Книга Нашествие Плоти - читать онлайн бесплатно, автор Blutige Faust519. Cтраница 45
Нашествие Плоти
Нашествие Плоти
Оценить:

Рейтинг: 5

Нашествие Плоти

- Не "А что такое", а "всё верно". Мы не дома, и даже дома ты должен обращаться к старшим по званию так же.

- Ну не начинай ты, Ян! Сейчас не до устава. Сейчас хотя бы пережить осаду и всю остальную хрень, что произойдёт. Чую, тут ещё многое произойдёт...

- Нет, Рим, дисциплину и устав надо соблюдать всегда и везде. Если этого не будет, то наступит анархия, которая, впрочем, сейчас и происходит в стране из-за отсутствия порядка в государстве, и ты это понимаешь.

- Мы не скатываемся же в полное беззаконие и анархию! Просто ради удобства в тяжёлых и стрессовых ситуациях можно забыть об этой бессмыслице. Тренировать дисциплину и контролировать человека можно и другими способами, не понимаю, зачем это вообще придумали. Мне вот нравится, когда меня зовут не по уставу, а по имени либо хотя бы по фамилии. Это так приятно, чего тебе не нравится, Ян?

- Начнём с того, что я не ты и я не мазохист, которому нравится, как его унижают. Дисциплина есть дисциплина. Если её нет, то к тебе относятся как к говну. Это не взаимопонимание, это не уважение.

- Сам ты мазохист, и вообще, чего ты так прикопался? Заязвил один раз - и хватит. Сейчас, так-то, говорит Рудольф, и от него больше толка, чем от нас тут всех вместе взятых.

- Вообще-то это ты мне что-то предъявила. Если бы не ты, я бы и слова больше не сказал, за собой следи... Так, на чём мы остановились?

- Вы остановили меня и спросили по поводу Диего.

- А, точно. Спасибо, напомнил. Судя по твоим словам, Диего, наоборот, хотел остаться с нами и сражаться за нас. Почему ты считаешь, что это был отвлекающий манёвр?

- Он убил Кольта, проник сюда и просто изначально был нашим врагом, состоял в армии. У него нет никаких мотивов поддерживать нас, поэтому, скорее всего, он просто врал.

- Хм... Странно, Рудольф. Диего был таким человеком, который извиняется за всё подряд и мухи не обидит. Ты вроде бы говорил, что он даже не стал гнать на Викторию, когда узнал, что она его отравила, да?

- Да.

- Тем более странно. Он простил её за то, что она приблизила его к смерти, так ещё и получил от неё порцию требований и ультиматум. Ну и мерзкая же баба, вот из-за таких стоит забрать права у всех женщин в Вегиммии и запретить им служить, они неуравновешенные...

- Ян, вы серьёзно?

Ян поднял глаза в сторону того, кто это сказал. Это была София, сидевшая напротив него и молчавшая (как ей ранее это соответствовало) почти всё время. Пилсудский собирался ответить ей, но Харнер, чувствуя, что вот-вот начнётся спор между сильнейшими солдатами если не всей страны, но всего движения так точно, поспешила урегулировать ситуацию и вмешалась со словами:

- Ладно, ладно, отошли немного от темы, хватит. Сонечка, лучше не спорь с командующим. А ты, Ян, держи своё не самое лучшее мнение при себе, тем более сейчас. Мы и так в тонущей лодке сидим!

К счастью, Харнер удалось остановить спор между ними. Если бы они поссорились, это могло в будущем привести к очень тяжёлым потерям. Зная Яна и Софию, переставшую быть сдержанной и не брезгующую открыто заявлять о некоторых людях, они вполне могли устроить драку или ещё чего похуже. София не сильно зажмурила глаза, сделала глубокий вдох и ответила Харнер:

- Ладно,

А Ян смог продолжить свой диалог с Рудольфом:

- Так мало ли какого мнения Диего о чарлистах на самом деле? Мы от этого перестанем его винить в том, что он убил самого Кольта? Похоже, это было спланировано с вальтеристами. Если бы не они, то он, может быть, был бы живым, и нам удалось бы избежать раскола, хотя бы отсрочку получить!...

- И ведь не поспорить, Рудольф. Как убили Кольта, так всё наперекосяк пошло. Он бы точно не допустил того, что мы сидим в этом вонючем кабинете и пытаемся переждать осаду. При этом даже такие серьёзные угрозы нас не сплачивают, и мы всё так же продолжаем грызть глотки друг другу, как собаки. Думаю, если на то пошло дело, то уж лучше доводить его до конца...

