— Не получилось, Вальтер.
— Да я понял. Ты постоянно говоришь, что я никого не слушаю и стою на своём как упрямый осёл, но и ты не лучше. Может, прежде чем обвинять меня, за собой будешь следить?
— Так, погоди. Ты сейчас пытаешься обвинить меня в том, что я не хочу слушать убийцу, давящего детей и женщин, который пытается это как-то оправдать? А ты смешной, Валька. О боже, к какому человеку я тянулась раньше.
— Я не оправдываюсь, я просто объясняю свою позицию. То, что мне пришлось убивать своих же, — это ужасно, я это понимаю, София. Мне самому дурно от воспоминаний о Кракове...
— Зато тебе не было дурно после Кракова резать наших и пытаться убить Рима и Яна. Это ведь был твой приказ, отданный мне. И после этого ты пытаешься вернуть наши отношения? Прикольненько.
— София, послушай же...
— Ладно, уговорил. Что там? Очередные отмазки? Давай, я слушаю, давно не смеялась.
— Ты сильно изменилась, честно. Ладно, не об этом. Как ты думаешь, почему я вообще начал сотрудничать с Алексеем ещё в лагере?
— Он мог вполне тебе что-то наговорить. Скорее всего, так и произошло.
— Да, так и было. Пока мы прятались с ним и Зигфридом в подвалах, он пытался переманить меня на свою сторону.
Вальтер обернулся, проверяя, не подслушивает ли кто. Убедившись, что всё спокойно, он продолжил:
— Как я и писал в недавних сообщениях, он звал меня во Францию. Думаю, это было очевидно, учитывая моё видение в лесу и историю моего отца. Тогда я действительно не знал, кому верить, но именно тогда понял — я должен быть на вашей стороне.
— На нашей, конечно... Стольких убил, монстр.
— София.
— О боже, боюсь-боюсь. Всё, молчу, продолжай свои истории.
— Так вот, я понял это, когда пожал ему руку в знак согласия. Я осознал, что Алексей не наш. Я знал, что он никого не собирается щадить или отпускать.
Вальтер почесал за ухом и продолжил:
— Как думаешь, каков был бы прогресс восстания чарлистов, если бы вальтеристы не подняли бунт или их быстро раздавили? Нас бы вырезали следующими. Мой переход на их сторону определил их как сильное движение, против которого Кригсмарине пошло на переговоры и заключило с нами мир, дав возможность свободно передвигаться и избавиться от крупнейшего фронта. К тому же, они бы восстали в любом случае... ээ...
Вальтер запнулся, заметив противоречие в своих словах. София посмотрела на него с недоумением.
— Сойдёмся на том, что они всё равно восстали бы. Хорошо, София?
— Допустим, я согласна. Что дальше?
— Если бы я не присоединился к ним, их бы давно уничтожили, но они успели бы доставить нам проблем. Мы не получили бы столько информации, понимаешь? Смекаешь, к чему я клоню?
— Валя, честно, я мало что поняла из твоих шифров. Если твоя цель — вернуть прежние отношения или убедить меня в чём-то, говори прямо.
— Да потому что, София, это и есть прямые слова! Я пытаюсь показать ситуацию со своей стороны, чтобы снять напряжение в отношениях с чарлистами. Грустно осознавать, что никто не пытался углубиться в мои мотивы, меня просто выставили врагом.
Вальтер вспомнил пропагандистские плакаты чарлистов, где его изображали предателем. Все, кого он знал, отвернулись от него, и только Рудольф при последней встрече в госпитале по-прежнему считал его хорошим человеком.
— Как я и ожидала, ты просто пытаешься оправдаться. Ты не виноват, все кругом злые, один ты хороший. Я поняла, Вальтер, можешь не продолжать. Что там у нас по плану? Не тяни, хочется покончить с этим и забыть тебя как страшный сон.
Такая позиция Софии выматывала Вальтера. Надежда умирала последней, и он сделал финальную, самую прямую попытку:
— Да ну Гиммлер, так тяжело додуматься? Если бы я не попал к вальтеристам, мы бы хрен что узнали! Вся информация была добыта только благодаря этому. В этом и заключались мои мотивы, а жестокость была нужна для завоевания их доверия. Если бы я не согласился, мы бы вряд ли узнали, что за десантом в Данциг стоят французы. Всё! Мне самому тяжело жить с этим грехом, я говорил это не один десяток раз.
