Книга Нашествие Плоти - читать онлайн бесплатно, автор Blutige Faust519. Cтраница 77
Нашествие Плоти
Нашествие Плоти
Оценить:

Рейтинг: 5

Нашествие Плоти

Офицер на самом деле почти всю войну отсиделся в штабе недалеко от места высадки, где было неспокойно только в последние недели, когда происходила эвакуация сил с острова. В его задачах было выполнение обязанностей командира над несколькими группами полицаев — гарнизонов, но за всю войну они встречали только несколько населённых пунктов, да и те были уничтожены в ходе боевых действий. Следовательно, не то что ему, даже подконтрольным ему людям не приходилось воевать. Только один раз ему пришлось оказаться недалеко от Ландоньской группировки, когда войска вообще впервые встретили хоть какое-то сопротивление. Всё, что он слышал за войну, — лишь несколько раскатов артиллерии, а эвакуировался он вместе с первыми бригадами эвакуации на остров Джерси, где находится большая французская крепость и место для дальнейшей отправки солдат по Коммуне. Там он просидел ещё несколько недель, пока не были эвакуированы последние силы, и вот сейчас он возвращается во Францию на одном из военных поездов.

"— Ну, вот когда десант только был, там воевал".

— Во время десанта? Но нам отпор дали тогда, когда прошли километров 20–30 вглубь. Тогда было какое-то сражение, и я его не помню?

Солдат понимал, что из-за ранения и действия веществ в своей крови его сознание помутнено и он может вполне что-то забыть, поэтому он не понял, что офицер врёт, и продолжает ему верить.

— Ну да, была перестрелка, я руководил ею, а что?

Офицер сам не помнил, было ли какое-то столкновение, и просто поддакивал, не понимая, о чём солдат.

Несмотря на то, что в самом начале такого очень "приятного" разговора боец был не очень расположен к нему, сейчас, как раз из-за воздействия препаратов, он, сам того не понимая, втянулся в диалог. Слушая слова офицера, он начал осознавать, что ему на самом деле льют в уши мочу. Уже собираясь спросить что-то, вагон поезда сильно покачнулся на достаточно резком повороте. Вагон заходил ходуном вправо — влево, а капельницы на ножках начали кататься и чудом не упали. Тряска была настолько сильной, что даже сидящие на месте медики схватились за стол и стулья. Подобное происходило нечасто, при этом все знали, что это нормально, но всё равно во внутренней части вагона послышалось бульканье. Это булькал живой генератор топлива. Из-за тряски в нём начала переливаться жидкость, что привело к такому звуку. Этот "живой генератор", как и те же биокорабли, — продукт резкого скачка развития генной инженерии, он представляет собой, как и всё другое, измененный до неузнаваемости червь. Намёка на живое существо в нем не осталось, но это был действительно живой агрегат. Его преимущества, в отличие от обычных генераторов по методу сгорания дышащей плоти, заключаются в том, что он способен создавать дышащую плоть чуть ли не бесконечно из-за отмирания частей своего тела. Отмершие части называются "Rot incarnate", и в французской армии так стал называться вообще любой биоматериал для создания дышащей плоти, даже самый известный и распространенный — перемолотые мёртвые жуки. В теории это вечный двигатель, но достаточно быстро этот генератор полностью умирает. Пока у механических генераторов преимущество — долговечность, но нужно постоянно заправлять их мёртвой органикой, биогенераторы способны создавать её самостоятельно, но они недолговечны. Поэтому подобные устройства не годятся на постоянное использование, и лучшее их применение — долгие поездки, где может не быть возможности добыть мёртвую органику.

Впрочем, ничего необычного в тряске поезда не было, такое случается, и никто не обращает внимания. Но тряска для пьяного до ужаса тела — невозможное испытание. При первом толчке пьяный офицер начал терять равновесие и с криками "УА!" размахивал руками, пытаясь удержаться на ногах. Пьяной туше это удалось, но второй толчок оказался непостижимым испытанием, и с криками, размахивая руками, офицер упал прямо на туловище солдата, с которым до этого разговаривал. Офицер был не толстым, не средним, но и не худым. Что-то между толстым и средним, тем более он грохнулся на раненого, едва находящегося в сознании солдата. От такого давления в нижней части тела из лёгких бойца был выбит воздух, а глаза расширились. Будучи пьяным, офицер не мог встать сразу и продолжал давить своим жиром на без того раненого солдата. Он продолжал лежать всем своим весом, пытаясь позвать кого-то на помощь, как будто ребёнок потерялся, но вместо зова помощи из него выходил только свиной вопль.

