Во власти безумия
К вечеру у магазина уже стояла огромная афиша с датой того самого жданного дня. Баннеры, плакаты, расклеенные по городу, предвещали грандиозное выступление группы и презентацию книги в магазине под названием «Magic shop».
Щёлкнув на телефон просто огромнейший баннер, я тут же отослала фото той, кто будет в не меньшем восторге, чем я!
Лили. Её звонок не заставил себя долго ждать.
— Амара! Это же потрясно!
— И даже больше. Презентация книги в «Magic shop».
— Да ладно? Ты серьёзно?
— О да!
— Повезло так повезло! А сам концерт? Ты же хочешь пойти?
И тут же на другом конце трубки Лили затянула рычавшим голосом:
«Загляни себе в душу и скажи, что ты видишь.
Там мрачно и темно, ты хочешь, чтобы было так?
Тебе решать. Твои действия определят твою судьбу.
Делай выбор сейчас, потому что завтра может быть слишком поздно».
А затем тихим шёпотом добавила:
«А потом ты будешь гореть в аду».
Тихо ей подпевая, я наслаждалась лишь мыслью о том, что смогу не просто пойти на их концерт, услышав эту песню вживую, я смогу постоять рядом, притронуться, поговорить с моими кумирами!!!! Конечно, я хочу!!!!!
Да!
— Это шоу мы точно не пропустим! Будем гореть вдвоём!
К ночи два билета на блэк-метал-концерт группы были куплены. Просто поразительное везение. Обычно мы с трудом выбирались с Лили на концерты, выбивая билеты через третьих лиц. А тут настолько всё удачно, как никогда, что самой не верится.
Закрыв ноутбук, я легла в свою мягкую постель, чтобы провалиться в сон. От былых тревог и страхов не осталось и следа, лишь томительное волнение предстоящей встречи.
Вот бы время шло быстрее!
И словно по щелчку я очнулась с тяжёлым сердцем, клокочущим от волнения, приятного волнения. День X настал… и не имеет значения, как я так быстро перескочила, ничего не имеет значения, кроме предстоящей встречи. Сколько дней прошло?! Как они прошли? Неважно. Ничего не так важно, как встреча с кумиром!
Вырядившись в своё самое шикарное платье, я мчалась туда, где должна была состояться встреча.
Волнение настолько зашкаливало, что, казалось, воздух закончился во всём городе, каждый вдох даётся с трудом, заставляя прилагать усилия, чтобы втянуть кислород. Волнительно! Как же волнительно стоять в магазине, ждать появления группы! И с какой силой же взрывается всё моё нутро, когда под дикие вопли фанатов из чёрной машины вышел первым бас-гитарист, сияя своей специфической внешностью. Надевая солнечные очки, поправляя свою чёрную майку. Широко улыбаясь толпе, проталкиваясь сквозь неё к стеклянной дверце магазина, он уже входил, заставляя меня трепетать. Следом проталкивались и другие члены группы. Вот идёт барабанщик, такой серьёзный, брутальный, а вот и гитарист демонстрирует свою длинную косу. Последним машину покинул Он… Идеал моей красоты. Солист…
— Охренеть…
Роняя вновь челюсть, я всё никак не могла собраться с мыслями, любуясь красавчиком. Ну Бог… Аполлон… Мрачный принц тёмного мира! Длинные чёрные волосы развеваются на ветру, опускаясь ниже плеч. Лицо без привычного грима такое красивое, и эта тонкая козлиная бородка, как же ему идёт! В своей тёмно-зелёной джинсовой рубашке пробирается сквозь толпу, улыбаясь каждой красотке. А мне хочется, чтобы взглянул на меня, заметил ту, что стоит скромно в углу, заглядывая ему в рот сквозь непроглядную толпу, ту, что так яростно прослушала все их альбомы до дыр.
Я!
Посмотри на меня, взгляни хоть мельком… и он взглянул, одарив всё той же потрясающей улыбкой…
Жар, он опалил меня им, взглядом своих серых глаз. Хотелось растечься лужей к его ногам. И я растекалась. Вновь и вновь, как только его взгляд возвращался ко мне. Сердце трепыхалось, как рыба на суше, ударяя изнутри своим острым хвостом рёбра. Да я сама не верила в подобное… Увидел, заметил, среди толпы смотрит.
— Амара, ты только глянь, как бросает свой взгляд на тебя. Ты должна подойти!
