против друга. Что уж говорить о реальной политике и войне! Но не сегодня, и все надеются, что это - первый шаг к завершению вообще всей войны, ведь, если так подумать, война с чёрной плотью и все вытекающие из неё остальные конфликты (появление Чарлистов, их раскол и т.д.) так и не сдвинулись с мертвой точки. Можно сказать, что, наоборот, всё идёт к тому, что Вегиммия проиграет. Виной тому восставшие Чарлисты, ведь до этого операции по зачистке территории от Орды проходили успешно и был почти полностью освобожден весь Ганновер. Люди погрязли в междоусобной войне за власть над едва живым существом под названием "Вегиммия". Никакой общий враг не смог их объединить, она, Чёрная плоть, наоборот, вызывала раскол общества вообще всей Европы. Это настоящий подрыв представления о социальной структуре человека, а также уничтожение старых норм морали, когда "хорошее" всегда побеждало "плохое". Каждым человеком двигают, в первую очередь, инстинкты. С развитием человека как существа они отходят на второй план, но в случае кризисных ситуаций всегда всплывают наверх, и никакой государственный аппарат или институт не сможет это контролировать, если вовремя не предпринять меры. Только это проявление природных, скрывавшихся чувств выглядит не в "животном" стиле, а показывается в виде вступления в группировки и занятия любой деятельностью, цель которой, хоть прямо об этом не говорится, является в первую очередь спасением от чего-либо. Текущая ситуация в Вегиммии тому пример. Пока было живо прежнее правительство, животные инстинкты самосохранения человека подавлялись, и надежда на победу в этой войне была как никогда высокой, но всё сменилось в худшую сторону после падения власти и уничтожения всей военной структуры как таковой.

Так что же произошло в ту ночь? Ни одного выстрела, ни одного убийства и ни одного раненого, а сила дипломатии и способные переговорщики привели к мирному решению с Кригсмарине, а также частично со всей армией и Временным правительством. Но начнём с того, что там вообще делала София. Переосмыслив всё в том лесу после побега от Вальтеристов, она не нашла варианта лучше, как попытаться выйти на связь с силами правительства и уговорить их начать переговоры с Чарлистами для совместной борьбы с Вальтеристами и Чёрной Ордой. Ей удалось связаться только с составом Кригсмарине - флота Вегиммии - и позже встретиться с их штабом у пристани речной флотилии. Ранее говорилось, что в Кригсмарине служат достаточно свободолюбивые бунтари, которые сами после краха правительства почти не подчинялись Новому Смертобергу, и по всей стране шёл слух о скором восстании флота. Командование ВМС поэтому и заинтересовало предложение Софии попытаться выйти на переговоры с Чарлистами, ведь это большая возможность для установления своих людей во власти после успешной ликвидации временного правительства. Но так как они всё равно являются частью армии, а не отдельным движением, уже на переговорах с Чарлистами они договорились о временном прекращении огня со всеми вооруженными силами. Другой частью мирного договора стало следующее: Кригсмарине и Чарлисты заключают тайно от остальной армии пакт взаимопомощи по подготовке к их будущему восстанию. В это входит передача всей актуальной, известной им информации о боеспособности армии, дислокации войск, а также получение технологий (Чарлистам пришлось раскрыть для Кригсмарине информацию о том, что восстать им помогла Белпольша). Оккупированные Чарлистами территории остаются под их контролем, и Вегиммия уступает Чарлистам те земли, на которых прямо сейчас проходят боевые действия. Последней частью мирного соглашения стало решение вопроса о праве передвижения обеих сторон по их территориям - все стороны разрешают свободно пользоваться друг другу землями для перемещения солдат, при этом информация об их местоположении всегда будет актуальна для того, на чьей территории они находятся. Кригсмарине после заключения мирного договора отправило радиосообщение с просьбой к Временному правительству принять условия соглашения и прекратить подготовку операций против Чарлистов, если такие были. Но ожидаемо никто не ответил на это послание и не собирался. Чёртово руководство! Стоять на одном месте и ждать, пока они разграбят казну и наконец соизволят ответить, никто не собирался, и Кригсмарине отправило это сообщение не только в Новый Смертоберг, но и всему военному составу. Все генералы и фельдмаршалы были убиты ещё в Кракове, и армия сейчас очень децентрализована. Поэтому, чтобы не отправлять его каждому офицеру, они транслировали это послание по всем каналам связи Вегиммии, заодно уведомив население о временном перемирии (секретная информация не была передана в этом сообщении, только то, что касается перемирия с правительством и армией). Для большего убеждения населения в действительности этого перемирия и его "прочности", по радиоканалам его сообщали своими голосами Чарли, Ян и Рим, как самые известные личности движения Чарлистов. Так какую роль играла София и что стало с ней после заключения договора? Девушка была в роли переговорщика со стороны Кригсмарине. Её присутствие здесь и эта роль, возможно, стали главной причиной, по которой стороны смогли заключить этот договор и не перестреляли друг друга. Хоть некоторые из Чарлистов считали её предательницей, но командующие и главное - Чарли - так не считали и, хоть не очень доверяли ей после того, что она сделала, подсознательно и инстинктивно соглашались с ней. Как-никак, она была здесь с самого начала этой войны. Мобилизация, Данциг, раскрытие Герды и Дайона, разгром Шертхальма, Краков и куча других операций, в которых она преданно служила им. Она - жертва обстоятельств. После заключения договора стороны разошлись, но София вернулась в состав Чарлистов на прежнюю должность Элитного солдата. Кригсмарине не стало сопротивляться возвращению Софии и без проблем передало её. Флоту пришлось пойти на многие уступки, понимая, что армия и временное правительство вряд ли что-то сделают для уничтожения Чарлистов. Если не можешь остановить - стань союзником.

