Книга Нашествие Плоти - читать онлайн бесплатно, автор Blutige Faust519. Cтраница 51
Нашествие Плоти
Нашествие Плоти
Оценить:

Рейтинг: 5

Нашествие Плоти

В заваленном помещении пункта командования они не могли долго находиться, потому что движение и циркуляция воздуха были крайне ограничены, и, возможно, через часов 15-20 они все умерли бы от нехватки кислорода. Надежда начала умирать даже у Бориса, но самые оптимистичные думали, что их спасут пусть не скоро, но спасут. Однако большая часть уже не верила, и если бы им дали возможность перерезать себе вены острым краем обломков, которыми они окружены, то сделали бы это без раздумий. К счастью или сожалению, их движения были очень ограничены и вспороть себе вены они физически не могли - руки были заблокированы.

— Да вы что, мужики? Давайте! Мы выберемся из этой клоаки дьявола! Не унывайте, мы сможем выбраться, старайтесь! — пытался подбодрить застрявших Борис, хотя он, как и они, уже не верил и принял свою участь. "Вот оно как. Прошёл через артобстрелы, устраивал диверсии и резал глотки французам, основал движение и восстал против сильнейшего государства, чтобы умереть как баба под завалом? Это даже иронично. Может, не всему дано умереть героически? Да хрен его знает. Надеюсь, что после нашей смерти мы окончательно не загнёмся и хотя бы мои люди смогут сбежать и найти спасение где-то за границей. Хочется верить, что у нас всё удастся, но всё держится только на мне и вере в Вальтера. Погодите, а что сейчас с Вальтером?!"

Мысли Бориса шли к тому, чтобы просто смириться со своим положением, но в ходе раздумий он вспомнил о Вальтере. Стоило подумать о нём, как в ту же секунду снова раздались звуки ударов кусков сырого мяса, а давление со стороны обломков значительно ослабло, и они смогли вдохнуть полной грудью и даже двигать заблокированными конечностями. "Что происходит?" - задался вопросом капитан сзади, и вскоре те, кто был ближе всех к выходу, начали видеть, как сквозь расщелины между обломками проникают лучи света. Про них не забыли! Их разгребают!Поняв это, все, кто был завален, начали кричать, что они здесь, не давая прекратить работу тем, кто разбирал завал. Удивительно быстро обломки начали доставать, и вскоре из этой могилы были вытащены первые люди. Следом за ними пошли все остальные, и в итоге каждый, кто был похоронен заживо, оказался спасён. От слишком сильной боли в результате удара конструкций и впивания осколков в их тела произошла анальгезия, и они перестали чувствовать боль. Из-за этого им казалось, что они полностью здоровы, но это лишь до того момента, пока они не посмотрят в зеркало или им кто-то не скажет, что они в кровавых подтёках и большие осколки стекла торчат из них. Когда все вышли, они не сразу обратили внимание на своих спасителей, так как проверяли свои конечности на подвижность и жадно дышали, ведь в заточении было мало кислорода. Борис - не только главнокомандующий и отличный тактик, но и хороший солдат. Когда он только вступал в ряды ещё единых (до распада на вальтеристов) чарлистов, его перенаправили сразу в элиту, и даже Ян был удивлён его боевым навыкам, хотя тот считается самым сильным солдатом Вегиммии; по всей стране даже ходят слухи, что он заключил сделку с дьяволом ради такой силы. Его физическая подготовка находится на высшем уровне, следовательно, он более вынослив, поэтому он перевёл дыхание после тесного и душного пространства достаточно быстро и посмотрел на тех, кто разгребал завалы.

