Во власти безумия

Неужели это и есть ад? Неужели так полыхают души в адских кострах, чувствуя невыносимую боль вечно? ВЕЧНО… — это слишком долго…

— Ты даже не представляешь насколько, человечка.

Голос, жуткий и одновременно такой спасительный, отвлекающий, среди всего этого адского ужаса. Хочется схватиться за него, как за спасательную соломинку. Лишь бы выдержала, лишь бы не сгорела в этих жарких кострах. Демон. Спаси!

И вновь огонь с новой силой вспыхивает на моей коже, вновь опаляя её, слизывая с кости мясо, поглощая и сжигая с новой силой моё тело… И когда я только успела восстановиться?

Вижу через разгоравшиеся языки пламени свою кожу, лопающуюся в огне… сползающую вниз к ногам. Вновь… Неужели этот кошмар может длиться нескончаемо? Я буду вновь затягиваться, чтобы вновь и вновь, и вновь, и вноооовь сгорать в огне?

— Или ты можешь это прекратить.

Да! Я хочу это прекратить, слышишь, Демон? Прекрати!

Но боль с новой силой заползает в голову, выжигает своим огнём мозги, плавит мои мысли, стирает меня как личность, превращая в груду жареного месива.

— Сделка… человечка.

С Демоном? Не смешно! Любой в здравом уме понимает, что никакие сделки с чертями не заканчиваются хэппи-эндом. И пусть он даст сто лет счастливой жизни, а дальше? Да и вообще, как можно прожить эту жизнь, зная, что по итогу тебя ждёт вечность вот в этом опаляющем костре?

Но что, если есть Ад и адские костры, то, значит, где-то есть и Рай со своими райскими садами? И каковы шансы попасть туда после смерти, а? И раз Демону нужно моё согласие, то может ли это значить, что, не дай я его, и моя душа взлетит к небу, порхать среди ангелочков и облачков?

Его смех прозвучал слишком громко, слишком впечатляюще, внедряясь в мозги, просачиваясь через мясо. Он хохотал так громко, и было в его хохоте нечто устрашающее, злое.

Огонь, он сползал. Всё ниже и ниже к ногам, оставляя моё тело вновь затягиваться, источая дым, смрад жжёной кожи. Боль отступала, с каждой секундой даря то самое облегчение, о котором я и мечтать не в силах была.

Я продолжала смотреть в его глаза, затянутая его волей, с осознанием того, что этот чёртов ублюдок только что побывал в моей голове, создав все эти страшные видения.

На самом деле, я стояла перед ним совершенно целёхонькая, нетронутая теми ужасами, которые он мне показал. Кожа никогда не лопалась на моих руках, не сползала с кости, и я вовсе не горела, а лишь так думала…

Чёртов садист. Тебе доставляет удовольствие мучить меня?

Оголив в очередной раз острые, как у зверя, клыки, он расплылся в совершенно беззаботной улыбке.

— Я даже не приступил, человечка. Как я и сказал — это всего лишь ускоренный курс. Ознакомительный процесс. Но ты продолжаешь упорно отталкивать реальность, прячась за своими странными доводами, думая по-прежнему, что я лишь плод твоей фантазии. Я реален. И могу показать тебе такое, о чём ты и в самых ужасных кошмарах представить не могла. Огонь — это самая малость.

— Чёрт… реален, даже слишком, — сердце всё никак не унималось, барабаня в груди. Страшно? Ещё как! Почему-то я ни капли не сомневалась в его словах, больше нет, уже рисуя в своей голове, какие ужасы может сотворить эта нечисть.

— Я чувствую, мыслю, осознаю, пытаюсь анализировать, дать оценку происходящему, найти рациональность во всём происходящем. Ты же неосознанное, скорее всего, причина подавленных воспоминаний, установок и желаний. А значит, я — сознание, а ты — моё подсознание! Мда… это жестоко даже для самой себя… Так изводить себя, создавая тебя в своей голове...

— Люди… — он обошёл меня, вновь устремляясь к тому самому креслу, где я его и увидела впервые. Усаживаясь, он вновь направил свой жёлтый взгляд прямиком ко мне. — Слишком наивны, самонадеянны… До последнего ждёте чуда. Ваша надежда даже забавляет. Жалкая иллюзия, за которую держитесь, впиваетесь своими слабыми ручками, распаляя моё предвкушение начать играть. Выискиваете объяснение даже там, где его нет.

— Давай начистоту. Чего ты хочешь от меня?

