За то время, пока она отвлеклась и ослабила хватку, солдат отвёл её руку со скальпелем, выхватил его и, сдерживая попытки Софии сопротивляться, подловил момент: воткнул лезвие наполовину в её правое предплечье и ударил тяжёлым сапогом прямо в живот. Девушка вскрикнула, зашипела от боли и упала на Рудольфа, сбив его с ног (они весили примерно одинаково), а из раны фонтаном полилась темно-красная, почти синяя кровь. Она свалилась прямо на Бисмарка, из-за чего он не смог выстрелить, и их судьба была бы предрешена - солдат просто застрелил бы их из пистолета, но нет. Вместо этого он начал стягивать с себя противогаз, и в итоге показались знакомые белые волосы: этим бойцом оказался Вальтер!
Увидеть его не ожидал никто, о нем даже мыслей не было. Настолько это было неожиданно, что боль в раненой руке Софии на миг исчезла. Сам Вальтер, похоже, тоже не ожидал их здесь встретить, но был готов к подобному. Из-за произошедшей схватки и неудобного дыхания сквозь фильтры он тяжело дышал и хотел заговорить первым, но это, как обычно и происходит, сделал Рудольф:
- Ты чего тут делаешь вообще?!
- Да это у вас двоих спросить надо, что вы тут делаете.
- Мы? Мы вроде не выглядим достаточно здоровыми, чтобы сейчас шататься где-то по гарнизону. Это же госпиталь, ёп твою мать!
- И не поспоришь. Ты чего накинулась, как зверь, София?!
- Чего?! - с ненавистью и болью выкрикнула София. - Что я должна была делать? Оставить вражеского солдата в покое, когда могу перерезать ему глотку? Тебе там уже что, совсем Борис голову отбил? Если бы я знала, что это ты, я бы побежала выкалывать тебе глаза ещё тогда, когда ты только появился на этаже, и этот газ меня не остановил бы! Почему ты именно мне это предъявил, а не Руду? Он же вообще тебя чуть не застрелил!
- Э, Сонь, ты чего?!
- Прости, Руд, так надо.
- Этот газ называется хлором, он создаёт кислоту в лёгких.
- Да сдались нам твои уроки химии, людоед! Чего ты не застрелишь нас прямо сейчас? Ты же предал нас, ну же, стреляй!
- Эй-эй, София, может, как-то помягче? Вальтер, ты это, не принимай близко её слова, а действуй так, как думаешь, без оглядки на неё.
- Успокойся, Рудольф, я и не собирался вас убивать.
- Стреляй, твар... мгм!
София продолжила выкрикивать оскорбления и призывы убить их, и Рудольф в целях безопасности и сохранения своей шкуры закрыл ей рот рукой, а второй помогал зажать рану на предплечье (скальпель всё ещё торчал из руки).
- Так, хорошо, вроде её угомонил. Но зачем ты пришёл сюда?
- Я хотел бы с вами поговорить.
- Именно с нами или ты хотел бы поговорить с кем-то выше? С Римом или Яном, к примеру?
- Мне без разницы с кем именно, главное, чтобы это был бывший шертхальмовец, и сейчас вы просто попали мне под руку. Скажи честно, Рудольф, какого ты мнения обо мне после всего, что я сделал?
- Мгм! - замычала София, желая высказать Вальтеру всё, что думает.
- Да-да, София, я уже слышал, не с тобой разговариваю. Дай мне послушать Рудольфа. Потом, если получится, и с тобой поговорю. Так что ты думаешь, Руд?
- Ну, честно, может показаться, что я вру, но я не считаю тебя каким-то плохим человеком. Думаю, на тебя просто сильно кто-то повлиял либо надавили, поэтому ты так поступаешь. Потому что я знаю тебя и понимаю, что ты на такое не способен. Я помню, как ты впервые убил человека и каким шоком это для тебя стало, а сейчас ты делаешь это постоянно без всякого сожаления. Вряд ли ты мог так сильно измениться.
- Хорошо, Руд. Буду надеяться, что ты действительно не врёшь. А какое отношение остальных чарлистов ко мне? Из бывших шертхальмцев, желательно.
- А ты как думаешь? Все хотят твою голову отрезать, а тело скормить голодным псам. Сонь, ты меня прости за то, что я сейчас расскажу Вальтеру, но так надо. Я не единственный, кто не желал тебе смерти, София была такой же, но после Чорвоного и твоего побега она, похоже, переосмыслила свою позицию.