— Ого, Алексей, не ожидал тебя увидеть, — с удивлением сказал Борис, заметив перед собой Алексея. Во время перестрелки между кораблями тот находился в командном пункте со всеми остальными, и Борису казалось, что его задавило насмерть. К счастью, он выжил. Но это было ещё страннее, чем если бы он умер, ведь как он смог выбраться, при этом на нём нет ни царапины? Все знали о его симбиозе с чёрной плотью и возможностью провести метаморфозу в рыцаря, но никто не наблюдал, чтобы Алексей мог изменять лишь отдельные участки тела. К примеру, просто укрепить костную и мышечную структуру рук и позвоночник, как ранее мог Вальтер, он не умел. Задаваться этим вопросом рано, необходимо разбираться со всей той кашей, что произошла с ними прямо сейчас.

— Да, Борис, я. Целый и невредимый, — Алексей раскинул руки и улыбнулся, будто они давние друзья и не виделись несколько лет. — Но сказать такого о тебе нельзя, Борис.

— Что? Что такое?

— Посмотрите на себя в зеркало, — раздался голос со стороны разрушенного командного пункта. Борис повернулся туда и увидел знакомую фигуру; со спины он не понял, кто это, но когда человек прекратил осматривать то, что они разгребли с Алексеем, и поднялся, то по белым волосам в сочетании с голосом он узнал Вальтера.

— Вальтер?! А ты что тут делаешь? Тебя же могло разорвать снарядом! Я не хочу тебя винить, потому что у всех людей разная реакция на подобные ситуации, но понимаешь ли ты, что твоя смерть - это смерть всего движения? Да Гиммлер, лучше умру я и все остальные на этом корабле, чем дадим тебе умереть!

— Спокойно, Борь. Успокойся, если он тут стоит, значит, с ним всё нормально, — попытался успокоить Бориса Алексей.

— Да, Борис, успокойся. Со мной всё нормально. После того как заметили крейсер, я тут же пошёл в погреб, как мне и следовало сделать, и укрылся за стальной стеной. Я вышел буквально несколько минут назад, как обстрел закончился.Вальтер посмотрел туда, где ранее находился крейсер, и ужаснулся от того, какой урон тот нанёс им. Орудие было полностью уничтожено, но такова была цена за победу. Они ещё не знают, что цена на самом деле оказалась гораздо больше, чем смерть нескольких десятков артиллеристов и уничтожение одной пушки главного калибра.

— О Гиммлер... И много людей погибло?

— Люди... — так же удивился Борис, ведь он тоже впервые увидел нанесённый урон в ходе перестрелки. Удивление смешалось с печалью, ведь для него соратники - это всё, и он был бы готов взорвать целое здание и броситься под повозку, если это поможет спасти от гибели своего человека. — Не знаю, Вальтер, я здесь с тобой совсем недавно. Никто не знает, но мне кажется, что все, кто стоял на пушках, ушли в междумерье.

— Что-то ты стал слишком эмпатичным, Вальтер. О своих бывших друзьях начал вспоминать, о любви и о случайных членах экипажа.

— Что-то не так? Разве это плохо, что я проявляю эмпатию к своим людям?

— Нет, Вальтер, в этом нет ничего плохого, это очень хорошо. Но понимаешь, ты никогда её не испытывал к кому-то, кроме своих близких. До нашего сегодняшнего разговора ты был обеими руками за то, чтобы поймать их и перерезать глотки, а сейчас резко занял позицию эмпата и миротворца. Всякое может произойти, я это понимаю, но и ты должен понять, что это выглядит очень странно и даже подозрительно, будто ты с ними заодно, хотя у тебя просто физически не было возможности связаться с ними.

— Если это хорошо и ты понимаешь, что в моих убеждениях может произойти разное, то почему ты пытаешься обвинить меня безосновательно?