Ян сидел на стуле и после своего последнего слова начал подниматься. Но, ожидаемо, ему это едва удавалось, и он весь трясся, как алкоголик со стажем. Врачи говорят, что это временно, но он всё больше и больше сомневается в их словах и может только надеяться, что это травма позвоночника, которую невозможно вылечить. После перемирия у него хотя бы появится возможность попасть к хорошему доктору, а не к полевому горе-хирургу. Рим служила для него сейчас как самые настоящие костыли. Благодаря ей он вставал, ходил, когда рядом не было подчинённых, отведённых под эту роль. Это была её личная инициатива, они даже не договаривались - просто Рим берёт и помогает, и этот раз не стал исключением. Она помогла ему встать и держала его, пока он не нашёл крепкую точку опоры. Найдя её, он продолжил:

- Такое нельзя простить. Если бы их застали за убийством Кольта прямо на месте преступления, мы бы не думая их расстреляли. У преступления нет срока давности, поэтому я согласен с тобой, Рудольф. Их необходимо определить в террористы, объявить врагами Кайзеррайха и заставить Кригсмарине сделать то же самое. Виновные понесут наказание.

Закончив свою речь, он перестал держаться на ногах и грохнулся на стул. Падение не было мягким, и он ударился спиной. В сочетании с ранениями это вызвало у него такую боль, что он скривился и зашипел, но быстро пришёл в себя. Рудольф начал осматривать присутствующих, дожидаясь, какую реакцию проявят они. В приоритете у него были Рим и София. Первой, кто дал свой ответ на решение Яна и Рудольфа, стала Рим, и она же пошла против их мнения:

- Друзья, может, стоит подумать над тем, чтобы переосмыслить свою позицию? Не знаю насчёт Виктории, но Диего точно не такой уж и плохой человек.

- Это ещё почему? Они убили Кольта, этим всё сказано, и пощады быть не может, - возмутился Ян.

- Понимаю, они убили Кольта, и это ужасно, но Диего не такой плохой, каким вы его себе представляете. Судя по словам Рудольфа, он попал сюда вообще случайно, мы его прихватили с собой после раскрытия вальтеристов и смерти Дэвиса. У него были такие большие шансы натворить грязи, даже больше, чем у Виктории. Если бы мы были чуть внимательнее, то нам удалось бы избежать отравления. У Диего была очень выгодная позиция и шансы просто перебить нас всех. Тем более, я общалась с ним лично, и в сочетании со словами Бисмарка я могу сказать, что он не врал и действительно хочет помочь нам.

- Ты общалась с ним? Тогда, Рим, расскажи. Чего ты раньше не рассказала?

- Потому что говорил то Рудольф, то ты, Ян, времени не было вставить своё слово. Ну, расскажу сейчас тогда уж. Вчера ночью, прямо перед тем как разведчики нам доложили о приближающихся силах Кригсмарине, мне довелось попасть к Диего на приём. Горе-хирурги с дневной смены мне неправильно наложили швы, и Диего наложил новые. Пока он всё это делал, мы немного разговорились. Сама не понимаю, но я рассказала ему достаточно личную информацию...

Рим посмотрела на Яна. Он увидел её взгляд и понял намёк, чтобы он молчал и не вмешивался со словами "и что за личная информация такая?".

- С ним было так комфортно. В его речи не было никаких упрёков и даже намёков на ненависть к нам, а наоборот, он постоянно извинялся и спрашивал, что у нас происходит. К тому же, он мог зарезать меня скальпелем на месте, я не смогла бы сопротивляться из-за раны и слабости, но он даже не попытался. Если бы мне пришлось каким-то чудом оперировать раненого Бориса, я бы его заколола, как поросёнка, не думая. Поэтому, Ян и Рудольф, я думаю, что нам стоит пересмотреть позицию насчёт Диего и хотя бы отправить его в штрафбат, когда поймаем, а не расстреливать. Он не заслужил такого, он стал жертвой планов вальтеристов, и в этом надо винить только их и Вальтера.

- Если он стал "жертвой планов вальтеристов", то почему ты ничего не говоришь насчёт Виктории? Она же вместе с ним была во время исполнения всех планов, - спросил Ян.

