Книга Нашествие Плоти - читать онлайн бесплатно, автор Blutige Faust519. Cтраница 44
Нашествие Плоти
Нашествие Плоти
Оценить:

Рейтинг: 5

Нашествие Плоти

— Давай просто свалим от всего этого? Как появится возможность - сбежим отсюда и забудем об этой войне и вражде. Как же она надоела. Хоть куда-то свалим, пусть мы будем по лесам скитаться либо в другую страну сбежим, хоть куда-то. Я не могу уже это терпеть, и тебе безопаснее будет. Если с тобой это произойдёт, то следом помру и я. Не от того, что меня на войне убьют, а сама себя. Не смогу простить себя. Так как идея? Всё равно армия разбита и правительство пало, власть захватит кто-то из этих двоих, и нам, если у них появится доступ к нашему делу, будет очень несладко.

— Нет, Вика, убегать не надо, послушай, пожалуйста. Мне тоже очень надоела эта война, стольких людей она погубила и сколько ещё погубит. Но мы не можем просто так бросить всё, через что прошли. Мы воюем с самого начала, и просто так взять и обнулить всё то, через что мы прошли, будет неуважением к тем, ради кого мы это делали... Ради Жана!

— Не смей упоминать Жана! То есть у нас есть возможность прекратить этот круг из постоянных смертей с разлуками и наконец перестать висеть на волоске от гибели, а мы продолжим конвейер смерти и не сделаем этого, потому что мёртвые будут недовольны? Дио, сейчас не то время и случай, чтобы думать о каком-то героизме. Надо спасать самих себя, а потом о других думать. Это эгоизм по отношению к себе! Тем более армии и правительства нет, нас никто не ждёт. Я уверена, что остальные члены специальных войск уже давно мертвы либо сбежали куда-то в Белпольшу, Бургундию или Венгрию.

— Нет, нет, нет, Вика, прости, я... Я не хотел упоминать Жана, это само как-то вырвалось, прости!

— Дио, ну хватит уже быть таким эмоционально слабым. Чего ты не можешь отстоять свою позицию, а не извиняться, когда тебя конкретно окунули лицом в лужу? Ладно, об этом в другой раз. Говори, что ты там хотел сказать.

— Я не могу иначе, Вика. Не могу жить, осознавая, что кто-то страдает из-за меня...

— Дио!

— Ладно, ладно, прости. Армия не пала, она жива! Разве ты не слышала, раз уж находишься здесь со времён операции в Чарвоном, что этой ночью на переговоры с Чарлистами выступили Кригсмарине и они смогли добиться перемирия, а сообщение переадресовали временному правительству и остальным офицерам?

Вика хоть и была здесь уже несколько дней, она находилась в госпитале лишь тогда, когда отравляла еду и медицинские препараты, опасаясь, что её могут раскрыть. Она скрывалась на улице и не слышала о мирных переговорах с Кригсмарине. От услышанного её глаза округлились, она вышла из объятий Диего и смотрела на него взглядом по типу "Ты точно не врёшь?":

— Это что, получается, армия всё ещё может принять нас?

— Да, Вика, да! И процесс этот будет куда легче, чем если бы они продолжили воевать, ведь у нас есть прямой путь к остальным землям Вегиммии и перебраться в какой-то штаб вообще не проблема. Тем более нам — специальным войскам, роль которых и строится на проникновении во вражеские штабы.

Виктория начала обдумывать, что делать дальше, зная эту информацию. Диего это понял по её отличительной особенности — когда она о чём-то размышляет, то прикусывает указательный палец правой руки и отводит взгляд вниз:

— Это хорошо, Дио, но мне что-то кажется, что этот мирный договор лишь временный и он лишь прикрытие либо затишье перед очередной внутренней бойней, в которой мы и тем более ты не сможем выстоять. Риски слишком велики, понимаешь?