- Да, София... Я сам это понимаю. Если ты не врёшь, то такими темпами рано или поздно ты тоже будешь такого мнения.
- Надеюсь, что всё разрешится к тому времени. Но чего ты хочешь?
- Я не хочу вам зла. Я хочу, чтобы вы все выжили и продолжили жить под мирным небом. Вы думаете, мне самому нравится служить каким-то непонятным императором у вальтеристов? Да хрен там, я их на дух не переношу. Всё, что мне пришлось сделать - это часть плана, чтобы наконец покончить со всем этим, и я на самом деле за вас. Сейчас я не могу рассказать его детали, но чтобы вы проверили и примерно осознавали мои действия, я хочу передать тебе кое-что...
Вальтер расстегнул шинель, достал из внутреннего кармана небольшую тонкую книжку и протянул её Рудольфу.
- Э-э... А что это?
- Это несколько карт с опорными пунктами вальтеристов по всей Баварии и локациями мест с засадами. Они полностью заняли дороги и только ждут, пока вы начнёте по ним двигаться. А ещё они начали поиск библиотеки Гиммлера в Килене и фермы, на которой мы с тобой некоторое время жили. Я дал им неверные координаты, но ошибка в них небольшая, чтобы не вызывать подозрений, когда они придут ко мне с вопросами, почему там ничего нет, и списать всё на неточность. Ещё здесь указаны реальные координаты фермы, а на последней странице я написал кое-что от себя... Пусть это обязательно прочтёт Чарли, это очень важно, она точно найдёт применение этой информации. Всю информацию можете проверить сами, я даже составил безопасный путь для разведотрядов. Он безопасен только для разведчиков, скакать всем кайзетроупом по нему не надо.
- Не понял. Мне будто мозг почесали. Объясни ещё раз, а?
- Прости, я бы с радостью остался здесь и объяснил всё, но не могу.
Вальтер застегнул шинель обратно и начал натягивать противогаз, подходя к выходу. Стоя у самой двери, он обратился к ним в последний раз, прежде чем уйти:
- Отсюда не выходите ещё два часа, пока не рассеется газ, а из госпиталя вообще до следующего дня не высовывайтесь. Вас не будут искать, как и тех, кто прячется в подвале. Увидимся.
Глава 27. Ещё не время
Спокойствие. Долгожданное спокойствие, хотя бы на несколько секунд. Это то, чего хочет каждый солдат на войне. Не только солдат, а абсолютно каждый человек не хочет испытывать стресс, но достичь постоянного умиротворения крайне тяжело. Чаще всего, это вообще невозможно. Но если такие мгновения выпадают, то их надо ценить, ведь, вероятно, это последние моменты тишины абсолютно каждого жителя и солдата Вегиммии в жизни. Само понятие "спокойствия" и "расслабления" воспринималось бы куда обыденнее, если бы человечество пошло по другому пути развития - по пути гуманизма и взаимопонимания. Но это было невозможным с самого появления первого человека в Италии, ведь он, рано или поздно, встретил бы человека из другого леса и не понял его языка, что вызвало бы первый прототип человеческих войн. Все войны и конфликты на мировой арене, если так подумать, - это эволюция одного и того же столкновения между едва разумными людьми с первобытных времён, когда, как в прошлом примере, они что-то не поделили. Этот конфликт нарастал как ком: человек рассказал своей общине, и вот уже враждуют несколько племен. Чтобы эффективнее убивать врага (и охотиться), был изобретён лук. После лука - арбалеты, после арбалета - первое паровое-пороховое оружие, и в итоге сейчас существуют винтовки, пулемёты, артиллерия и флот. Но суть всего этого пути - насилие, которое стало основой для построения и развития общества даже до Первого удара и аморализации человека. Этого никак нельзя было избежать, это естественный, логический процесс и ход событий для любой жизни, даже на других планетах, если такие существуют вообще. В этом ничего плохого нет. Благодаря насилию и жестокости человечество и homo sapiens достигли невероятных высот в науке и развили общество с культурой до того состояния, что мы знаем сегодня. Если бы не жестокость первобытных предков и проявление космополитизма, человечество застряло бы в рамках античности, а в лучшем случае - средневековья, потому что нужды развивать технологии для убийства себе подобных не было, а вместе с развитием пушек приходит прогресс в другие сферы и отрасли: медицину, искусство, физику и так далее. Также, если заходить в био-природную пользу от жестокости и насилия, то можно выделить естественный отбор, когда слабые умирают, а сильные выживают. Если бы слабые, к примеру, слабо развитые от рождения и родившиеся с отклонениями, спокойно жили, не погибали от рук более сильных и давали потомство, то к нашему времени всё человечество превратилось бы в сборище уродов из-за врождённых мутаций. Конечно, если бы таким путём оно вообще не вымерло. Насилие направляло нас, учило на ошибках, как мать ребёнка. Кровь, пот и пролитые слёзы матерей по умершим на войне сыновьям были потрачены ради лучшей жизни всего человечества. Мы пожертвовали всем этим и прошли долгий путь, чтобы достичь покоя, вместо того чтобы получить его сразу же и в итоге сдохнуть от своей же глупости.