- Потому что она сама не против этого была. Виктория выполняла это не только потому, что приказ, а потому, что это ещё и её взгляды. Только в конце она поменяла своё мнение и хотела сбежать от войны, но остальное она делала из принципа. Поэтому и наказание к ней должно быть жёстче, вальтеристы здесь играют вторую роль. Вообще, что мы так легко относимся к вальтеристам?

- В каком смысле? - спросил Рудольф.

- Да в прямом. За всё это время мы старались вести войну с ними гуманно, и когда планировали операции, то всегда делали расчёт на взятие пленных и принятие их беглецов на нашу сторону. Но к чему этот гуманизм? Они предали нас, это раз, а во-вторых, они проявляют его к нам? Они буквально сейчас громят город и бомбят госпиталь! Так что нам мешает начать тотальную войну, пока они не будут разгромлены и убиты? С силами армии это будет вполне возможно. Если понадобится, то сделаем её тотальнее и радикальнее, чем мы её себе можем сегодня представить. Хватит жалеть их!

Все в кабинете-лаборатории замолчали, не понимая, что это сейчас было. Нет, они сами хотели начать тотальную войну против вальтеристов сразу же, как те раскрылись, но услышать это сейчас, тем более от Харнер и так неожиданно, было шоком. Да и речь изначально шла о помиловании Диего и Виктории. В отличие от Яна, Рим была гуманнее и старалась прийти к мирному решению, что ещё добавляло абсурдности ситуации. Несмотря на спорную и "молчаливую" реакцию присутствующих, Ян был рад, что Рим наконец согласилась поддержать идею о начале тотальной войны. Неудивительно, Ян сам хотел её начать, но такие идеи он не может принять полностью самостоятельно - необходимо согласие всего военного совета, в том числе Рим и нескольких подконтрольных, преданных ей офицеров. На его лице появилась небольшая улыбка, и, немного опустив голову, он дал свой ответ на речь Харнер:

- Что касаемо помилования Диего и Виктории - это в другой раз обсудим, хорошо? Сейчас куда практичнее будет поговорить о твоём заявлении насчёт тотальной войны... Ну, наконец-то ты приняла правильное решение, хоть один раз за свою жизнь. Я уже думал, что мы так и сдохнем все, пока будем нянчиться с этими вальтеристами.

- Ты не зазнавайся, Ян. Я сделала этот выбор не из-за тебя, а потому что сама поняла, насколько бесхребетной была. Здесь даже больше Рудольф повлиял, чем ты. Хотя я и поддерживаю начало тотальной войны, но несколько моих офицеров ещё нет. Если продолжишь так отвечать, то я не буду их просить поменять своё мнение.

- Ладно, ладно, молчу...

Ян начал вставать со своего места, и Рим быстро смекнула, что сейчас они пойдут к остальным офицерам обсуждать тотальную войну, и помогла ему подняться, а дальше и идти. Уже выходя из кабинета, Рудольф обратился к Яну с вопросом, что им делать. Пилсудский немного подумал и ответил:

- Сидите здесь. Мы ещё придём.

Следующий вопрос не заставил себя долго ждать, но уже от Софии:

- Разрешите спросить: куда мне идти? Пойти за вами, согласно моим правам и обязанностям во время ареста, остаться здесь либо пойти куда-то в другое место? Не думаю, что я должна слышать ваши офицерские переговоры.

Не поворачиваясь и закрывая за собой двери в лабораторию, на вопрос Софии ответила Харнер:

- Да ты вроде не террорист, с тобой Бисмарк посидит, пока мы не придём. А мы вернёмся. Ты же не против, Рудольф?

- Нет. Приказ есть приказ.

- Ну вот и славно.

Металлическая дверь лаборатории тут же захлопнулась, а звук от удара прошёлся эхом по всему помещению. Рудольф и София остались в полной тишине, пока сам же Бисмарк не попытался начать диалог:

- А ты что думаешь, Софи?

- Насчёт чего?

- Да вообще всего, что мы тут обсуждали.

- Ох... Я даже не знаю, как мне реагировать. Я не могу смириться с тем фактом, что меня так просто отравили и моя жизнь висит на волоске. Просто шум из мыслей, не могу сосредоточиться, и очень тяжело о чём-то думать.

- Понимаю, тоже бывает такое.

- Ну, тебя хотя бы никто не травил.

- Прости, но я не могу понять, каково это вам всем - жить с осознанием этого. Но вот что бы ты хотела сделать с тем, кто это совершил? В нашем случае это Виктория. Что бы ты с ней сделала?

