Призванная в Академию

Глава 11

Макар вышел к центру аудитории и заговорил, будто включился некий внутренний переключатель. В его голосе не было ни тени сомнения — только сухая, точная, отточенная подача, как у человека, повторяющего эту речь в сотый раз.

— Сила мага, — начал он, медленно проходя мимо парт, — зависит от двух вещей. Во-первых — от того, насколько в него верят. Люди. Чем больше вера — тем прочнее канал. Магия не существует в вакууме. Она питается сознанием. Страхом, верой, легендами, сказками. Магия жива, пока о ней помнят.

Он сделал паузу, и только притворный кашель Пурримона нарушил тишину.

— А во-вторых, — продолжил Макар, — от собственных навыков. Настоящий маг не надеется на удачу. Он учится. Тренируется. Изучает природу энергии. И платит за силу, которую использует.

Он встал перед доской, не поворачиваясь, словно она сама понимала, о чём речь, и тихо сказала:

— Раньше мир магии и мир людей были переплетены. Неотделимы друг от друга. Люди знали: лес хранит не только деревья, но и духов. Вода может шептать, а слово — менять реальность. Это было естественно. До тех пор… пока не пришёл он.

Макар резко развернулся. Его лицо потемнело, взгляд стал тяжелее.

— Кощей Бессмертный. Один из самых сильных магов, когда-либо живших. И один из самых жестоких. Он устроил Магический призыв — колоссальный ритуал, который должен был подчистую выжечь человеческое неверие. Вместо этого он выжег всё. Погибли тысячи магов. Остальные... спрятались. Ушли в тень. А сказочные существа — те, кто остался — начали влачить жалкое существование, скрываясь среди людей, забытые, вытесненные телевизором и интернетом.

Он замолчал, и в этот момент в помещении стало особенно тихо. Даже Пурримон ссутулился на подоконнике, уткнувшись носом в хвост.

Макар прошёлся вдоль доски и обвёл присутствующих взглядом:

— Наша задача — вернуть магию. Возродить. А главное — остановить Кощея. Если он завершит то, что начал… этот мир станет просто сырьём. Он больше не будет жить.

Он подошёл к кафедре и положил ладонь на старую, покрытую царапинами поверхность.

— МГУ — Магический Государственный Университет — последнее официальное учреждение, способное собирать, обучать и готовить магов. Вас. Мы находим вас, иногда слишком поздно, но мы стараемся.

Алина сжала колени, сердце у неё стучало в горле. Всё, что она слышала, казалось фантастикой, но... странным образом — логичной. Она всегда чувствовала, что мир не совсем такой, каким кажется.

Макар посмотрел на неё — и будто прочитал её мысли.

— Чтобы начать использовать магию, вам нужно пройти несколько этапов. Признать, что у вас есть сила. Очистить разум. Настроиться. И только потом — воздействовать. Сначала на предмет. Потом — на энергию. Потом — на мир.

Он повернулся к доске, взял мел и начертал несколько рун.

— Существуют заклинания. Они — усиливают дар в несколько раз. Но помните: сила не приходит без риска. Не все формулы безопасны. Некоторые искажены. Некоторые забыты. А некоторые… слишком сильны, чтобы использовать их в одиночку.

Словно на подтверждение слов, одна из рун на доске будто дрогнула — и, может, это было игрой света, но Алина увидела, как по ней пробежал фиолетовый огонёк, похожий на крошечную молнию.

У неё закружилась голова. Пространство будто стало глубже, стены — мягче, а голос Макара — гулким, далёким, как если бы он доносился из пещеры, полной эха.

— Всё в порядке? — спросил Макс, наклоняясь к ней.

Алина только кивнула, сжав пальцами край парты. Пол под ногами качался, как палуба корабля. Магия... Это всё было не игрой. Не сказкой. Она была внутри неё. И это пугало.

Но… отступать было некуда.

Алина медленно подняла взгляд на Макара, будто надеясь, что хоть от него прозвучит что-то простое, логичное, не пугающее до дрожи. Но её голос всё же дрогнул, когда она спросила:

— Что такое… Магический призыв? Зачем он… был нужен Кощею?