Помимо этого мирного договора, в течение всего следующего дня Кригсмарине проводило ещё одни переговоры с Чарлистами. На этот раз без участия Софии - она была нужна в первый раз лишь для того, чтобы стороны не устроили мясорубку из-за того, что кто-то с чем-то не согласен в условиях. Эти обсуждения проходили исключительно между командованием в закрытой от чужих глаз комнате подвального морга, а их целью стало разделение власти в послевоенной Вегиммии и то, какие ресурсы готов предоставить флот Чарлистам. Переговоры ещё идут, но есть уже некоторые результаты: форма государственного управления сменяется на "монархический военный совет", при котором власть императора, в данном случае Чарли, очень ограничена, и основную роль в принятии решений играет военный совет, в котором будут заседать текущие руководители движения Чарлистов и Кригсмарине. Власть Чарли при этом не превращается в полностью условную, она также способна издавать указы и новые законопроекты, но они обязаны проходить через одобрение военного совета и наоборот. Если военный совет что-то решил, это решение обязано пройти через Чарли, но вопросы применения военной силы, особенно если они экстренны и требуют немедленного принятия, могут приниматься без согласования Шарлотты (на то совет и военный, что в первую очередь он отвечает за силовые решения). Ян, Рим и самые высокие по званию члены ВМС Вегиммии будут занимать главную роль в Военном совете, а их решение имеет больший статус, чем решение "обычного" члена военного совета. Конечный результат того, что готов предоставить флот Чарлистам, ещё не выработан, но уже есть информация о предоставлении нескольких фрегатов речной флотилии и одного лёгкого крейсера Рейнского разлива со всем экипажем и командованием боевых единиц. Уже тогда, ночью, когда был готов первый мирный договор, некоторые солдаты и офицеры считали, что сделка с Кригсмарине - это сделка с дьяволом, и это выльется Кайзеррайху и Чарлистам боком. Но будут ли они правы, или это лишнее волнение и обвинение всех подряд? Покажет время.