Лицо медленно расплывается в улыбке, да такой страшной, что я вновь стала покрываться колючками, съёживаясь под его пристальным взглядом. Глаза слишком яркие, слишком сверкающие. А ведь он и вправду не человек. Нет. Теперь я это ясно вижу. Глаза сверкают слишком ярко, нереально. Радужка то и дело вибрирует, заставляя зрачок пульсировать ядовито-оранжевыми вспышками. А этот рот. Растянулся так широко, что почти достал до ушей!

Мамочки! Жуть в самом чистом виде. Так страшно, что даже боюсь пошевелиться, сойти со своего места, покрываясь крупными бусинами пота. Застыла в ужасе, как маленький ребёнок застывает, когда свет гаснет, а из-под кровати выползают самые страшные и опасные монстры, готовые утащить тебя в свой страшный мир. И всё же одному такому удалось утащить меня, вот только я уже давно не ребёнок и должна была бы перестать бояться чудовищ под кроватью…

Хочется бежать, прятаться, спасаться от этого ужаса, вот только куда? Где можно спрятаться, будучи в собственной голове?

Но разве если ты создала этот мир, то, значит, можешь создать и другой? Менее… криповый… чем этот?

— Ду…ша… душа… душа… — шёпоты сотни голосов заполнили комнату, отражаясь от стен, прикасаясь к ушам, оседая в моей голове. Он продолжал выглядеть как самый страшный Джокер из фильмов ужасов, улыбаясь своей страшной улыбкой, не произнося ни слова. Его рот растянулся по лицу, ужасая меня происходящим. Голоса, много… слишком много. Шепчут так зловеще: «Душааа… отдай… Отдай свою душу… отдай…»

— Нет! — Стирая тыльной стороной слёзы с лица, я всё же смогла найти силы отступить, дать отпор этим ужасам в моей голове, ведь они только в моей голове. Однажды я смогу очнуться, прийти в себя, чтобы понять, что всё это всего лишь иллюзия, стрессовый толчок, так сказать, дабы пробудить саму себя от комы…

— И что тогда? — Я видела, как медленно спускаются губы на своё привычное место, возвращая его лицу человеческий облик. — Заключённая в сломленном теле. Овощ. Без возможности даже пошевелиться. Обезображенная, изуродованная, надломленная. До конца своих дней прикованная к постели, бремя для своей семьи и для себя самой.

Я падала в бездну собственного воображения, видя все те вещи, описываемые им. Вот я лежу на больничной койке, под множественными трубками, аппаратом жизнеобеспечения, утыканная иглами, трубками, шлангами. Мать то и дело плачет над моим измотанным, в бинтах, телом. Мои глаза открываются, но жизни в них нет. Пустота… Неприглядный мрак. Тело изранено, почти уничтожено. Худоба покрыла тело, превращая конечности в жуткие скелетоподобные отростки. Живой труп, покрытый лишь кожей. Мышцы давно атрофировались и уже вряд ли когда-то смогут восстановиться. А я всё ещё там, внутри. Мыслю, понимаю, осознаю происходящее, но не могу ничего изменить, даже хоть что-то сказать, лишь жалобно мычать, как недоразвитый ребёнок.

Крик. Такой громкий. Мой? Вновь я возвращаюсь в свою альтернативную реальность, чтобы столкнуться с жёлтыми глазами и понять, что вновь позволила ему влезть мне в мозг, воспроизвести эти ужасы!!!

Кричу так громко, так пронзительно, что у самой звенит в ушах.

Ужасы, ужасы, ужасы!!!

— Нет… прекрати! ПРЕКРАТИ!!! — Бью себя по лицу, щипаю тело. Реакция есть, но я всё ещё здесь, с ним, в этом ужасе… — Это неправда… неправда… Что происходит…?

— А что тогда правда? Думаешь, я лгу?

Под звуки жуткого дьявольского голоса опадаю на пол, поджимаю собственные колени. Сжимаю уши, чтобы не слышать этот чудовищный бас, но он везде, слишком глубоко в моей голове, отражается чудовищным эхом, шепчет то, что слышать не хочу, и изгнать его из своей головы я тоже не могу, как и изменить эту больную фантазию в моей голове.

— Ты не настоящий, эти видения не настоящие, это всё не настоящее…

Мотаю головой, пытаясь справиться с ужасающей паникой. Это всё иллюзия, моё воображение, страшный сон… страшный больной сон. Я всё придумала… придумала… Никаких демонов не существует, как и ада. Это лишь ужас в моей голове.

