"И долго мы тут будем сидеть?!" — громко сказал Роммель и встал со своего насиженного места. Все обернулись в его сторону, а тот, что оскорбил его несколько минут назад, спросил:
"— Ну и что ты собираешься делать, умник? У тебя есть идеи, как выбраться отсюда? Давай, рассказывай, с радостью послушаю, а ещё больше буду рад, если ты самый первый начнёшь его исполнять, придурок отбитый".
— Чё сразу-то план есть?! Ну нет у меня его! Будто он у вас есть. Это был вопрос ко всем вам, чтобы начали хоть немного мозгами шевелить, а не своё говно с песком и использованными пластырями курили. Уже все мозги себе прокурили! А ты вообще интеллектом не отличался никогда, надеюсь, что ты также сдохнешь от своего адского курева. Так что, есть идеи у вас?! — разгорячённо ответил Роммель и встал прямо посередине помещения, широко расставив руки, понимая, что ни у кого, как и у него, нет никаких идей.
— Ну, раз ничего нет, то давайте хотя бы думать вместе! Я с вами в одной лодке сижу, как неожиданно, с одинаковой проблемой — нас окружили англичане. Если вы хотите сдохнуть, то пожалуйста, сидите тут, я не буду возражать. Но если вам жизнь дорога — то давайте будем что-то думать, скоро там корабли эвакуации уплывут, и точно все сдохнем.
Роммель Артур всегда, сколько его знают другие, отличался... "необычным" нравом и характером. Он мог сидеть тихо, как зажатый ребёнок, и тогда, когда этого никто не ожидает, начать нести всякий бред, который понимает только он и, дай Гиммлер, его близкие друзья. При этом он не имел статуса местного сумасшедшего — его знакомые считали Артура вполне уверенным и неплохим человеком, способным на инициативу, и, несмотря на такие "выходки в характере", он способен на адекватное общение, дружбу и даже построение семьи. Говорят, у него есть жена и даже ребёнок в Париже. Правда, этому нет никаких доказательств, и кто-то вкинул этот факт, чтобы унизить и оскорбить мужчину, но он сам начал использовать это как факт, и те, кто выживал и продолжал с ним часто пересекаться, верили этому.
Даже здесь его характер и инициатива не были погашены, а даже наоборот, проявились в полной мере. Видя, что особо никто не стремится найти решение ситуации, он вздохнул, что-то пробормотал себе под нос и снял с плеча винтовку. В ней оставался всего один патрон — среди солдат ходит миф (в который все верят), что винтовка износится быстрее, если выстреливать всю обойму, и нужно оставлять один патрон всегда. Он был готов использовать его прямо сейчас, если будет такая необходимость. Роммель подошёл к раскрытой бойнице, переглянулся с Гердой, они улыбнулись друг другу, и Артур немного выглянул из укрытия и выставил свою винтовку таким образом, чтобы он мог смотреть в мушку. Роммель быстро окинул взглядом местность, но из-за стен не мог рассмотреть всё полностью и высунул уже всю голову, правое плечо и часть тела. Ему открывался куда лучший обзор, и он собрался уже нырять обратно в укрытие, как на среднем отсюда расстоянии раздался шипящий, быстрый звук — это стреляли из винтовки. В следующую секунду в сантиметре от его головы прямо в кирпичную стену влетела пуля и оставила на своём месте отпечаток. Роммель не успел среагировать и спрятаться, как раздалось ещё два выстрела, и все они попали в цель — пули пронзили плечо и ключицу Артура, попав в незащищённые бронёй места. Это работал настоящий мастер! Кровь брызнула на несколько метров вперёд, оставляя от улицы и до этого окошка кровавый след. Боль была настолько сильной, что Роммель не почувствовал её сразу. Он заметил, что в него что-то попало, и понял, что произошло, только тогда, когда струя брызнула на несколько метров вперёд. Боль ударила в его мозг, от неё из глаз полетели искры, Артур охнул, его мышцы на ногах будто отказали, и он упал на землю в нескольких метрах от Герды. Его глаза расширились, рот то открывался, то закрывался, пытаясь поймать глоток воздуха, а кровь текла из ран под броню и дальше под одежду, превращая его в тяжёлый, кровавый мешок. Артур схватился за раненое плечо, но тут же отдернул руку — прикосновение доставляло слишком много боли. Среди солдат в укрытии тут же повисло молчание. Это было не удивление, это был страх. Страх не за то, что их товарищ может вот-вот умереть, а за то, что за ними следят. Не было бы слежки — его не подстрелили бы в первые секунды. Это значит, что все остальные уже добрались до точки эвакуации и отстреливать больше некого — они одни против целой армии ксенофобов.
