Книга Нашествие Плоти - читать онлайн бесплатно, автор Blutige Faust519. Cтраница 90
Нашествие Плоти
Нашествие Плоти
Оценить:

Рейтинг: 5

Нашествие Плоти

— Я? Я дура самовлюблённая? Да вы хоть понимаете, сколько раз только благодаря мне всё не пошло коту под хвост? Сколько раз я спасала Вальтера из какой-то жопы, где он даже в форме зубастого не мог справиться, а я, имея при себе только одну винтовку и самый обычный баллон, вытаскивала его, и мы вообще находимся в этом Париже прямо сейчас?

Ян начал переходить рамки, и это уже реально раздражало Софию. Она быстро вскочила с места и встала на ноги, смотря прямо ему в глаза и стоя всего в нескольких сантиметрах от него. Они были готовы избить друг друга до полусмерти.

— Ну да, а что? Ты та ещё дура, как минимум взять во внимание тот случай, когда ты погналась за Лёхой и в итоге сама чуть не сдохла. Это уже говорит о твоём умении работать в команде и строить планы.

— И что? Если бы я этого не сделала, вас бы всех там перестреляли, как зверей, а так...

— Да-да, слышал уже, слышал. А ничего с того, что через 15 минут после твоего ну очень полезного поступка Вальтер смог восстановиться и прибить Лёху? Мы могли просто отсидеться за обломками, дождавшись момента, как Вальтер восстановится и порешает всё сам. Ты просто заставила нас всех рисковать чисто ради тебя, так ещё и заставила Лёху превратиться в чёрную плоть и создать огромное облако мясного дыма.

— С чего вы взяли, Ян, что если бы мы ничего не делали, а сидели в укрытии, то Вальтер смог бы восстановиться? Мы не знаем, как это вообще произошло, ему же голову разнесло бронебойной винтовкой, там и куска мозга не осталось бы, не то чтобы собирать куски как пазл... Вдруг мясной дым спровоцировал его регенерацию? Отрицать этого нельзя, так же, как и подтверждать.

— Ничем не доказанная теория, сдаёшь, София.

— А я разве признавала, что это является правдой?! Я же сама подтвердила, что это нельзя отрицать, но и подтвердить тоже не можем, вы чем слушали?! Боже, какой же вы тугодум, вообще ничего не хотите принимать и признавать.

София топнула ногой, а металлический носок берца с громким, характерным звуком ударился о землю, а после она развела руки в стороны и осмотрелась. Она успела сдержаться в последний момент, чтобы не начать бить его прямо сейчас — взяла себя и свои эмоции под контроль, не дав им совладать. Ян как обычно пытается задавить своего оппонента оскорблениями и словами о том, что его визави ни на что не способен. Сама София это прекрасно понимает и старается не поддаваться, но это только даёт уверенности Яну, что его метод работает и ей действительно обидно — то, чего именно Пилсудский и добивается. Оставлять это просто так девушка не собиралась, потому что промолчать и уйти означало признать поражение и то, что статус сильнейшего солдата Вегиммии остаётся за Яном. Но просто начать поливать его оскорблениями она не планировала, нужно было что-то такое, что заставит его встать в ступор, и такое нашлось. Она приблизилась к нему ещё сильнее, настолько, что расстояние между их лицами было буквально пару сантиметров, будто это какая-то влюблённая пара. Смотря снизу вверх (потому что Ян выше Софии, ненамного, но выше), София достала свой козырь и вывалила его на стол, не постеснявшись:

— Действительно так сильно держитесь за статус сильнейшего солдата Вегиммии и не хотите, чтобы я претендовала на него?

— С чего ты взяла, что я держусь за него? Мне не составляет труда иметь его без какой-либо конкуренции. Ты, соплячка, просто возомнила себя сильным воином, а на деле ты самый обычный солдат, максимум — элита, не более.

— Ого, как вы заговорили. Сначала вы говорили, что я вообще ни на что не способна, а теперь повысили мой статус до солдата и даже элиты. Значит, вы действительно держитесь за свой статус и боитесь, что я могу занять ваше место. Не бойтесь: командование солдатами не по моей душе, я в этом особо не мыслю, так что прямо ваше место в военной структуре Вегиммии я не займу, можете не переживать. Но статус сильнейшего солдата я получу и докажу всеми способами.

— Не томи, София, какими это такими способами ты хочешь его добиться, или ты, как обычно, просто пускаешь воздух и угрозы на ветер?