Вальтер развёл руками:
— Надеюсь, это было сказано максимально прямо. Больше не вижу смысла мусолить тему, мы только рискуем быть пойманными.
Кажется, до Софии наконец дошло, что действия Вальтера имели куда более глубокие причины. Её уверенность пошатнулась. Обдумывая услышанное, она по старой привычке со времён училища приложила пальцы к лицу, немного оттягивая кожу на щеке и отведя глаза в сторону:
— Говоришь, пытался узнать как можно больше информации, чтобы втереться в доверие, да?
— Ага. В Кракове, когда движение ещё не было создано, а только начинало зарождаться, Борис уже являлся его основателем и готовил почву для будущего отделения от Чарлистов. Я связывался с ним отдельно от всех, благодаря чему узнал, что он и многие другие считают меня истинным правителем Вегиммии и тем, кто спасёт страну от вторжения плоти. Ты сама это знаешь. Тогда же он прислал мне своё видение плана, по которому я должен был игнорировать гражданских и инфраструктуру, так как это привело бы к победе — и ведь привело, но сейчас не об этом, Краков мы ещё вспомним. Конечно, он знал, что просто так я не перейду к ним, хотя я и выразил свою поддержку, а также готовность согласиться основать движение под собственным руководством, понимая при этом, что могу просто собирать информацию. Поэтому он сказал, что тестом на честность и готовность "возглавить новую Вегиммию" будет следование его плану. Моя жестокость в Кракове - не моё личное желание, а задание от Бориса. Я прошёл его, но вас не предал, и теперь вы располагаете всей информацией.
Картина того, чем руководствуется Вальтер, начала становиться для Софии всё более понятной, но некоторые вопросы оставались до сих пор, и, конечно же, она не могла сразу поверить и относиться к нему так же, как раньше.
— Хм... Ладно, Вальтер. Я поняла.
— И что ты думаешь?
— Что я думаю? Так быстро принять решение? Ты серьёзно?
— Ладно, что-то я действительно поторопился, прости.
— И не торопись в следующие разы. Это не то решение, которое можно принять за несколько секунд, ведь от него зависит, расстреляют ли тебя после завершения всего этого или оставят в живых.
— Чего? — удивился Вальтер.
— Ах, ты до сих пор не знаешь и не понимаешь? Честно, глупо думать, будто если мы согласны сотрудничать с тобой и ты предоставил нам очень много данных, то всё, с тебя снимается вся ответственность... Нет, Валя, нет. Я не должна многое говорить, потому что это секретная информация, но так, что-то сказать могу, хотя тоже не уверена.
София осмотрелась, пытаясь найти того, кто мог подслушать. Неужели на флумене есть не только она, но и множество других Чарлистов?..
— Там, сверху... — сказала София, показав пальцем вверх и подняв глаза, а затем приблизилась к Вальтеру ещё ближе, чтобы он слышал её шёпот. Теперь их точно никто не слышал, даже сам Вальтер едва понимал, что она говорит. — Уже думают, что будут делать с тобой, когда всё закончится. Я была на нескольких совещаниях, и только два раза обсуждался вопрос о том, чтобы не вешать на тебя всякие дела и оставить без судимости. Только предлагали это достаточно мутные люди, которых подозревают в содействии с Вальтеристами, так что сам понимаешь, какого мнения те, кто действительно верен Чарли.
— Почему ты решила мне это сказать, София? Разве это не та информация, которую нужно хранить в тайне от меня? Да и услышать её от тебя я точно не ожидала.
— Я? Ээ...