После слов Бориса о том, что он подозревает его в связях с чарлистами и что тот вовсе не поддерживает его и всё движение вальтеристов, Вальтер заметно забеспокоился и перешёл от нейтральной, сочувствующей позиции к "атаке", пытаясь отвести от себя подозрения. Но Вальтер понимал, что просто так убедить Бориса практически невозможно. Одновременно он был рад, что лидером движения стал именно Борис, ведь только благодаря этому они смогли добраться сюда, но это же являлось и главной проблемой - тот слишком умён и легко распознаёт попытки обмана и манипуляций, при этом сам владеет всем этим на высшем уровне. Отличный союзник, ужасный враг. Ожидаемо, Борис заметил нервозность Вальтера, и это навело на ещё большие подозрения; просто так оставлять это он не собирался, только если их не успокоит третья сторона либо в нескольких метрах от них произойдет взрыв.

— Я тебя не обвиняю, Вальтер, у меня просто появились некоторые основания считать, что ты продолжаешь поддерживать связь с чарлистами и на самом деле никого ты не предавал и не являешься нашим союзником. Пойми, Вальтер, я не говорю, что так есть на самом деле, но резкая смена твоей риторики и взглядов наводит на эти мысли.

— Если ты не считаешь меня предателем, тогда почему вообще начал упоминать это? Твои подозрения просто на детском уровне и не имеют аргументированной базы. Всё время я был с вами и никак не мог связаться с ними. Твои доводы просто высосаны из пальца, и ты пытаешься меня обвинить просто так, ради чего-то?

— Я пытаюсь тебя просто так обвинить? Вальтер, ты перегибаешь палку!

Весь этот спор уже начал надоедать Борису. Его подозрения на счёт Вальтера укрепились, хотя он реально был без понятия, когда тот мог выйти на связь с чарлистами, и всё так же хотел узнать правду. Продолжать этот спор он считал бессмысленным: продолжая его, он рисковал ещё сильнее испортить отношения с Вальтером, и тогда у него точно не будет возможности узнать, имеет ли тот какие-то связи с чарлистами. Терять авторитет и гордость он также не хотел, что создало внутренний конфликт между двумя идеями, и он попытался одновременно прекратить спор, при этом не унизив себя.

— Вальтер, в чём смысл сейчас твоего спора?! Ты просто из ничего его придумал и продолжаешь доить эту мёртвую корову. Я не собираюсь его продолжать, потому что это глупо, да и ты не в том положении, чтобы пытаться что-то оспорить или доказать... Понятно тебе?

— Чего?!

Борис закатил глаза и хотел скрестить руки на груди, но от попытки сделать этот жест осколок стекла, впившийся в руку, был задет, и он вспомнил о боли. Вместе с этой вспышкой заболело всё остальное тело в местах, где были раны. Боль была резкой и неожиданной, из-за чего даже такой физически сильный и подготовленный человек, как Борис, пригнулся и застонал. Вальтер, переоценивая свои силы и боевые навыки, хотел набить ему лицо, но нахлынувшая на оппонента боль остановила его и даже заставила сочувствовать и жалеть о своих словах.

— А вот и боль пришла. Ты посмотри на себя в зеркало, Борис, ты ведь усыпан осколками. Ты не бессмертный, сходи в медпункт, в него, вроде бы, не попали, и он цел.

Видя, что Борису плохо, Алексей подошёл к нему и взялся за его плечо, не давая скрутиться и упасть. Совет про зеркало был бесполезен - Борис вместе с болью знал, что с ним произошло, а увидеть осколки, проникшие глубоко под кожу, просто посмотрев в зеркало, было невозможно.

— Ох...

Тяжело застонал Борис.

— Вроде бы полегчало.

Выпрямившись, он посмотрел на Вальтера, желая сказать ему: "Я узнаю, наш ты или нет. Если ты за чарлистов, я не побоюсь уничтожить всю идеологию, чтобы убить тебя", но перевёл взгляд на Алексея.

— Не надо, Лёх, нормально всё.

— Не хочу настаивать, но ты должен сходить в медпункт, пока осколки не попали в кровоток и не проткнули твоё сердце.