Здание военного госпиталя в Бохне было действительно очень большим, больше, чем городская ратуша, хотя большая часть комплекса находится в подвалах и погребах, но от этого оно не становится мелким. Ещё до создания министерства здравоохранения Кайзеррайха Ян лично поручил сделать этот госпиталь самым большим среди всех оккупированных ими городов на тот момент, объясняя это тем, что если их будут атаковать, то атакуют Краков, как самый большой город под контролем движения и вообще один из самых больших городов страны. А так врагам не удастся захватить большое количество раненых солдат вместе с городом либо просто взорвать госпиталь артиллерией. Меры предосторожности нужны всегда, особенно в военное время. Даже с учётом плана строительства госпиталя Яна они были применены и здесь. Здание было дополнительно укреплено наклонной бронёй, чтобы в случае обстрела был больше шанс рикошета, были сделаны ложные окна и дополнительные пути - лестницы эвакуации. Из-за такой схемы укрепления лечебница превратилась в самую настоящую крепость, в которую не только трудно попасть, но и выйти, потому что старые деревянные парадные двери и двери заднего двора были демонтированы, а на их место поставлены большие, тяжёлые и металлические. Расчёт делался на невозможность прострелить их, но из-за размеров и материала всем приходится прилагать усилия, чтобы просто войти или выйти, особенно тяжело это даётся раненым солдатам.

С обратной стороны входной двери раздался металлический стук, а сама она приоткрылась на несколько сантиметров. Кто-то пытался открыть её, и, похоже, это был раненый солдат, а ещё через несколько секунд стало понятно, кто это был, по голосу:

"— Да почему здесь двери такие неоткрываемые?!". Тот, кто пытался её открыть, приложил ещё больше сил, и она начала поддаваться, но это было не нужно из-за того, что её открыл здоровый человек и вышел на улицу. Этого человека почему-то возмутили попытки раненого солдата открыть дверь, и, уходя, он сказал ему вслед:

"— Если не можешь даже дверь открыть, то сиди в палате и не мешай другим людям!"

Тот, кто пытался открыть дверь, не стал терпеть грубость в свой адрес и выкрикнул ответку, на которую ответ не был получен:

— Как тебя это волнует, хрен тюлений?

В проёме показался Рудольф Бисмарк, он и пытался открыть дверь и вступил в небольшую словесную перепалку со случайным человеком. Во время операции в Чарвоном он попал в засаду вместе с отрядом Яна, и его подстрелили. Яну не удалось вытянуть его из зоны обстрела, и пришлось сбежать, оставив, как казалось ему тогда, уже мёртвого Рудольфа, но нет, он выжил. Пули попали в плечи, не задев жизненно важные органы и кости. Он даже не терял сознание от болевого шока и только делал вид, что не подаёт признаков жизни. Ведь если бы он попытался дать отпор или показал другим образом, что жив, Вальтеристы схватили бы его, потому что он является одной из целей, которую нельзя убивать и необходимо брать живым, как Чарли. Среди всех раненых в той операции ему повезло больше всех, из-за чего его мобилизовали ночью на ожидавшуюся атаку армии, на самом деле оказавшуюся просьбой Кригсмарине заключить мирный договор. Рудольф вполне способен воевать и держать винтовку в руках, но силовые нагрузки, по типу открытия той же огромной и тяжёлой двери, даются ему тяжело.

Бисмарк вышел на задний двор госпиталя, чтобы перекурить, хотя до этого он курил всего несколько раз за жизнь и старался не прикасаться к сигарам вообще. Но на фоне последних событий он, сам того не понимая, уже успел выкурить несколько сигарет, выпрошенных у других раненых солдат. Навык заговаривать зубы и просто уговаривать людей - это то, чем отличается Рудольф. Ещё в кадетском училище его не зря называли "торгаш", потому что он всегда торговался и почти всегда ему удавалось выбить очень большую скидку. Врачи запретили ему употреблять настой (в этом мире, в отличие от реального, нет табака, и вместо него используется "настой" - крупный порошок из высушенных грибов, луговых трав и мака), и Бисмарк верно следует указанию врача. В текущее время даже у гражданских нет денег на настой, тем более у бойцов. Солдаты всегда отличались находчивостью, когда дело касалось житейских вопросов, и курение не исключение - солдатская сигара. В окопах тяжело найти настой, и вместо него используется всё, что попадётся под руку: волосы, песок, мёртвые насекомые, навоз и крошки от еды, завёрнутые во всё, что может свернуться и держать форму.