— Ну Вика, послушай, пожалуйста. Я не пытаюсь геройствовать, я хочу того, чтобы мы просто были в безопасности, при этом не дезертируя. Мы сделали уже очень много: убили Кольта, пережили сражение в Кракове и в итоге сидим здесь с тобой. Всё это далось нам большим трудом, и если мы сбежим, то всё точно рухнет и ничего не получится. Сама посуди. Всё то, что происходит, во многом наша с тобой вина. Даже переговоры с армией — это наша заслуга, потому что мы застрелили Кольта, а мир с ним бы точно пришлось заключать в ходе нескольких этапов мирных переговоров, а не за одну ночь. В общем, я предлагаю остаться нам среди Чарлистов. Это будет лучшим решением, потому что нас могут начать искать, и когда поймут, кто мы на самом деле, то даже перебравшись в армию, нас в живых не оставят и уже армия приговорит к трибуналу. Мне безопаснее будет, потому что придётся воевать только с Вальтеристами и шанс того, что я попаду под воздействие газа, мал, ибо воевать только с одной стороной, а не с двумя.

— Что? Ты хочешь остаться с этими? Ты же понимаешь, что они вообще сделали? На их плечах разгром Кракова, поднятие восстания и убийство Жана! Они не люди, они уроды, и против них идти только войной. Тем более я уже отравила большую часть...

— Послушай, Вик. Я недавно размышлял, что они всё-таки не такие уж и плохие, как мы это себе рисовали. Мне вчера пришлось накладывать швы одному из командующих, и я тоже думал зарезать его скальпелем, но я понял, что они такие же, как мы. Они просто по другую сторону баррикад. Они также хотят мира, не хотят воевать, а среди них много хороших людей, которые, как и мы, умеют дружить, сопереживать и любить друг друга. Пойми это, Вика, пожалуйста!

До этого монолога Виктория смотрела на него как на человека, который нашёл лекарство от всех болезней и спас её от мучительной смерти. Но услышав его слова о том, что Чарлисты такие же люди, как они, она смотрела на него уже с отвращением. Она, в отличие от самого Диего, была более промыта пропагандой и была менее склонна к тому, чтобы ставить себя на место других:

— Ты сейчас серьёзно, да?

— Ну да, а что?

— Да Гиммлер, ты понимаешь, что несёшь вообще?! Они — убийцы! Мне с ними находиться противно, не то что воевать плечом к плечу и пытаться понять их. Это просто аморально!

— Вика, пожалуйста, прости меня за то, что я скажу, но твои чувства к Жану и его смерть настолько ослепили тебя, что ты не можешь понять таких простых вещей. Мне тоже очень жалко Жана, но я пытаюсь мыслить здраво! Сама посуди: были бы Чарлисты такими кровавыми убийцами, то я бы точно не смог попасть сюда и меня бы не поставили на должность хирурга. Даже ты не смогла бы сюда проникнуть, будь они такими жестокими!

— Знаешь что? Выбирай: либо мы сбегаем отсюда и возвращаемся к армии вдвоём, либо ты остаёшься гнить среди этих стервятников, а я ухожу, и мы вряд ли когда-то увидимся. Выбирай, Диего.

Диего был очень разочарован. Он считал Вику опорой, часто надеялся на неё и в некоторых трудных ситуациях ждал, когда она придёт и решит проблему. Можно сказать, что он видел в ней свою старшую сестру, хотя она была старше его ненамного. Но сейчас это представление рухнуло, и этот ультиматум очень оскорбил его. Он пытался успокоить подругу, пытался прийти к решению проблемы, а она обошлась с ним так. Даже тема того, что она его отравила, не поднималась!

— Это обидно и неожиданно, Вика. Почему ты ставишь меня перед фактом? Я же пытался найти лучшее решение, что делать, и если тебе что-то не нравится, ты могла бы сказать это и предложить другой вариант, а не вот так резко. Пожалуйста, скажи, ты уверена в своем решении или ты погорячилась? Вика?

Дио смотрел прямо в глаза Виктории, и на последних предложениях он заметил, что она вовсе перестала его слушать, отвела взгляд и пыталась что-то разглядеть. Последнее обращение к ней было не напоминанием ответить на вопрос, а вопросом, в порядке ли всё с ней:

— Дио, Диего, сзади, повернись...

— Что?

— Сука!

Диего только повернул голову и, не успев ничего понять, увидел, как в его голову летит удар ноги с разворота и услышал крик бранного слова. Удар ноги был очень сильным, настолько, что сбрил немного волос, а нога не остановилась после удара и закрутилась, вместе с ней и владелец этой ноги, который чуть не упал от этого. Во время удара Вика услышала странный щелчок, будто что-то хрустнуло, и от этого звука по её телу пробежали мурашки, ведь она понимала, что следующей будет она, если ничего не сделает:

— Ах вы суки! — закричал Бисмарк.