— Лёха, ты серьёзно? По твоим словам, ты достаточно много знаешь в медицине и всей этой биологической тусовке, так почему ты веришь в этот бред? Я за свою жизнь столько раз был усыпан осколками и столько часов ходил с ними, что это было дольше, чем я провёл времени для себя. А для себя я никогда не трачу время, всё ради вас, мужики...

— Ладно. Как сказал, я не хочу навязываться, но тебе же будет легче, если ты сходишь в медпункт.

— Я бы и сходил туда, не будь сейчас такая жопа! Вообще, какого хрена здесь оказался крейсер?! Кому он мог принадлежать? Кригсмарине?

— Вряд ли, Борис. Они точно не допустили бы такой позорной смерти, тем более это не просто кучка восставших, а всё ещё часть армии, и, зная, что они заключили договор с чарлистами, здесь была бы огромная речная флотилия. Они бы ещё пушки по берегам расставили и все в нас высадили, эти морские черти и не на такое способны, — ответил на вопрос Бориса Вальтер.

— Тогда кто?

— Возможно- — О Гиммлер...

Борис никогда не перебивал людей и выслушивал слово от самой первой буквы до самой последней точки, но не в этот раз. Осматривая ущерб, нанесённый в ходе перестрелки, он стал первым человеком среди их троих, кто обернулся назад. За ними следовал эсминец, но он отстал очень сильно и весь полыхал - в него попали в ходе перестрелки, но не уничтожили, а вызвали чудовищный пожар. Снаряды попали критически близко и взорвались, упав на водную гладь, и от взрыва были уничтожены отделения эсминца, а двигатель и топливная система почти полностью разбиты, хотя продолжали функционировать, но это оставалось вопросом времени, и они могли вскоре взорваться. Моряки флумена пытались помочь горящему судну эвакуацией людей, но расстояние между ними было слишком большим, и всё, что они могли сделать, это отправить несколько шлюпок, напичканных вещами для пожаротушения и медицинскими принадлежностями. Всё же во время обстрела взрывами был повреждён двигательный отсек в том числе и флумена, из-за чего он не мог развить свою максимальную скорость и быстро сдать назад, чтобы помочь эсминцу. Огонь охватил большую часть корабля, и риск взрыва становился всё больше. Пламя заставляло организм включить первобытный, примитивный страх, из-за чего те, кто был почти полностью окружён силой стихии, прыгали в ледяную воду. Шлюпки с флумена пытались помочь тем, кто попал в реку, но сил не хватало, и люди продолжали барахтаться, ожидая, когда пойдут ко дну из-за случившейся судороги или обморожения. Те, кто не был окружён огнём, пытались тушить его, черпая воду из специальных подъёмных ёмкостей, созданных специально для подобных случаев. Работали все, каждая пара рук могла спасти корабль, но не все боролись с пожаром. Вместо этого кто-то пытался спасти их от взрыва и сбрасывал за борт боеприпасы. Если взорвётся двигатель, то эсминец просто пойдёт под воду, при этом не задев сильно флагман и не убив большую часть экипажа, а при взрыве боекомплекта будут уничтожены все, и от судна останутся лишь обломки. Тому пример - потопленный крейсер. Хоть от него остались две переломанные части, ущерб от двух взрывов оказался слишком большим, и на таком маленьком кораблике, как эсминец, это будет критично. В пункте управления делали всё возможное, чтобы ускорить задний ход, но флумен предательски продолжал тянуться медленно, будто невидимая сила мешала им приблизиться своей огромной рукой. Между ними было около 300 метров, и на своём корабле хватало громких звуков, но полыхающее пламя и крики о помощи тех, кто находился на эсминце, были слышны даже отчётливее, чем то, что происходило прямо перед тобой.