Способов расслабления в мире, построенном целиком и полностью на насилии, к удивлению, очень много, и они весьма разнообразны, а с каждым годом эта индустрия становится всё более востребованной. Один из самых популярных и почти бесплатных (в большинстве случаев полностью бесплатный) вариантов, за что его и выбирают, - это наблюдение за природой. После первого и второго ударов в мире произошли очень сильные климатическо-рельефные изменения, которые привели к появлению новых географических явлений и просто переменам в окружающей среде. Бавария, к примеру, покрылась очень густыми лесами с редкими, но очень живописными опушками. Всемирно известный художник Ганс Шашковский написал свою картину "Белопалые сороки в лесу" именно по мотивам сцен в Баварских лесах. Остальная часть Вегиммии преимущественно покрыта болотами, из-за чего захват её становится очень трудной затеей. Но леса и болота есть много где, пускай и красивые. Кроме них Вегиммия может предложить вам посетить реку Бойрейн. До первого удара Рейн и река Бойня были самыми обычными реками, но после взрывов в Иерусалиме в 1099 и 1111 годах из-за повышения уровня моря они очень сильно разлились и объединились, создав чуть ли не новое море. Возможно, с помощью Гиммлеровской силы город Килен устоял перед лицом наводнения и буквально стоит на воде, что не осталось не замеченным в церковных писаниях о Новобожие Гиммлера.
Такой размах способов могут позволить себе только богачи либо те, кто живёт вблизи Бойрейна, а жителям вдали от неё приходится довольствоваться тем, что есть. Никто и не жалуется, ведь природа Вегиммии просто невероятно красива, и в стране именно этот вид расслабления и проведения свободного времени самый популярный. Чувство прекрасного не исчезает, даже пройдя сквозь трупы, огонь и артиллерийские взрывы в нескольких метрах от себя, а порой и усиливает в человеке способность ценить каждое мгновение жизни, а отдых расценивать как божественную волю и дар. Несмотря на наступающую зиму, центральная Вегиммия - достаточно тёплый регион, и снег здесь не лежит, хотя выпадал буквально на днях, и Виктории с Диего приходилось спать и передвигаться под мерзким, моросящим снегом. При такой противной погоде схватить воспаление лёгких или пневмонию и помереть от неё - легче простого, тем более не имея крыши над головой. Но чудом подобные болячки обошли их стороной, и они страдали только от переутомления, голода и ранений, полученных после избиения Рудольфом.