Роммель упал рядом с Гердой, и, несмотря на собственные проблемы, девушка не могла оставить его в такой беде. Игнорируя тяжесть во всём теле и сильную лихорадку, она снова встала на ноги (но нагнулась, чтобы снайперы, смотрящие в это окно, не подстрелили её) и, поправляя постоянно падающие на лицо, хоть и заправленные в косу волосы, сделала шаг и оказалась рядом с Роммелем. Все знания оказания первой помощи тут же вылетели из головы, и она действовала на одной лишь панике, руководствуясь неизвестными принципами. Зная, что нужно остановить кровь, Герда, достав из ножен кинжал, срезала часть своей шинели и использовала её вместо бинта, начав пытаться закрыть рану и остановить кровотечение, хотя она должна была наложить турникет. Ткань быстро пропиталась, и жидкость начала просачиваться сквозь неё, пачкая пальцы девушки. Она собралась срезать новый кусок ткани, как в это же время, пока она была занята, среди солдат началось какое-то движение, и через несколько секунд какой-то здоровый и толстый боец толкнул девушку в сторону. Герда и так едва стояла на ногах, а толчок от толстяка она не смогла выдержать, её ноги начали терять равновесие, и в итоге, сделав шаг назад, она грохнулась и сильно ударилась затылком о кирпичи.
"— Вы что делаете?!" — жалобно спросила Герда.
— Не, баба, ты серьёзно ща? Ты единственная, кто может...
Толстяк не успел договорить, как ударили сзади уже его прикладом по голове. Он схватился за пострадавшее место и выругался на того, кто его ударил, и только потом обернулся и задал вопрос, а Герда молча смотрела на это шоу, не понимая, где она уже успела провиниться, хотя просто хотела помочь своим же.
"— Ты чё творишь, жирдяй?! Тебе нормально поднимать руку на девушку, тем более раненую?" — спросил солдат у толстяка.
— А тебе, как я вижу, бабы давно не давали, либо почему ты за неё впрягаешься и строишь из себя героя? Тебе честь и ещё что-то своё дороже жизни, как я погляжу? Она здесь единственная, кто способен в бабайку эту чёрную превратиться и вытащить нас из этой дыры.
— Ничего с того, что у неё отторжение происходит? Она на ногах едва стоит, а ты заставляешь её вытягивать нас из этой жопы! — ответил ему кто-то из остальной толпы.
— Не, вы что, тут все угораете? Вам серьёзно принципы дороже жизни? Тем более такие жалкие и мелкие принципы, за которые стыдно даже просто в спор вступать. Вы чё, не хотите своих матерей увидеть, или что? Или вы хотите, чтобы они увидели только ваше надгробие!? Хотя и этого не будет, потому что наши трупы отсюда хрен вытащат! Герда, у нас выбора нет!
Толстый солдат повернулся ко всем остальным, а затем снова к Герде. Девушка понимала, что она единственная надежда на спасение, и это начали понимать многие другие. Она до сих пор не могла вспомнить, что такое отторжение, и, несмотря на это, начала пытаться встать на ноги. Её трясло, как суку блохастую, и, помогая себе рукой, она поднялась. Уже никто не пытался топить за свои принципы, все, видя, что делает Герда, были только за то, чтобы спасти свои жизни, и они ждали каких-то действий от неё.
С тела девушки шёл пот от лихорадки, она едва стояла на ногах, и в таком состоянии нужно просто лежать, надеясь на лучшее, но она понимала всю свою важность в этой ситуации. "Хорошо, будет вам... я сделаю, что смогу, только не злитесь, пожалуйста", — с большой тяжестью сказала Герда. Сердца солдат забились в несколько раз быстрее, и если бы здесь была полная тишина, можно было бы услышать их стук. Уже натренированные, они достали пистолеты-пулемёты, проверяя, не осталось ли ещё патронов на всякий случай, и встали возле выхода из здания. Они не воспринимали Герду как человека, у которого есть свои тревоги и желания. Сейчас для них она была просто инструментом, которым не жалко пожертвовать ради своей защиты. Сама Герда и остальные знали, что её способность симбиоза — создание огромной пушки из плоти. Это, конечно, не зубастый Вальтер и подобные "активные" формы заражённых, но появление орудия может отвлечь врага и дать остальным время на побег. А ещё Герда способна породить взрыв при формировании орудия — такое произошло в Данциге ещё в 519 году. Она должна была взрывом убить всех в городе, но застройка не позволила распространиться ударной волне и уничтожить всех, кто там находился.