— О Гиммлер, — протянул Борис. Реакции на увиденное от Алексея не последовало, но по их лицам было понятно, что они находятся в полном шоке, ужасе и непонимании, что делать. Особенно больно подобное видеть почему-то пришлось именно Вальтеру. Он молчал, но если смотреть на его лицо, то можно было заметить огромный спектр эмоций. Сначала он выразил удивление, затем пытался понять, насколько там всё плохо и опасен ли этот пожар вообще, а затем эмоции сменялись от гнева до грусти. Между ними пробегали моряки, несущие в руках огромные свёртки, в которых лежали инструменты для пожаротушения и медицинские препараты. Они несли всё это в шлюпку и садились вместе с ними, отплывая один за другим. В силах Алексея, Вальтера и Бориса было столько же, сколько и ничего. Всё, что они могли делать, это ждать, пока они приблизятся, и начать помогать горящему экипажу эсминца либо снаряжать шлюпки припасами. Отправляться им самим было крайне опасно, а провести метаморфозу Вальтер и Рыцарь не могли, ведь они находились по центру реки и глубина здесь более 15 метров. Они не знали, как поведёт себя форма заражённого при контакте с водой, но в любом случае они не смогли бы передвигаться без проблем, и смысла в этом особого не было. Но почему-то Вальтер очень сильно хотел помочь тем, кто был на горящем корабле, и, находясь под аффектом от нахлынувших эмоций, он не подумал, что может произойти, и бросился к корме корабля, ловко пробегая между другими членами экипажа, несущими большие и тяжёлые грузы на шлюпки. Со спины и сами находясь в напряжении, они не поняли, что это был их "император" Вальтер, и кричали ему вслед что-то наподобие: "— Смотри куда бежишь, придурок! Лучше бы помог, а не бежал!". Словарный запас моряков очень богат на бранные слова и оскорбления, и они вовсе не стеснялись кричать вслед Вальтеру. Но он не слушал, он будто был опьянён странной идеей, в которой не видел ничего сложного и плохого.

Борис и Алексей не сразу отреагировали на побег Вальтера и заметили это только через несколько секунд, крикнув ему вслед: "— Ты куда!" — и побежав следом. Борис, в отличие от Алексея, был серьёзно ранен, и, сделав несколько шагов, он замедлился, а потом и вовсе остановился от боли. Остановившись, он нагнулся и сильно закашлялся. Алексей подумал, что на него просто нахлынула боль от ранений и одышка, но когда между пальцев его кисти, которой он закрыл себе рот, начали капать на борт корабля капли алой крови, он понял, что это что-то очень серьёзное. "— Ну ты, Борис, как же ты не вовремя!" — подумал Алексей и подбежал к нему, пытаясь настоять на том, чтобы он сходил в медпункт, иначе рискует свалиться замертво прямо здесь. Было странным, что он поставил диагноз "раны внутри глотки и лёгких", как только дотронулся до Бориса. Если бы тот не испытывал боли, то почувствовал бы, как что-то "нитками" проникает в его тело, но сильная боль заглушила это чувство, и он ничего не понял. Алексей продолжал настаивать на том, чтобы он сходил в медпункт, но Борис только вытянулся во весь рост, с его рта шла кровь, и, оставив след руки на правой щеке, он отдал приказ: "— Вальтера догоняй! Быстрее! Я догоню, только прошу, догони его и отговори... Он, похоже, собирается в зубастого превращаться! Он нам тут весь корабль разнесёт! Это приказ, выполняй!".