— И это не настоящее?

Я чувствовала, как что-то липкое соприкасается с одеждой, впитываясь в неё холодом, вязкостью. Становится мокро. Рукой пытаюсь ощупать и понимаю, что пропускаю сквозь пальцы что-то клейкое, тягучее. Боюсь открыть глаза, даже когда чувствую чужое прикосновение, его прикосновение.

— Этого нет, ничего из этого нет…

Но он продолжал сжимать мои предплечья, притягивая к себе. И когда он успел подойти? Влага повсюду, словно он окунал меня в воду, всё глубже и глубже, вот только я знаю, что это вовсе не вода. Запах слишком резкий, пропитанный металлическими нотками. Этот запах можно узнать из сотни… тысячи других запахов. Как только первые нотки касаются обоняния, ты уже понимаешь на интуитивном уровне, чем пахнет. Рот наполняется омерзительной, кислой слюной, которую то и дело хочется сплюнуть, а в голове вспыхивают слишком алые картинки. В ходе эволюции человек приобрёл особую чувствительность к подобному аромату, как и другие хищники, которые улавливают запах крови на огромных расстояниях.

Он окунал меня в алую жидкость, продолжая хохотать шёпотом. Таким тихим и громким одновременно, нагнетая ещё больше жути. Я не просто тонула в крови, я тонула в собственном страхе с отчётливым запахом железа. Попытки вцепиться в демона казались тщетными. Я чувствовала, как его руки крепко сжимают меня, но вот вцепиться в него никак не получалось. Он словно был прозрачным, неосязаемым. Фантом без плотного тела.

— Открой свои глаза, человечка, и узри, что это всё реально. Твои самые страшные фантазии реальны, твои самые жуткие домыслы реальны, твой кошмар реален! ВЗГЛЯНИ! Я не плод твоего воображения, как и всё происходящее.

И под гнётом его властного, жестокого голоса я взглянула. Сперва в его большие, пульсирующие огнём глаза, а затем на огромное кровавое озеро, которому не было конца и края. Красные просторы на сотни и сотни километров отражали рябь по поверхности при каждом моём колыхании. Дна нет, лишь сильные руки, удерживающие меня в этом кровавом море. Отпусти он меня, и я уверена, что камнем пойду вниз. Нависая большой скалой, он стоял по пояс в крови, в то время как я утопала в ней по горло. Миллиметр за миллиметром жижа поднималась всё выше, грозясь залиться во все открытые отверстия.

Так страшно, что даже не могу произнести ни слова, замерла в ужасе, в ожидании ещё большего ужаса, когда начну захлёбываться, впуская эту жижу в себя, чувствуя, как просачивается внутрь, как топит меня, убивает. И это вот-вот случится.

— Нравится смотреть, как утопают тела в крови? Как сочится алая жизнь сквозь разорванные тела, выпотрошенные органы, сквозь жидкие мозги? Пик, когда чувства в твоём бренном теле трепыхаются, создавая извращённые волны удовольствия. Когда эмоции растекаются сладкой негой, попадая прямо в сердце адреналиновой стрелой, чтобы дать то важное чувство жизни. Я знаю… Вижу, с каким упоением ты наслаждалась этими ужасами, представляя своё участие в них. Я вижу, чего желает твоя душа!!!

Чёрт возьми, он словно описывал те самые фильмы ужасов, которые я и вправду любила смотреть по вечерам, наслаждаясь тем мучительно малым страхом, восхищаясь злом, принимая его сторону. Но сейчас зло стояло передо мной, и мне совсем не хотелось им восхищаться, поскольку жертвой стала я сама.

Демон…

— Позволь рассказать тебе сказку про кровавую Графиню, которая любила мучить своих жертв, перед тем как омыться в их крови. Однажды графиня ударила служанку, случайно выпустив ту самую живительную кровь. Капли попали на её кожу, и той показалось, что кожа стала моложе, красивее. Так и начались её зверства. Слышала про «Железную деву»? В ней жертвы графини истекали кровью, которая стекала в купель, где и омывалась Графиня. И она, так же как и ты, упивалась этим процессом, наслаждалась ужасами, содеянными ею же. Говорят, она до сих пор обитает в этих водах. Тонет, пропуская через себя алую кровь, пропитываясь ею насквозь. Ей всегда было мало… теперь же в её распоряжении целое море КРОВИ! Думаешь, это её ад? Нет… Она в раю… наслаждения. Её душа моя. Стоит ли сопротивляться? Подвергать себя страданиям, когда можно избежать этих ужасов, когда я могу подарить тебе самое желанное…

К чему эти уроки истории, я не понимала, как и не понимала морали рассказа. Да и как понимать что-либо, когда твой разум занят лишь одним — страхом.