И я хотела этого, очень. Только как-то смущение брало верх. Что ему сказать? Да я краснела при одном его взгляде, не говоря о том, чтобы подойти…
Сидит среди членов группы и их продюсера. Подписывает купленные книги, раздаёт автографы, фотографируется с фанатами. А я стою… и трушу… Нет уж!
Хватая Лили за руку, я всё же набралась смелости встать в очередь, сжимая в руках один из экземпляров книги, сотрясаясь от дикого волнения. Чёрт, как же я волнуюсь! И это ещё даже очередь не подошла!
— Лили, готовь телефон и сфотографируй нормально, ладно? Не тряси телефоном, как в прошлый раз.
Но я сама тряслась как банный лист. Ноги подкашивались, сердце слишком ощутимо стучало, вызывая колючие волны в груди. И как только дошла очередь и до нас, я встряла! Да так, что перестала чувствовать собственное тело.
Сидит так близко от меня. Смотрит столь пронзительным взглядом. Вижу, как проглядываются чёрные татуировки из-под рубашки, вижу, как вздымается его грудь, как колыхаются чёрные волосы, смотрю на губы, которые уже растягивались в улыбке. Широкий нос, серые глаза… и чертовски красивые. Лили так и тянет меня к столу, а я, не спуская взгляда с него, подхожу ближе, протягивая новенькую книжку. Рука дрожит, так дрожит, что едва удерживает книгу.
Тянет свою, хватает твёрдую обложку, отбирая экземпляр, не сводя серых глаз. Перелистывает обложку, готовясь мазнуть по ним своей чёрной ручкой.
— Как тебя зовут? — Голос бархатный, приятный… до дрожи приятный.
Под лепетание Лили солист группы обращался ко мне, игнорируя слишком шумную подругу, игнорируя всех в этой комнате. А я молчу, словно мне язык отрубили раскалённым кинжалом.
— Амара… она Амара… подпишите для неё. — Видя мой конфуз, Лили пыталась говорить за нас двоих. — Можно я вас сфотографирую! Амара, улыбочку.
Опираясь о стол, я попыталась склониться к солисту, как тут же почувствовала мужчину рядом. Встав со стула, перекинувшись через стол, он приблизился так близко, что я ощутила тепло, исходящее от его тела… не просто тепло, Жар! Пожар!
— Красивая!
От тихого шёпота над ухом закружилась голова. Неужели это он мне? Обернувшись, я почти соприкоснулась с его лицом. Стоит так близко, что я могу ощутить его дыхание на своей коже. От такой близости стало ещё хуже, коленки затряслись в такт сердцебиению. Орган так и пытался выпрыгнуть через рот. Пришлось даже губы сжать покрепче, чтобы не опозориться прям здесь, выплёвывая собственное сердце. Выдавив улыбку, я выпалила:
— Как и ты!
«Как и ты?» Боже, Амара! Ты серьёзно? Это всё, что ты придумала сказать своему кумиру?
Но зачем нужны слова мне, когда мой кумир взял всё в свои руки?
— Амаре… — Подписывая книгу, начиная с моего имени, он продолжал рисовать чёрные строчки, заставляя гореть всё моё тело… «Амаре, с огромной благодарностью за преданность нашему творчеству!» — И чуть ниже, совсем мелким шрифтом была добавлена надпись, которую я сумела прочесть лишь после того, как отошла от его столика. — «Позвони мне, красотка!»
Номер.
Чёрт побери, он написал мне свой номер? Я не верила! Как такое могло произойти?
— Амарааааа, это его номер! Представляешь!
Лили прыгала, визжала, а я застыла в своих мыслях, медленно приходя в себя. Вот это поворот! Вот это происшествие! Да со мной в жизни ничего лучшего не случалось! А тут и группа любимая, да ещё и солист приметил меня. Точно чертовщина! Бесятина! Или всё же везение?
Дрожащими пальцами вбиваю номер в телефон, жму кнопку вызова…
— Что ты делаешь? — Лили шепчет над ухом, а я продолжаю ждать.
Прикладываю мобильник к уху, прежде чем обернуться лицом к тому самому солисту группы. Вот пошёл гудок. Второй. Третий. Вижу, как достаёт из внутреннего кармана мобильник. Смотрит на номер, прежде чем поднять глаза и вновь взглянуть на меня, да так пронизывающе, что тут же нажимаю кнопку отбоя, прекращая свой звонок под звуки страшного пения, его пения:
«Не слушай ничего злого,
Не смотри на зло,
Не приписывай никакого зла мне.