- Ты ещё спрашиваешь. Убила бы, не задумываясь. По её вине могут сдохнуть десятки людей, это вполне заслуженное наказание.

- А насчёт Диего?

- Если не соврать, то я мало чего поняла о нём, но из слов и рассуждений Харнер, он не такой уж и плохой.

- Но убил Кольта!

София повернула голову в его сторону и посмотрела на него своим привычным, известным всем безразличным взглядом. Но в этот раз в нём что-то было, будто она его презирает или собирается высказаться:

- Вообще, как по мне, смерть Кольта только на руку чарлистам пошла.

- Чего?! А хотя, чё это я. Всё равно я не повлияю на твоё мнение, да и мне лень это делать. Но ладно, рассказывай, интересно, почему ты так считаешь.

- Кольт был хорошим стратегом для войн против других людей, а не Орды. Хоть мы сейчас только и делаем, что бьём лица друг другу, но нельзя исключать факт того, что сражений с Ордой было и будет больше. В этом деле он плох, и с этим справляется куда лучше Ян, так он ещё и тактик в людских войнах. Сколько уже было операций, в которых мы понесли ужасные потери из-за слабого опыта и осторожности Кольта. Там, где надо было действовать решительно, он рисковал, и наоборот - это и приводило к разгрому всех наших сил, битва в Данциге тому пример. Если бы он продолжил руководить движением, то, может, мы бы не сидели в этом госпитале, но будущие потери были бы колоссальными. Поэтому я не виню Диего за убийство Кольта. По словам Рим, он сам жалеет об этом и хочет быть вместе с нами, но ему помешала Виктория. Господи, что за дура она беспокойная, почему он под её дудку плясал?

- Так вот почему ты так считаешь... Понятно, понятно. Ладно, не буду пытаться сказать что-то обратное, мне очень лень.

- Даже не пытайся.

- Да ладно тебе, просто мнение спросил. А что думаешь о тотальной войне?

- О тотальной войне с вальтеристами? Я прослушала это, пока они её обсуждали.

- Да, тотальная войн...

Рудольф не успел договорить, как оглушающий звук раздался в соседнем помещении. Это был взрыв, и он был такой силы, что полки затряслись, со стен осыпалась штукатурка, а Рудольф и София упали на пол и схватились за головы. Первой поднялась София и, тяжело дыша от испуга и готовности сорваться с места, спросила:

- Что это было?!

Ответ не заставил себя долго ждать:

- Похоже, из миномётов по нам стреляют и попали в соседний кабинет.

- А почему так громко и сильно? У меня в ушах загудело, и вещи с полок попадали. Тут же бетонная конструкция, как такое возможно?

- Соня, а что ты у меня это спрашиваешь? Будто я знаю.

- У тебя в кадетском всегда по теме "действия во время осады" были высокие оценки! Один хрен я этого не знала и забыла.

- Нашла что вспомнить. Ладно, что-то припоминаю. Такое чувство, будто это вообще не миномёт, а что-то тяжелее.

- Артиллерия? Откуда она у вальтеристов? У них же только ходячие пулемёты и миномёты.

- Не, Софи, точно не артиллерия. Стреляли бы из неё, нас бы в мясо разнесло. Может, сюда попало несколько миномётных снарядов, либо стреляли из бронебойной пушки. Но даже если это попадание сразу двух снарядов, то очень странно: они же по одному разу в 15-30 минут запускали!

- Они пошли на штурм, значит?...

"Нас штурмуют" - это показалось им самым верным и логичным ответом на вопрос, что происходит, ведь другие версии казались маловероятными. София и Рудольф начали вслушиваться в звуки, чтобы понять, точно ли идет атака, но из-за толстых стен и укреплений здания ничего не было слышно. Они продолжали прислушиваться, пока по соседним кабинетам не открыли стрельбу из пулемёта. Стекла лопались одно за другим, пули залетали в помещения, и вскоре стали слышны все остальные звуки: враги пошли на штурм. С улицы, а совсем скоро и внутри здания раздался топот ног, выстрелы из винтовок и обстрел всего комплекса из ходячего пулемёта снаружи, который не давал сбежать из госпиталя. Следом за залпами внутри раздались крики и ответная стрельба, постепенно стихающая. Беглецы подумали, что нападающие будут обыскивать каждую комнату и этаж, но те остановились на первом уровне и что-то делали. Судя по звукам, расставляли какие-то стальные конструкции - может, мины? Рудольф и София заперлись в кабинете, и, к счастью, в нем не оказалось окон. Бисмарк сидел в углу лаборатории, направляя винтовку на дверь, а София притаилась рядом со скальпелем, готовясь атаковать любого, кто войдёт.