Цефей… Прошу…

— Одно твоё «да», и я обещаю всё, чего пожелаешь…

— Нет!

Пальцы разжались, отпуская меня в пучину этих красных вод. Смрад поглощал меня, окутывая отвратительной теплотой. Хотелось вопить во всё горло, да я готова была молить, лишь бы это прекратилось. Сжимаю губы слишком плотно, не давая возможности жидкости просочиться внутрь, но это невозможно, как и невозможно сопротивляться этим ужасам. В попытке выхватить воздух я всё же впускаю отвратительную жидкость, позволяю заполнить себя, пока отчаянно борюсь с водами, опадая на самое дно этого кровавого ужаса. Захлёбываюсь этой безысходностью, безнадёжностью. Чувствую, как катастрофически не хватает воздуха, как тело пытается вдохнуть, но вместо этого лишь затягивает жидкость в лёгкие. Барахтаюсь в попытке выплыть, но пучина продолжает засасывать всё глубже, поглощая мой разум, сознание.

Я обречена вечно плавать в этом ужасе, окутанная печалью, страданием. Приговорённая к самым страшным пыткам в этом звенящем вакууме. Вот только за какие провинности? Что я сделала такого ужасного, что попала в руки этого… этого…

В голове вспышками всплывали заповеди: не убей… не укради… не прелюбодействуй… почитай родителей своих… не лги… не завидуй… не создавай себе кумиров… верь лишь в Бога, ибо нет других богов…

Цефей…

— Мммм, — и вновь этот раскат грома прямо в самом центре моей тонущей головы. Он словно во мне, сросся с моим мозгом, расположившись на самых подкорках познания.

— Ты Дьявол.

— Я Дьявол. — И вновь слова отражаются столь мрачным эхом в голове, превращая мои мозги в жидкость от осознания слов. Я сплошной пульсирующий страх.

— Зачем тебе моё согласие, если ты и без него меня мучишь?

О боги! Боже… боже… боже…

А ведь и вправду зачем? Всё не так просто, да? Это не может продолжаться вечно, да?

И он молчал. Оглушая тишиной.

Воды отступали, просачиваясь куда-то вниз, утягивая и меня за собой в водоворот. Слишком быстро, слишком неожиданно, пока моё тело не соприкоснулось со дном, чтобы суметь оттолкнуться, выплыть наружу, выплюнуть алую жидкость, откашливаясь кровавыми каплями.

Ещё мгновение, и я снова в комнате. В той самой комнате, сижу всё там же у стены, пригвождённая оранжевым взглядом того самого Демона, сидящего в кресле.

Вновь эти игры с моим разумом, вновь эти страшные, слишком реалистичные видения. Вновь он проник слишком глубоко в мою голову, расковыряв очередную полку с моим собственным кошмаром.

— Ты не сможешь удерживать меня вечно, так? Поэтому тебе нужно моё согласие добровольно отдать душу, заключить эту сделку с Дьяволом…

— А ты весьма сообразительная, человечка. Но это не меняет того факта: откажись ты от сделки, и твоя жизнь всё равно превратится в ад. Сломленная человечка. Я показал тебе правду.

Он играет с моим разумом, создавая страшные картинки, навязывая ужасы. Нет, я не верю… Не верю…

— Твоя стезя — это ложь, Демон. И тебе не удастся сломить меня.

— Это мы ещё посмотрим, человечка. А пока… Хозяин поиграет со своей новой игрушкой… Амара.

Его кожа на лице стала лопаться, пропуская чёрные трещины, искажая столь человеческое лицо. А затем и вовсе кожа стала плавиться, создавая новый кошмар в моих глазах.

Превращаясь в огромного змея, он накинулся так внезапно, что я едва успела пикнуть, прежде чем провалилась в темноту, столь спасительную от ужасов темнот

Глава 5.

Я очнулась в собственной постели. В своей гребаной постели! Соскочила, как ошпаренная, скидывая на пол одеяло, путаясь в простыне.

Что же это?

Жадно бегаю глазами по комнате. Окно, кровать, комод, шкаф, привычные плакаты на стенах с теми самыми кошмарами, привидевшимися мне этой ночью…

Значит, всё же сон? Да? Слишком дурной и реалистичный… Смогла выбраться!