"Давай!" — закричал один из солдат, смотря на Герду, которая продолжала стоять и дрожать без движения на одном месте. Следом за ним это же крикнуло ещё несколько бойцов, готовых уже рвануть из укрытия и побежать до точки эвакуации. Герда смотрела на раненого Роммеля, истекающего кровью. От сильной боли и покидающего сознания его взгляд не мог сфокусироваться на чём-то одном, но иногда их взоры пересекались, и Герда отчётливо видела в нём мольбу о помощи и крик боли. Сама того не понимая и вообще не контролируя этого, её кожа начала покрываться небольшими ранами, под которыми виднелась чёрная плоть. "А?" — сказала вслух девушка, не понимая, что происходит, и подняла перед собой руку. От конечности уже почти ничего не осталось, и кожа полностью слезла с неё, оголив страшное месиво. Форма руки была потеряна, и это напоминало скорее жуткий отросток — щупальце. Подобная судьба настигла вторую руку, а раны по всему телу начали раскрываться ещё сильнее, а через несколько секунд из них начали изливаться клубья мясного газа, заполняя помещение и с огромной скоростью вылетая сквозь раскрытую бойницу.
"Что за херня?!" — успел крикнуть один из солдат, прежде чем облако газа заполнило всё помещение и люди успели понять, что они вообще-то сейчас дышат этим ядовитым газом и совсем скоро начнут превращаться в заражённых. Клубья, вылетая сквозь расщелины и бойницу, начали быстро оказываться на улице и покрывать собой очень большую территорию — откуда столько мясного газа оказалось в Герде?! Поле, на котором находилось это укрытие, было достаточно светлым, и в свете дня появление такого чёрного облака привлекло к себе всё внимание тех, кто был на поле боя. Свои пушки направили на него все: англичане и французы, и на несколько секунд поле боя затихло. Все ожидали того, что же произойдёт и что вылезет из этого облака. Своего рода это было перемирие, правда, никто именно в такой форме не желал бы его.
Солдаты, оказавшиеся поглощёнными ядовитым газом, начали паниковать, и их уже не пугал риск быть превращёнными в груду изрешечённого фарша и костей — в них проснулись первобытные инстинкты. Дисциплина и порядок были нарушены, люди двигались только одним желанием — желанием и инстинктом жить. Солдаты начали ломиться в один-единственный вход, при этом из-за давки никто так и не мог просочиться сквозь него, и своими телами они сформировали пробку. Но вскоре пробка из живых тел была сорвана, и один солдат выбежал, следом за ним ещё один и так далее. Вырвавшись из здания, они не вырвались полностью из облака мясного газа, и в сочетании с паникой и его густотой, из-за которой ничего не было видно, они не знали, куда бежать, и бежали просто туда, куда глаза глядят. Порядок был полностью уничтожен, и некогда бойцы, отправленные на "маленькую победоносную" войну против "аборигенов на острове" с наилучшим вооружением современности, превратились в кучку паникующих детей. Некоторые из них разбежались во все стороны, как муравьи, но в основном толпа сохранялась, и это было какое-то стадо. Неизвестно из-за чего, но вместо 5-10 минут до начала пробуждения и активации спящей чёрной плоти внутри организма (она была у всех, очень вредное влияние жидкой боли стало известно общественности только в 521 году, когда очень многие уже прошли через процедуру прививания и стали своеобразной бомбой замедленного действия) она начала активацию уже через несколько минут, как первые частицы газа оказались в лёгких человека. Солдаты, бежавшие впереди всех, были в нескольких шагах от того, чтобы выбежать из облака, но неожиданно для всех плоть начала пробуждаться и очень быстро распространяться по организму.