Не говори никакого зла,
Не думай ни о каком зле,
Не играй со злом, потому что я свободен.
Ты будешь гореть в аду».
Паника. Липкой паутиной расползается от самого сердца по жилам, по венам и сосудам, создавая жгучую сеть в туловище. А по этим же венам уже разливается страх, набирая слишком большие обороты, чтобы врезаться на скорости в мою голову жутким осознанием. Гипнотизирует своим взглядом, улыбается своей проницательной улыбкой, волнуя все мои внутренности, заставляя наконец вспомнить… Понять весь ужас происходящего. Одна доля секунды, и шквал страха накрывает, как цунами, снося мир из-под ног, закручивая в водовороте ужасающего понимания.
Игра!
Чёрт побери, очередная игра разума!
Жёлтые глаза продолжают смотреть на меня с лица моего кумира, превращая это же лицо в скверну…
Нет! Нет! Нет! Последнее, о чём успеваю подумать, прежде чем вновь очнуться там, где меньше всего этого хотела. Худший из худших кошмаров — поверить, что твой ад был лишь страшным сном, а затем понять, что, оказывается, ад вовсе не сон, жуткая реальность, в то время как реальность оказалась обманом, его очередной игрой в моём разуме. Реальность вот она, здесь, в этой комнате, в жёлтых глазах того самого Демона.
— Изыди! Прочь из моей головы! Зачем… зачем ты это делаешь?
— Одно твоё пожелание, и я верну тебя туда, превращу в явь все твои фантазии. Я знаю, чего ты хочешь… Вижу это в твоих мыслях… Я могу дать тебе жизнь твоей мечты, Амара… И даже больше…
— Нет! ПРООООЧЬ!
(Cradle of Filth — английская метал-группа)
(Burn in Hell — исполнитель Dimmu Borgir, норвежская группа, играющая в жанре симф
Глава 6.
Жизнь мечты — звучит заманчиво, безумно привлекательно. Одна мысль о том, что я и мужчина моей мечты… вместе. Встречаемся, влюбляемся, воссоединяем нашу жизнь. В голове так и проносятся молниеносно картинки первой встречи, пылкой любви, нежных ласок, огненной страсти. Вот он шепчет так нежно, что любит… Вот он преклоняет колено, надевает колечко мне на палец… Чтоб в следующее мгновение увидеть себя в белом платье, сверкаю в нём, словно звезда. Белоснежная фата прячет счастливое лицо. Сердце готово остановиться от красоты моего жениха…
— Жизнь мечты… я подарю тебе её… я подарю тебе «его». Взгляни. Такой крепкий… в расцвете сил… Молод… и так красив. Он будет любить тебя больше жизни, носить тебя на руках, сдувать пылинки. Он подарит тебе настоящее счастье… Смотри!
И я смотрю ему в лицо, наслаждаясь его красотой, чувствуя, как сжимается сердце от трепета. И я счастлива стоять здесь, у алтаря, рядом с мужчиной своей мечты, отдавая ему своё сердце, своё тело…
— И в горе, и в радости… Согласна ли ты, Амара, отдать свою душу тому, кто будет любить её вечно, кто будет холить и лелеять её, как своё дитя, заботиться о ней, пока смерть не разлучит вас?
И я почти купилась на эту удочку, разжимая губы, желая произнести то самое заветное «да», вот только заветное не для меня, а для него… Жёлтый блеск в глазах заставил взбодриться, как от жёсткого удара тока. Сотни вольт пробили тело, отрезвляя мозг. Вырвав свою руку из его руки, я тут же отшатнулась, вбиваясь спиной в каменный алтарь. И нет больше никакой красоты в этом месте, где всего мгновение назад всё сияло белыми лентами и цветами. Ленты окрасились в траурный цвет, в то время как цветы увядали на глазах, превращаясь из прекрасных бутонов в серые, сухие палки. Лепестки опадали пылью и пеплом. Слышу, как под ногами хрустят черви, извиваясь на моих столь красивых туфельках. Повсюду грязь и смрад гари впитываются в подол платья, окрашивая белое в грязное… А он продолжает стоять, превращаясь из красивого мужчины моей мечты в жуткого демона. Вот чёрные волосы стали короче, меняя облик. Вот лицо уже прорезает тот самый жуткий шрам, изменяя черты его лица. Вот синие глаза уже превратились в жёлтые, сверкая своей мощью.