Но так никто и не пришёл, даже не пытался. Однако было бы гораздо лучше, если бы они начали зачистку этажей, чем то, что произошло дальше. После пяти-десятиминутной подготовки на первом этаже оттуда раздался шипящий звук, и те, кто готовился к чему-то, начали выбегать на улицу либо отходить к дверям. Направляя дуло винтовки вперёд, Рудольф осторожно открыл дверь и выглянул в коридор. Солдат не оказалось, но с первого этажа сюда ползло облако жёлто-зелёного газа, медленно заполняющее всё пространство. Никто не знал, что это такое, но они понимали: данный дым точно не оздоровит их и не даст сил. Когда он наполовину заполнил коридор, до Софии дошло, что необходимо заткнуть вентиляционные отверстия, ведь ядовитые пары способны проникнуть через них внутрь. Снимая с себя солдатские плащ-палатки (которые им приказали надеть, как и всем другим бойцам, даже раненым) и затыкая ими вентиляцию, они услышали другой звук. Это был обстрел, но не взрывными снарядами. Они слышали, как что-то в огромном количестве бьется о стены и разрывается, а что происходило дальше - они не знали. Те, кто находился снаружи, видели, что враги начали обстреливать госпиталь из тех самых странных катапульт из самого начала главы. Эти пушки заряжались большим количеством баллонов с тем же химикатом, что уже был запущен внутри корпуса, и приземляясь, он начинал расползаться. Бомбардировка оказалась очень сильной, и всего за несколько залпов почти всё здание заволокло туманом, но атака не прекращалась - также были отрезаны пути отступления. Точность такого орудия была очень низкой, поэтому снаряды попадали и по жилым домам рядом. Никто не знал, что это за вещество, но это был впервые примененный в боевых действиях хлор.

Сердца бешено стучали у обоих, а руки с оружием тряслись, как у душевнобольных. Они полностью окружены, и рано или поздно их найдут. Когда ядовитый туман рассеется и враги начнут осматривать комнаты, шансов выжить точно не останется. Сердца застучали настолько сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнут наружу, разломав грудную клетку: они услышали, как с верхних этажей вниз кто-то спускается. Судя по тяжёлым шагам и металлическому звяканью снаряжения, это были солдаты, и, похоже, они являлись чарлистами. Были слышны только шаги. Как поняли запертые, поисковый отряд решил прорваться сквозь облако, но стоило гвардейцам войти в него, как по всему госпиталю раздались ужасные крики и жуткий кашель нескольких человек одновременно. Он усиливался с каждой секундой и превращался в такую жуткую "мелодию", что София и Рудольф закрыли уши, чтобы ничего не слышать. Спазмы не прекращались, и параллельно с этим солдат начало рвать собственными внутренними органами. Они падали на пол, задыхаясь, выхаркивали кровавые сгустки и куски легких. Сквозь этот ужас можно было различить голоса, зовущие на помощь: "Мама, мамочка!", "Помогите!" и другие ужасные крики агонии, которые слушать было страшнее, чем сам кашель кровью. Это настоящее лицо войны. София и Рудольф думали, что успели его увидеть, когда на их глазах взрывом отрывало ноги товарищам, а те кричали в ужасе и умоляли их добить, но от незнания природы газа и его действия становилось ещё страшнее. Это новая эпоха ведения войн, и с каждым годом будут появляться более извращённые и разрушительные виды оружия. Даже сейчас ходят слухи о том, что военные физики в тайных подземных лабораториях Вегиммии делают с атомами что-то такое, что поможет создать бомбу, способную стереть с лица земли целый город одним взрывом. Среди умирающих в боли бойцов кто-то додумался защитить органы дыхания тряпками и, несмотря на то, что уже надышался хлором и точно так же плевался кровью, пытался выйти из пораженной зоны. Дойти до выхода удалось немногим, почти все скончались в страшных муках по пути. А тем, кому это всё-таки удалось, не повезло встретить ожидавших их снаружи стрелков, моментально ликвидировавших бегущих от ядовитого облака. Пережить подобное в четырёх стенах, без возможности выйти, потому что тебя расстреляют из всего, чего только можно, либо задохнуться в собственных же органах - трудная задача, и это очень сильно давило на психику. От страха перед неизвестным, происходящим в дыму, и понимания того, что, похоже, все остальные уже мертвы, глаза Софии стали влажными от слёз, и несколько капель покатились по щекам. Это произошло неосознанно, просто она не выдержала весь этот ад. Рудольфу также было тяжело, но проявлялось это в форме ступора. На первый взгляд он держался молодцом и целился в дверь, но на самом деле застыл, и если бы сюда кто-то вошёл, он не успел бы среагировать - вся надежда оставалась на Софию.