Ноябрьский мороз давал стимул не медлить и возвращаться в палату, пока он не подхватил пневмонию или чего похуже. Поставив большой камень под дверь, чтобы не мучиться, пытаясь открыть её в следующий раз, Рудольф опёрся на каменную стену здания и закурил, используя импровизированную зажигалку (принцип работы также придуман солдатами), при которой пламя появляется от трения. Когда кто-то курит солдатскую сигарету - лучше отойти подальше, пока в лёгкие не проник этот зловонный запах и одежда не пропиталась им. Курение такой сигареты крайне сомнительно для здоровья, но Рудольфу было всё равно. Если даёт хоть какой-то эффект, значит, можно использовать. Стоило ветру подуть в другую сторону, как раздался раздражённый женский голос где-то со стороны лавочки у входа:

"— Что за хрень ты куришь?"

Не поворачиваясь в сторону того, кто это сказал, Рудольф, продолжая курить, ответил:

— Волосы с говном. У меня есть ещё, будешь, а?

— Ты же не курил раньше, что с тобой стало, Руд?

— Откуда вы знаете моё имя? Ух ты...

Рудольф повернулся к тому, с кем он всё это время разговаривал. На потрёпанной временем лавочке у входной двери сидела София. После ночных переговоров и передачи девушки Чарлистам её не стали заковывать в наручники и бросать в темницу, пока не решат, что с ней делать. Несмотря на возможные риски, руководство доверяло ей и только запретило покидать здание.

— Ну и хрень вонючую ты куришь, выбрось уже!

— И что будет, если не выброшу?

— Тебе, по идее, врачи должны были запретить курить. Ни на что не намекаю, но я могу рассказать им, что ты курил вот это месиво зловонное. Не понимаю, что в нём все находят.

— Ух ты. Ну а я тогда скажу Яну, что ты вышла из здания.

Они встретились взглядами и замолчали, будто ожидая, пока на дуэли секундант даст команду стрелять, но здесь - кто первее сдастся.

— Да ладно тебе, София, будто я не знаю. Даже если мне предложат несколько миллионов марок, я не скажу, что видел тебя здесь.

Сдался первым Рудольф, хотя он действительно не собирался сдавать Софию в любом случае. Потушив сигарету о кирпичи и выбросив бычок в снег, Бисмарк пошёл по тропинке на заднем дворе госпиталя, который летом превращался в красивый зелёный сад. Он отошёл по тропе на несколько метров от Софии, и она, думая, что он сядет на лавочку к ней, подбежала к нему и пошла вместе с ним:

— Давно не виделись, Руд.

— Да вроде не так уж и давно. Как вся эта заворушка началась, прошло не так уж и много времени, всего несколько дней.

— Но с момента, как мы так разговаривали, прошло полторы недели точно.

— А, ты про это. Ну, как получается.

Разговор между ними шёл ни о чём и был просто дружеской беседой, хотя они оба понимали, что должны обсудить что-то важное, но не знали, кто и с чего начнёт:

— Видела, как там Зигфрид, София?

— Видеть его не хочу. Знаю, что мои слова покажутся обидными, но лучше бы он сдох в Кракове. Нам бы удалось высадиться и без его сигнального огня, а так на одну гниль меньше в мире стало бы.

— А вот это достаточно обидно. Чего ты так к нему относишься?

— Почему мне нужно относиться к нему как-то иначе? Я понимаю, что я, может, не самый приятный человек из-за своих "странностей" и со мной никто до Вальтера не общался, но, в отличие от Зигфрида, никто не лез ко мне без повода и без. Даже если отбросить мою неприязнь к нему, он и без этого натворил кучу говна всем. Будь сейчас возможность, я бы застрелила его и...