Ответ последовал не от Макара. Перехватила Катя — голос её был глухой, резкий, будто прорезался сквозь стиснутые зубы:

— Кощей хочет не просто вечной жизни, — процедила она. — Он хочет власти. Без границ. Без равных. А единственные, кто может ему помешать, — мы. Маги.

Она отвела взгляд, пальцы сжались в кулак, костяшки побелели.

— Магический Призыв… это было заклятие, такой силы, какую до него никто не осмеливался использовать. Он вырвал магию из самого воздуха. Разорвал ткань, что соединяла миры — наш и человеческий. Люди… они просто перестали помнить. Перестали верить в магию, в чудеса, в сказки. А без веры… магия становится пеплом.

Алина с трудом сглотнула. Её дыхание стало неровным — в горле встал ком. То, что ещё минуту назад казалось частью красивого сна или пугающего мифа, теперь расправляло плечи рядом с ней, тенью ложась по полу.

— И что… что случилось с магами? — выдохнула она.

Ответ снова не дал Макар. Пурримон, сидевший на краю стола, взмахнул хвостом и резко вскинул голову.

— Спрятались, — буркнул он. — Те, кто выжил. Те, кого не выжгло призывом дотла. А теперь вот… — он негодующе затрепетал своими кожистыми крылышками. — Мы маскируемся. Прячемся среди обычных. Живём как люди. Спим на подушках, ходим в супермаркеты, делаем вид, что всё нормально. Хотя… совсем не нормально.

Он зыркнул на Алину, на Макара, потом снова на Алину.

— Мне, между прочим, стоило бы сейчас сидеть на облаке и читать свитки о боевой трансформации. А не участвовать в этом фарсе с «мяу» и подушками в цветочек!

Алина глядела на него в изумлении, будто видела впервые. Внутри — страх, горячий, почти лихорадочный, но и какое-то странное, неумолимое осознание: всё это настоящее. Всё. И Кощей, и Призыв, и Пурримон с крыльями, и Катя с тенью боли в голосе.

Она вдруг почувствовала, что дрожит, как от холода, хотя воздух был тёплым. Макар стоял, как скала, молчаливый и суровый, словно на его лице ничего из этого не произвело впечатления. Но в глазах его — промелькнуло что-то. Тень. Память. Боль?

Алина с трудом перевела дыхание.

— И теперь… мы должны как-то это всё… исправить?

— Не исправить, — пророкотал Макар, наконец заговорив. — Вернуть. Веру. Магию. Себя. И остановить его. Пока не поздно.

— А Баба Яга? — вдруг спросила Алина, ловя взгляд Макса. — Она же сильная. На чьей она стороне?

Макс откинулся на спинку стула, сцепил пальцы в замок и спокойно, почти безразлично ответил:

— Яга никогда не принимает ничью сторону. Она… своя. Поддерживает тех, с кем ей выгодно. Сегодня — тебе, завтра — твоему врагу. Если заплатишь, если уговоришь, если выдержишь её условия.

Макар усмехнулся краем губ, но без насмешки — больше с уважением:

— И не забывай, Яга — проводник. Она — страж между мирами Нави и Явь. Через её избушку можно попасть туда, где живут духи, предки, сущности, рождённые из самой магии. Но не каждый туда дойдёт. И не каждый оттуда вернётся.

Алина невольно обхватила голову ладонями. Казалось, что чем больше ей объясняли, тем больше её внутренний мир трещал по швам.

— Вроде бы всё рассказываете, а понятнее не становится, — прошептала она. — Всё это… как сон. Или… игра. Слишком многое сразу.

— Добро пожаловать в магический мир, — заметила Катя с усмешкой.

Алина подняла взгляд и, после короткой паузы, спросила:

— А как… вы поняли, что вы маги?

Катя замерла, но на её губах появилась мягкая, почти трепетная улыбка. Та, что не показывают кому попало. В её глазах на мгновение вспыхнула радость — детская, настоящая, без страха и сомнений.