Больше всего боли пришлось испытать Диего. Виктория плохо знает медицинское дело, но по своим навыкам и знаниям она может сделать вывод, что ему сломало несколько костей, произошло сотрясение мозга и было сломано правое ухо. Вообще, очень повезло, что он просто выжил, ведь удары были очень сильными, на уровне профессионального борца. В момент прилёта миномётного снаряда в кабинет их чудом не задело, и Виктории с Диего удалось сбежать. К этому времени Дио находился в отключке, и, смирившись с его утратой, она хотела оставить его здесь и спастись самой, но совесть начала грызть её настолько сильно, что она решила спасти товарища и потянуть на себе. Воспользовавшись хаосом от взрыва, она зарезала скальпелем сторожа и сбежала через пробитую стену, таща на себе Диего. Если бы Чарлисты захотели их догнать - они бы догнали, и к времени, когда Рим, Ян, Рудольф и София сидели в лаборатории, Виктории удалось отдалиться лишь на 200-300 метров. Не происходи на улицах Бохни военный ад, её бы заметили солдаты гарнизона, но так как все были заняты, никому не было дела до неё, и она смогла сбежать из города и чудом пройти сквозь зону боевых действий, унося с собой тело Диего. Удар Рудольфа по голове Дио был настолько сильным, что вызвал критическое кровотечение, которое едва удалось остановить Виктории. Из-за остальных ран и кровопотери он почти не приходил в себя целые сутки, лишь просыпаясь на мгновения, осматривался по сторонам и снова отключался на несколько часов. Полностью пришёл в себя Диего только спустя почти два дня, и, несмотря на вернувшееся сознание, его рассудок был сильно затуманен, а боль, грязь и запёкшаяся кровь по всему телу и голове не давали нормально продолжать путь с Викой. Порой он засыпал на месте, и для облегчения перемещения Дио в подобных случаях Вика смастерила самодельные носилки, которые также очень удобно использовать как кровать.
Куда они идут? Их ведёт Виктория, а значит, они всё-таки решили бросить военное дело и смешаться с мирным населением, хотя это было исключительно решением девушки. Дио поспорить не мог - почти весь пройденный путь он был без сознания, а когда проснулся, то спорить и возражать смысла уже не было. "Если захочешь, то ты всегда сможешь вернуться в армию. Но сейчас у тебя нет сил, чтобы просто самостоятельно найти дорогу и добраться до своего дома", - объясняла ему Виктория, почему он не может уйти. Если быть конкретнее, куда они двигаются, то они держат путь ближе к югу и Баварии, как к самому безопасному месту в Вегиммии. В Пруссии бушует чёрная орда, и неизвестно, как долго ещё простоит Новый Смертоберг, а в Силезии Чарлисты и Вальтеристы не могут выяснить отношения между собой и постоянно бьют друг другу лица, каждый раз изобретая новые вундервафли.
Голод, холод и постоянный страх - эти три вещи сопутствовали и шли рядом весь их путь. Было бы только это проблемой, но отношения между ними очень сильно испортились, и они шли не разговаривая друг с другом, как едва знакомые люди либо вовсе враги. Шли третьи сутки с момента, как произошли их раскрытие, побег и атака Вальтеристов на Бохню, и сейчас они находились в очередном лесу. К счастью, на этот раз светило солнце и небо было полностью без облаков, что создавало невероятный вид и расслабляло измученную нервную систему, как минимум, у Виктории. Эту картину дополняло большое озеро, отражающее свет солнца, а на другом берегу виднелось несколько особей большерогих оленей. За несколько дней ходьбы они были сильно вымотаны и, не переговариваясь, сделали остановку у этого места. Измученный болью и усталостью Диего только этого и ждал, чтобы тут же упасть на носилки и заснуть. Виктория была другим человеком. Несмотря на раны и общее состояние, она готова была продолжать путь и стоять на ногах, даже если бы ей оторвало конечности взрывом пехотной мины. Она была подавлена, но не сломлена, и это место вернуло надежду найти дорогу к ближайшему поселению, откуда можно будет добраться до дома и забыть ужас военного времени. Ко всему этому, они не пили уже почти день, и казалось, что рот превратился в самое засушливое место на планете, а озеро решало эту проблему; к тому же олени на другом берегу на водопое давали подтверждение безопасности и качеству воды. Животное не стало бы пить отравленную воду. Девушка думала, что она просто сможет наполнить ёмкость и напиться вдоволь, но когда она попыталась зачерпнуть воду, фляга и рука столкнулись с чем-то тонким, холодным и влажным, препятствующим наполнению. Не понимая, почему она не дотрагивается до воды, она сделала ещё несколько попыток зачерпнуть жидкость, пока до неё не дошло, что озеро покрыто тонким слоем льда. От осознания своей глупости Вика хихикнула и попыталась сначала аккуратно сковырнуть и пробить его пальцем, но это не дало результатов, и она со всей силы ударила флягой по льду. Она насквозь пробила место удара, лёд рядом потрескался и тоже упал в воду, а в радиусе почти 30 сантиметров пошли трещины. Удар был громким, настолько, что олени напротив услышали его и насторожились, а Диего проснулся и присел, не понимая, что происходит, и больше не уснул. Не дожидаясь, пока фляга наполнится полностью, Вика присосалась к ней и начала жадно пить, как лошадь после конного забега на большое расстояние. Может, набирать воду у самого берега оказалось не лучшей идеей, так как прекрасно чувствовался песок, земля и ещё какой-то мусор. Но кого это волнует, когда жажда просто ужасная?