Солдат, бежавший впереди, начал захлёбываться своей же кровью, а через несколько секунд изо рта начала идти не только она, но и сгустками выливаться разжиженные лёгкие и шмотки чёрной плоти. Плоть начала появляться и на глазах, отрезав нервы от мозга и вытолкнув их из орбит, из-за чего они упали на землю и тут же были раздавлены своими же ногами. Но солдат продолжал бежать, хотя это был уже не живой человек, а скорее просто биомеханизм, как биокорабли и другие продукты генной инженерии. Он действовал только на инстинктах, и намёка на то, что это было высокоразвитое существо со своим характером и интересами, не осталось и следа... Солдат, выплёвывая свои же внутренности вперемешку с чёрной плотью, выбежал из облака мясного газа, и в этот момент частицы того, что являлось его сознанием ранее, начали просыпаться, и он хотел было начать целиться из пистолета-пулемёта, думая, что рядом враг, но не успел этого сделать. Его быстро заметили англичане и свои же. Не понимая, что это такое, обе стороны сильно испугались и открыли огонь по страдающему бойцу. Шквал пуль моментально накрыл его, и он свалился на землю, но это не остановило процесс поглощения, и через несколько секунд плоть начала появляться на теле и поглощать одежду. Уже через несколько минут тело было полностью поглощено чёрной плотью, и труп начал вставать на ноги.
За этим бедолагой бежала ещё целая группа солдат, и они, идя за ним следом, увидели, что с ним произошло, и почему-то все как один решили, что их ещё можно спасти, и напялили на свои лица воротники и тряпки из карманов, которые на самом деле были использованными портянками. Но они не учли тот факт, что плоть не только уже давным-давно в их организме, но и начала просыпаться — из-за ударившего в голову адреналина и первобытного страха солдаты не чувствовали боли, хотя из их ртов уже начинала идти кровь, глаза кровоточить, а из носа комьями выходить сформированная чёрная плоть и пожирать человека изнутри. Один за другим солдаты выбежали из облака мясного газа, а на их лицах были кроваво-чёрные следы. В их глазах было безумие и страх, но они не полностью отдались воле инстинктов, и капля сознания всё-таки была в их головах, и они пытались бежать не целой кучей, а по одному, чтобы их нельзя было накрыть артиллерией и свалить пулемётным огнём за раз. Подняв пистолеты-пулемёты, сквозь залитые кровью глаза они начали пытаться рассмотреть поле боя и найти врагов. Кругом была изрытая, уставшая от войны земля, куча разрушенных окопов, противотанковых ежей (к удивлению, англичане быстро адаптировались и нашли способы борьбы с тяжёлой техникой французов) и взорванных, вскрытых блиндажей. Что англичане, что свои были в диком ужасе — на них бежали мертвецы, и огонь был открыт не сразу. Все были удивлены такой атаке, и пламя вспыхнуло только через несколько секунд. С первыми же мгновениями с ног было свалено несколько солдат, и они попадали в разрушенные окопы, некоторые другие влетели на полной скорости в целые заросли колючей проволоки и, пытаясь выбраться, только наносили себе более страшные увечья. Ещё несколько подорвались на минах, но другим удавалось уворачиваться от винтового огня и даже давать ответный отпор. Хоть они мало чего видели из-за крови в глазах, на инстинктах и ориентируясь на звуки, они пытались отстреливаться из пистолетов-пулемётов. Испуганные англичане не ожидали, что те ещё будут пытаться давать отпор, и те, по кому был открыт огонь, отступали назад. Но даже эта толпа была не концом атаки мертвецов, а только началом! Когда всех солдат в итоге застрелили, либо они сами подорвались на минах, либо застряли в колючей проволоке, из газа начала выбегать вторая волна, уже меньшая, но этого хватило, чтобы ещё раз заставить англичан убедиться в том, что на них толпами бегут мертвецы. Столетия жизни на закрытом острове создали в умах англичан сильную ксенофобию и консерватизм, из-за чего пока французы знали, кто на них бежит, англичане действительно думали, что это были толпы оживших покойников, и сильный страх замедлял их атаки. Вторая волна была более эффективной, чем первая, и большая часть солдат успешно уворачивалась от огня и использовала укрытия по пути, не понимая, что по прибытии их всё равно убьют. Но даже так многих не убила война, а чёрная плоть просто успела поглотить всё тело, и солдат валился с ног и вставал через несколько минут, но это был уже не он. Через несколько минут после начала первой волны этой атаки мертвецов все заражённые были перестреляны, и после пристального наблюдения за всё ещё имеющимся облаком мясного газа французы успокоились и продолжили прикрывать своих, пока огонь англичан, в свою очередь, заметно поубавился. Эту ситуацию никто и не запомнил бы, если бы не одно но: ещё через 1 минуту, когда французы продолжили выполнение боевых задач, из облака