Надо же!

Сама удивляюсь, как такое возможно? Ад… Чудовища? Смешно! Выдумка, не более…

— Ха! Ну ты совсем ку-ку, Амара…

И тут же подхожу к той самой стене, где висят плакаты любимых групп, поражаясь сходством. Вот он, любимый плакат группы, смотрит на меня глазами черноволосой девушки, купающейся в той самой ванной… Наполненной алой жидкостью…

Жуть…

Неужели всё оказалось настолько просто? Мозг воспроизводил то, что висит в моей комнате, то, что изображено на картинках, которые то и дело ежедневно мелькали перед глазами…

А вот и плакат с полыхающим телом в костре… Кожа сползает с тела, развеваясь ошмётками, а вот и стекающие по лицу глаза…

Вот и плакат, изображающий очередную группу, стоящую на фоне жутких адских гор…

Шаг за шагом я отходила от стены, поражённая тем, насколько же всё было реалистичным. Слишком жутким, страшным для сна, и всё же это был сон. Я до сих пор чувствовала некое колыхание в груди, стоило вспомнить о жёлтых глазах Демона. Бррр… холодок так и пробегал по коже.

Душ. Холодный. Бодрящий. Хватит с меня слишком горячих ощущений. Кожа до сих пор помнила, каково, когда огонь блуждает по ней, поражая каждый нерв, причиняя невыносимо острые импульсы боли.

Кофе, такой ароматный, вкусный! Да я словно вечность не пила кофе. Дурманящий запах заставляет прикрыть глаза, втягивая столь потрясный аромат свежезаваренного кофе. Ммммм…

Но стоило сомкнуть веки, отдаваясь столь потрясающему удовольствию, как вспышкой перед сомкнутыми глазами сверкнули оранжевые зрачки. Всего на долю секунды увидеть этот ужас, и этого достаточно для того, чтобы вздрогнуть, вновь ощутить прилив жгучего страха, как и импульс боли на своих пальцах, когда горячий кофе выплеснулся из кружки, обжигая кожу, отвлекая от того, что так мимолётно проскользнуло в мои мысли. Какие, к чёрту, глаза, когда горячий кофе так больно обжигает.

— Чёрт…

Стрелка на часах медленно движется по циферблату, сосредотачивая моё внимание на отвратительном тиканье. Тик… тик… тик… И когда эти часы стали так громко звенеть? Никогда прежде не замечала… Впрочем. Тревожные сны предвещают тревожный день. Пора!

Накидывая свою любимую джинсовую куртку, я выпорхнула из подъезда, мчась к остановке. К той самой остановке.

Чёрт!

И вновь странное чувство лёгкой паники, которая ещё не успела поразить мозг, но уже достигла сердца, заставляя орган барабанить чуть быстрее обычного. Ощущение чего-то опасного, тревожного… как будто что-то должно произойти или уже происходит? Осматривая людей на остановке, я замедлила ход, оглядываясь по сторонам. Ничего необычного, ничего подозрительного. Обычное утро, с обычными людьми, с привычным для большого города движением. Все куда-то спешат, мчатся, игнорируя окружающих, и лишь я одна замерла на минутку, всего лишь на минутку, чтобы оглядеть всю происходящую суету. Обычное утро со своим обычным началом.

Но чем ближе я подбиралась к остановке, тем сильнее становилась тревога, окуная меня в то, что так молниеносно ускользало от моего разума. Что же это…? Светофор маячит красным, а я всё никак не могу вспомнить то, что крутится на подкорках мозга, то страшное, что должно произойти или уже произошло… Да и к чёрту. Зелёный!!!

Бегу как угорелая, в одном темпе со всеми теми, кто так же торопится на работу.

Опоздала… как всегда. Стоило переступить порог магазинчика под звонкий гул колокольчика, как глаза недовольного шефа уже метнули искры в меня.

Чёрт… Опять будет выговор или что похуже… Вечно он недоволен чем-то…

— Доброе утро, Фредерик. Прости, я опоздала…

— Опоздала? — Поднимая левую руку, мужчина посмотрел на часы, растянувшись в, НА УДИВЛЕНИЕ, широкой улыбке. Всегда хмурый, он впервые показался подозрительно довольным. — Вовремя как никогда!

Выпил, что ли? Хряпнул с утреца алкогольного смузи, дабы взбодриться и смягчиться?