Виктория посмотрела на него и узнала в нём Рудольфа. Она мало знает о нём, но точно знает, что он достаточно сдержанный, а сейчас он буквально озверел. От удара Диего свалился на месте и потерял сознание, а из его рта пошла тонкая струйка крови. Осознавая, что это именно она заставила Диего выложить всю информацию и раскрыть их (а может, тот был здесь с самого начала), Виктория заставила себя вскочить с места и встать в боевую стойку, готовясь сражаться. Сражения не произошло, преимущество было не на стороне Виктории, и как только она поднялась, серия из 4 ударов прилетела ей прямо в лицо, а финальным ударом ногой в живот её повалило на пол. По ощущениям ей казалось, что внутренние органы сплясали танец и поменялись местами: кишечник на месте мозга, сердце на месте кишечника, а почки на месте желудка и так далее. На этом избиение не закончилось, и Рудольф продолжил, но большая часть ударов пришлась на Диего, так как он был просто ближе и до него не надо было тянуться, как до Вики, но и ей досталось немало. Бедный Дио был весь в своей крови, и она залила его каштановые волосы, которые теперь висели как сопли и прилегали к коже головы. Он избивал, при этом не прекращая ругаться и напоминать им, за что это, и когда напомнил об отраве инструментов и еды, на его глазах выступили небольшие слёзы от осознания, что он тоже взял свою дозу чёрной плоти и может стать тупым "кораблём" для этой заразы.

Он бы продолжил вымещать свой гнев на Вике и Диего, если бы рядом не проходили Рим и Ян с переговоров. "Не проходил" в случае Яна громко сказано, ведь ему помогала идти Харнер. Услышав, что происходит, она оставила Яна под охраной и сама пошла в кабинет, где застала эту кровавую картину. Что происходит, Рим сама понимала, хотя не знала конкретного мотива Рудольфа, и полезла оттягивать его, а чуть позже подтянулась и охрана. Он не сопротивлялся, он понимал, что они получили своё и ещё получат, ведь за всё то, что они сделали, полагается высшая мера наказания — смертная казнь. Пока они стояли в коридоре и Рудольф пытался объяснить, что происходит, со стороны окна кабинета раздался тихий свист, постепенно нарастающий, и через несколько секунд в кабинете и коридоре раздался такой грохот, что все присутствующие схватились за уши, но это не помогло — даже у опытных вояк зазвенело в ушах. Когда все пришли в чувство, они ужаснулись от увиденной картины: кабинет хирурга был перевёрнут вверх дном, окно выбито, уличная стена сильно пострадала, горели предметы, и часть этого погрома доходила до коридора. На осознание того, что в них попал миномётный снаряд, они потратили больше минуты, и, поняв, что охранник, оставшийся сторожить избитую Викторию и Диего, не выходит к ним, бросились в кабинет. "— Да будьте вы прокляты, уроды!" — выругался Рудольф при виде того, что Виктория и Диего пропали, а охранник лежал с рваными ранами от взрыва и воткнутым скальпелем в шею. Судя по всему, они сбежали каким-то образом через окно, хотя Дио был без сознания, а Виктория испытывала сильную боль.

