над Вальтером будут издеваться ещё сильнее, ведь им нельзя, чтобы семя погибло. Что станет с ним самим — неизвестно, но его судьба после извлечения семени и получения нужной информации точно не будет завидной. Никто никому не был союзником, все преследовали личные цели.
Закончив разговор с Вальтером, Алексей постоял некоторое время с ним у борта, наблюдая за горящим эсминцем. Расстояние было всё меньше и меньше, настолько, что они вдвоём могли разглядеть некоторые черты людей, находящихся на борту. Тактика командования флумена состояла в следующем: подобраться максимально близко и с помощью специальных шлангов-кранов, которые на самом деле служат для сбития лёгких целей по типу пиратов на кустарном флоте (такие краны используются даже на грузовых кораблях, поскольку не попадают под определение оружия, а все корабли, на которых есть даже обычный пистолет, начинают считаться военным флотом), начать тушить эсминец, эвакуировать на борт флумена весь экипаж подбитого корабля и взять на буксир. Риск взрыва достаточно большой, но надо пытаться не допустить его, ведь в составе Вальтеристов всего два корабля, и если затонет этот, то они потеряют очень большое военное преимущество.
Вздохнув, Алексей развернулся, сделал несколько шагов от борта корабля по палубе и пошёл к центральной части. Сделав несколько шагов, он остановился, повернулся в сторону Вальтера и добавил: "- Ну, ты думай, Вальтер, думай... Мы тут всё равно ещё на несколько недель. Не торопись". Он ожидал ответа от Вальтера, но его не последовало. "Возможно, от отравления не слышит", — подумал Алексей, развернулся и шёпотом сказал: "- Всё равно тебе никто не даст выбора. Выбирай, не выбирай... Иллюзия выбора", а после пошёл к пункту управления, минуя бегающих членов экипажа корабля, готовящихся к скорому началу операции по спасению людей с эсминца. Они готовили большие доски, лестницы и медицинские наборы, а несколько моряков начали надевать защитные костюмы от огня — эти люди будут прорываться сквозь пламя, пытаясь найти тех, кого окружил огонь и кто не может выбраться. Настоящие герои. Вальтер, в свою очередь, всё слышал, что говорил Алексей и что происходило сзади, он просто не хотел тратить время на ещё один разговор, ведь следующие его действия очень важны. Вслушиваясь, он заметил, что нет и намёка на голос или звук шагов (даже на фоне какофонии из топота сапог моряков по палубе) Бориса. Это его удивило, и он обернулся — его действительно нигде не было, похоже, он ушёл в медпункт либо прячется и умирает в другом месте. Впрочем, это только на руку Вальтеру, и, убедившись, что никто не смотрит, он поднял руку, глядя на эсминец, и показал жест "выстрел в небо" пальцами несколько раз, пока не убедился, что его видит экипаж корабля. Те, кто ожидал сигнал Вальтера, увидели его жест и запустили с эсминца сигнальную ракету красного цвета. "Звезда" полетела вверх, накрывая реку красным светом, несмотря на то что сейчас был день и света было достаточно. Не увидеть огонь сигнальной ракетницы с любой точки в радиусе нескольких километров отсюда, тем более тем, кто был на флумене, было невозможно, и все остановились, наблюдая, как красный огонь поднимается в небо и освещает всё своим свечением.