— Это было… странно, — сказала она. — Я была на даче. Гроза собиралась. Молния бахнула где-то совсем рядом, а через секунду я смотрю — в воздухе висит шаровая молния. И — не исчезает. А я её тяну, как мячик, в ладонь. И она слушается. Пульсирует, теплая, живая. Я… я с ней играла.

Катя усмехнулась и закусила губу — явно, до сих пор в это не верила до конца. Макс хмыкнул:

— А я в спортзале был. Разминался. Штангу поднял — ну, вроде всё как всегда. А потом… она мягкой показалась. Гирю, прикинь, завязал в узел. Прямо узел. Сначала думал — глюк. Или сломали. А потом Макар меня нашёл.

Все взгляды обратились к Макару. Он не шелохнулся, стоял у окна, как тень, как скала, прислушиваясь к чему-то своему. Алина уже подумала, что он проигнорирует вопрос — как делал это не раз. Но вдруг он заговорил. Голос его был низким, ровным, и в нём звучало нечто такое, что заставляло замолчать даже Пурримона.

— Я не понял. Я знал. Я единственный из нас, кто родился там — по ту сторону. В магическом мире. Я знал магию, как вы знали алфавит. С младенчества. Я жил в ней. Пока Призыв не стёр мой дом с лица реальности… и не выбросил меня сюда.

Он повернулся к ним — взгляд твёрдый, как камень, но в глубине тлела боль. Тихая, давняя, неизжитая.

— Мне не нужно было узнавать. Мне пришлось забыть. А потом… вспомнить.

В комнате повисла тишина. Даже Пурримон не мурлыкал — только уши twitch-нули, ловя невидимые токи воздуха.

Алина опустила глаза. Впервые за всё это время она почувствовала не страх, не изумление, а что-то другое.

Тихое, глубокое сочувствие.

Дорогие читатели! Приглашаю в новинку нашего Литмоба

Марта Сокол

“Пленница ректора. Академия теней”

Меня заставили выйти замуж за ректора академии, потому что королевству нужно сохранить силу моего рода. Только вот незадача, мой суженный считает меня некрасивой предательницей.

Для любви у него есть верная и непритязательная Лираэль.

Мне же остается бежать не только для того чтобы сохранить остатки гордости, но и жизнь - велик шанс, что как только я рожу ребенка, меня казнят. Проблема только в брачной метке, что причиняет боль, если я собираюсь слишком далеко отойти от мужа.

https://litnet.com/shrt/PbgE

Глава 12

Алина чувствовала себя старой. Даже не взрослой — именно старой. Как бабушка, которую по недоразумению отправили на зарядку с олимпийской сборной.

Тренировка шла полным ходом. Они бегали по кругу — снова и снова, пока у неё не горело в груди, а ноги не стали свинцовыми. Катя неслась вперёд, будто ветер сам её подталкивал. Легкая, как перышко, она даже не вспотела. Ни единого напряжения на лице — только азартный блеск в глазах, словно всё это для неё забавная игра.

Макс дышал тяжело, но с каким-то спортивным наслаждением. Он не просто выполнял упражнения — он вкладывался. В каждой связке движений ощущалась сила, и чем труднее становилось, тем шире становилась его улыбка.

Алина же плелась в хвосте, задыхаясь, и едва не спотыкалась на поворотах. Она ненавидела бег еще со школьных кроссов, а теперь казалось, что её тело пытается отомстить за все годы малоподвижной жизни. Когда она в последний раз вообще бегала? Лет в десять, по двору, в перерывах между уроками и мультиками.

— Быстрее, — хлестко бросил Макар и щёлкнул пальцами. Из них вырвалась тонкая фиолетовая молния, прожужжала рядом с их кругом, заставив Алину подпрыгнуть.

Он вообще не уставал. Следил, как хищник, из-под тёмных бровей, и временами, когда кто-то сбавлял темп, выпускал молнии — как стимул или как шутку, никто точно не знал.

— Мир Нави — мир мёртвых, духов, того, что было, — продолжал он, будто и не бегал с ними, будто его дыхание не сбивалось, голос был ровным. — Мир Яви — наш, человеческий, материальный. Между ними текла магия. Она объединяла оба мира. Всё было в равновесии…

Алина с трудом перевела дух и попыталась хотя бы не отставать. Но ноги были ватными, рубашка прилипла к спине, а щеки горели от жара.