Уже сейчас ничто не запрещает остальным вмешаться и выгнать офицера из санитарного вагона. Со словами "ну это уже слишком!" тот самый медик, что хотел это сделать ещё давно, встал с места и подошёл к нему, а его так никто и не остановил — все остальные только этого и ждали. Стоя над ним ещё несколько секунд, вдыхая прекраснейший аромат алкоголя от этой туши и запах вытекшей лимфы от порванных ран-ожогов на теле солдата, он схватил его за воротник формы и поднял на ноги. Офицер даже не видел, кто это всё делает, но был не против до того момента, пока ему не влепили сильный пинок ногой под зад. "Ты чё творишь?!" — заорал офицер, да так, что его услышали в соседнем вагоне, и попытался вырваться, но очевидно, что бухой, толстый и взрослый мужик будет не в состоянии вырваться из хватки молодого, трезвого парня. "А ну на выход, урод!" — ответил медик на попытки вырваться и повёл его к этому самому выходу, но тянуть перед собой огромную тушу — задача не из лёгких, тем более офицер сопротивлялся, и он даже смог треснуть ему по голове своим большим и крепким кулаком. Колпак слетел с головы, от боли парень зажмурился и стиснул зубы, но это только заставило его приложить ещё больше сил, да так, что офицер больше не мог сопротивляться, и в некоторые моменты его буквально поднимали на несколько сантиметров от земли и так несли. Входная дверь после его входа захлопнулась сама по себе, а открыть её, очевидно, медик не мог, потому что офицер мог вырваться. Это понял его напарник, открыл им дверь, и показался интересный вид: дальше был солдатский вагон, и люди смотрели прямо на них, как "позорят" не какого-то бомжа, а самого офицера! Понимая, что его репутация и статус вот-вот упадут (хотя его из солдат вообще никто не знал), он начал умолять медика: "Ну люди же вы добрые, все мы люди! Что ты творишь, родной человек? Отпусти ты меня, а я к награде тебя припишу!"

"— Кто мы-то? Кто мы?" — закричал медик.

"— Я с тобой тут один вожусь, понимаешь? Один, о Гиммлер, с тобой, свинья бухая! Тут только мы, никого больше нет, ну разве что уже моя поехавшая крыша из-за твоего идиотизма, свин бухой!"

С этими словами медик, приложив последние силы, поднял офицера на несколько сантиметров вверх и буквально выкинул его из санитарного вагона, быстро закрыв за собой дверь, будто собаку выгнали из дома. Тело офицера грохнулось на пол солдатского вагона, целиком и полностью пропахшего потом, едой, а также лёгким запахом алкоголя. Да, солдаты тоже пили, но, понятное дело, пытались это скрыть от командования, но это сейчас и не важно. Сам офицер выпил немало, но после действий медика он очень быстро протрезвел. Пролежав 15 секунд на полу, он понял, что все смотрят на него и его репутация так и так испорчена, ему ничего не оставалось, как неуклюже встать на ноги, отряхнуться от налипшей пыли и грязи, а затем пройти вдоль по вагону к следующему. В вагоне было слабое, свечное освещение — никто не заботился о комфорте солдат, но даже при таком слабом свете офицер, проходя по нему, видел, как люди смотрят на него и провожают взглядом. Его раздирало много мыслей изнутри, от обиды и злобы, но он уже даже забыл, кто это его вышвырнул отсюда, и шёл с гордо поднятой головой, будто так и надо было. Уже стоя у двери выхода из вагона, офицер повернулся к присутствующим и сказал: "Вот вы, надеюсь, знаете, каково это было на фронте абсолютно всем: вам и нам. Не то что как некоторые..." С этими словами офицер покинул солдатский вагон, оставив людей снова одних.