мясного газа в сторону берега, где стояло несколько кораблей и биокораблей, пополз целый рой чёрной биомассы. Уже имевшие опыт ещё со времён 519 года, французы подумали, что это самый обычный, полноценный рой чёрной плоти катится на них, и попытались уничтожить его, стреляя из всех орудий. Но этот рой, который ко всему этому, в отличие от обычного, был слишком жидким и передвигался не сплошным покрытием на земле, а комом, подобным червяку или гусенице, пытался уклоняться от пуль. Когда солдатам не удалось подстрелить его из пулемётов, в дело пошли зажигательно-фугасные бронебойные винтовки, но и от них рой уклонялся, что было необычно. Зажигательно-фугасных снарядов было очень мало, и, не желая их тратить, командование приняло решение открыть огонь из корабельной артиллерии. Через несколько минут наводки, когда рой преодолел уже больше половины пути, эсминец сделал залп из двух орудий прямо по цели. На несколько секунд он оказался полностью поглощённым дымом и огненным облаком, а ещё через мгновение дым рассеялся, и все ужаснулись в очередной раз: залп не уничтожил объект, хотя сильно повредил. Он продолжил ползти, лишившись больших кусков тела. Его слишком высокий интеллект и странная консистенция заставили руководство задуматься — это точно обычный природный рой чёрной плоти, а не, к примеру, заражённый? Поступил приказ прекратить стрелять, но быть готовыми нанести удар с артиллерии ещё раз, уже точно убив. Скорость роя уменьшилась, за собой он оставлял неизвестную, ранее не встречавшуюся чёрную слизь, а из-за ран от него отрывались куски, и форма становилась всё более безобразной и бесформенной. Но в итоге нечто остановилось в 100 метрах от ближайшего биокорабля и начало исчезать, а там, где была его передовая часть, кто-то заметил красный цвет. Когда раскрылось ещё больше, все поняли, что это была Герда.
Глава 36. В снегах Агарты
"Вторжение Орды в 519 году" - именно так была официально названа атака Чёрной Орды на территорию Вегиммии ещё несколько лет назад. Несмотря на то, что это событие стало "главным событием 519 года", очень многие страны из альянса Франсьон - Рома, как и ожидалось, отрицали факт десанта в Данциг и все последующие события. К примеру, сюда можно отнести Окситанию: они даже в 524 году считали, что вторжение, хоть и произошло (они до последнего отрицали этот факт и думали, что просто идёт очередное восстание либо массовые чистки), но не имело таких масштабов, какими они были на самом деле. Почему это происходило? Власти этих стран утверждали, что просто не было "точной информации" и что «много сведений о потерях и захваченной территории является недостоверным, ведь правительство страны было ликвидировано и многие структуры пали после этого, следовательно, не было реальной инспекции и репортажей с точным подсчётом финансовых, людских и территориальных потерь». Но все прекрасно понимали, что никто просто не хочет разгребать проблемы, которые могут появиться с признанием вторжения Орды, и тем более оказывать помощь Вегиммии. После зачистки последних территорий в начале 523 года, на конференции в Варшаве, где также обсуждалась помощь, оказанная ещё в 519 году, страны создали «Европейскую организацию взаимопомощи» (ЕОВ) на смену прошлым, давно потерявшим власть структурам. Никто бы не воспринял ЕОВ серьёзно, если бы в неё не вступила Валахо-Румыния - очень важный союзник для альянса, который, однако, официально в нём не состоял, а риторика его властей сводилась к нейтральной политике и поиску равновесия между немецким и французским мирами. Вступление Валахо-Румынии побудило остальные государства также примкнуть к организации, поскольку они понимали, что так немцам и полякам будет куда легче перетянуть на свою сторону румын; к тому же первоначальные резолюции и программы взаимопомощи были очень привлекательными и помогли быстро освоить генную инженерию. Реальное положение дел в Вегиммии во время вторжения не признавали потому, что ЕОВ требовал оказания материальной поддержки немцам на восстановление страны. Но зачем отправлять деньги своему врагу, если можно просто не признавать события 519 года, тем более если ты ещё и помогал их организовать?
Вторжение началось в конце 519 года и закончилось в начале 523 года, став по количеству потерь самым кровавым и разрушительным событием за всю историю человечества, начиная со Второго удара в 1111 году прошлой эры (эпоха варлордов после Первой Европейской была более кровопролитной, но это не цельное событие, а период в истории человечества). По данным на 525 год, начиная с 519 года погибло не менее 16 200 000 человек, что составляло на тот момент около 20% от всего населения страны. Было уничтожено более 70% вооружённых сил, и вообще почти все потери были вызваны нехваткой продовольствия и болезнями из-за скученности людей в лагерях для беженцев.