— Пока Кощей… — Макар щёлкнул пальцами, и ещё одна молния рассекла воздух. — …не разрушил всё.

Катя отпрыгнула в сторону от вспышки и засмеялась. Макс ухмыльнулся, бросив ей:

— Вот бы на уроках физры так учили. Я бы не прогуливал.

Алина лишь махнула рукой. Ей было не до шуток. Она споткнулась на ровном месте и с трудом удержалась на ногах. «Я умираю», — пронеслось у неё в голове.

Тем временем Пурримон развалился на скамейке в стороне. Сложив кожистые крылья и уложив мордочку на лапки, он мирно урчал во сне. Периодически дергал ушами и посапывал, как будто снилось ему что-то очень вкусное и пушистое.

Алина посмотрела на него с завистью.

— Может, я тоже буду котом… — пробормотала она себе под нос и побежала дальше.

Макар щёлкнул пальцами и громко, без особой эмоции в голосе, произнёс:

— Все, в центр зала.

Алина едва переставляла ноги, утирая со лба пот и чувствуя, как футболка прилипла к спине. Но, помедлив лишь секунду, двинулась туда, где уже стояли Катя и Макс, подтянутые, бодрые, словно вовсе не бегали.

Макар поднял руку, и в его ладони вспыхнуло пламя. Неживое и в то же время завораживающее — фиолетовое, чуть искрящееся, оно будто танцевало на его коже, не обжигая. Свет плотно лег на его лицо, высвечивая резкие черты, усталость в глазах и внутреннюю концентрацию.

— Сейчас вы попытаетесь сделать то же, — спокойно сказал он, глядя прямо на Алину. — Всё просто. Делай глубокий вдох. Очисти голову от всего: мыслей, тревог, страхов. А потом, на выдохе, представь пламя. Представь его у себя в ладони. Представь, что это — часть тебя.

Он не ждал, просто повернулся к Кате.

— Начинай.

Катя усмехнулась, провела ладонью по волосам и сосредоточилась. Закрыла глаза, вздох — глубокий, спокойный — и выдох. В следующее мгновение в её ладони возник тот же фиолетовый огонь, только капельку ярче, с каким-то игривым вихрем. Он плясал у неё между пальцев, как будто был живым существом. Катя открыла глаза и довольно хмыкнула.

— Что и требовалось доказать, — сказала она и дёрнула плечом.

— Макс.

Макс сделал вдох с силой, будто собирался нырять на глубину, и сжал пальцы. Сначала — ничего. Но затем, как будто подчиняясь воле, огонь вдруг родился в его руке. Более грубый, немного неуверенный, но настоящий. Он моргнул от неожиданности и рассмеялся.

— О! А это уже что-то!

Теперь настала очередь Алины. Она сглотнула. Подошла чуть ближе, вытерла влажные ладони о шорты и подняла руку.

— Глубокий вдох. Очистить голову. На выдохе — представить… пламя, — пробормотала она себе.

Сжала глаза, вдохнула... Пустота. Постаралась ни о чём не думать. Вдох... и выдох.

Открыла глаза и посмотрела на ладонь.

Пусто.

Просто ладонь. Обычная, потная, слегка дрожащая.

Макар не вздохнул. Не упрекнул. Он лишь хмыкнул — тихо, беззлобно, но с характерной насмешкой:

— Тренируйся. Пока не получится — ни обеда, ни ужина.

Алина вскинула голову:

— Серьёзно?

— Очень.

Макс шагнул ближе, с виноватой улыбкой.

— У тебя обязательно получится, Алина. Просто не сразу. Не у всех это... быстро. Главное — не сдавайся.

Он хотел сказать ещё что-то, но Макар уже повернулся к нему:

— Вы с Катей знаете, что делать. Поезжайте.

Катя подмигнула Алине:

— Не сожги тут ничего, если что-то всё-таки загорится.

Макс махнул на прощание и, догоняя Катю, вышел из спортзала.