Напившись вдоволь, она была готова продолжить путь сразу же и идти десяток километров без остановки, но была одна проблема - уставший и истощённый Диего. Хоть они и поссорились и между ними было напряжение и недоверие, никто из них не хотел, чтобы товарищ страдал от болезни, боли и истощения. Стоя у берега, она посмотрела в сторону Дио, а после на флягу, думая, что ей делать. Хоть Виктория и является здесь негласным лидером и имеет явное доминирование над Диего, она не слепо следовала своим планам, и её очень сильно волновали внутренние чувства своего друга. Она чувствовала вину за всё то, что сделала, и как это отразилось на Диего. То, что его избили до серьёзных травм, - это её вина, ведь если бы она была более сдержанной тогда и не истерила, то ему бы пришлось сказать куда меньше и этого не услышал бы Рудольф. А также она чувствовала угрызения совести банально от того, что не даёт ему слова. Она сама понимает, что часто ранит чувства других людей, родственников и знакомых тем, что сначала делает, а потом думает, но ничего с этим поделать не может. Вика пыталась загладить свою вину перед ним в течение всего пути, но он очень сильно обиделся на неё, что не свойственно для него, ведь он всегда умел прощать, что уже неоднократно проявлялось. Но девушка не теряла попыток вернуть прошлые отношения с ним и, возможно, прийти к новому решению того, что им делать. "Что сейчас хочет Дио?" - задалась она вопросом, стоя на берегу и глядя на него. Ответ был очевиден и понятен: воды, еды, но предоставить сейчас она способна только первое. Перед этим набрав воду в другую ёмкость, найденную по пути, и процедив её от грязи в флягу, Виктория начала подходить к нему не прямо, а по дуге и зашла со спины, чтобы он не понял сразу, что это к нему. Тело Диего сзади выглядело ещё печальнее, чем спереди. Лицо и переднюю часть головы он отмыл от крови ещё давно, но затылок всё так же был пропитан ею, а волосы слипались из-за этого. Одежда была местами порвана от ударов Рудольфа, а на шее и плечах были большие синяки, гематомы и ушибы. От такой картины совесть начала грызть Викторию ещё сильнее, и она просто не могла терпеть это.
Она сидела прямо за ним, не понимая, почему она не может просто прямо, лицо в лицо поговорить, а приходится так странно изворачиваться. Сам Диего не спал, он сидел на носилках, обняв руками колени, и смотрел на озеро. Похоже, он знал, что за ним сидит Виктория, и ждал, пока она сделает то, что считает нужным. Такая неловкость продолжалась в течение нескольких минут, пока она не решилась сделать хоть что-то. Подсев поближе, чуть ли не впритык, она положила свои руки на его плечи и таким образом обняла Дио, при этом не выпуская из рук флягу с водой, а шею вытянула таким образом, что её голова была почти на одном уровне с его:
— Дио, ну ты как?
Тихо, будто их кто-то услышит, спросила Вика. Ответа она не получила. Впрочем, она этого ожидала и была готова разговаривать с ним часами, не услышав в ответ и слова.
— Ты не пил ничего уже очень давно. Так нельзя, ты же медицину знаешь - обезвоживание допускать нельзя. Ну же, попей, можешь хоть всё выпить. Пееей!
Диего больше не стал сопротивляться назойливой Вике и взял флягу, которую она чуть ли не пихала ему в рот, и сделал несколько глотков. За столько времени жидкость снова оказалась в организме, и голова начала здраво мыслить. Предыдущие действия он делал автоматически, не осознавая этого, будто он просто биомеханизм, выполняющий заданную кем-то задачу.
— Вика, пожалуйста, сними с меня руки.
— Почему, Дио? Больно?
Вика выпустила его из объятий, поняв, что она могла положить свои руки на раны, находящиеся на плечах.
— Да нет, не больно, нормально мне... Раны на плечах уже почти не болят.
— Тогда почему, Дио? Раньше же ты никогда не был против того, что тебя обнимают.