— На нас просто смотрят чужие, любопытные глазки, но ладно. Знаешь, как решали споры ещё до Второй Европейской, когда в силу вступили всякие резолюции и законы о гуманности и неприкосновенности жизни? Решали это всё дуэлью. Понимаете, к чему я клоню, или стоит вам на пальцах объяснить, потому что мысли о том, какой же вы сильный, не дадут этого понять?

— Дуэлью?.. — испуганным голосом спросила Рим в воздух, услышав, как это слово сказала София.

Она хотела уже было вмешаться, но, сделав один шаг вперёд в сторону этих неугомонных, самовлюблённых солдат, София выставила руку в её сторону, показывая, чтобы она пока не лезла, и та так и поступила, но сильное волнение всё равно сохранялось. Ей казалось, что даже дуэли не будет и они просто застрелят друг друга — это было бы худшим из вариантов.

Софии удалось достичь своей цели — застать Яна врасплох. Услышав слово "дуэль", он впал в своеобразный ступор, вообще не ожидая услышать этого слова, тем более от своего подчинённого. Мгновенно он испытал большой спектр эмоций — от страха до гнева, но за секунду этот спектр успокоился и выразил нужную эмоцию. Он проявил некоторую заинтересованность и, ожидаемо, презрение в сторону Софии, но всё это было просто защитной реакцией на такое вообще неожиданное предложение, и в любом случае он показал, что растерялся и решать спор более радикальным методом не готов. Этого было достаточно для Софии, но Ян всё равно продолжил, скрестив руки на груди:

— Дуэль? А не слишком ты молода для таких "развлечений?".

— Что, заднюю даёте, Ян?

— Просто куда интереснее будет иметь статус сильнейшего солдата Вегиммии тогда, когда на него кто-то пытается покушаться и достичь, а то одному, без хоть какой-то конкуренции будет скучно. Без конкуренции загнётся даже, казалось, самое лучшее издательство газет и журналов... Понимаешь, да?

— Пхах.

Усмехнулась София.

— Настолько уверен, что у вас получится меня перестрелять? Вы ходить-то едва можете, а тут собираешься меня перестрелять. Ну-ну, да, конечно, просто хотите конкурентности, а не просто опасаетесь, что у вас действительно ничего не получится и я займу ваше место. Вообще, я говорила, что не собираюсь претендовать на ваше место в качестве полевого командира и место в военном совете, но вот после нашей дуэли почему бы и не обучиться и не занять это место? Опытных солдат, воевавших ещё во времена вальтеристов и Вторжения Орды, осталось немного, почти все они сейчас лежат без рук и ног, а я целая и невредимая, с огромным опытом и сильнейший солдат во всей Вегимии, хах. Вот после дуэли можно и попробовать.

София подняла свой пистолет-пулемёт на такой уровень, будто собиралась его перезаряжать, и действительно: она нажала на кнопку, отвечавшую за крепление магазина с патронами, и начала медленно доставать оттуда всего один патрон. Вручение одного патрона из обоймы своего оружия - это классический вызов человека на дуэль, существующий в Вегиммии уже очень давно. Дуэли сами по себе были запрещены ещё очень давно, потому что это было, по сути, "законным убийством", и все давно позабыли о таком, но в данной ситуации все вспомнили, что означает такой жест. Ян мог не принять вызов, но тогда бы он точно похоронил свой статус сильнейшего солдата Вегиммии и просто авторитет в глазах бойцов вокруг, а на них смотрело немало. А принимать его он вообще не хотел. Несмотря на его достаточно кровавую военную тактику и доктрину, он понимал, насколько важна и ценна София, тем более прямо сейчас и на время этой операции, пускай в споре он оскорблял её и называл вообще бесполезным солдатом для всей Вегиммии. Выбор для него был слишком тяжёлым, но прямого предложения всё ещё не было; все смотрели, будто в замедленном времени, как София достаёт магазин и пытается вытащить оттуда пальцами патрон. Рим тоже была не в восторге от этой новости. Ей в принципе не понравился весь этот спор Софии и Пилсудского, а предложение дуэли и вовсе заставило её убедиться в том, что необходимо вмешаться, иначе они не просто взорвут Париж, а перебьют сами себя, прямо как уже было при появлении вальтеристов.

"— Аээ, так, поспорили и хватит. Ян, слушай, ты для чего вообще к нам подошёл? Идея какая-то или план обсудить надо?"