Они ушли. Осталась тишина, залитая приглушённым светом, и только Пурримон что-то тихо посапывал во сне, развалившись на скамейке.

Алина снова встала в центр. Выпрямила спину. Подняла ладонь.

Глубокий вдох. Очистить мысли. Представить пламя.

Выдох.

Ничего.

Снова. Вдох. Мысли прочь. Пламя. Оно где-то рядом. Оно внутри. Её часть.

Выдох.

Ничего.

И снова. И снова. И снова. Веки налились тяжестью. Руки дрожали от усталости. В горле пересохло, но Алина всё повторяла и повторяла эту простую формулу — вдох, пустота, огонь, выдох…

А в ответ — только гулкое молчание.

Глава 13

Алина стояла посреди зала, усталая, потная, с онемевшей от напряжения рукой, всё ещё упрямо вытянутой вперёд. Она смотрела на собственную ладонь, ожидая хотя бы искры — чего угодно — но в ответ вновь и вновь получала только тишину и ощущение собственной беспомощности. Пальцы зябли, ладонь сводило от напряжения, а внутри уже поднималось раздражение, переходящее в отчаяние.

В это время Макар, словно вне пространства и времени, лениво парил в воздухе, будто его держал невидимый гамак. Он даже не двигался — просто лежал, сцепив руки за головой, будто слушал музыку. Лишь иногда, лениво приоткрыв один глаз, бросал короткие, почти небрежные замечания:

— Ты слишком зажата. Магия не любит напряжения.

— Не нужно хотеть — нужно позволить.

— Как только получится в первый раз — поймёшь, как работает. Дальше пойдёт легче.

Но от этих слов легче не становилось. Ни на секунду. Алина всё чаще кусала губы, сдерживая обиду. Она старалась. Искренне. С душой. А в ответ — ничего. Только осознание, что она хуже других, медленнее, бесполезнее. Что, может, зря она здесь, среди этих способных, ловких, ярких…

Она уже почти хотела сдаться, опустить руку, отвернуться — но в этот момент Макар с тяжёлым вздохом перекатился в воздухе, спрыгнул вниз и с лёгким звуком ступил на пол. Его плащ шевельнулся, будто от внезапного порыва ветра.

Он подошёл к Алине, глядя на неё так, словно видел её насквозь. Без жалости. Без раздражения. Просто — глубоко. Взял её за запястье — резко, но не грубо. Его пальцы были холодными, и это соприкосновение будто разбудило нечто в глубине Алины.

— Закрой глаза, — скомандовал он.

Алина подчинилась, задержав дыхание.

— Представь тьму. Не обычную. Не как ночью — а плотную, густую. Бесконечную, как сама пустота. Ни звука. Ни формы. Только темнота. В ней — ты. И ничего больше.

Алина постаралась представить. Чёрное пространство обволакивало её изнутри. Странная пустота, одновременно пугающая и… странно комфортная. Как будто в ней она растворялась.

— Вдох, — прозвучал голос Макара, и он уже звучал иначе — глуже, ближе, будто внутри самой головы.

Алина вдохнула. Глубоко. Медленно. И в тот момент, когда воздух наполнил её грудь, она ощутила лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Сначала еле заметное, но оно быстро усиливалось, словно под кожей зашевелился ток.

— Не думай. Просто позволь. Пусть пройдёт сквозь тебя, — шепнул Макар почти нежно, почти с заботой.

Алина выдохнула… Девушка медленно открыла глаза, будто боясь разрушить хрупкий миг, а затем опустила взгляд на свою ладонь.

И ахнула.

Тонкое сиреневое пламя, нежное, как весенний туман, охватило её руку. Оно не обжигало — напротив, ощущалось как легкое покалывание, как прикосновение теплого ветра. Пламя искрилось серебристыми всполохами, переливалось оттенками лилового и фиалки, менялось с каждым её вдохом, живое, послушное, её.

Алина замерла, боясь шелохнуться. Она даже не сразу поняла, что Макар отпустил её запястье — он уже стоял чуть поодаль, склонившись над смартфоном и лениво листая ленту, как будто только что не стал свидетелем первого пробуждения магии в человеке.