Не успев остановиться вовремя, Вальтер вытянул руки, чтобы не влететь всем телом в борт кормовой части корабля, и схватился кистями за него, а тело по инерции продолжило двигаться и ударилось о борт. Удар был несильным, но выбил весь воздух из лёгких, из-за чего он вздохнул и начал тяжело дышать, как собака после охоты на утку (но без вытягивания языка, просто тяжёлое дыхание). В нормальном состоянии он постоял бы минуту, чтобы восстановить дыхание, но сейчас счёт шёл на минуты, и судьба эсминца его беспокоила слишком сильно. Даже отсюда было видно, как люди бегали по горящему кораблю, а пламя постепенно поджимало, и рано или поздно оно перекрыло бы все пути к отступлению и борьбе с ним, и у людей не осталось бы выбора, кроме как мучительно сгореть в пламени пожара или пойти ко дну, сбросившись в ледяную воду. Ему казалось, что тот, кто был ему очень важен и находился на корабле, махал ему, но на самом деле это был случайный матрос, сбрасывающий снаряды в воду. Один из таких снарядов взорвался, соприкоснувшись с водной гладью. Взрыв был небольшим, так как снаряд был для вспомогательной артиллерии, но его оказалось достаточно, чтобы эсминец покачнулся и "подпрыгнул", а у его экипажа и тех, кто наблюдал за всем этим, сердце ушло в пятки, потому что подобные происшествия могут заставить взорваться двигатель и всё остальное. Вальтер был решителен и готов совершить метаморфозу прямо сейчас, не подумав, что его превращение разнесёт корабль на части и убьёт всех, кто здесь был: Алексея, Бориса и остальных, кто ему дорог, а здесь были такие люди...

Глава 30. Последнее вторжение, ч.3

Вальтер схватился за борт корабля так сильно, будто пытался противостоять ветру невероятной силы, и казалось, ещё чуть-чуть — и его унесёт в неизвестном направлении. Хватка была настолько сильной, что если бы его пальцы и кисти рук были укреплены за счёт метаморфозы (как раньше, сейчас он способен превращаться в зубастого полностью, а не менять разные части тела по желанию), то они пробили бы материал насквозь. Но в данный момент он оставался самым обычным человеком, и от такого давления фаланги пальцев начали не выдерживать, вдавливаться внутрь и кровоточить от разрыва тканей и сосудов, а ногти — трескаться и осыпаться, будто по известняку ударили хорошей киркой. Во время метаморфозы происходит сжижение всего тела, и этот процесс очень болезненный, но быстрый, поэтому он и вцепился в борт корабля. Боль поступает за несколько секунд до начала процесса сжижения, и если прервать его, когда в жидкость превратился даже небольшой участок тела, то хозяин испытает ещё большую боль, а процесс восстановления повреждённой части будет очень долгим. Дольше, чем если лишиться конечности в форме заражённого и не успеть перекачать жидкое сознание в безопасное место. При этом это далеко не всё, что испытает человек, если прервать метаморфозу. Многое зависит от того, откуда она начала происходить, и в зависимости от повреждённой части тела будут соответствующие последствия, но это не главное. Главное то, что для проведения метаморфозы и сжижения всего тела человека чёрная плоть выпускает почти то же самое по составу вещество, которое получается при попадании на органику и её разъедании при обычных условиях. Только в данном случае оно становится более безопасным и не убивает хозяина. Грубо говоря, тело человека умирает, но сознание остаётся, и оно восстанавливается после выхода из формы заражённого. Если процесс метаморфозы не прерывать, то всё пройдёт гладко, как обычно, но если прервать, то вещество перестанет быть безопасным и начнёт действовать против хозяина, при этом сама чёрная плоть не будет предпринимать попыток по убийству носителя. Это не смертельно, но очень неприятно: сильная рвота, головокружение, потеря сознания, усиленный метаболизм (у хозяев он и так ускорен, чтобы формировать форму заражённого; из-за частых метаморфоз ранее Вальтер очень сильно похудел) и выедание плотью целых кусков жировой ткани "прямым" путём, а не медленным рассасыванием, как можно было подумать. Если прервать процесс в первые секунды, то можно избежать сжижения тела, но интоксикации веществом чёрной плоти никак.

Несмотря на сильную боль от сломанных фаланг пальцев и расколотых ногтей, Вальтер продолжал вдавливать их сильнее. В итоге борт не выдержал такого давления, и на нём появилась совсем небольшая трещина, которая ни на что не влияла, но являлась серьёзным знаком. Сейчас это было не машинально, а потому что его разрывали злоба и гнев изнутри. Ведь всего несколько месяцев назад он не подозревал, что станет центром событий, решающих судьбу Вегиммии. Он просто хотел стать военным полицейским, который действует не только по бредовым законам, но и по чувству эмпатии — тому, что принято называть пониманием к людям. Но жизнь распорядилась иначе. Хотя всё это было решено задолго до его рождения.