Рим, чувствуя, что начинает пахнуть не просто жареным, а кто-то действительно кого-то сжёг заживо из огнемёта (что действительно произошло несколько минут назад), вмешалась в их спор в тот самый момент, когда у Софии начало получаться и патрон, крепко державшийся в обойме, начал поддаваться и постепенно выходить из своего укромного укрытия. В обычных условиях Ян бы не ответил Рим или, как обычно, ответил в грубой форме, но не в этот раз. Он только и ждал момента, когда Харнер вмешается, потому что лично отказаться от дуэли означало смерть всем его статусам и главное - уважению среди солдат. Рим встала между Пилсудским и Софией, разделяя их между собой своим телом и тем самым прервав девушку. Она посмотрела на Харнер исподлобья с таким взглядом, будто это она заточила её в детстве в концлагерь вместе с родителями и морила голодом. Но главное, Рим выполнила цель - не дала Софии достать этот злосчастный патрон из обоймы. Она резко прекратила попытки достать его и вставила магазин обратно в пистолет-пулемёт, а после передёрнула затвор и осталась стоять на месте, слушая, что же хотел сказать Ян и почему он так всё это время говорил в какой-то спешке.

"— Ах, да, точно... Мы сейчас будем пытаться пойти на упреждение и догнать Головорезов. Их отпускать нельзя - у них есть пленные и тело Рудольфа, а он нужен нам даже мёртвым. У нас должна быть карта этих трущоб, сейчас быстро посмотрим и предположим, куда они могли убежать и где сесть в засаду. И так слишком много времени потеряли из-за некоторых личностей".

Ян посмотрел на Софию через плечо Харнер. Девушка поняла, про кого именно он, но почти никак не отреагировала. Она закатила глаза и приоткрыла рот, вздыхая; ей не хотелось устраивать очередной спор, ведь действительно, им нужно продолжать операцию, а не собачиться по поводу и без.

— Не дать им убежать, слышите, не дать им свалить. Если бы не задержались на эти споры, то уже точно бы нагнали их, а так сидим тут и страдаем хернёй...

Ян думал, что это решение никто не будет оспаривать, ведь делать это достаточно глупо: Головорезы были почти разбиты всего за одну контратаку, а их лидер погиб. Отпускать их на этом этапе и дать им восстановиться либо вернуться в Вегиммию означало признать поражение и заведомо провалить операцию по подрыву Парижa. Но у Рим появились некоторые вопросы и другое видение того, что им нужно делать:

— Ян, может, нам стоит самим восстановить силы? Я понимаю, что мы почти уничтожили Головорезов, но ты посуди. Под их контролем осталось дай бог несколько десятков солдат, а большую часть мы убили, и даже Рудольфа - они без него вообще ничего не смогут сделать... будут не как военная группировка воевать, а, скорее, как бандитская и сами скоро распадутся. Бисмарк же там отвечал абсолютно за всё: за тактику, стратегию, снабжение и доставку всех солдат в Париж. С его смертью Головорезы будут предоставлены сами себе, и они точно не захотят воевать дальше, а попытаются затеряться в Париже, выбраться из него и добраться до Вегиммии, но это уже не должно нас волновать. Если мы оставим их, а не будем гнаться, то просто развернёмся и отправимся в штаб, а бойцов отправим по своим точкам дожидаться нашей следующей команды. Солдаты не только истощены в плане припасов, но и сами по себе очень устали и вымотаны. Тем более надо признать, что поддержка наших решений у личного состава, мягко говоря, не очень, и если продолжить пускать их в такие операции без патронов и с нехваткой топлива, то они сами захотят примкнуть к ним, и вот уже тогда будет не до продолжения операции. Нам пока повезло, что солдаты, так сказать, не самого высокого интеллекта и не могут догадаться, каких целей Головорезы добиваются на самом деле, и что они будут только за, если наши сдадутся в плен...

Рим испуганно осмотрелась по сторонам. Она боялась, что её слова могли услышать рядовые и начать понимать, что будет куда лучше для их жизни, если они сдадутся в плен Головорезам. Осмотревшись, она не увидела рядом стоящих бойцов, кроме Софии и Яна. Все занимались тем, что разгребали последствия прорыва крепости, а кто-то просто ожидал решения командования, но не подслушивал. Харнер выдохнула и продолжила:

— Мы натворили в этих трущобах слишком много дел. Как минимум, рано или поздно власти сами узнают, что здесь мы, потому что мы не убирали тела наших погибших бойцов, и им не составит труда определить, кому именно они принадлежат. Что-то мне кажется, что власти уже прекрасно знают о нашем существовании и отправили сюда солдат, которые скоро подойдут... Лучше сейчас будет залечь на дно, а на Головорезов забить, они без Рудольфа ни на что не способны, понимаешь?