"- Вот дерьмо..." — подумал Вальтер и схватился за голову руками, понимая, что вовсе не подумал о том, что сигнальный огонь будет виден всем, тем более своим "союзничкам". Он надеялся, что никто не обратил внимания и не станет копать причину и цель выстрела. Успокоив себя этими мыслями, Вальтер обернулся, чтобы посмотреть на реакцию пробегающих мимо членов экипажа. Медленно переводя взгляд слева направо, он видел следующую картину: одни моряки наблюдали за огнём, другие посмотрели,
отмахнулись и продолжили заниматься своими делами, а кто-то просто поднял глаза, посмотрел и пошёл дальше, даже не остановившись. "- Ну и слава Гиммлеру, всем всё равно", — пронеслось в голове, когда его взгляд оказался в самой правой точке и он увидел, как на него из-за угла смотрит Алексей. Между ними была пристройка, и тот за углом, была видна лишь часть тела и его выглядывающая, смотрящая прямо на него подозрительным взглядом бородатая голова. Только по его достаточно большой бороде. На фоне всех остальных, кроме коков на корабле, ни у кого не было бороды, потому что бриться необходимо по уставу Вальтеристов большинству членов флота, так как это безопасность и дисциплина — превращать солдат в серую массу, где нет места зависти. Судя по всему, Алексей наблюдал за Вальтером с самого начала, как ушёл отсюда, и видел, как тот показал странный жест, после которого в небо поднялся красный сигнальный огонь. Но зачем? От неожиданности и понимания, что они начинают осознавать всю правду, по всему телу будто прошёлся электрический разряд, моментально заглушив боль от отравления ядом чёрной плоти; ноги подкосились и их начало колоть, а лицу стало очень жарко, будто его жарит лихорадкой под 40 градусов. Они смотрели друг на друга, прямо в глаза, но никто ничего не делал. В последние секунды их гляделок Алексей перевёл взгляд на постепенно угасающий красный огонь, а после нырнул за угол, будто ничего не произошло и они случайно встретились взглядами. Но Вальтер знал — он всё видел и у него наверняка появились подозрения. Хотя, может, вовсе это были не подозрения, а мысли по типу "просто случайный жест", а сигнальный огонь означал что-то другое, предназначенное для людей в пункте управления. Алексей же не был там и не мог знать, о чём они договорились. Насколько то или иное было правдой, доказать или опровергнуть Вальтер не мог, но он успокоил себя мыслью, что здесь можно подумать всё что угодно, и на этот раз ему повезло. В следующий раз он пообещал себе быть осторожным, ведь рано или поздно его раскроют.
Расстояние между флуменом и эсминцем становилось всё меньше и меньше, в итоге оно стало таким, что если представить, что они стоят на суше, то между ними расстояние было всего 60-70 шагов. Сравнявшись и начав идти параллельно друг другу, флумен начал набирать скорость, а не идти задним ходом, чтобы двигаться вместе с эсминцем. Это расстояние было рекомендовано производителем шланга-крана для атаки по кустарному флоту пиратов и непосредственно самих пиратов, пытающихся взять судно абордажем. Командование, которое было в состоянии отдавать приказы, сделало последние расчёты и отдало приказ артиллеристам занять шланги-краны и "открыть огонь" по пламени, охватившему эсминец. Одна за другой из кранов полилась очень мощная струя речной воды. Она была настолько мощной, что если бы под удар попал человек, его сбило бы с ног, а если бы он был близко, то с него сорвало бы кожу. Ограничений по количеству воды не было, оно и очевидно, ведь она бралась прямо из реки. Из-за этого эсминец "обстреливало" не только мощной струёй воды, которая валила с ног попавших под обстрел членов экипажа корабля, но иногда в кран попадали мелкие рыбы, улитки, лягушки, головастики и раки, которых в Дунае очень много.