"- Всё же было так прекрасно, так почему обязательно происходит такая жопа?! Мы были почти у цели, и вот, откуда ни возьмись, чёртовый крейсер. Откуда он вообще тут взялся и чей он? Ладно, без разницы, главное, что там уже все сдохли... О Гиммлер, лишь бы зубастый себя нормально повёл при контакте с водой. Родные, надеюсь, вы простите меня за всё, если я помогу вам и мы прибьём Вальтеристов. Какая же я конченая мразь, как мне ещё могут поклоняться. Мне в помине прощения быть не может, скачу со стороны в сторону, предавая то этих, то других.

Почему ты, батя, решил, что именно я должен стать тем, кто будет вычищать всю грязь, которую ты устроил из-за того, что сам нарушил запрет на деторождение, и Еву с ребёнком убили? Сам-то побоялся сделать с собой такое, так на мелкого меня свалил весь груз ответственности! Ты грёбаный эгоист!" - кричал его внутренний голос. Этот голос то винил его во всём, то искал виноватых среди всех, но только не в себе. Может, он сошёл с ума, а может, это просто слишком большое количество событий для парня, едва достигшего совершеннолетия, и он просто разрывается от осознания ситуации.

Сомнений насчёт нужды в метаморфозе не было, и он был решителен сделать это. Процесс формирования заражённого был запущен - он начался с самого сердца, и оттуда же едкое вещество, разжижающее и создающее кокон, начало распространяться по всему телу и очень быстро достигло головного и спинного мозга, покрыв всю нервную систему как самые важные части. Они были окружены водой, но чёрной плоти для формирования тела зубастого это никак не мешало, и с берегов было видно, как сюда приближаются чёрные нити с очень большой скоростью. Весь этот процесс занял не более двух секунд, и тело не успело превратиться в биологическую жидкость, как произошло страшное: процесс прервали.

"- Вальтер! Вальтер, ёп твою мать! Стой! Ты нас тут всех потопишь!"

По голосу было понятно, что это кричал Алексей. Звук быстро донёсся до него, и так же быстро Вальтер ощутил приближение Алексея к нему. Процесс метаморфозы был прерван, что несёт за собой очень непонятные, ранее описанные последствия. Вальтер хотел обернуться и спросить у него, что случилось и почему он сюда бежит, но вещество чёрной плоти начало отравлять организм, и чтобы избавиться от него, тот вызвал сильную рвоту. Не успел он что-то сказать и повернуть голову, как у Вальтера произошёл очень сильный рвотный приступ, а всё содержимое полилось в реку. В сочетании с ускоренным и усиленным метаболизмом и сильным стрессом в последние месяцы подобные отравления крайне нежелательны. Организм Вальтера был очень сильно истощён, и он не смог восстановиться даже после Краковской операции. До проявления первых способностей симбиоза он весил около 80-85 килограммов, но сейчас едва весит 60 при росте в 176 сантиметров. До раскола на Вальтеристов и его предательства Чарлистов он весил больше, но из-за некоторых проблем со снабжением и поставками ресурсов Вальтеристов он сбросил вес и продолжает его терять. Алексей серьёзно беспокоится, что его истощение может привести к невозможности прогрессии или странным, неизвестным последствиям, вплоть до смерти, но повлиять на это он никак не может. Допускать смерти Вальтера нельзя не только потому, что он служит инструментом для пропаганды и надеждой для определённого слоя населения, но и является сильным оружием, а также целью номер один для Франции. Впрочем, Алексей прибыл в Вегиммию именно ради его поисков, это вы знаете ещё со времён Краковской операции.