Что опозорился офицер, что нет — никому не было до него дела, всем было абсолютно всё равно на него, и большинство забыли о нём сразу же, как только он покинул вагон. Они были только рады, что им больше никто не мешает. Пока начальство не видит, солдаты отмечали "победу", хотя они все понимали, что это полное поражение, многим из них пришлось испытать весь ужас войны на себе. Большинство из присутствующих были ранеными, но им больше не требовалась медицинская помощь. Кому-то оторвало ногу, и он стоит на костылях, кому-то выбило осколком глаз, у кого-то ещё какое-то ранение, а кто-то остался болен психически в результате боевых действий. Здесь разные люди, но им запихнули всех в один вагон, а условия в самом вагоне были не самые лучшие. Здесь не было даже матрасов или какой-то тряпки для сна, чтобы не спать на голой поверхности. Вагон был абсолютно пустым и необорудованным, это был буквально вагон для перевозки скота, но сейчас в нём перевозят солдат, и таких вагонов во всём поезде ещё два, а в каждом из них минимум 100 человек. Людям приходилось спать на голой поверхности, когда за пределами вагона бушуют сильные морозы до -30 градусов. Вагон немного греет биогенератор под ним, но он просто не даёт солдатам сдохнуть от холода, как мухам, о комфортной температуре и говорить ничего не надо.

Но это хоть сколько-то останавливало солдат от того, чтобы отметить свою "победу"? Никак нет. Тем более они отмечали не столько эту "победу", а просто тот факт, что они возвращаются домой к своим семьям и больше не увидят войны. С момента Второй Европейской это был первый вооружённый конфликт между странами, и Европа успела забыть, каково это — проливать свою кровь. Многие солдаты ранены, многих из них по приезде домой не узнают родные, некоторых даже бросят любимые люди. Исключать пользу войны из-за личностных и индивидуальных проблем тоже нельзя, ведь порой для общего блага приходится чем-то сильно жертвовать, но в некоторых случаях, как сейчас, война не принесла ничего, кроме разгрома сил и унижения на мировой арене. Но это повод полностью подавлять свои настроения и желания, уходя в депрессию? Нет, солдаты такого же мнения, и, пока начальство не видит, они сами отмечают вывод войск.

Пока никто не видел, особо юркие и смышлёные солдаты смогли пронести в вагон поезда несколько бутылок каких-то спиртных напитков. Что это были за напитки, никто так и не смог понять. Этикетка была сорвана, по запаху и вкусу также не понять, но главное — это было то, что это точно напиток, а не какой-то препарат или вещество, и его можно было спокойно пить. Сначала солдаты передавали по кругу одну и ту же бутылку, делая по глотку. Среди этих солдат в этом же вагоне была и Герда. Она пережила то, что произошло с ней, и даже больше того, сейчас полностью здорова... Как минимум, она, вроде бы, не жалуется. Когда очередь бутылки доходила до неё, она говорила, что не пьёт. Никто не стал пытаться уговорить её, потому что знали, что у человека на войне могут быть причины не пить, хотя обычно, наоборот, нет причин не пить. Помимо Герды, в этом же вагоне был и выживший Роммель. Когда солдаты начали осматривать то месиво, во что была превращена Герда, они заметили, что внутри этого была сформирована костная структура, как клетка, а в ней находился раненый, едва живой Роммель, а сама эта клетка была целиком и полностью залита его кровью от раны. Герда сама не помнит, что именно тогда происходило и что делала, но все сошлись во мнении, что тогда она посчитала нужным спасти его и, двигаясь чисто на пробудившихся животных инстинктах, сформировала вокруг него костную структуру и перенесла в безопасное место с собой. Повторяясь, Герда сама не помнит, чтобы она это делала и зачем она решила спасти Роммеля. Некоторым всё равно, некоторые считают, что это из-за личных чувств к нему, по поводу чего будут проводиться проверки, так как отношения между солдатами во французской армии, впрочем, в вегиммской тоже, запрещены. Сам Артур Роммель говорит, что ему абсолютно всё равно на своё спасение. Да, он благодарил Герду, но ничего более. Или что-то всё-таки он мог выразить в качестве благодарности, и у этой же благодарности были причины?