София явно не ожидала такого встречного вопроса. От самого факта неожиданности и его сути она смутилась и повернула голову немного вбок, пытаясь не смотреть на Вальтера. Вслед за его словами она задалась вопросом: "Действительно, зачем я сказала ему это...". Ответ не заставил себя долго ждать, она быстро поняла, к чему всё шло — скорее всего, таким образом Вальтер снова пытается ею манипулировать, и ему уже удаётся смягчить их откровенно враждебные, напряжённые отношения и начать склонять её на свою сторону. "Нет!" — пронеслась громкая, как удар молота по наковальне, мысль в её голове. Она хотела выкрикнуть ему что-то вроде "Не получится у тебя ничего, мразь", но сдержалась и сделала вид, что не вернулась к своему прежнему мнению. Только вот проблема: между вопросом Вальтера и её последней мыслью прошло больше 10 секунд, а она всё молчала и молчала, что поставило их обоих в неловкое положение.
Похоже, у Вальтера действительно не было злостного умысла, и когда она наконец ответила: "Да сама не знаю. Случайно получилось. Надеюсь, ты никому не расскажешь, что я тебе это сказала", — он пообещал: "Обещаю, никому не скажу", — и в знак верности своих слов протянул руку. Девушка сразу не поняла, что за жест он показывает, и посмотрела сначала на него, потом на ладонь, и только затем до неё дошло, что он хочет пожать руку. Неохотно, будто рука Вальтера была влажной от жидкости неизвестного происхождения или просто грязной, София быстро ответила на рукопожатие, а после засунула эту же руку себе в карман шинели (несмотря на то, что она служила на флоте, они ходили в солдатских шинелях, потому что уже наступала зима, а у Вальтеристов не было ресурсов, чтобы обеспечить бойцов ещё и формой моряков), протерев её о внутреннюю часть ткани.
На этом они закончили разговор и перешли к тому, ради чего Вальтер искал её и подошёл. Он осмотрелся вокруг уже несколько раз, но сделал это ещё раз: как обычно, нигде и никто их не подслушивал и не подсматривал. Не давало покоя одно — где Алексей и Борис? С первым ещё понятно, где он может быть, а вот с Борисом — загадка, что и пугало.
— Где ящик с инструментами? — спросил Вальтер.
— Ржавый ключ в ангаре, отвёртка там же, гвозди и молотки сейчас в медпункте, наверное.
— Спасибо.
Вальтер уже развернулся и начал уходить к пристройкам, ведущим во внутреннюю часть флумена, но София крикнула ему вслед:
— Ага. И помни - возьми, прибей, а затем за остальных возьмись, мы будем подавать и помогать. У нас их всего 40, так что не рискуй, даже с учётом того, что принесут потом.
— Да помню я, Соф, не надо мне напоминать об этом как ребёнку.
— Помнит он, тоже мне. В Кракове ты так же помнил. Было одно, в итоге вышло другое. Услышала тебя, родной.
— София, — холодно, презрительно сказал Вальтер и посмотрел ей прямо в глаза.
— Ой, всё, молчу, молчу.
Корабли-флумены, как было сказано ранее, представляют собой промежуточный этап между эсминцами и крейсерами (в отличие от реального мира, эсминцы здесь куда легче и хуже вооружены, они ближе к фрегатам или корветам, а флумены в сравнении с реальным флотом как раз по размерам и вооружению приблизительно равны реальным эсминцам), и их главное предназначение — рейды на морские базы, где флот стоит на стоянке, и ресурсодобывающие станции. Они обладают всем необходимым для быстрых и разрушительных вылазок: скоростью, скорострельными пушками и достаточно высокой способностью к маневрированию и уклонению. Так как они используются в рейдовых атаках и им нужно как-то переносить награбленное, флумены обладают очень большим отсеком-складом, который также служит ангаром для техники. Не всегда достаточно просто обстрелять цель из корабельных орудий и забрать все необходимое. Особенно учитывая вегиммскую военную доктрину, концентрирующуюся на ликвидации врага путем использования превосходящего числа войск и маневренной войны (так называемый блицкриг в реальности), склады-ангары флуменов способны вмещать в себя до нескольких единиц техники или табун лошадей из десяти-пятнадцати голов.