— Просто. Просто не хочу. Отпусти меня, пожалуйста.
— Ладно, Дио, не буду навязываться. Но хотя бы поговорить ты согласен? Мы так долго по-человечески не разговаривали... Как враги друг другу! Это ненормально, Дио.
— Я сам хотел бы поговорить с тобой. Самому не очень от того, что сколько идём, а так почти не говорили.
— Вооот! Такой ты мне нравишься, а не когда дуешься. Раз уж на то пошло дело, то ты не против, если...
Виктория в очередной раз сжала Диего в объятиях, но на этот раз не ложа руки на плечи, а со спины.
— Вик, тебе 23, ты старше меня, но ведёшь себя как ребёнок!
— Так ты не возражаешь?
— Ооох... Ладно.
В итоге Диего все-таки сдался. На самом деле сейчас это ему не нравилось. Проявление нежности у Виктории, как сейчас, происходит только в двух случаях: если она сильно любит человека либо хочет помириться с ним. В случае с Диего верны оба варианта, но важно учитывать, что она не испытывает именно романтическую любовь к нему. Она его сильно любит как лучшего друга, как человека, который всегда рядом.
— Ты же что-то хочешь, да, Вика?
— Оо, ну какой ты догадливый! Очевидно, что хочу, как и ты тоже. В общем, Диего, прости меня. Меня всё это время, как мы свалили из города и бродим по этой клоаке дьявола, просто разрывает совесть! Я не могу нормально мыслить, есть, да просто жить, это очень тяжело с таким грузом. Я знаю, что наговорила очень много лишнего тогда, Дио. Тогда мне казалось, что надавить на тебя будет лучшим вариантом, но я вообще забыла о том, что не я главная и нам стоит принимать решения вместе, как ты и просил сделать тогда.
— Ну, Вика, не знаю, что говорить... Сам понимаю, насколько это абсурдно и странно с моей стороны - не прощать и винить кого-то, мне самому от этого противно. Но то, что ты наговорила тогда, было очень обидно. Я не злился и даже не поднимал тему того, что ты меня отравила и я в любой момент могу умереть, в итоге ты ставила своё мнение в приоритет, игнорировала моё и вообще поставила ультиматум. Что бы ты сделала, если бы меня тогда не избил Рудольф?
— Я же говорю, Дио, родной, что я тогда не очень здраво мыслила. Все, кто был там в тот день, нормально не мыслили. Это был такой шок - увидеть тебя там! Всё это время я думала, что ты мёртв и твоё тело даже не смогли найти, а ты, оказывается, был живым. Так ещё и твоё случайное отравление, мне тогда просто голову снесло, и я говорила не думая. Впрочем, это проблема моего характера вообще, я это осознаю. Сколько раз я нас ставила в тупик и ситуацию, где выжить было почти ноль шансов? Да постоянно! Всегда затаскиваю нас в какую-то жопу, даже сейчас мы находимся хрен знает где. Сам Гиммлер забыл об этом месте! Хотя те два оленя не забыли, мы прямо как они. Только они, хотя бы, умеют выживать в дикой природе.
Вика сделала паузу в своей речи, чтобы перевести дыхание. Даже в разговоре она гиперактивная и говорит много, быстро и чуть ли не забывает дышать. Пока она наполняла лёгкие воздухом, Диего неожиданно вставил свои слова:
— Я понимаю, Вика, каково тебе. Нам всем пришлось многое пережить за такое короткое время. Сначала Жан помер, потом война с Вальтеристами, нас разъединили, и вот мы снова здесь. Как нас покинул Жан, то так пусто и одиноко стало. Понятное дело, что я ни у кого не спрашивал, "где Виктория", это глупо и опасно, но, как и тебе, мне казалось, что ты тоже умерла, и я успел смириться. Поэтому я полностью понимаю твою реакцию. Это был большой стресс для нас обоих, и он почему-то продолжается до сих пор, и мы не можем успокоиться, хотя пора бы. Можешь ответить на вопрос, Вик?
— Задавай, конечно! Можешь хоть перебивать меня в любой момент, я отвечу без возражений.
— Перебивать я не стану, это некрасиво, но ладно, я понял. Спросить хотел: что бы ты делала, если бы я умер на месте, прямо в том кабинете? Неважно, от взрыва или от кулаков Рудольфа. Просто ответь - что бы ты сделала?