Идея Рим тоже была не такой уж и плохой, имея под собой основания и логическую базу. Ян хотел было уже возразить, но, подумав, он сам начал понимать, что эта мысль вполне разумна. Их силы тоже истощены, у всех солдат осталось дай бог по два магазина, а у некоторых и одного нет. Но больше всего его напряг и в каком-то смысле даже напугал аргумент про приближающиеся силы армии Коммуны. Вот против кого, а против полностью оснащённой французской армии на их территории, когда они не имеют проблем со снабжением и не вынуждены скрываться, они точно ни на что не способны, тем более когда у них из оружия только пистолеты-пулемёты и винтовки, а ручная артиллерия есть только у Софии. Даже у Головорезов нашлось побольше оружия, и они смогли устроить им адскую баню из огнемётов!

Пилсудский не знал, как реагировать и тем более признавать ли её правоту либо пытаться выработать новый план. В обычных условиях он быстро находил решение, что делать, но сейчас всё ещё был сильно шокирован после того, как София хотела бросить ему вызов и призвать на дуэль. Шлем на голове помешал ему почесать макушку, но и без этого, наконец, он смог найти ответ на предложение Рим. Только ему не дали это сказать. Когда он собирался это сделать, София, всё ещё стоящая между ними, начала смотреть куда-то на плотную стену из трущобных домов, а после медленно отступать назад. "Что такое?" - спросила Харнер, видя странную, испуганную реакцию Софии, при этом сама ничего не замечая. Вместе с ней подобное поведение начало наблюдаться и у солдат. Большая часть из них смотрели туда же, куда и София. Кто-то отходил назад, кто-то нет, но такая реакция точно была нездоровой, и главное - все они держали оружие наготове. При этом ни Рим, ни Ян ничего не замечали и стояли в недоумении, но такое поведение солдат их сильно напугало. Ещё через секунду уже и до них начал доноситься страшный звук, будто кто-то валит и выкорчёвывает деревья тяжёлой гусеничной техникой. Звук шёл оттуда, куда все и смотрели. София сделала ещё несколько шагов назад, после чего остановилась, от волнения заметно проглотила скопившуюся во рту слюну, посмотрела на командующих и спросила:

"— Вы тоже это слышите?"

До этого они тоже слышали этот гул, но после слов Софии он будто стал ещё более явным. И это было не утрирование и не переносный смысл. Он становился буквально всё сильнее, громче и ближе. Просто за столько лет войны у них обоих со слухом появились некоторые проблемы, и тогда, когда его услышала София и другие, они не смогли его уловить. Сам звук, помимо того, что становился всё ближе, становился всё более страшным и чётким. Неизвестность пугает людей, особенно тогда, когда они сидят в незнакомом городе, где даже гражданский может оказаться замаскированным вражеским бойцом. Подняв оружие и будучи готовыми его использовать, они сами начали смотреть в сторону источника этого жуткого звука, а после медленно отходить, будто зная, что их ожидает с минуты на минуту. Сделав несколько шагов назад, Ян поднял руку с пистолетом-пулемётом вверх, давая знак, чтобы на него все обратили внимание, и сказал: "— Честно, мы без понятия, что это за херня сюда приближается, но всем немедленно начать отступать отсюда!".

Никто не стал перечить приказу Пилсудского. Все только и ждали момента, чтобы свалить отсюда - настолько сильно их пугал этот странный, неизвестный шум...