Постепенно бутылка прошлась по всем солдатам и вскоре закончилась, не беда — у них была ещё одна. То адское месиво, что было в бутылках и имело неизвестное происхождение, оказалось очень крепким, и опьянение наступало даже после небольшого глотка. Когда открыли вторую бутылку, часть солдат уже была навеселе, и той самой атмосферы безнадёжности и послевоенной депрессии ни у кого не было, даже у самых депрессивных и травмированных на войне солдат. Вторая бутылка начала идти по кругу, и уже на половине солдаты переставали держать себя в руках. Некоторые из них начинали просто шутить, кто-то — рассказывать своим собеседникам ну очень интересные истории, а те, кого алкоголь брал сильнее, начали творить всякую хрень, то есть радоваться тому, что они сейчас отправляются домой. Даже до Герды дошло это. Она на самом деле пила. Конечно, не так, как алкоголик со стажем, но могла. Тогда она сказала, что не пьёт, потому что чего-то боялась, но сейчас, видя, что всем всё равно, поддержала эту "традицию" и сделала несколько глотков из бутылки, которую успели обсосать все солдаты этого вагона. Девушка, в отличие от мужчин, точно менее толерантна к алкоголю, и этого ей хватило с головой.

Сначала солдаты просто массово шутили и рассказывали друг другу истории, громко смеясь. Да так, что это было слышно в соседнем вагоне, и его слышало начальство. "Да ладно, пусть веселятся, они через такое прошли. Пускай хоть раз за несколько месяцев отдохнут. Пока они не начали бить друг друга и устраивать погром, нам бояться нечего", — говорил один из главнокомандующих в офицерском вагоне, слыша смех и радостные крики из солдатского вагона в ответ на предложение младших по званию успокоить их. Солдаты будто поняли, что начальству всё равно, и начали "праздновать" возвращение домой куда громче и интенсивнее. Герда, которую уже давно взял очень крепкий и сильный алкоголь, вместе с остальными солдатами пела песни и рассказывала, что будет делать, когда приедет домой. Её рассказы были очень позитивными, как это и полагается этой девушке, но на самом деле почти всё было ложью. Она рассказывала, как наконец выйдет замуж, переедет на берег Ла-Манша и подобные истории о счастливом будущем, но на самом деле ничего из этого не планировалось. Во Франции её почти никто не ждал. Что с её родителями — она на самом деле не знает. Они перестали выходить на связь ещё спустя 3 года после того, как она служила в Вегиммии, вернее, внедрялась в армию и помогала подготовить почву для высадки в Данциг вместе с Дайоном и большим количеством других таких же диверсантов по всей Вегиммии. Почему они перестали выходить на связь, также неизвестно, а когда к ним в дом приехала полиция, они никого не нашли, как и документов. Что стало с ними, до сих пор остаётся неизвестным, но следствие считает, что они, скорее всего, сбежали в союз Виши — Лион либо Бельгию (Бургундию, называется так, потому что во времена варлорда контролировала достаточно большие территории Бургундии и изначально ей и являлась, а не Бельгией). Но она не совсем одна — у неё есть несколько друзей, но не факт, что они встретят её по приезде, но кто точно встретит, так это родственники Дайона. После того как засланных в Шертхальм диверсантов почти всех ликвидировали, Дайона взяли в плен и пытали, но он смог сбежать, пускай и недалеко: его вскоре разорвал Зубастый, и ему снова удалось убежать, волоча за собой кишки. Что стало с ним потом, неизвестно, скорее всего, он умер от полученных ран и чёрная плоть не смогла восстановить его, либо он сам не позволил ей восстанавливать их (хозяин способен контролировать скорость регенерации), либо его заметили службы Вегиммии и взяли в плен. В отличие от Герды, его родители никуда не девались, и даже сейчас, по прошествии 6 лет с момента его пропажи, они надеются, что он вернётся, и поддерживают связь с девушкой. Они знают, что он выполнял службу с ней в одной части и вдвоём подготавливали почву для десанта в Данциг. Как вы знаете, Герда человек такой, и она была не против того, что его родственники общаются и с ней, и в каком-то смысле они стали для неё вторыми родителями, и они провожали её на войну в Шотанглию.

Была выпита вторая бутылка, следом за ней третья, и после неё солдаты начали говорить свои "тосты", пожелания и речи. Держа в одной руке пустую ещё первую бутылку, молодой солдат, явно впервые бывавший не то что на войне (здесь все впервые на войне), а вообще державший винтовку пару раз в жизни, поднимая вторую руку вверх, громко говорил свою речь с ярко выраженным французским акцентом. При этом его слушали другие, хотя до этого, если кто-то что-то такое говорил, его слушало буквально пару человек, а здесь — весь вагон:

"— Ну что, мужики и бабы... Вот мы и сидим с вами в этом гробике на колесах, прям как в консервной банке. Все из нас прошли войну, все из нас потеряли очень многое и потеряют многое. Все мы понимаем, что мы нифига не победили в этой войне, и мы просто сбежали, поджав хвост, как трусы, но подумайте сами, что лучше: помереть на том острове, где тебя даже не смогут похоронить, либо вот сидеть сейчас здесь и ехать домой? Давайте не будем строить из себя героев и просто признаем, что никто не хотел бы там помереть. Но не стоит полностью унывать и впадать в отчаяние чисто из-за того, что у нас ничего не получилось на острове... Как минимум, мы первые, кто попытались его завоевать с прошлого века, если вообще не со времён Гюнтера. Но а вообще, что я хочу сказать..."