Цефей. Злобный, жестокий демон! Хватит играть со мной!
— Это нечестно… ты… обманом хотел выманить из меня согласие? Грязно играешь, Демон!
Мы вновь в комнате, в той самой чёртовой комнате, слишком разноцветной, ядовитой… начинаю ненавидеть эти пурпурные цвета на стенах.
— Кто решает, что честно, а что нет? В борьбе все средства хороши.
— В борьбе, где у тебя преимущество в виде своих магических штучек? Я же не обладаю ничем подобным. Неравные силы, не кажется?
— С тобой ровняться силой я и не намерен. Дай мне, чего хочу я, и я дам того, чего хочешь ты… Дай согласие, и я обещаю: в ближайшие семьдесят лет ты меня не увидишь!
Пытаюсь сосредоточиться на Демоне, на его присутствии. Чертовски пугали его игры, как и то, с какой ловкостью он искажал реальность, заставляя подчиняться его лживой иллюзии. Вот я стою здесь, чувствую твёрдый пол под ногами, а через секунду могу уже стоять в совершенно другой реальности, думая, что существует лишь она… Слишком жутко даже для моего восприятия.
— И чего же я хочу, Демон? Душу в обмен на что? Яркую жизнь? Богатства? Пылкую любовь? Слишком примитивно берёшь, Цефей. Будучи человеком, я и сама могу этого добиться, без твоей помощи. Что можешь дать ты, чего я не смогу добиться сама?
Всё же пытаюсь противостоять ему, бороться с его иллюзиями, ведь всё не так просто для него, раз он продолжает испытывать меня, добиваясь своего.
— Я могу дать тебе жизнь, человечка. Отсрочку… прежде чем…
— Боюсь, мы не сойдёмся в мелочах. Я хочу лишь одного — избавиться от тебя, Демон, жить, зная, что моя душа принадлежит лишь мне.
— Желаешь прозябать молодость в своей квартире, волоча унылую жизнь в инвалидном кресле? Среди людей, которые будут оглядывать тебя с сожалением и состраданием, в то время как сами будут продолжать жить по-настоящему. Любовь? Богатства? Боюсь, тебе уже не добиться своих мечтаний, человечка. Твоё тело изломано, изранено и никогда не сможет восстановиться… Тебя спасёт лишь чудо!
Его улыбка… коварная улыбка растянулась на лице. Чёртов демон выглядит слишком самоуверенно. И если он хотел напугать меня, то приз в студию, ему это с превосходством удалось.
— Ложь! — А у самой дрожат жилки под коленками. И почему же?
— Я могу изводить тебя иллюзиями, могу ковыряться до бесконечности в твоей голове, выискивая самые жуткие образы, могу питаться твоими эмоциями… страхом… гневом… могу создавать картинки, образы, но никогда… Слышишь меня, человечка, НИКОГДА не стану лгать. В этом будь уверена. Ложь… она для низших.
Дрожит всё тело потому, что его слова не казались мне ложью. Ни мне, ни моему подсознательному, ни моему неосознанному «я»… Злобный Цефей… был слишком красноречивым.
— Я тебе не верю…
Он подошёл близко, так близко, что я вновь вжалась в стену, ожидая чудовищного внедрения, адского вскрытия моего мозга.
— Часть тебя продолжает отрицать, я это вижу. Но вот другая… Она уже всё поняла, почувствовала весь этот ужас, впитала его со страхом. Ты останешься здесь, Амара. Здесь, нравится тебе это или нет.
Его рука скользнула по волосам, убирая выбившуюся прядь мне за ухо, открывая лицо. Столь скромный жест, а я уже покрываюсь странными волнами. Его касание едва ощутимое, а я готова была поклясться, что почувствовала его прикосновение изнутри. Словно он влез под кожу, в само мясо, заставляя трепетать каждую клеточку. Чёртов демон!
— Ты так и не ответил, где это «здесь».
Пытаюсь держать голос стойко, а сама готова уже растечься от страшных таких прикосновений. От слишком напористого внедрения. И почему мой разум вновь уносится в ту ночь, когда мне было так хорошо… Это мои воспоминания или опять его внедрение… Чёрт тебя дери, Цефей…
— Это загробный мир, Амара. Мой мир теней, пристанище мёртвых душ, и ты одна из них…
— Ты сказал, что я не мертва!
— Да. И именно поэтому ты остаёшься гостьей в моём замке… пока что.