Девушка слабо улыбнулась — что-то тёплое разливалось внутри неё, как горячий шоколад в промозглый день. Что-то родное. Что-то настоящее. То, чего ей так не хватало.

Она перевела взгляд на другую ладонь, медленно подняла её — и с удивлением увидела, как и там, на коже, заиграло такое же сиреневое пламя. Оно дрожало, будто от дыхания, но не исчезало, не угасало. Огонь мягко освещал её лицо, отражаясь в глазах — теперь ярких, живых, сияющих.

Алина стояла посреди зала, вся окутанная мягким светом, и не могла отвести взгляда от своей собственной магии. Пламя послушно плясало на её ладонях, будто играло, как ребёнок, который впервые нашёл себе подругу.

Она не чувствовала страха. Неуверенности. Только восторг.

— Получилось, — прошептала она, словно боялась спугнуть чудо.

И в этом шепоте слышалось всё: ликование, восхищение, глубокое внутреннее изумление. Как будто её душа наконец-то нашла своё место, своё имя, свою суть.

Макар хмыкнул, как будто всё это было предсказуемо и не вызывало у него особого интереса. Убрав смартфон в карман, он лениво расправил плечи и бросил через плечо:

— Продолжим обучение.

Его голос остался всё таким же сухим, немного хрипловатым, с едва уловимыми металлическими нотками. Он не проявлял ни восхищения, ни похвалы — будто Алина не совершила сейчас ничего особенного. Просто шагнула в ожидаемое.

Но она не обиделась. Почему-то это даже придало ей уверенности. Макар не сюсюкался, не хвалил попусту, и именно этим подстёгивал её сильнее любых громких слов.

Обучение продолжилось — размеренно, без лишних церемоний. Макар вел себя прохладно, иногда откровенно раздражённо, особенно когда Алина терялась или допускала глупые, по его мнению, ошибки. Он закатывал глаза, тихо вздыхал, щёлкал пальцами, вызывая сверкающие искры — больше для дисциплины, чем для эффекта.

Но несмотря на это, Алина чувствовала: Макар был учителем от природы. Он знал, как объяснять. Знал, когда остановиться, когда подтолкнуть, когда заставить задуматься. Он говорил коротко, по делу, не отвлекаясь на лишнее, и благодаря этой скупости каждое слово врезалось в память.

Сначала он помогал Алине почувствовать саму энергию — ту, что витала повсюду. Её тепло в воздухе, её дрожь под кожей, её пульсацию в сердечном ритме.

— Магия — это не фокус. Это не огонь и не свет, — говорил Макар, стоя напротив, скрестив руки на груди. — Это ты. Это то, что течёт внутри. А формы — это лишь оболочка. Поняла?

Алина кивала, даже если не понимала до конца. Потому что с каждой новой попыткой становилось легче. Он показывал, как можно концентрировать энергию в ладонях, как направлять её потоком, превращать в тепло, в свет, в ветер.

Иногда её бросало в жар, иногда кружилась голова, но она упрямо продолжала, пока пальцы не начинали дрожать. Макар сдержанно кивал, и это было почти как одобрение.

Когда наконец подошло время ужина, Алина уже не чувствовала ног. В голове гудело, как от долгой лекции на незнакомом языке, руки будто налились свинцом. Макар махнул рукой — мол, свободна — и больше ничего не сказал.

Алина устало кивнула и, волоча ноги, вышла из зала. Коридоры казались бесконечными, тени тянулись вдоль стен, как шелковые ленты. Пурримон дремал на подоконнике, и лишь сонно мяукнул в её сторону.

Девушка добралась до комнаты, как будто преодолела марафон, и, не раздеваясь, рухнула на кровать, уткнувшись в подушку лицом.

Пурримон прыгнул к ней, улёгся рядом и заурчал, как старый мотор.

Алина успела подумать, что магия — это не чудо. Это труд. Сложный, изматывающий, но такой настоящий.

А потом её накрыл сон — глубокий, тяжёлый, как вода тёплого озера.

Глава 14

— Ваш кофе, — с привычной лёгкой улыбкой сказала Алина, протягивая стаканчик напитка мужчине в сером пальто.