С подозрением достаю телефон, удивляясь заставке, на которой светилось белыми цифрами время. Не просто вовремя! За десять минут до того самого «вовремя». Это как так?

— Ты не представляешь, насколько у меня хорошие новости!!

Фредерик метнулся из-за прилавка, подбегая ко мне, помогая галантно снять мою скромную курточку, помогая повесить её. Двигаясь за мной по пятам, как щенок, он буквально сиял от счастья.

— Насколько…?

— На все сто… — Развернув меня лицом к себе, он вытянул обе ладошки перед моим лицом, продолжая сиять от счастья… и петь:

«Добро пожаловать в заброшенные земли!

Заходи, дитя; возьми меня за руку.

Здесь нет ни работы, ни развлечений,

Лишь расплата по счетам.

Я скажу тебе только пять слов,

Пока ты спускаешься вниз, вниз, вниз:

«Ты будешь гореть в аду»…

Поёт так забавно, задористо. И голос вроде как приятный. Только вот при чём здесь песня группы? И при чём моя любимая!

— Вышел с концерта, но концерт не покинул тебя? Что…? Никак увлёкся тяжёлой музыкой?

Осматривая слегка сумасшедшего босса, я всё никак не могла понять, к чему он клонит? При чём здесь эта песня? Про Ад…

Ад…

Ад…

Ад…

Даже стало не по себе от выбора песни. И почему же он спел именно её? И вновь вспоминаются эти жуткие глаза… хотя уже и не такие жуткие… Правда, что необычные, жёлтые… И чьи они? Не могу вспомнить…

— А дело в том, что мой магазин ждёт грандиозная популярность, деточка! Слава!

— Да? Будете радовать посетителей своими вокальными данными? — Подмигивая, я старалась как можно дальше отстраниться от лёгкого сумасшествия мужчины. Он был явно придурковат с самого утра.

— Не я! Они… — Явно придурковат, со своими вздёрнутыми вверх руками и головой, словно в молитве невидимому Божеству. Точно крышей тронулся…

— Они? — Взглянув мельком наверх, куда был устремлён его взгляд, я вновь уставилась на него. — Кто…?

— Мне поступило предложение! Да такое, о котором я и не смел мечтать. Они приезжают в наш город и выбрали для презентации мой магазин, представляешь!! Предложение просто отличное, взаимовыгодное! Афиши уже печатаются!!! Встреча с фанатами здесь, прям здесь, в моём магазине! Нашему магазину выпал шанс представить фанатам эксклюзивную книгу «In Sorte Diaboli», представляешь????

Он тараторил так быстро, так невнятно, но суть я всё же уловила. Группа выбрала наш магазин для презентации своей книги, чёрт побери!!!

Я слушала его, не веря в услышанное. С каждым словом мой рот открывался всё шире и шире, роняя челюсть себе на грудь. Чтооооо… Моя группа… моя любимая группа здесь, в моём магазине?

— ТЫ же не шутишь?

— Какие тут шутки, на кону стоит моя популярность! Да мы так прославим наш магазин, что читатели толпами будут биться к нам в дверь. Амара! Это джекпот!

Да, уж точно джекпот, да ещё и какой. Повезло так повезло. Внутри всё полыхало радостью, да так активно, что, казалось, я вот-вот взорвусь от счастья, разлетаясь ошмётками по стене. Да что уж говорить, хотелось скакать на месте, выплёскивая адреналин, который слишком быстро накапливался в организме.

Да и что сдерживаться? Всё же подпрыгнув на месте, я вцепилась в Фредерика, пища от радости вместе с ним. Как два болванчика, мы скакали у стойки, улюлюкая, пока первый клиент не прервал наше душещипательное счастье.

Весь оставшийся день я порхала от счастья, не веря в собственное везение. Каковы были шансы, что из сотни городов, из тысячи магазинов моя самая любимая группа выберет именно нас? Шанс один на миллион, и всё же он улыбнулся нам… Мне!

Сколько лет я мечтала попасть на концерт этой группы… сколько???? Так много, что и считать не буду. Группа казалась нереальной, запредельной, выступающей везде, кроме места, где жила я. Возможности поехать в другие страны у меня не было, как и попасть на их концерт. А тут такое… гора решила сама навестить Магомеда. Да не просто навестить, завалиться своей мощной кучей прям в дом. Засыпая тяжёлыми камнями. А я не против! Засыпьте меня собой! Засыпьте так, чтоб аж дышать тяжело было от эмоций!!!