Сначала солдаты просто быстрым шагом начали выходить за пределы крепости, но когда звук стал настолько громким, что вдали, оттуда, где был его источник, в небо взмывали обломки зданий, все перешли на бег. Бежали они одной группой, но были готовы броситься в разные стороны, если на то возникнет необходимость. Ещё через несколько секунд грохот стал слишком близким, и вот явился виновник торжества! Прямо на глазах здания, окружавшие их крепость, начали рушиться - их давили огромные машины, проще говоря, сюда прибыли танки! Появление этих огромных, тяжёлых гусеничных машин вселило ещё больший страх в солдат-предателей, знавших, что они абсолютно ничего не смогут сделать своими пистолетами-пулемётами. Танки с момента событий 519 года достаточно сильно изменились. Их корпус и шасси не сильно отличались от первых вариантов, но теперь у машин была подвижная башня с мощным орудием, что делало из них не просто тяжёлую мишень для любого бойца с ручной артиллерией и гранатомётом, а настоящую машину смерти, которая раздавит любые укрепления. При виде первого танка, а следом за ним ещё троих, сердца солдат ушли в пятки, и они начали бежать настолько быстро, как не бежали никогда раньше, даже самые смелые. Техника не заметила их сразу. Оказавшись там, где была их крепость, они ненадолго задержались, осматривая разрушенные баррикады и прикидывая, куда могли побежать отряды, - танки шли именно по их души.

"— Разделяться надо!" - крикнула Рим, надеясь, что Ян сможет услышать её слова.

"— Так чего мы тогда бежим все вместе, ещё раньше надо было! Значит, бери этих, я этих, и все в разные стороны, встречаемся на обговоренной точке эвакуации! Плевать уже на этих Головорезов!" - ответил ей Пилсудский, и они, ведя за собой солдат, начали расходиться в разные стороны, а София оказалась в группе Яна. К несчастью, танки за это время осмотрели всё, что хотели в крепости, и начали двигаться дальше. Проехав несколько метров, они увидели бегущих солдат, и их тяжёлые корпуса начали поворачиваться боком, чтобы скосить их всех плотным пулемётным огнём. Группа Харнер успела подловить момент и забежать за угол, тем самым оказавшись в безопасности, но группе Пилсудского повезло гораздо меньше. Тогда, когда танки уже повернулись, его отряд только нашёл этот поворот и начал забегать, но было уже слишком поздно. "Быстрее, сейчас нас тут всех положат!" - закричал Ян, видя, что не все солдаты успевают, пока он, ведя строй, успел это сделать. Среди таких неуспевающих бойцов оказалась София, что не странно, потому что у неё был и баллон, созданный специально для ручной артиллерии (то есть способный нести больше топлива), и ранец снарядов, и сама ручная артиллерия, и экзоскелет, тоже созданный специально под стрельбу из этого оружия. Она бежала одной из самых последних и понимала, что не успевает нагнать остальных и оказаться в укрытии. От осознания неизбежной гибели, причём таким "позорным" образом для человека, который считает себя сильнейшим солдатом, и того, что этот статус при её смерти точно перейдёт в руки Яна, животные, первобытные инстинкты выживания взяли верх над девушкой. Увидев, что в одном из зданий открыто окно, она незамедлительно прыгнула в него. Когда прыгала, то заметила, что Ян, уже добравшийся до укрытия, вообще не смотрит, успели ли добежать остальные, хотя его не задели бы пулемёты в любом случае. Это можно было воспринимать как то, что он смирился со смертью всех остальных и не стал медлить, пытаясь дождаться их, а повёл за собой дальше тех, кто успел добежать, но она восприняла это так, будто он смирился со смертью конкретно её, но пока эта мысль была не столь важной для неё.

Двум солдатам, что бежали прямо за ней, тоже неплохо повезло. Осознавая то же самое, что и София, они заметили очень узкие проходы и тут же забежали в них. Там мог стоять только один человек, и то его очень сильно зажимали стены зданий, не то чтобы вместить сюда целую группу солдат, поэтому Ян и не стал забегать сюда, а решил рискнуть и найти более широкий поворот. Этим двум бойцам повезло, и они оказались в такой "консервной банке", но главное - спасли свои жизни. Другим, кто не нашёл открытых окон и узких проходов, повезло ещё меньше. Прыжок Софии и нахождение укрытия теми двумя солдатами произошли всего за несколько секунд, и буквально через ещё 1-2 секунды танки открыли огонь из пулемётов. Один крупнокалиберный пулемёт способен превратить в фарш, который невозможно будет распознать, любое живое существо, а тут действовали по два крупнокалиберных пулемёта на каждом из четырёх танков. Стена из пуль разрезала этот проход на две части, а попавшие под огонь солдаты не успели даже закричать, как их убило. Смерть была моментальной - им с первым же попаданием буквально "взорвало" голову, а от сердца не осталось даже крошечного куска. Тела не упали сразу. Огонь из пулемётов вёлся ещё три секунды с таким звуком, от которого даже самый опытный боец забился бы в угол и заплакал, как маленький ребёнок. Огромная кинетическая энергия пуль и их частые попадания в огромном количестве не давали и без того разорванным на куски телам упасть на землю. Пока по ним вёлся огонь, они "подпрыгивали" из-за мощных ударов, и с каждым мгновением тела "таяли" на глазах. Куски плоти отрывались, но моментально разрывались на ещё меньшие части, и так продолжалось три секунды, пока пулемёты не замолкли один за другим. От того, что когда-то было людьми, осталась лишь мокрая кровавая лужа и ошмётки разорванного мяса вместе с одеждой. Уже никто и не вспомнит, а что именно это был за солдат, и, к сожалению, многих бойцов, не важно, с какой ты стороны, ждёт именно такая судьба. Никто никогда не вспомнит о тебе, если ты погиб в мясном штурме, так и не принеся никакого результата.