Хотя для рейдовых атак узко специализированы только флумены и это их главное предназначение, ангары имеются почти у всех кораблей, кроме самых легких боевых морских единиц. Эсминец вальтеристов, успешно затопленный несколькими минутами ранее, как и флумен, нес в себе несколько единиц бронетехники. Ее не удалось спасти, и она ушла на дно вместе с кораблем, если не была уничтожена при союзном огне. Флумен вальтеристов в своем ангаре перевозит очень много тяжелой техники: четыре бронемашины и даже два танка! Да, танки — это разработка сил правительства и армии, а не поляков (напоминаю, что поляки оказали поддержку чарлистам после разгрома Шертхальма и только благодаря им это движение вообще появилось), но за время, пока в правительстве сидит никчемное, способное только на грабеж казны и продажу техники или ресурсов со складов на черном рынке временное правительство, особо никто не следил за безопасностью исследовательских и инженерных центров.
Вальтеристы имеют немалый опыт в диверсионной и шпионской деятельности, так как большинство из них являются членами "Inteligencjа" — польской разведки. Она занималась сбором информации и получением секретных сведений из Венгрии и Валахо-Румынии, отсюда такой опыт. Достать чертежи танков оказалось не проблемой, проблемой было произвести эти самые машины, а если быть точнее, то полная невозможность изготовить их без заводского оборудования. Никто производить их своими силами не собирался, и вальтеристы украли несколько штук после раскола движения чарлистов у них же самих. Откуда они появились у тех? После сражения в Кракове было уничтожено несколько вражеских танков, и, имея чертежи техники, восстановить их было достаточно легко, и теперь эти машины смерти готовятся к своему звездному часу. Вальтеристы знают, что чарлисты их просто так не оставят и рано или поздно, по мере поисков фермы, на которой рос Вальтер, им придется вступить в сражение, и танки станут козырем в рукаве. Имея опыт Краковской битвы, они знают, как лучше и правильнее применять эти гробы на колесах, чтобы не свариться в них заживо при попадании из ручной артиллерии.
Допуск к ангару имелся у немногих, далеко не у всего экипажа корабля. Только у экипажа техники, инженеров-ремонтников и, конечно, у всего руководства корабля и Вальтера — как лидера движения с высшими правами и полномочиями. Несмотря на строгость к тому, кто имеет право посещать ангар, вход в него никак не охраняется и даже не скрывается. Если спуститься во внутреннюю часть флумена, то будет прямой спуск до ангара. Единственное, что хоть немного контролирует доступ людей в него, — это большая, железная дверь-цитадель, которая только привлекает к себе внимание. Она должна была иметь систему запирания специальными ключами, но у вальтеристов, захвативших этот корабль, не оказалось ресурсов, чтобы сделать это, и поэтому данная дверь никак не защищает от проникновения посторонних. По правилам, там должна стоять охрана, но сейчас на корабле происходит экстренная ситуация, и эта самая охрана занята. Но кому нужно туда проникать, если все на корабле друг другу союзники? Союзники же, да?
Вальтер, спускаясь по лестнице, ведущей во внутреннюю часть корабля, встретил несколько развилок и дверей. Он знал, что вход в ангар представляет собой большую, металлическую дверь-цитадель, но подобных дверей было несколько, и от жара, вызванного отравлением, и высокой температуры воздуха от работающего двигателя его сознание мутнело, а в глазах плыло. Пытаясь понять, куда идти, он начал всматриваться в каждую дверь, и от такого напряжения стал терять сознание, но вовремя очнулся, вернул равновесие и оперелся о горячую стенку рукой. Эта стена, похоже, огораживала двигатель и котельное отделение, из-за чего очень сильно нагрелась, и поэтому здесь было так жарко. На ладони быстро появилось покраснение, и чем дольше Вальтер держал руку, тем больнее и серьезнее оно становилось, перерастая в ожоговую рану. Полностью придя в себя, мозг наконец обработал сигналы боли, и он отдернул руку со словами: "Ах ты ж!.." — при этом снова чуть не упав. Спустившись с лестницы, он ступил на развилку и, проходя по ней, ловя в лицо пар из неисправных труб (именно пар, не остаточный газ), Вальтер, проклиная все и всех, подумал:
— Да где этот междумерный ангар? Будь он проклят.