— Что и?

С интересом спросил Рудольф.

— Не знаю ради чего, но ещё до Чарвоного я зачем-то ношу с собой пару пуль, в которых есть немного семени чёрной плоти. Застрелила бы эту свинью, а он превратился в заражённого, и никто не узнал бы, а он мучился бы всю жизнь.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь из-за своих личных обид на него. Не такой уж он и плохой человек, как ты его описываешь.

— Да? Может, ты вспомнишь, как он и до тебя в кадетке докапывался? Также просто так. Потому что ему что-то не понравилось. Это ненормально, Руд.

— Было это всего несколько раз за всё наше время обучения в кадетке, от других мне даже больше приходилось говна жрать. Вопрос: а почему ты такого мнения именно о Зигфриде? А о Вальтере что? Зигфрид хотя бы был действительно за нас и вступил бы в элитные войска, если бы находился хотя бы в сознании. Вальтер больше всего плохого для нас сделал, и это факт. Мне до сих пор тяжело принять этот факт, и я пытаюсь убедить себя, что он был вынужден это всё делать, ибо человек-то он на самом деле хороший, но исключать из-за этого весь тот вред, что он нанёс, я не собираюсь. У тебя к нему какое-то особое отношение?

София ничего не ответила на слова Рудольфа и смотрела на него искоса. Была бы она менее сдержанной, то, вероятно, она ударила бы Бисмарка прямо здесь и сейчас. Рудольф заметил её взгляд, и от этого ему стало некомфортно:

— Чё ты так смотришь на меня, София? Я что-то не так сказал?

— Всегда ты пытаешься перебросить с себя ответственность. Если я не говорила о Вальтере, это не значит, что я прикрываю его. Я... Я прямо сейчас готова в одиночку найти его, разорвать ему шею голыми руками и открутить голову, как гайку.

— Не, София, ты ничего не подумай, мне всё равно на твои с ним отношения, но вот это и вообще всё, что ты говорила до этого, вообще не в твоём стиле. Ты изменилась, очень сильно. Я бы даже сказал, ты заменила Зигфрида. Раньше ты просто тихо сидела и тем более так агрессивно и жёстко не выражалась. Конечно, люди меняются, но это так неожиданно с твоей стороны. Ты эт, не бей меня только, а? Я прекрасно понимаю, через что нам всем пришлось пройти и как это долбит по личности.

— Ты, Руд, тоже изменился.

— Да ну?

— Хотя это изменением трудно назвать, но и не заметить это трудно. Вот что бы ты сделал прямо сейчас со мной или тем же Вальтером, если Чарли сказала бы, что нас надо убить?

Ускорив шаг, София обогнала Рудольфа, чтобы встать у него прямо на пути и посмотреть на его лицо - что оно будет выражать, услышав эти слова?

— Я? Выполню приказ.

Холодно ответил Рудольф.

— Как я и думала. Прогнулся ты, Руд.

— Не прогибался я! Это моё собственное решение - выполнять приказ. Мы на то и военные, мы должны выполнять приказы вышестоящих, и это нормально.

— А если бы то же самое приказал сделать Ян, Рим или другой офицер?

— Выполнил бы. Наверное.

— Конечно, выполнил бы... Ещё раз спрошу - как бы ты убил Вальтера, если это приказала бы Чарли?

— Мне лень отвечать на это, да и заходишь ты уже как-то слишком далеко. Не хочу отвечать. Лень.

— Ну, хоть в чём-то ты остался прежним. Такой же ленивый и пытаешься уйти от работы.

Хихикнув, София уступила дорогу Рудольфу и вернулась на своё место.

— А ты думала? Я, вообще-то, не ленивый, а правильно распределяю свою энергию и не трачу лишней. Жили бы мы лет 500 назад, то с таким навыком я бы выжил, и мне не пришлось бы скатываться в каннибализм.