Несмотря на мощный водяной обстрел, сбивший пламя на борту и палубе корабля, огонь продолжал бушевать внутри эсминца и языки пламени вырывались из отверстий и дыр в броне. Потушить его шлангами было невозможно, и он продолжал распространяться, и в итоге он полностью уничтожил двигательный отсек. Издав свой последний "вздох", похожий на резкий, глухой удар и бурление, корабль проплыл по инерции несколько десятков метров и остановился. Плохо, но только этого и ждали
пожарные бригады флумена. С помощью моряков на эсминце они соединили корабли друг с другом досками и лестницами, дав возможность пожарным попасть на горящий корабль и спасти его экипаж. Как только путь был проложен, 5 пожарных в большой, громоздкой и тяжёлой амуниции тут же бросились вперёд, тяня за собой шланг. 2 пожарных, тащивших на себе большие ящики (как оказалось, это были ящики с медицинскими приборами), начали оказывать помощь тем, кто нуждался, а оставшиеся 3 встали перед входом во внутреннюю часть корабля, переговорили о чём-то с моряками без ран и бросились внутрь "змейкой", чтобы не создавать толкучки и иметь возможность помочь человеку впереди, если он получит раны. Никто не знал, что происходит внутри, но, судя по постоянно надутому шлангу, борьба с огнём не утихала ни на секунду. Спасать из имущества было нечего и бессмысленно. То, что представляло хоть какую-то ценность, уже давно сгорело или догорало, а то, что ещё не начало гореть, спасти было невозможно, так как эти вещи были достаточно крупными, сильно замедляли передвижение, а их цель в первую очередь — это спасение людей, застрявших внутри. Хотя за это время они бы уже задохнулись от дыма. В то время пока спасательная операция продолжалась, на борт эсминца с флумена по импровизированному мостику было направлено ещё несколько спасателей, уже начавших переправлять людей с борта на флумен. Другая часть спасателей, прибывших на корабль, пыталась уберечь его от скорой детонации и взрыва. Счёт шёл на минуты, и они следом за первой группой спасателей бросились во внутреннюю часть корабля с топорами и ящиками, пытаясь найти всё, что может взорваться. В отличие от первых, эти продвигались куда успешнее, и, зайдя внутрь, они вышли уже через несколько минут, вытащив из-под огня ящик с чем-то взрывоопасным. Подойдя к борту корабля, они начали сбрасывать его содержимое в воду — это была какая-то взрывоопасная твёрдая смесь, не боеприпас, но, похоже, применявшаяся в качестве их начинки либо ещё чего-то. С каждой ходкой они становились всё чернее и чернее от сажи и пепла, будто их начала пожирать чёрная плоть, но нет. Всего было сделано несколько ходок, и к последней, когда большая часть экипажа с борта была эвакуирована на флумен, спасатели начали беспокоиться о первой группе: не погибли ли они там? Между ними разгорелся небольшой спор, что делать дальше: броситься в огонь искать их, при этом рискуя погибнуть самим от огня, удушья и возможного скорого взрыва, либо покинуть корабль и начать помогать подтягивать шлюпки и доставать оттуда людей. Принимать это тяжёлое решение им не пришлось. Вскоре после начала спора из внутренней части эсминца, окутанные дымом, сажей и пеплом, вышла первая группа спасателей, а у двух из трёх на руках были тела членов экипажа. Живые они или нет, было непонятно, но все надеялись, что они просто потеряли сознание. Их встретили уже готовые броситься им на помощь товарищи, и они сразу же задали вопрос: "- Есть ещё люди?". Ответ был моментальным: "- Нет, никого, сваливаем с этой бочки, она сейчас рванёт!".
После этих слов спасатели с ранеными на руках бросились к флумену, а по пути доска, по которой они бежали, чудом не разломалась на части и они не упали в воду. Всего с эсминца было эвакуировано 90 человек, и ещё 20 прямо сейчас плавают в ледяной воде либо уже находятся в шлюпке и плывут на борт корабля. Несмотря на то что большинство из них не сбросились в холодную воду, многие из них получили ожоги разной степени тяжести от огня и от жара. Другие же получили отравление дымом, то есть НЕ раненных здесь почти нет. На помощь пострадавшим были брошены силы всего экипажа флумена — кое-какую первую помощь они оказать могли. Даже главные шишки не были исключением: сейчас от каждого зависело, сможет ли этот раненый моряк быстро оправиться и взять в руки винтовку, чтобы защищаться от
Чарлистов, либо он всю войну пролежит раненым, если не умрёт от заражения. Не исключением стал и Вальтер, он даже наоборот, в первую очередь пошёл помогать. Но он помогал не всем, кто попался на пути, а кого-то искал и в итоге нашёл девушку-моряка, задыхающуюся от кашля. Похоже, она получила отравление от дыма. Сначала Вальтер подумал, что это случайный член экипажа, но по внешним чертам понял, что это свои: крепкое тело, белые волосы, собранные в косичку, шрам на руке, будто её пробили ножом или скальпелем, а на щеке было красное пятно — не кровь, а врождённый дефект...