Он отступил. Наконец он отступил, разрывая столь тесный контакт, освобождая от своего слишком мощного напора. Цефей отходил, передвигаясь странным образом в пространстве. Словно вибрируя, или это он специально создавал рябь в моих глазах?
— Что, если я не соглашусь?
— Думаешь, отдать свою душу мне — это самое страшное? Ошибаешься. Есть вещи и пострашнее. Например, как я и сказал, заключённая в собственном теле, без возможности быть полноценным человеком. Охваченная заботой близких людей, которые уж точно сделают всё, чтобы продлить твои мучения. А ты будешь заключена в собственной голове, замученная страшными пытками и кошмарами своего собственного разума. И кто сказал, что меня там не будет? Я отлично могу повеселиться с тобой в ближайшие лет так пятнадцать. Ну и самое сладкое — кто сказал, что после… ты не попадёшь в место пострашнее этого?
Он обвёл руками комнату, демонстрируя своё величие и наслаждение моим промелькнувшим страхом в глазах.
— Всегда есть выбор, человечка. Помни об этом. Ты можешь согласиться отдать душу мне. Или же отправиться в один из котлов, подготовленных адом, в зависимости от того, как оступишься при жизни.
— А как же рай?
— Никакого рая нет, Амара, в том понимании, в котором вам проповедуют длинные языки ваших лжесвященников. Разве ты ещё не поняла? Я могу стать твоим раем… Или же адом. Выбор только за тобой.
Хлопнув дверью, он оставил меня совершенно одну, с собственным отчаянием. И лишь сейчас, будучи одной, я поняла, насколько я устала, насколько вымоталась, подчиняясь его играм. Он словно высосал из меня всю жизненную силу, энергию, заставил мой дух пасть в уныние. Вот как можно было описать моё состояние — полное уныние. Этому демону удалось меня сокрушить…
Глава 7.
(XII век до н. э.)
Огромное зеркало озарялось яркими вспышками, освещая комнату слишком губительным светом… губительным для юной Эрешкигаль. Морща свой острый носик, богиня то и дело возмущалась, щуря свои ядовито-зелёные глаза.
Величавые Боги… надменные, слишком горделивы и заносчивы в своих решениях и деяниях. Что для них могла значить юная царица потустороннего мира, когда другим миром правили безжалостные Боги, требовавшие почтения лишь к себе?
Отворив железную дверь праведного зала, Эрешкигаль грозно направила свой взор на одного из стражников.
— Намтар! Пусть явится ко мне. Немедля!
Столь хрупкая внешность девушки едва ли соответствовала её безграничной власти. Голос слишком твёрдый, слишком величественный, вызывающий несомненное поклонение своей Богине. Сверкая изумрудными глазами, она не давала ни единого шанса ослушаться её приказа.
Хлопнув тяжёлой дверью, она продолжала нервно расхаживать по залу, ожидая своего верного вестника, и он не заставил долго ждать, влетая фурией в величественный зал Богини.
— Госпожа…
— …Хитрецы. Затеяли пир средь бела дня, созвав всех Богов Урука. Насмешливо пригласив и меня…
Глаза вспыхивали ядовитыми огнями, окрашивая её радужку в ярко-зелёный цвет. В руках Эрешкигаль сжимала скрижаль, кроша края камня на мраморный пол. Когтистые пальцы то и дело впивались в табличку, превращая её на глазах у Намтара в пыль.
Зеркало вновь вспыхнуло слишком яркой вспышкой, вынуждая Эрешкигаль отшагнуть, прикрыв двумя руками лицо. Под звуки игристых голосов, раздольного смеха, звона утвари вспышки то и дело пульсировали, передавая атмосферу пиршества. Зеркало стало порталом, передававшим всё, что происходило на пиру.
— Моя госпожа… вы Богиня мрака и мира мёртвых. Разве вам подвластен яркий свет божественных чертогов? Разве этот свет не губителен для ваших озёрных глаз… для вашей папирусной кожи? Разве яркое пламя верхнего мира не способно обуглить ваше тело?
— И кому, как не Богам небесного свода, знать об этом? — Её голос прозвучал мрачным эхом под потолком мраморного зала, отражаясь от чёрного оникса, покрывавшего стены зала. Настолько жуткий голос, что даже камень менял свой оттенок, прорезая чёрной дымкой поверхность. — Глупцы посмели насмехаться… Потешить своё Величие. Не упустили… пригласить и меня, зная, насколько мне страшен белый свет… Намтар! Под покровом ночи ты должен явиться в небесные чертоги. Раз уж Боги пригласили и меня… так пусть отдадут мою долю. Богиня требует свою часть яства, которое не смогла вкусить, сидя за одним столом с этими… надменными существами… Передай!