Возможно, кто-то ожидал, что после разгрома сил вальтеристов в декабре 519 года, провозглашения Чарли королевой в условиях «военной монархии» и начала правления династии Гутенбергов - Бисмарков территория Вегиммии будет очень быстро зачищена от Чёрной плоти, но это были глупые, детские и наивные ожидания. К концу 519 года почти весь сервер Вегиммии оказался заражён Чёрной плотью, и выяснилось, что это была наименьшая из захваченных территорий, которую немцам придётся сдать. После разгрома вальтеристов поддерживавшее их население осталось без своего «лидера» и не могло смириться с провозглашением Чарли королевой под началом сил чарлистов, а не их собственных, из-за чего начался период затяжной подпольной и партизанской войны. Война с вальтеристами и так очень сильно истощила страну, а начало подпольной борьбы полностью лишило Вегиммию военного потенциала, из-за чего огромные фронтовые территории у границ с Ордой просто не имели сил сопротивления, и плоть спокойно расширялась. Уже к концу 520 года почти вся Пруссия, Силезия и в принципе половина всей страны оказались захвачены Чёрной Ордой. Крупные города, такие как Новый Смертоберг и Бермен, оказались в окружении. Подобных городов было много, но также многие не смогли выстоять в блокаде, и их население было поглощено Чёрной плотью. 520 год оказался самым ужасным для Вегиммии в войне с Ордой, и тогда, по слухам, правительство было эвакуировано в Варшаву, так как ожидалось, что силы в блокадном Смертоберге скоро падут.
В развязывании войны такого масштаба можно винить не только партизан и истощённые силы Вегиммии, но и очень долгие правовые и юридические разбирательства с Вальтером и другими участниками политических событий 519 года. На Вальтера была вся надежда, но из-за больших рисков очередного предательства и споров о том, что же с ним делать, никто не решался дать ему возможность зачистить территорию, да и, по его словам и поведению, он сам этого не хотел, что и доказали последующие проверки. Но почему - никто так и не смог узнать. Уже в 521 году судебные разбирательства завершились, и совместно с силами Белпольши были предприняты попытки зачистки территорий, но это не принесло больших результатов: продвижение плоти лишь остановилось, но не было обращено вспять. Уже тогда проводились исследования в области генной инженерии, потому что ещё в 520 году бежавшие немецкие учёные узнали, что за пределами Европы есть земля, благодаря созданию первого прототипа биокорабля, способного сохранять отпечаток счёта на специальной мембране (грубо говоря, биофотография); тем самым были получены снимки берегов Гермерики. В ходе исследований были созданы биокорабли, «невидимые» для Чёрной плоти. Для этого использовались черви, инфицированные «жидкой болью», но вокруг кораблей была лёгкая, тонкая органическая плёнка, не связанная с внутренними органами биосудна, что не позволяло Чёрной плоти внутри организма просыпаться, а сам рой не атаковал корабль. Даже когда они проплывали по слою плоти в Балтийском море, она не нападала на них, и благодаря этому выяснилось, что весь огромный автономный рой в Вегиммии подчиняется сердцу-матке возле берегов Швеции. Будучи невидимыми для Чёрной плоти, биокорабли, неся на себе артиллерийские установки, проплыли сквозь водный рой и уничтожили матку огромным залпом, а также организовали блокаду Балтийского моря, пресекая попытки Орды отправить сюда новое сердце и силы для продолжения наступления. Весь рой на территории Вегиммии после этого не уничтожился сам по себе и никуда не делся - он как был, так и остался, но, судя по всему, единицы коллективного разума потеряли связь с центром. Не имея контроля со стороны центра, они стали просто безмозглыми, растерянными существами, не способными на организованную деятельность. Рой превратился из единой смертоносной лавины биомассы в беспомощного ребёнка. Целые десятки километров роя действовали по неизвестным мотивам и отсоединялись от всего остального, иногда попадая в смертельные для себя ситуации и не понимая этого. Также благодаря этому было доказано 100%-е наличие интеллекта у Чёрной плоти и то, что она действует не по животным инстинктам. Она продолжала поглощать человека, если попадала на него, но, превратив его в заражённого, тот бродил без цели и, видя здорового человека, не стремился его заразить, что говорит о том, что желание поглощать и заражать - это разумное намерение, а не животный инстинкт.