Глава 26. Рвота органами

Сирены, которыми был напичкан весь город уже после оккупации его чарлистами и раскола на вальтеристов, выли единым хором, создавая мелодию безумия. Под эту "музыку", обычно, происходит больше всего военных преступлений и грубо нарушаются все правила ведения войны, коих в мире не так уж и много. Вообще, существует международная, "мировая" организация под названием "Лига свободы". Она была сформирована после завершения Второй европейской войны и объединения Вегиммии после эпохи варлордов. Вторая европейская война отличилась тем, что даже в современном мире, где, казалось бы, хватает еды и нет прежнего религиозного фанатизма, за который люди резали друг другу глотки несколько столетий назад, случаи военных преступлений были многочисленными, а их жестокость не знала границ. На бомбардировки и осады мирных городов уже никто не обращал внимания. Впрочем, была причина, почему в этой войне допустили такое кровопролитие - неожиданная и резкая смена принципов ведения боевых действий, переход конфликтов во фронтовой тип, а не формат "армия на армию". Человечество только испытывало себя в этом, и результат оказался очень печальным. Чтобы подобного не повторять, и была создана Лига свободы. Это организация, в которой присутствуют все известные и вышедшие на связь страны Европы, а её цель - поддержание мира, контролирование военных действий согласно установленным резолюциям и правам человека, а также взаимопомощь участников. Как можно заметить, толку от неё мало: она ничего не сделала, чтобы остановить геноцид немцев, и не помогла Вегиммии в ходе начавшейся войны с Ордой, но и полностью бесполезной её не назвать. Именно Лига свободы заставила всех, кто этого ещё не сделал, закрепить права человека и сильно наказывала тех, кто их открыто нарушал (в первое время после создания), а также провела множество других программ по "гуманизации человечества". К примеру, благодаря ей женщины во всех странах обладают такими же правами, как и мужчины. До этого они особо сильно не угнетались, ибо, с одной стороны, были коммунисты с их идеей о "всемирном равноправии", с другой - фанатики Гиммлера, который чётко установил равные права женщин с мужчинами. Но сейчас Лига свободы не приносит никакой пользы и существует просто для галочки. Для кого - неизвестно, ведь человечество и так заперто в пределах Европы, а почти везде правят монархи, либо власть правителя сильно расширена и без монархического строя.

Сирены звучали единой мелодией, заглушая уличную стрельбу, разрывы миномётных снарядов, пулемётные очереди червей-танков и крики мирных жителей, которым не повезло застать эту кровавую бойню на улице. На Бохню напали, но информация о том, что это вальтеристы, не подтверждена на 100%, ибо солдаты, пытающиеся скрываться и не показываться лишний раз, не носят опознавательных знаков. Понять, они это или обманувшая их армия, очень тяжело. Большинство склоняется к варианту, что это вальтеристы, потому что они держат курс и пробиваются прямо к военному госпиталю - тому самому, где сейчас проходят переговоры Кригсмарине и чарлистов. Зачем этой военной группе, на самом деле достаточно маленькой, но имеющей при себе большую огневую мощь, рисковать и идти на госпиталь вместо того, чтобы атаковать правительственные и производственные здания? Поэтому это должны быть вальтеристы - вариантов больше нет. Они напали на город силами ДРГ, постепенно накапливая силы в течение нескольких дней. Таким образом им удалось избежать разведчиков чарлистов и устроить хаос уже внутри, а не пробиваться с боем через окраины. Их тактика неизвестна, но наиболее сообразительные солдаты и полевые командиры поняли, что враги пытаются придерживаться тактики молниеносной войны. Они продвигаются очень быстро за счёт коврового использования миномётов и тяжёлых пулемётов на генно-модифицированных боевых червях небольших размеров, но достаточных, чтобы переносить на себе орудие и не замедляться (а также нести небольшую, но всё же броню). Силы были не равны и складывались в пользу чарлистов, но из-за выбранной тактики противника, его неожиданного появления и превосходства в огневой мощи оборона "сыпалась", и дома, многие из которых были превращены в неприступные огневые точки, сдавались один за другим. Из вооружения у чарлистов были лишь винтовки, не оказалось даже артиллерии или бронебойной пушки, и пулемётный червь скашивал всё на своём пути.

Гражданскому населению доставалось не меньше, оно страдало от безжалостного наступления. Целей по уничтожению мирных жителей, похоже, не было, но и расчётов с целью предотвращения потерь также не велось - они воспринимались как "мешающий фактор", который можно уничтожить при нужде. Пулемётным огнём людей никто не косил, но от миномётных бомбардировок погибло уже более десятка человек, и чем дальше нападающие прорываются к госпиталю, тем интенсивнее растёт это число.