И вновь стены содрогаются от твёрдого голоса царицы, искажая замысловатые узоры на чёрном камне. Осматривая свою госпожу, Намтар не смел ей возразить, зная, что это может грозить ему смертью.
Великая подземная Богиня была не просто разгневана… Она была разъярена неуважением Богов, их пренебрежением к ней. Никогда прежде Богиня не могла появляться при свете яркого свода небес, боясь слишком пронзительного света. Он мог причинить ей вред, прожечь её белоснежную кожу, изранить её хрупкое тело. Её удел был мрак подземного мира, которым она правила. Боги же знали об этом и нарочно затеяли пир при свете яркого дня.
Но даже это не могло сломить величественную Богиню. Послав своего верного слугу на пир, она ожидала дары, предназначенные по праву места на пиру. Хоть Богиня не могла присутствовать, всё же она потребовала предназначенные ей яства.
Дождавшись наступления ночи, Богиня проводила своего верного глашатая сквозь восемь врат загробного мира.
— И почему же твоя Богиня не явилась сама на пир? Неужели Мы, Боги, недостойны созерцать её красоты среди нас!
Грозный смех Бога разнёсся по чертогам, словно раскат грома, содрогая своды ночного неба, прорывая облака яркими вспышками молний. Встав со своего места, Ану приветствовал Намтара — верного подданного, перевозчика душ подземного мира. И стали Боги вставать со своих мест поочерёдно, следуя примеру Ану, приветствуя посла Загробного царства. Все… Кроме одного — надменного Нергала.
— Не гневайся, Бог Ану. Моя госпожа была рада явиться на ваше празднество, не изъяви вы, Боги, неуважения к ней. Удел госпожи — Мрак. Вы же решили насмехаться над ней, устроив ваше веселье средь ярчайшего света. Не есть ли это самое что ни на есть неуважение к богине Эрешкигаль? Вы смели оскорбить правительницу подземного мира. И в знак примирения и уважения Богиня требует свою долю яств.
— Как смеешь ты! Слуга! Указывать нам, высшим? Оскорбили, говоришь? Эта твоя госпожа оскорбила нас, пренебрегнув нашим приглашением. Под покровом ночи она отправила тебя, слугу, нежели явилась сама. Вот что есть неуважение!
Восседающий рядом бог Эа с содроганием в руках ударил кулаком о стол, разнося волну гнева до самого слуги Намтара. Склонив голову, гонец продолжал выслушивать гневную речь Бога, дожидаясь своего слова.
— Эа… Пригласи вы мою госпожу на ночное пиршество, явилась бы она без раздумья, озаряя ваши чертоги своим светом. Вот только вы нарочно призвали её при свете яркого свода.
— Своим светом? — Поперхнувшись, Бог войны отнял кубок, утирая мокрый рот. — Если тьма, которая в твоей госпоже, — это свет, то какова же тогда тьма на самом деле?
— Это вы лично можете спросить у моей госпожи… коль духу хватит, Владыка Нергал.
Что есть свет, когда тьма плескалась на дне опьянённых глаз Бога смерти, мора, войны и разрушения. Увешанный пластинчатой кольчугой поверх белой рубахи, Бог сжимал рукоять своего особого меча, готовый в любой момент накинуться на гонца, сметая голову с плеч. Намтар видел этот порыв в жёлтой радужке глаз Нергала и молил его мысленно не гневаться, зная, что тот услышит его.
— Твоя госпожа желает яств? Так вот же… еда, достойная Эрешкигаль.
Сбросив обглоданные кости под ноги Намтару, Нергал раскатисто рассмеялся под громкие гуканья и смешки остальных Богов. А когда смех утих и Боги наконец успокоились, Нергал продолжил:
— Передай своей госпоже: раз она не соизволила явиться сама, так пусть же довольствуется объедками!
И покинул Намтар небесные чертоги ни с чем, прорываясь сквозь восемь врат подземного мира навстречу своей Госпоже. Раздавленный и осмеянный высшими Божествами.
— Как смел он столь гнусно оскорбить Владычицу Царства Подземного? Как смел столь нагло надругаться над волей моей? Говоришь, глупец Нергалом наречён?