Здесь была территория постоянных и громких звуков. Кипела вода, горели печи и двигатели, а дышащая плоть сгорала, издавая характерный звук, который можно сравнить с тем, как из убитого человека выходит воздух. Под всей этой какофонией звуков он не услышал и не заметил, как сзади к нему кто-то подошел и схватился за плечо. Здесь, в темном и шумном помещении, почувствовав прикосновение, тяжело было не испугаться. От испуга в сочетании с отравлением и начавшимся тепловым ударом он снова испытал рвотный позыв, но сдержал его и обернулся к тому, кто напугал его. За спиной не оказалось монстра (?), как это успело представить себе его воображение.
— Тьфу ты, напугал. Фух, — сказал, тяжело вздохнув от жара, Вальтер, вытирая лоб от выступившего пота.
— Вальтер.
Это был Алексей. Пока Вальтер не видел, Алексей, выйдя из двигательного отделения, подошел к нему со спины и холодно окликнул его. Что-то было не то, он что-то понимал или что-то подозревал. Может, он наблюдал за ним и узнал Софию? Вальтер не понимал этого, но знал, что Алексею доверять нельзя, тем более услышав такую интонацию.
— Да? Что-то случилось?
— Ничего не случилось, — холодно отвечал Алексей. — Ты чего делаешь здесь, а не помогаешь раненым?
— Эм... Тебе какая разница, что я делаю, Лех?
— Потому что ты должен помогать раненым, а ты здесь торчишь, поэтому меня это волнует. Еще раз спрошу: что ты здесь забыл?
К такому вопросу Вальтер не был готов, но он успел придумать отмазку и не застыл в типичном для подобной ситуации состоянии, не понимая, что отвечать:
— Мне нужно в ангар. Он же, вроде бы, находится недалеко от места прямого попадания. Вдруг там люди?
— А, вот зачем. Ладно, Вальтер, иди.
Вальтер ничего не ответил, развернулся и пошел по коридору, не понимая, где все же находится дверь. Осматриваясь по сторонам, он обернулся и увидел, что Алексей не ушел и стоит на том же месте, смотря на него. Они пересеклись взглядами, и, постояв друг против друга несколько секунд, Вальтер осмелился спросить у него:
— Чего ты встал?
Алексей ничего не ответил и пошел своей дорогой, но Вальтер резко вспомнил, что не знает, какая дверь ведет в ангар, и спросил у него, где он находится. Не останавливаясь, Алексей крикнул ему вслед:
— Самая большая дверь-цитадель, вот тебе ангар.
"Дверь-цитадель. Самая большая", — повторял про себя Вальтер, осматривая каждую дверь, стоя на одном месте. Он смотрел на двери в другом конце коридора и, повернувшись, заметил проход прямо за собой. Судя по описанию, это был ангар. Все это время он находился позади него, а он этого даже не понял! Дверь была действительно очень большой. Высотой она была не менее двух метров, и, чтобы рассмотреть ее всю, Вальтеру с его ростом в 176 сантиметров нужно было поднять голову и глаза. Она была не только высокой, но и широкой, будто двери амбара, где живут животные. Похоже, ее сделали такой специально, чтобы можно было загонять технику в помещение не только через основные ворота, но и через нее. Вальтер никогда до этого случая не бывал на корабле и тем более впервые видел дверь-цитадель, и для защиты на ней не было ручки для открытия. Думая, как открыть, он оперелся рукой на створку, и тем самым она поддалась. Механизм открытия был предельно прост — просто подвинуть ее от себя. Еще раз убедившись в своей тупости, Вальтер вошел в ангар.
В отличие от прошлых тесных и узких помещений на корабле, ангар казался невероятно большим, и он действительно был огромным, так как во флумене нет тяжелой внутренней "начинки" в пользу скорости и много полых пространств, позволяющих сделать склад. Из-за обстрела или обычных неисправностей вода проникала внутрь сквозь ворота. Она попадала не литрами, а просачивалась сквозь небольшие расщелины и дырки, создавая обычную сырость, но не затапливала. Из-за этой сырости и высокой влажности края ворот обросли зеленой плесенью и мохом, а в воздухе витал соответствующий запах. Помещение было большим, но это компенсировалось очень крупной и тяжелой техникой, стоящей здесь. Здесь находились два танка, расположенных почти у самого входа со стороны двери-цитадели, и несколько бронемашин, размещенных в случайных местах по всему пространству. В первый и последний раз Вальтер видел танки только в Кракове, и то с высоты более 10 метров (в форме зубастого), и рассмотреть их не было времени — они стреляли и пытались убить его. Теперь он мог полностью оценить эти машины. Вальтер представлял их куда меньше, но на самом деле они были очень большие и даже пугающие. Форма достаточно примитивная — гробик на колесах, но от этого становилось страшнее.