Постепенно город превращался в полыхающий ад из-за сильных обстрелов и уничтожения критической инфраструктуры - пожарные службы уже были разбиты, и тушить огонь оказалось некому. Все солдаты, которым удалось выйти живыми с поля боя и вернуться к своим, сообщают: чем ближе враг к госпиталю, тем сильнее он сбавляет темпы наступления, а на некоторых улицах нападающие вовсе прекратили двигаться и сели в оборону. Уничтожить их должно быть несложно, нужно лишь составить адекватный план по истощению их сил. Они сидят в окружении, и это одна из причин, почему они действуют так агрессивно. Если они задержатся и будут просчитывать каждый шаг, их постепенно ликвидируют. Чарлисты могут пополнять припасы и привозить людей, а они - нет. И действительно, нападавшие замедляли своё наступление и переходили к обороне, потому что подготавливались к началу осады госпиталя и дальнейшего штурма. Солдаты стройбата, скрываясь в пыли от боевых действий и дыму пожаров, подготавливали огневые точки и осадные пункты: здания превращались в крепости, каждый подвал становился стратегически важным опорным пунктом и погребом боеприпасов, а в узких местах, создавая кольцо вокруг всей зоны осады, строились баррикады и устанавливались ловушки, дабы не дать так просто уничтожить себя. Они проиграют сразу же, как станет известно, что чарлисты доставили на поле боя артиллерию, да даже бронебойного орудия будет достаточно, чтобы разбить их в пух и прах. По окраинам дежурили замаскированные под гражданских разведчики, а на крышах сидели снайперы (их мало, как и всех остальных солдат), и их цель номер один - группы обеспечения и артиллерия. По сообщениям гражданских, которым повезло не погибнуть после чудовищно быстрого наступления врага и попасть в его тыл, там, где сейчас готовится пункт осады, отсутствуют привычные миномёты. Вместо них появилось очень много другого вооружения, ранее не встречавшегося. Точное описание никто дать так и не смог, но, собирая образ, можно сделать вывод, что это установка средних размеров, примерно с артиллерию небольшого калибра, сделанная из дешёвого материала на скорую руку и имеющая натяжной механизм. Судя по нему, орудие, скорее всего, является доработанной версией катапульты и создано специально для экономии ресурсов. Чем оно стреляет - также неизвестно, но ясно, что эта катапульта способна швырять много снарядов за раз. По всей линии обороны их очень много, но как их поставили, так ни одного залпа сделано и не было. Этот район города превратился в место жестоких боёв, и дым от огня взмыл в небо - его было видно за много километров. Как описали бы это в средневековых писаниях: "он доставал до небес". Остатки пожарной службы не справлялись, загорался один деревянный дом за другим, а мирному населению приходилось тушить их своими силами. Большинство инфраструктуры хоть и не построено из дерева, но некоторые очень важные объекты состоят из него, и их сожжение нанесёт непоправимый урон всему городу. Другая часть населения бежала от наступающего врага в противоположную сторону. Понятное дело, таких "умников" оказалось очень много, и на небольшой территории возникла сильная давка. Люди не понимали, что если сюда придут враги или начнётся миномётный обстрел, их уничтожат просто в мясо, а улицы зальются кровью.

Военный госпиталь также временно служил в роли офицерского командного штаба, пока большая часть начальников ранена и покидать палаты им нежелательно. Под помещение для заседания Военного совета и дипломатических приёмов (как переговоры с Кригсмарине) был выделен достаточно большой зал на самой верхушке здания, в котором поставили стол, стулья и знамёна Кайзеррайха, чарлистов, Шертхальма, а с недавнего времени и Кригсмарине. Сам госпиталь уже очень сильно пострадал от обстрелов, даже несмотря на неточные прилёты и попадание большей части снарядов на территорию вокруг. Больше всего повреждений пришлось на верхние этажи, в которые и целились, но из-за дыма и малого количества информации касаемо размеров здания нападавшие промахивались по главной цели в виде зала для переговоров. Несмотря на укрепления, от миномётного огня мало что спасёт, и после попадания на месте удара взрывалась вся броня и сносилась часть материала, из которого состояло здание. В некоторых местах возникали пожары, но их успевали тушить. Сколько им осталось находиться под обстрелом, они не понимали и для меры предосторожности эвакуировали всех немобилизованных в подвал: сюда точно не попадёт снаряд и не оставит камня на камне.