София запрыгнула в открытое окно, даже не думая о том, какие последствия у этого могут быть. Она двигалась чисто на одном инстинкте выживания, а всё, что будет потом, её не слишком сильно волновало. Запрыгнув, она не смогла удержаться на ногах от волнения и слишком быстрых действий и упала на живот, но не стала вставать сразу, а продолжила лежать на полу и тяжело дышать, пока со лба от страха и перенапряжения выступал холодный, липкий и мерзкий пот. В эту же секунду, как София оказалась в этом помещении, танки открыли огонь из пулемётов, и она слышала, насколько всё-таки близко были пули. Они свистели, ревели и издавали все остальные звуки, которые можно услышать только в том случае, если находиться слишком близко к летящим снарядам. Да, сомнений не было - стреляли точно и строго по ней, потому что, помимо звука разрезания воздуха, было слышно, как пули врезаются в стены домов и деревянные щепки летят во все стороны. Ей повезло, что эти танки, несмотря на то, что до этого буквально расчищали себе путь от домов, не стали простреливать здания насквозь (дом был из дерева, его пробило бы легко), в ином случае её ждала бы точно такая же судьба, как и тех, кто не успел добежать до укрытия. Танки быстро поняли, что им не удастся расстрелять её, и направили пулемёты просто вперёд, дальше по переулку, но какой был от этого смысл, если всех тех, кого они могли убить, они расстреляли ещё секунду назад? Это была точно не пустая трата патронов. У них припасы были почти в неограниченном количестве; сейчас стрельба, даже тогда, когда часть Предателей была убита, была просто актом и жестом своей полной доминации и деморализации врага.

Огонь продолжался ещё несколько секунд, а София лежала на полу под эти звуки и тяжело дышала - она почти никогда раньше так сильно не пугалась и точно никогда ранее смерть не была настолько близка к ней. Она понимала, что сейчас ей почти ничего не угрожает, но не стала рисковать и продолжила лежать даже тогда, когда танки прекратили стрельбу на некоторое время. Она позволила себе осмотреться только тогда, когда сама себя смогла убедить в том, что теперь всё - нет никакой угрозы и нужно делать что-то, чтобы выбраться, иначе она точно умрёт здесь. Если сейчас её не превратило в фарш, то сделают это через несколько минут. Помещение было очень тёмным. Свет почти не проникал в него, и его единственным источником был ночной свет с улицы, а до этого - вспышки от пулемётов (потому что они были пороховые). В такой темноте она не смогла увидеть другого человека, что заставило её выдохнуть и напрягаться меньше. Запрыгнув сюда, она опасалась, что здесь будет хозяин дома и он, если не убьёт её выстрелом винтовки, то вытолкнет обратно на улицу, где её уничтожит уже пулемёт - как понимаете, выбор так себе. Но, к счастью, здесь никого не оказалось, и, убедившись в этом, София встала, отряхнула свою одежду от пыли, которой было немало на полу, и двинулась к двери. Куда она ведёт, понятное дело, девушка не знала, и каждая такая дверь - большой риск. Она была уверена, что здесь кто-то живёт и находится прямо сейчас, потому что возле двери стояла детская люлька, но в ней никого не было. Лежавшие там вещи говорили о том, что там совсем недавно лежал ребёнок, но те, кто тут живёт, услышав, что совсем рядом происходит перестрелка, забрали его и, скорее всего, сейчас где-то прячутся, направив оружие на дверь и будучи готовыми выстрелить сразу же, как кто-то войдёт в неё.