Представьте: вы сидите в окопах, ваш единственный серьезный соперник — это артиллерийский обстрел, от которого вы прячетесь в блиндажах, холера, диарея и редко выходящие бронечерви с пулеметным дотом на себе, медленно перемалывающие окопы, но достаточно легко уничтожающиеся от залпов из бронебойной пушки. Теперь на ваши окопы будут нестись ранее не виданные гробы на колесах, которых не берет пулеметный обстрел и даже бронебойные пушки, так как у них очень толстая броня. Вы сделать ничего не можете. Эта машина катится и стреляет по вам из орудий и сравнивает с землей все ваши орудия, а пехота не может высунуться из окопа, потому что пулеметы скашивают все живое. Это не только очень большая военная мощь, но и очень большой удар по психике. Вальтера сильно удивили и даже напугали обычные гробы на колесах, у которых по бокам слабые пушки. Но он понимал, что это только начало. Начало новой эпохи войны, когда даже артиллерия перестанет главенствовать и войны станут невероятно маневренными за счет техники и авиации. Означает ли это, что прошла быстрая, недолгая эпоха артиллерийских и генно-инженерных войн, а на их место пришла маневренная война, или человечество еще найдет способ, как усилить свои познания в генной инженерии?
В ангаре одновременно было и шумно, и тихо. От реки его разделяли одни ворота, и не самая толстая и прочная обшивка, а также гул моторного отделения создавали фоновый шум, при этом он не был таким сильным, и на него можно было легко не обращать внимания. Звуки внутренней жизни корабля и его хода были не единственными в помещении, был еще какой-то шорох, прямо здесь, но Вальтер, увлеченный танками, не обратил на него внимания и вообще позабыл, зачем пришел сюда. С потолка что-то капало, похоже, конденсат. Капля воды упала прямо на макушку Вальтера, обдав его от черепа до самого мозжечка неприятным чувством холода и влаги, что привело его в чувства, и он заметил себя за тем, как сравнивает толщину брони танка со своей кистью.
"Ого какая. Даже у червей поменьше. И как мы таких в Кракове-то сносили?" — подумал Вальтер и начал обходить технику со всех сторон, смотря на торчащие пулеметы и пушки. Он даже не обратил внимания на то, что орудия и вообще вся техника чуть ли не сияла от чистоты. Заметив это, по всему телу пробежались мурашки, и в голове прозвучала мысль: "Кто здесь?". Ответ был, он просто забыл, зачем зашел сюда, и не сразу вспомнил его.
Бронетехника на этом складе представляла собой несколько единиц самых типичных и распространенных боевых бронированных машин Вегиммии — ТСПП (транспортное средство перевозки пехоты) "Kaiser". В основе каждого ТСПП лежат обычные грузовики, на их базе была придумана самая первая версия этих машин. Внешне "Kaiser" выглядит как грузовик, но нет видимого разделения на кузов и кабину шофера, все спаяно, а броня находится под наклоном, позволяя десанту сесть на нее. Изначально ТСПП создавались как прочное, надежное транспортное средство для перевозки пехоты прямо по полю боя, пытаясь заменить, как тогда казалось, вышедшие из моды грузовики, но грузовые машины оказались бессмертной классикой, и в итоге ТСПП служит исключительно для того, что было описано ранее. Отличия есть у разных производителей и моделей. У модели "Kaiser" имеется огневая точка с пулеметом, превращая ее в полноценную боевую единицу, способную вести сражения на поле боя. Эта модель является самой распространенной, и неудивительно, что несколькими экземплярами обладают в том числе и вальтеристы.