Текущая ситуация в высшем руководстве (Чарли, Ян, Рим) была очень тяжёлой, и они находились в состоянии смятения, недоумения и целого спектра эмоций, который может испытать человек. Но в большинстве преобладали печаль и апатия. Они понимали, что враг, скорее всего, вальтеристы, пытается достать именно их и поэтому стреляет по верхушке. Поэтому они также эвакуировались. Но не в подвал, а просто на второй этаж, в самый дальний кабинет из возможных. Сделано это для того, чтобы показать солдатам и остальным: лидеры движения не боятся и продолжают оставаться здесь, несмотря на угрозу быть разорванными на части от взрыва. Они вдвоём (Чарли всё же эвакуировали, они не могли настолько рисковать и сделали это скрытно от чужих глаз - опять же, пропаганда), а ещё София и Рудольф сидели в этом кабинете-лаборатории анализов за большим столом, специально подогнанным под такие размеры для того, чтобы лаборанты не ставили свои вещи на полки и другие нужные для работы поверхности, а трудились ради большого рабочего места. Рудольф рассказывал им о том, что всё же произошло, ибо тогда, на месте, ему не удалось всё объяснить из-за перенапряжения и неожиданно забежавшего офицера, сообщившего им о начале эвакуации. Уже здесь, в лаборатории, он рассказал, что успел услышать от Виктории и Диего: убийство Кольта, проникновение под прикрытием, отравление почти всех, кто был в госпитале в последние несколько дней. Реакция Яна и Рим сначала была недоумевающей, они не верили, что их отравили, и пытались узнать, не шутит ли Рудольф, ведь он был способен на такое. Узнав, что он абсолютно серьёзен, они заколебались в эмоциях от гнева до грусти - настолько сильно они не хотели признавать тот факт, что любой контакт с Чёрной плотью означает их жестокую смерть в агонии. Но в итоге все пришли к апатии и некоему смирению. Смирение - важное состояние, которое развивают ещё с самых первых курсов обучения в кадетских училищах. Солдат должен уметь совладать со своими эмоциями и в случае чего проявить покорность судьбе, чтобы из-за прилива чувств не загубить себя и остальных. Правда, в текущих условиях слабого центрального командования поддержание дисциплины затруднено и никто никому не мешает проявлять чувства. Это касается не только чарлистов, но и вообще всех военных в Вегиммии. Строгая дисциплина сохраняется у вальтеристов, что отличает их от остальных и делает сильными даже с учётом меньшего количества солдат и вооружения.

Теперь, услышав объяснение Рудольфа и находясь в шоке от услышанного, они решали, что стоит предпринять касаемо всей этой ситуации, а также Виктории и Диего. Сам Рудольф, в отличие от остальных, был заметно энергичен и не проявлял негативных чувств. Почему - он прямо не говорил, но остальные понимали, что он такой, потому что ему повезло не отравиться едой. Ян и Рим, к сожалению, отравились, и их жизни висели на волоске. Бисмарк продолжал свою речь, останавливаясь только в те моменты, когда нужно было обсудить это с остальными, либо он хотел посмотреть на выражение лиц окружающих и по ним понять, какого они мнения на счёт его слов. Но, видя на них лишь грусть, он понял, что, может, не стоит их допытывать вопросами настолько сильно, будто он допрашивает военнопленных:

- Насколько я понимаю, эти двое, Диего и Виктория, не были вальтеристами, а вообще состояли в армии и попали сюда случайно. Возможно, когда они сражались в Кракове, мы затянули их, раненых, в поезд для эвакуации, не удостоверившись, что это наши, а не враги. Но разницы всё равно никакой, и они являются мерзкими мразями, которые были в нашем тылу, наделали кучу говна и сбежали! По словам той бабы, она хочет забыть о военном деле, и если она повела за собой врача, то мы можем забить на них. Вряд ли это хирург повёл её за собой, я его отправил в сон, надеюсь, вечный. Как они вообще могли скрываться столько времени?! И никто не додумался перепроверить солдатские документы, эх мы!

- Рудольф, погоди, постой. А что было бы, если бы они сбежали под руководством врача, а не Виктории? Ты так и не сказал.

- Да хрен его знает, что было бы. Тогда они о чём-то спорили, и хирург просил у неё, чтобы они продолжили воевать, но уже на нашей стороне, чарлистов, и пытался оправдать нас в глазах бабы. Что-то мне кажется, что это он для показухи делал и нет у него никакого плана. А что такое, командующий Пилсудский?