Глава 31. Последнее вторжение, ч.4
Убедившись, что на эсминце больше никого нет, моряки сняли доски и затянули их на палубу флумена. Теперь, если следовать плану, им было необходимо взять корабль на буксир и потянуть за собой. План казался хорошим и вполне мог сохранить дорогую, хоть и старую, повреждённую технику, если бы она не была бомбой замедленного действия, готовой взорваться в любой момент. Брать судно на буксир - большой риск, ведь взрыв такой мощи повредил бы и, возможно, затопил сам флумен. Данный вариант изначально придумало командование. Но, видя, что огонь сбит только на палубе и ближайших надстройках, а внутри корпуса пожар продолжает бушевать и вскоре наверняка снова вырвется наружу, офицеры изменили решение. Терять столь ценную боевую единицу никто не хотел, но вопрос стоял не о финансах, а о выживании всего движения вальтеристов.
Отменив прежний приказ со скрипом на сердце, командование флумена совместно с бывшим руководством эсминца приняло решение оставить и лично затопить корабль. Они не собирались рисковать. К тому же не исключалось, что пламя утихнет и судно просто прибьёт к мели, где его разберут на запчасти и разворуют местные жители, либо захватят пираты или, не дай Гиммлер, чарлисты и Кригсмарине. "Если не нам, то никому" - такой логикой они руководствовались. Сняв нескольких моряков с помощи эвакуированным, их посадили за оставшиеся исправными пушки и приказали открыть огонь по эсминцу, пока тот не пойдёт ко дну.
Всё же наблюдать за тем, как тонет корабль, было очень печально: это походило на смерть старого кита, которого терзают со всех сторон акулы. Тем более это было своё судно, а не вражеское или нейтральное, и благодаря его жертве они уцелели сами, что делало картину ещё более трагичной. Времени на то, чтобы отдать честь покидающему этот мир эсминцу, не оставалось, действовать нужно было быстро. Все рабочие орудия, в том числе и артиллерия вспомогательного калибра, навелись на стоящую на воде цель и одновременно дали залп.
Перестрелка с крейсером закончилась достаточно давно, и все успели позабыть, каково это - услышать раскат главного калибра прямо под ухом. Услышав этот адский, пронзительный грохот, все, кто находился на палубе, схватились за уши и посмотрели на стреляющие пушки. Расстояние между кораблями было небольшим. После залпа тут же раздалась череда взрывов - это снаряды врезались в эсминец один за другим. По факту для затопления было достаточно и выстрелов мелкого калибра, поэтому они просто впустую потратили боезапас.
От первого же попадания эсминец раскололся на две части и сильно накренился, а сквозь трещину потоком просочилась вода, туша пожар в трюмах. Следом попало всё остальное, не оставив от судна практически ничего. Расколотый корабль разломился на ещё более мелкие куски. Часть брони и надстроек вовсе сгорела от жара, а остальное разлетелось во все стороны и градом осколков посыпалось в воду (никого, кроме рыб и раков, не задев). От последующих выстрелов толку было мало: они целились уже по расчленённому трупу, органы и кости которого разбросало по волнам. Но всё же свой вклад артиллеристы внесли. Главная часть эсминца, от которой у экипажа флумена и началась паника, а именно двигатель, топливный отсек и оставшиеся снаряды, сдетонировала после очередного попадания, вызвав колоссальный взрыв. Он был настолько огромным и ярким, что люди на флумене зажмурили глаза, чтобы не повредить сетчатку. Что случилось с бедным кораблём после этого, говорить не приходилось: на воде остались лишь ватерлиния с остатками брони и куча обломков. Вскоре и они ушли под воду. Даже погибнув, судно принесёт пользу: его затопленный остов станет отличным домом для подводных обитателей. Ничего в этом мире не исчезает бесследно, всё находит применение даже спустя десятки тысяч лет, нужно лишь понять, как именно.
Во время обстрела эсминец заволокло густой дымкой, из-за чего повреждения не были видны. Она рассеялась только через десять секунд после того, как пушки замолчали. Моряки сняли фуражки и шляпы, увидев, что от их товарища остались лишь жалкие обломки. Никто не двигался с места, пока последние следы корабля окончательно не скрылись под водами Дуная. Хоть они и потеряли огромную военную силу, параллельно с этим они избавились от большой обузы. Обидным и сильным ударом по военному потенциалу стало то, что в трюме находилось несколько бронемашин, запчасти для танков, корм для лошадей и много припасов. Всё это затонуло. Чтобы починить эсминец, требовались верфи, коих под контролем вальтеристов сейчас не было, так что корабль просто "проедал" бы ресурсы и время, и не факт, что его вообще удалось бы восстановить.