Солдат закашлялся и не мог откашляться. Он кашлял себе в руку в течение полминуты, и, когда закончил, на сжатом кулаке осталась кровавая мокрота. Ему не более 20 лет, а у него уже очень серьезные проблемы с лёгкими, скорее всего, у него уже успел развиться рак из-за постоянного курения на войне. Это не редкость — многие из солдат сваливаются не из-за боевых ранений, а из-за рака лёгких и других внутренних органов. Ловя на себе взгляды отвращения, он продолжил:

"... А что я хочу сказать, так это то, что наши основные цели в виде ослабления Вегиммии были выполнены ещё несколько лет назад. Вот зачем нам пытаться завоевать остров, чтобы топить корабли немцев и не давать снабжать их колонии в Гермерике? Вы сами прекрасно видите, что у них там происходило несколько лет назад, они ща от любой эпидемии и восстания распадутся, нам нужно просто ждать. Ещё немного, и этих немцев вообще не будет в мире, вина они всему ещё с 1099... Вот когда наступит такой момент, то нам вообще ничего не помешает занять своё истинное место в мире, а после — объединить Францию и спасти угнетенный народ и пролетариат Союза Виши — Лион, Окситании и по возможности вообще весь мир! Ну что, братья и сёстры, за Совет!"

Молодой солдат поднял руку с бутылкой высоко над головой, да так, что она чуть не достигала самого потолка этого невысокого вагона. Следом за ним его поддержали все остальные и в один голос, хором сказали: "За Совет!". Было бы у них что выпить — они бы выпили это залпом, но так как все бутылки были распиты, они просто крикнули "За Совет!", а после продолжали свой пьяный угар. Герда не отставала от них и как идейная последовательница коммунизма, которая так-то ещё с самого детства, поддержала этот "тост". Политика во Франции к немецкому населению очень жестока, и вы это знаете из прошлых глав. Герда, в свою очередь, не является чистокровной французской, а немалая часть её крови является немецкой. Преобладает, конечно же, французская, но 1/3 родственников, да даже её имя — германского происхождения. Французы относятся плохо ко всем германским народам, но к немцам хуже всех.

В этом вагоне, кажется, были пьяны уже поголовно все, и каждый из них радовался. Алкоголь в крови делал свое дело. Но один человек не радовался — это был Артур Роммель, также находящийся в этом поезде, в этом же вагоне. Он сидел возле угла вагона, потирая зажившую рану на плече одной рукой, а второй он держал бутылку с молоком, купленную на рынке до того, как началась посадка, и пил её. Ему никто даже не предлагал отпить из бутылки, все видели в нём какого-то странного человека, предпочитающего молоко вместо алкоголя, но он сам был и не против того, что к нему не лезли. Роммель сидел на своём месте и медленно пил молоко из бутылки, наблюдая за тем, как веселятся и пьют все остальные. Ему было абсолютно всё равно до того момента, пока тот молодой солдат не начал читать свою речь про то, что Вегиммии осталось совсем немного и скоро мировой пролетариат будет освобожден. Слушая это, он закрыл глаза и продолжал пить молоко из бутылки. "Чертовая сука. Не знает, каково это, когда тебя и весь твой народ сравнивают со скотом за то, что какой-то идиот несколько сотен лет назад у власти творил какую-то хрень. Я бы с радостью посмотрел, как тебя и твою семью расстреливают за то, что ты француз... Ещё и коммунистами зовёте себя, гниды". Ненависть и злоба на солдата переполняли Роммеля, но он ничего не мог поделать с этим и просто сидел. Его лицо расплылось в злорадной улыбке, когда солдат начал откашливаться, а на его кулаке остался кровавый сгусток мокроты, слизи и других мерзких жидкостей. Артур быстро смекнул, что это рак лёгких, и заулыбался так сильно, что ни один солдат здесь не был настолько радостным, как он в этот момент. "Вот и всё встало на свои места. Таким мразям, как ты, и тем, что сидят в Париже, только так и надо... Зря вас Гюнтер, конечно, всех не перебил. Я бы отравил воздух и воду чисто во Франции, чтобы ваш грязный народ сдох в муках, а города были заброшены, как Смертоберг. Правда, их никто так заново и не нашёл и тем более не восстановил. О Гиммлер, ну почему же вальтеристы проиграли, а Бориса убили? Почему я тогда не послушался его и не застрелил тех людей...". С этими мыслями Роммель, сам того не заметив, уже допил молоко и понял это тогда, когда в течение 4 секунд на его языке не было известного всем сладкого, жирного и холодного вкуса молока. "Оу, закончилось", — сказал Артур вслух и, видя, что всем всё равно, бросил бутылку на пол, перед этим плюнув в неё, и она покатилась прямо в толпу людей. Уже там её кто-то подобрал и, думая, что это бутылка из-под алкоголя, попытался залить в себя остатки напитка. В его рот что-то попало, и он подумал, что это и были остатки напитка, но это был плевок Роммеля, его план полностью удался. Улыбка Артура стала теперь по-настоящему искренней.