— Руд, давай честно. Я не хочу тебя сейчас как-то оскорбить или надавить на больное, но это реально нужно, да и от вопроса ты никак не отвертишься. Каким бы ни был твой ответ, я всё равно узнаю правду. Тебя Чарли вынуждала выполнять работу, которую ты не хотел? Может, организация диверсий, получение информации у одной из сторон? Не обязательно это, просто в качестве примера. Ответь честно, пожалуйста.

После того как Рудольф вздохнул и замедлил шаг, София подумала, что он откажется говорить или попытается соврать, но он дал свой ответ:

— Я просто отвечу коротко - да, было. Теперь ты отвяжешь от меня с подобными вопросами?

— Вот и славно, спасибо, Руд. Да, отстану.

Они сами не понимали, куда идут, и просто "плыли по течению" тропы заднего двора, а Рудольф вовсе перестал ощущать холод, несмотря на то, что на нём была только "больничная" одежда. София тоже забыла кое о чём важном - о том, что у неё запрет на выход за пределы здания, а она отходила всё дальше и дальше. Диалог Рудольфа и Софии шёл дальше в дружеской форме и не затрагивал такие серьёзные темы, как несколько минут назад. Проходя мимо самого высокого дерева заднего двора госпиталя, разговор снова сменился в другое русло:

— А у нас в концлагере, когда я ещё там была, помню, были такие большие громкоговорители или что-то подобное. Из них звук такой ужасный был, и вообще непонятно, как руководство включало на них гимн Парижской Коммуны каждое утро. От этого звука не только нам уши резало, но и им, наверное. Может, это была как раз такая пытка. Хотя там и так худо было, эти громкоговорители не так уж сильно портили нам дни. Но я, будучи маленькой, очень сильно боялась их, и до сих пор передёргивает от вида сирен и репродукторов. Даже больше, чем от наблюдателей с огромными собаками и когда людей уводили на расстрел. Тогда, кстати, могли захватить и случайного проходимца. Им всё равно было, для них заключённые не людьми были.

— Сомнительная это идея - строить концлагеря, как я считаю. Это же какие возможности для коллаборационизма и партизан открываются! Да и строить их со стороны коммуны очень глупо, ведь это противоречило их идеям о каком-то там "коммунизме". На Краковский концлагерь, который мы разгромили, тоже распространяется. Глупо это всё.

— И не говори. Когда мы оказались в краковском лагере, то я тут же вспомнила всё то, что происходило в детстве. Мы же с тобой ровесники, да, Руд?

— Да, ровесники, а к чему вопрос?

— Значит, одно и то же время восстаний застали. Тебе не приходилось испытывать то время на себе? Вообще, почему ты так беззаботно ко всему относишься? Это же, возможно, результат тех условий, в которых ты рос.

— Вообще, просто ещё со времён кадетки я понял, что можно грамотно спарировать языком чей-то приказ и свалить его на другого. Вот тогда я осознал, что можно не напрягаться.

— А если серьёзно? Я прекрасно помню, как ты на посвящении в кадеты свалил на задние ряды, предлагая другим своё переднее место, потому что там будет "лучше слышно" оратора. Ты будто знал, что передние ряды заставят петь, хехе.

— Ладно, сдаюсь, уговорила. Знаешь же, что я был рождён при церкви, там же, где и Чарли, но моя мамка отказалась от службы церкви и свалила в закат со мной?

— Знаю, знаю.

— Ну так вот. Тогда и время, сама знаешь, не лучшее было. Реформация Новобожия Гиммлера, относительно недавно закончившаяся Вторая Европейская и куча других не очень приятных событий, из-за которых нам пришлось жить в условиях, которые едва можно назвать сносными. Если бы я остался при церкви, то даже это было бы лучше, чем то, через что мне пришлось пройти. Мамка моя недалеко ушла от тех, кто хлещет спирт литрами, и большую часть времени я был предоставлен сам себе. Вот тебе и ответ, почему мне всё равно почти на всё: пока я жил на улице, частенько приходилось прибегать к обману. Но я никогда не воровал и не грабил - за меня это делали чужие руки, смекаешь, про что я?