Борт флумена внешне стал напоминать притон для бездомных, больных и раненых. Несмотря на то что употребление наркотиков в Вегиммии и большинстве стран Европы табуировалось и являлось уголовным преступлением, ассоциация возникала именно такая. К счастью, маргинальных слоёв населения на борту не было. Вместо них прямо на холодном настиле сидели мокрые, замёрзшие и получившие обморожение эвакуированные члены экипажа. Они кашляли от отравления угарным газом, стонали от боли из-за ожогов и открытых ран. Самой распространённой травмой оказались волдыри. От трения и постоянного движения они лопались, и их содержимое пачкало кожу, одежду и палубу. Это было трудно не заметить - настил буквально блестел от влаги. В воздухе, помимо пороховой гари, стоял характерный, мерзкий запах крови и обожжённой плоти. Те, кто не пострадал, пытались дышать через рот, но это слабо помогало.
Другим, не менее частым последствием пребывания на горящем судне стало отравление так называемым "остаточным" газом, или газом-"убийцей". Все говорят о преимуществах использования метода сгорания дышащей плоти, но никто не упоминает его проблемы. Во-первых, это опасность попадания субстанции за пределы рабочей зоны. Во-вторых, куда более опасным последствием применения данного метода являлся тот самый остаточный газ. Именно из-за него ныне мертвое правительство Вегиммии объявило технологию опасной и запретило её, погрузив страну в глубокий экономический, социальный и военный кризис.
Сгорая, плоть вырабатывала очень много пара и оставляла после себя лужу красной органической жидкости (не крови). Эта лужа быстро высыхала, выделяя смертельно опасный газ без вкуса, цвета и запаха. Что это за вещество, узнать пока не удавалось, но с изобретением противогазов и фильтров появлялась большая перспектива его изучения. По имеющимся версиям, эта жидкость представляла собой ту же дышащую плоть, но перешедшую в другое агрегатное состояние. Газ действовал так же: попадая в лёгкие, он начинал буквально переваривать ткани человека, уничтожая их структуру. Выздоровление после долгого воздействия было тяжёлым, если пострадавший вообще выживал. Со временем газ оседал безопасным красным налётом и утилизировался. На войне любой осколок мог пробить генератор пара и незаметно для всех выпустить этот яд. Подобное и произошло на эсминце, когда вражеский крейсер повредил двигательный отсек.
После затопления корабля пострадавшим начал помогать уже весь экипаж флумена. Раненые сидели на палубе беспорядочно, словно брошенный на стол горох. Помощь оказывалась спонтанно: медики пробирались в самые дебри к задыхающимся и истекающим кровью морякам. Большинство травм нельзя было исправить простой повязкой или тёплой одеждой, людей приходилось экстренно переносить в лазарет. Однако судовой лазарет на таком маленьком корабле вмещал всего десять человек, поэтому остальных разместили в коридоре. Медицинских рук катастрофически не хватало: на всё судно было буквально пять медсестёр и один хирург. Несколько их коллег погибли у артиллерийского орудия во время обстрела.
Смертельно раненными оказались шесть человек. Чтобы спасти такое количество людей, врачи призвали на помощь всех, кто хоть немного понимал в медицине. Среди добровольцев оказался мужчина необычной для этих краёв внешности с крупным следом от ожога на челюсти. Его звали Диего. К счастью, он оказался великолепным врачом, и благодаря ему удалось спасти несколько жизней.
Несмотря на то что многих перенесли в лазарет, на палубе всё равно оставалось много людей. Вальтер, как и все, включая командование, принялся оказывать помощь пострадавшим, но параллельно он искал кого-то конкретного. Пробираясь между ранеными, он пытался игнорировать их жалобные просьбы. Эти мольбы сильно били по его надломленному моральному состоянию. Чтобы не слышать их, он попытался мысленно погрузиться в воспоминания, и удивительно - звуки действительно пропали. Что-то словно заблокировало уши. Когда Вальтер попытался вслушаться, восприятие вернулось. Он не стал тревожить себя этими мыслями и полностью сконцентрировался на поисках.