Крики, стрельба и кашель за дверью длились совсем недолго, всего несколько минут, и вскоре стихли. Но это не означало, что убийственный газ рассеялся. Запертые в лаборатории как сидели не двигаясь, так и продолжали. На смену крикам агонии пришла мрачная тишина. Стены здания блокировали почти все звуки с улицы, и эта тишина успокаивала: София перестала плакать, а Рудольф вышел из ступора. Осторожно, как мышь, Рудольф подкрадывался к Софии сзади, будто не желая привлекать внимание того, кто мог стоять в коридоре. Подойдя, он положил руку на плечо девушки. Он приблизился к ней настолько тихо, что она этого не заметила, и, почувствовав прикосновение, вздрогнула. Вместо слов "Ах, это ты" она лишь выдохнула, зажмурив глаза и не желая вообще говорить. Но Рудольф придерживался немного другой позиции:

- Ты как, Сонь?

София промолчала, боясь, что их услышат и убьют. Чтобы Рудольф понял, она помахала головой в сторону двери:

- Да кто там может быть? Этот газ убивает любого, просто вдохнувшего, там живого ничего не осталось. Если так страшно, то общайся шёпотом, как я.

- Ладно.

- Вот и отлично. Так как ты?

- Страшно, - коротко ответила София.

- Да-а. Что за ужас там происходит. Когда этот газ рассеется?

- Не думаю, что он будет долго держаться, Руд. Меня больше волнует то, как мы будем выбираться.

- А ведь точно. Они же обязательно пойдут по помещениям. Хотя, а смысл травить нас газом, если они, как я понимаю, это вальтеристы, хотят поймать Чарли живой?

- Не знаю. Может, смирились с тем, что просто так не поймать её? Вообще, Руд, я тут вспомнила, что ещё в Кракове, когда мы выпускали газ, то на нас были противогазы. Помнишь?

- Помню, но к чему вопрос?

- Не могут ли оказаться противогазы у них?

По всему телу будто прошлась молния, и Рудольф осознал это. С пониманием данного факта стало ясно: они точно обречены, и их не спасёт даже попытка переждать газовую атаку в этой проклятой лаборатории. Как будто в подтверждение того, что их теория оказалась верна, снаружи раздался скрежет и послышался характерный звук открывания металлической двери. София и Рудольф отвлеклись и не успели среагировать, как створка распахнулась, впуская зелёно-жёлтые облака газа, не спешившие заполнять кабинет, и внутрь вошёл солдат. Он был одет в обычную пехотную шинель, закрывающую все части тела, а на голове красовался громоздкий противогаз, из-за которого невозможно было разглядеть лицо. Нападающий, похоже, не знал, что здесь кто-то есть, и просто проверял помещения. Он не сразу заметил затаившихся сбоку от двери ребят. Разведчик осмотрел комнату (так и не посмотрев вниз), проверил револьвер и собрался уходить, как вдруг над его ухом прогремел выстрел, и в стену влетела пуля, буквально в нескольких миллиметрах от головы. Только тогда он повернулся и увидел ожидавшую его засаду: промахнувшегося Рудольфа и Софию. Как только он развернулся, девушка набросилась на него со скальпелем и повалила на полки, при этом сама сильно ударившись, а Бисмарк встал с места и закрыл дверь. Она хотела зарезать его, но пространства для размаха не хватило, и ей пришлось наносить слабые режущие удары, лишь разрывая шинель, пока её жертва мычала в противогаз. "Целься в голову!" - закричала София, не учтя, что сделать это очень тяжело. Она навалилась всем телом на солдата и пыталась его нейтрализовать, тем самым закрывая обзор, так что Рудольфу пришлось бы очень постараться, чтобы не застрелить саму напарницу. Она этого не понимала и ожидала, что он выстрелит в ближайшие секунды, но этого не произошло даже спустя десять. Тогда София отвлеклась, повернув голову в сторону Бисмарка, и закричала: "Стреляй!"