Глава 38. Мир начинает выглядеть чёрным

Длинный хвост на картине, после нескольких недель её создания, был почти завершён. По стилю исполнения полотно внешне напоминало икону Новобожия Гиммлера. Но это был и близко не конец работы. Рисунок завершился только на четверть, что создавало странный и необычный контраст, а тот, кто не знал сюжета, мог даже испытать некий испуг: одна часть большого, почти церковного холста была расписана образами странного, огромного существа, а другая имела лишь наброски графитом и в остальном оставалась полностью белой. Какой-нибудь богач, если показать ему холст и рассказать историю, что она написана лично Гиммлером ещё в первые годы существования Первой Вегиммии, скорее всего, поверил бы и отвалил десятки тысяч франков и марок за это произведение. Он бы даже не понял того, что полотно пишется всего каких-то несколько месяцев. Впрочем, подобные случаи действительно происходили, а особенно крупный скандал случился во время Второй Европейской, когда немцы освобождали занятые французами территории.

Человечеству прекрасно известны и даже имеются в наличии несколько картин, написанных реально Гиммлером. Его почерк и стиль вполне способен скопировать опытный и способный художник, что, как было сказано, уже ранее происходило. Так что за скандал во время Второй Европейской? Когда Пруссия (если помните, то говорилось, что во время варлорда Вегиммии, по сути, не было, была Пруссия во главе с Крюгером, претендующая на звание объединителя Вегиммии и реально достигшая этой цели) смогла силой объединить Ганновер и начала уже заниматься возвращением территорий в Баварии и Рейнской области от французской оккупации, солдаты нашли у переселенцев из Франции в эти регионы неизвестные до этого холсты, якобы написанные Гиммлером. Понимая ценность этих произведений и то, в какой большой опасности они могут оказаться, если попытаться отнять их у владельцев силой, местные власти предложили выкупить их за очень большую сумму денег и возможность свободно вернуться во Францию (так как переселенцы считались оккупантами, они становились законной целью для армии и ударов). А если те не захотят, то их никто не тронет, и они смогут жить в Пруссии так, как будто они коренные жители. Это, впрочем, и произошло - картины были выкуплены, причём за каждую власти отдали столько же, сколько стоили три артиллерийских орудия. Обман очень скоро раскрылся: экспертная проверка перед выставкой в Новом Смертоберге доказала, что эти работы являются подделкой, но очень хорошо сделанной. Переселенцам уже ничего не смогли сделать: они пропали без вести через три недели после продажи, да и война закончилась сама по себе через три месяца. Но это была лишь верхушка айсберга. Выяснилось, что фальшивых полотен Гиммлера в церквях и музеях Вегиммии куда больше, чем ожидалось. Всего за шесть месяцев проверок было выявлено минимум четыре подделки. Несмотря на то, что их частенько выявляют даже по состоянию на 508 год, всё равно продолжают объявляться "найденные картины", которые многие покупают за большие деньги, не осознавая, как на самом деле легко подделать стиль и почерк Гиммлера!