На другом конце палубы он услышал знакомый женский голос, прерывающийся сильным кашлем. Пройдя вперёд, он убедился в своей догадке. Белые, почти кремовые волосы, собранные в косичку, и крепкое телосложение - это была София. Она сидела спиной к нему и не видела его приближения. Девушку мучили последствия отравления газом: кашель усилился настолько, что она с трудом дышала и встала на четвереньки. Сквозь её пальцы на настил падала слюна с красноватым оттенком - признак повреждения лёгких. Наконец её стошнило, кашель прекратился, и состояние немного улучшилось.
София являлась целью номер один для вальтеристов. Завладеть ею означало получить невероятную силу и ум. Кроме того, они хотели "поговорить" с ней за её прошлое предательство в Чарвоном, когда она должна была добить едва живых Рима и Яна. Её внешность знали многие, и находиться здесь было огромным риском, но после обстрела никому не было до неё дела.
Понимая, что находится в неловкой позе, София смутилась и быстро поднялась на колени, вытирая рот рукавом. Она так и не заметила, что сзади стоит Вальтер. Заговорить с ней было необходимо - в этом заключался весь план, но отношения между ними были натянутыми. Настолько, что неделю назад она едва не перегрызла ему горло, а в ответ получила скальпель в предплечье.
Молчание прервал один из матросов, который обратился к Вальтеру со спины: "Мужчина, отойдите, пожалуйста. Не преграждайте дорогу!".
— Простите, не заметил, — сказал Вальтер.
София отлично запоминала голоса. Поняв, кто стоит за спиной, она вздрогнула и выпрямилась. Поворачиваться было страшно. Вальтер сделал первый шаг:
— Ты...
Не успел он договорить, как София перебила его:
— Мм, так ты, оказывается, можешь держать слово и не предавать, а не как обычно, Вальтер.
— В каком смысле?
— Ты издеваешься, Валь? Я думала, ты в очередной раз решил нас обмануть, чтобы наконец убить. Когда появился крейсер, я решила, что так и есть. Но раз уж вы начали спасать экипаж, то ладно...
— Ты настолько не доверяешь мне? Я предоставил вам координаты всех засад и постов вальтеристов, вы убедились в их точности и смогли безопасно обойти их. Я уже не говорю о том, что дал точные координаты фер...
— Да-да, Валь, я поняла. Ты самый лучший, прекрасный, никого никогда не предавал, всё делал во благо других и совершенно точно не решил переобуться, когда осознал, что всю эту кучку бунтующих выбьют из страны, после того как мы прекратили войну с Временным правительством. Конечно, Вальтер, конечно, — сказала София и прокашлялась в кулак. На пальцах остались капли крови. Повернув голову, она посмотрела на него.
— София, всё, что я сделал, было необходимо для нашей победы. Была бы возможность этого не делать, я бы не совершал подобного.
— Да? — София полностью развернулась и встала во весь рост, глядя ему прямо в глаза. — Эта возможность у тебя изначально была — просто не творить хрень, и всё! С твоими способностями ты мог остаться с нами. Ты хотя бы сам осознаёшь, скольких наших убил? Я уже молчу про мирных жителей. Напомнить тебе Краков? Тебе пришло письмо с чётким указанием минимизировать потери среди гражданского населения. И какой итог? Ты просто разнёс весь лагерь, намеренно! Была бы это военная нужда, ещё можно было бы понять. Мы до сих пор не можем опознать все тела, и в этом виноват только ты, Валь.
Вальтер вздохнул и отвёл взгляд, понимая, что переубедить её невозможно, но надеясь хотя бы объяснить свои мотивы:
— Софи...
— Какая я тебе Софи? Я тебе кто — сестра, дочь или жена, чтобы ты меня так называл? Я София, и будь добр, называй меня полным именем.
— А ведь если бы ты попыталась меня выслушать, то, возможно, твоё третье предположение могло стать реальностью.
По лицу Софии было видно, что она не сразу поняла намёк, но быстро смекнула. Она не смутилась, лишь зажмурилась, глубоко выдохнула и скрестила руки на груди: