Соль Марса

Глава 5. Полоса

На одиннадцатые сутки вода добралась до места, где лодка ждала спуска.

За это время залив успел изменить цвет, отступить на глазах у встревоженных посетителей и вернуться. Первое отступление вызвало в посёлке столько разговоров, что Динаре пришлось самой выйти к людям и показать ветер, гнавший мелкую прибрежную воду в сторону глубокой части. У кого-то уже была готова история о дыре на дне. История пережила объяснение и теперь рассказывалась как то, чего им едва удалось избежать.

Динара больше не ходила смотреть на море каждое утро. Она работала у воды. Между этими занятиями оказалось неожиданно мало общего.

Новые трещины на высоком сухом борту чаши, мутная полоса у первого затопленного шурфа, несоответствие двух измерителей — всё требовало места в дне. Панов повышал расход по принятому графику, а Динара с группой проверяла, что происходит за укреплённым выпуском. График не позволял дать морю всю воду сразу, даже когда в приёмную приходили сердитые владельцы будущих кафе: к празднику они успели привезти столики, а до настоящей кромки всё ещё было слишком далеко.

В день спуска она задержалась у последнего поста дольше, чем собиралась. Пока возвращалась в Порог, Мила уже успела прислать три сообщения. Первое: «Мы готовы». Второе: «Ты где?» Третье было фотографией часов на запястье Рудого.

Динара попросила водителя остановить у верхнего въезда и пошла вниз пешком. Бежать на холодном ветру не хотелось; на середине склона она всё-таки побежала, придерживая сумку под локтем.

Лодка стояла у наклонного берега, по которому в воду уходили направляющие. Синяя полоса на борту сохранила ту же смешную высокую волну возле крепления. Под ней появились аккуратные чёрные буквы: «Полоса».

Мила ждала возле ограждения. На ней был красный жилет поверх тёмной куртки. Она посмотрела на мать, затем на её сумку.

— Там камни?

— Приборы.

— Рудой сказал, ничего лишнего на первый выход.

— Это рабочий выход.

— Он сказал, ты именно так ответишь.

Динара подошла к судоводителю. Рудой проверял с Романом крепление бокового ограждения. Он не выпрямился сразу, закончил покачивать стойку, дождался ответа Бакшеева и только после этого посмотрел на неё.

— Динара Ильинична. Вы с нами до поста или просто спуск посмотреть?

— До поста. Нижняя группа ждёт пробы. Мне нужно самой увидеть западный край.

— Тогда сумку дадите Роману. Он закрепит. В рубку с ней не надо.

Она отдала сумку, не споря. После одиннадцати дней совещаний это неожиданно принесло облегчение. Кто-то другой уже решил, куда деть её вещи.

За ограждением собрались зрители. Их было меньше, чем при выпуске, но к направляющим они подошли ближе, и работникам пришлось несколько раз отодвигать людей. Среди них Динара увидела Артёма. Он держал в руке тонкую белую ветку со свежими листьями.

— Это ещё зачем? — спросила она.

— Поздравить судно. Всё равно не разрешили ничего разбивать.

Рудой посмотрел на ветку.

— В воду не бросать.

— Знаю. Она и сама не хочет.

Артём показал нижний конец: ветка росла в маленьком свёрнутом пакете с влажной средой. Динара узнала саженец из его первого контейнера. Растение выдержало дорогу и теперь собиралось участвовать в ещё одном семейном событии, на которое его не спрашивали.

— Пусть на берегу остаётся, — сказала она.

— Так я ему здесь место и ищу.

Мила подошла, быстро коснулась листа пальцем и побежала к своему месту. Сегодня их было на борту четверо: Рудой, Роман, Мила и Динара. Остальные ученики должны были выходить позже, по очереди, в короткие учебные рейсы. Юна стояла у берега и делала вид, что совсем не завидует. Анвар проверял связь между постом и лодкой, Лиан с Фёдором помогали наземной смене.

Пуск был простым. От людей он потребовал больше терпения, чем торжественности.

Лодка медленно съехала по направляющим. Когда вода приняла часть её веса, корпус чуть изменил положение, платформа остановилась, и Рудой попросил всех подождать. Роман смотрел вниз, туда, где расходились опоры. На берегу один из работников поднял руку. Динара не видела, что он проверяет, только заметила, как Мила повторяет глазами каждое движение.

Потом опоры остались позади.

Лодка легко поднялась и опустилась. Почти незаметно, будто кто-то подложил под пол мягкую вещь. Динара пошевелила ступнями, стараясь понять, что изменилось. Её тело поняло раньше головы: привычного твёрдого продолжения под подошвой больше не было.

Рудой стоял у управления. Роман убрал последний временный конец, проверил его место и крикнул, что палуба свободна. Мила находилась рядом с ним, держась за поручень, как её учили. Динара села на указанное место и застегнула ремень. На берегу Артём поднял свою ветку.

— Название принято? — спросил Рудой.

— Всеми, кто здесь главный, — ответил Роман.

— Значит, никем. «Полоса», отходим.

Берег начал двигаться вбок.

Динара знала, что движутся они, но впечатление было именно таким: люди, направляющие, белая ветка в руке мужа медленно уходили влево, а вода оставалась вокруг лодки. Она подняла ладонь. Артём что-то крикнул; слов уже не разобрать, только знакомая весёлая интонация догнала их над плеском.

Они прошли вдоль подготовленного маршрута, не приближаясь к свежим осыпям. Рудой держал небольшую скорость. Мила смотрела на экран, потом на берег, опять на экран, пока он не сказал:

— Покажите мне следующий знак.

Она указала на жёлтую стойку.

— А рядом что?

— Выход старой дороги.

— Вот и смотрите на него тоже. Знак здесь на неделю. Дорога дольше.

— Она под водой будет.

— Не вся.

Мила пригляделась, нашла верхний сухой участок, который спускался с серого склона и пропадал в заливе. Динара едва удержалась от желания объяснить, какой поворот там скрыт. Ей нравилось, что дочь учится читать её дно, и хотелось показать сразу слишком многое.

У нижнего поста лодку ждали двое.

Каменная гряда, ещё недавно связанная с берегом, стала островком. Пост стоял на высокой площадке; к воде от него спускалась временная лесенка. Рядом тянулся плавающий причал, собранный из тёмных секций. Один работник держал мешок с отобранными пробами, другой показывал Рудому, куда лучше подойти.

Рудой не пошёл прямо на его руку. Снизил ход, попросил Романа проверить расстояние до внешней опоры и только потом приблизился. Лодка продолжала скользить, хотя двигатель уже замолк. Мила перевела взгляд на капитана. Он видел её, но объяснять сейчас не стал.

Причал коснулся борта мягко, затем с неожиданно громким скрипом прошёл вдоль защиты. Роман закрепил лодку. Вода между секциями жила своей мелкой неровной жизнью; зазор то раскрывался, то сужался. Динара подождала, пока Роман поставит сходню и проверит её, и только после его знака встала.

На посту пахло прежним: тёплой пылью, металлом, густым питьём из общей ёмкости. За стеклом уже была вода. Один из работников, Сергей, стоял у стола и не переставал улыбаться.

— Ночью проснулся — кто-то под домом скребёт. Думал, ребята снаружи возятся. Потом вспомнил.

Динара поставила на стол привезённый прибор. Сергей подал ей контейнеры; они вместе сверили метки и время отбора. У западного края вода мутнела после ветра, но контроль опасных примесей держался в принятом коридоре. Динара открыла соседний ряд наблюдений. Расхождение двух измерителей исчезло после очистки приёмной части одного из них, однако вчерашние значения оставили в записи с пометкой.

Она спросила о свежем обвале. Сергей показал место, где со склона сошёл тонкий пласт влажного грунта. Из окна он казался маленьким тёмным пятном.

— Не подходили, — сказал он. — Сняли от гряды. Думаем, ещё будет ползти.

Динара просмотрела изображения и попросила оставить полосу закрытой до нового осмотра. Работа заняла почти час. Когда она вышла, Мила стояла на причале с Рудым и держала маленькую карту на жёсткой подложке. Роман сидел на ступеньке, подтягивал крепление у носа.

— Что случилось?

— Ничего, — сказал он. — Вот и поправляю, пока ничего.

Мила подняла глаза от карты.

— Назад поведу я.

Динара посмотрела на Рудого. Тот пожал плечами.

— Под моим управлением. Если не мешать.

Она вернулась на своё место, пристегнулась и решила смотреть только в окно.

Удержать это решение ей не удалось.

Мила сидела у управления слишком прямо. Рудой стоял рядом, одной рукой держался за поручень над головой. Говорил мало, иногда касался края экрана. Лодка сначала взяла в сторону, дочь поправила, затем поправила обратно, и берег за окном начал медленно раскачиваться.

— Меньше, — сказал Рудой.

— Вижу.

— Не поправляйте то, что уже исправили. Дождитесь.

Мила дождалась. Лодка выровнялась. Динара сжала пальцами ремень у бедра и постаралась расслабить плечи. Когда дочь в детстве училась ходить по высокой лестнице без взрослой руки, мать смотрела примерно так же. Динара вытягивала голову на каждом отклонении.

Роман заметил и негромко сказал:

— Я вот свою младшую как-то учил платформу вести. Сам за стойку держался, аж крепление потом меняли.

— Сестру?

— Да. Ей тогда шестнадцать было. Сейчас мой груз не доверяет другим.

Он улыбнулся, посмотрел на Милу. Дочь у управления уже не сидела так прямо; плечи опустились, голова чуть повернулась в сторону разговора. Динара подвинулась, освобождая Роману место у бокового окна.

У мелкого залива они встретили первую настоящую волну.

Она пришла сбоку, небольшая, с тёмным гладким склоном. Корпус поднялся под Динарой, задержался наверху дольше, чем она ожидала, затем медленно пошёл вниз. В животе сделалось пусто. Мила перестала дышать и повернула голову к Рудому.

— Вперёд смотрите.

Следующая волна была ниже. Лодка ещё не закончила прежнего движения, когда получила новое, и в рубке заскрипела плохо закреплённая панель. Роман сразу поднялся, придержал её ладонью. Динара увидела, как он упирается ногами, и почувствовала волну уже не животом, а через чужую работу.

— Хорошо, — сказал Рудой.

Мила повернула было голову к нему.

— Это я про волну. Держите прежний.

Дочь рассмеялась коротко, от напряжения, и снова уставилась вперёд. Динара сидела молча. Ей стало нехорошо, но это нехорошо было так близко к счастью, что она не сразу могла их разделить.

К берегу Рудой подошёл сам. Мила уступила место без спора, вышла на палубу помогать Роману. «Полоса» остановилась возле направляющих, где теперь оставили временную посадочную секцию. Артёма уже не было; у ограды стояли Юна и ещё несколько человек.

Когда Динара сошла, земля под ней некоторое время продолжала двигаться. Юна подала ей руку.

— Хорошо покатались?

— Да.

— Вы зелёная.

— Это от хорошего.

Мила услышала и засмеялась. Красный жилет сделал её шире и старше; волосы у висков высохли неровными прядями, на нижней губе темнела трещинка. Она смотрела на лодку с таким лицом, с каким люди смотрят на человека после первого долгого разговора.

Рудой снял жилет последним. На секунду задержался у воды, не разговаривая ни с кем. Потом поднял голову, увидел Динару.

— Поздравляю.

— С чем теперь?

— С морем. Вчера у меня его ещё не было.

Он пошёл к ученикам. Мила с Юной уже спорили, кому достанется следующее место у управления. Роман вмешался, сказал что-то тихо, обе обернулись к нему и засмеялись. Динара постояла ещё немного, пока живот не успокоился, затем забрала закреплённую в лодке сумку и отправилась наверх.

Возле дома Артём возился с землёй. Он устроил свой саженец в широком защищённом ящике у южной стены, закрепил над ним прозрачный колпак и теперь пытался поставить так, чтобы ветка не касалась покрытия.

— Не на берегу? — спросила Динара.

— На берегу пока всё кому-нибудь нужно. Здесь хотя бы видно будет, если начнёт мёрзнуть.

Он выпрямился, разогнул спину и только тогда заметил её лицо.

— Укачало?

— Немного.

— А я хотел завтра проситься.

— Просись. Очень хорошо.

Он рассмеялся, не зная, верить ли. Динара поставила сумку у двери, вернулась и поцеловала его в холодную щёку. От мужа пахло влажной землёй. От её рукава — новой водой, которой она ещё не умела дать привычного имени.

Глава 6. Высокий город

В Ступенях Динару встретил запах старого дома.

Он начинался ещё у входного шлюза: тёплый металл, чистящее средство и слабая влажная сладость растений за стенкой. За годы работы внизу она привыкла к пыли, которая свободно входила вместе с человеком. Здесь воздух сначала принимала машина, потом гардероб, потом длинный переход, и лишь после этого посетителя впускали в город.

Динара сняла дорожную маску и повесила на грудной зажим. На высоте, снаружи защищённых зданий, она всё ещё пользовалась ею; достаточно было спуститься в низину, чтобы эта часть одежды стала похожа на пережиток чужой эпохи. Мила в детстве считала, что взрослые специально построили Ступени так высоко, чтобы никто не мог убежать погулять. Теперь дочь смеялась над старым городом иначе, но всякий раз, когда ей требовался сложный ремонт или хороший учебный стенд, ехала сюда.

По переходу шли люди с сумками, разговаривали в общие приборы, тащили детей за руки. Над выходом в жилую часть висела большая запись нового моря. Сняли удачно: на переднем плане белела тонкая волна, дальше тянулась тёмная вода, а весь незаполненный дальний край остался за рамкой. Рядом показывали квартиры, которые можно было купить в Пороге до окончания строительства.

Динара задержалась у изображения. Её собственное лицо появилось на секунду, исчезло, уступив место счастливой семье на балконе. Балкон пока существовал только внутри рекламной картинки.

— Хорошо получилась, — сказал знакомый голос.

Софья Климова стояла у боковой двери, держа под мышкой плоскую папку. Председательница городского хозяйственного совета была невысокой, коренастой и носила домашнего вида серое платье с большими карманами. Динара не видела её несколько месяцев; за это время Климова перестала красить волосы и сразу стала похожа на собственную мать, которая когда-то заведовала первым общественным пищевым залом Ступеней.

— Я или квартира?

— Квартира лучше. Ей пока не приходится разговаривать.

Они обнялись коротко. Софья повела её в городское управление через жилой ряд, без обычного парадного перехода.

— У нас сегодня отопление смотрят. В центральном сидеть душно. Пойдём низом.

Низом означало мимо школы, прачечной и старой ремонтной мастерской, где Динара когда-то покупала запасной ремень для домашнего подъёмника. Подъёмник понадобился после рождения Милы: в их первом жилье спальное место было наверху, а таскать ребёнка по лестнице быстро надоело обоим. Сейчас мастерская продавала морские обогреватели, и ремней на витрине не было.

Софья заметила её взгляд.

— Перестраиваются.

— Хорошо.

— Кому как. Хозяин доволен. Два ученика уехали вниз и теперь работают у того, кто ему поставляет эти ящики. Он ругается. Правда, платил им меньше.

Динара улыбнулась. Здесь всё оставалось узнаваемым: даже большое новое море успевало превратиться в спор знакомых людей о жалованье.

В управлении их ждали трое. Начальник перевозок, тот самый, что в день пуска жаловался на дорогу; женщина из городского водного хозяйства; Рейн с пустой чашкой. Он поднялся, предложил Динаре место рядом. На столе уже была её схема, только поверх моря лежали совсем другие линии.

Климова не стала начинать с поздравлений.

— У меня исчезло двадцать семь грузовых смен за девять дней. Не работников. Смен. Люди ещё здесь, а заказов на них нет. Часть перевозят вокруг, часть держат до водного маршрута. Мне нужно знать, как долго держать людей.

Динара открыла график наполнения. Климова остановила её ладонью.

— Не море. Перевозку.

Рейн назвал сроки первого регулярного грузового выхода. Пока речь шла о небольших массах по одному проверенному пути, с береговой перегрузкой. Динара видела, как начальник перевозок прикидывает новую работу: людей у него оставалось больше, чем требовалось для подъезда к единственной лодке.

— Мы можем брать ваших в береговую службу, — сказал Рейн. — Там тоже нужны водители.

— Вы берёте тех, кто переезжает, — ответила Климова. — Мои не все переедут. У человека жена в школе, мать за стенкой, жильё выплачено. Он не обязан стать моряком, потому что у нас красивый новый берег.

— Не обязан, — сказал Рейн. — А я не могу платить ему за прежнюю дорогу, если прежняя дорога теперь под водой.

Климова повернулась к Динаре.

— Мы одобрили затопление. Это не новый спор. У нас был переходный план. В плане наземный обход должен был принять поток до первого регулярного водного рейса.

Динара нашла нужный документ. План был подлинный, её подпись в нём стояла на прежнем месте. Строительство обхода закончили; на готовую дорогу теперь попало больше тяжёлых машин, чем закладывали, потому что часть береговых строительств началась раньше. Она посмотрела на Рейна.

— Ваш грузовой двор.

— Не только. Там ещё два частных корпуса и тепло Артёма.

Она не ответила. Фамилию мужа не произнесли, и от этого она услышала её ещё яснее.

Начальник перевозок открыл записи последних суток. Динара прочла последовательность задержек. На дороге не произошло ничего похожего на большую аварию: встречная тяжёлая машина, очередь у узкого участка, остановка на проверку покрытия, ещё одна очередь. Люди каждый раз теряли немного времени, потом эти небольшие потери складывались в смену, за которую никто не хотел платить.

Она отложила график моря и придвинула к себе наземную карту.

— Если разделить выходы по времени, можно развести тяжёлые и пассажирские. На несколько недель. Но часть груза пойдёт ночью.

— На несколько недель? — переспросила Софья.

— До рабочего водного маршрута. Не до полного наполнения.

— Вы сами будете объяснять строителям, почему их машины стоят до ночи?

— Буду.

Рейн отпил из пустой чашки, обнаружил, что в ней ничего нет, и поставил обратно. Затем открыл свой список подрядчиков.

Договорились не сразу. Смена режима стоила доплат, световых стоянок и лишнего времени людям, которые собирались быстро заработать у нового берега. Рейн предложил взять часть из согласованной статьи организации грузового двора. Динара отдала из пускового резерва средства на временный пост и наблюдение за покрытием. Софья оставила у города ответственность за расписание, но потребовала ежесуточную запись задержек, чтобы через неделю опять не оказаться с одними обещаниями.

Когда закончили, начальник перевозок протянул Динаре руку.

— Я, кстати, воду посмотрел ещё раз. Без начальства. Красиво.

— А вы всё равно сердитесь.

— Одно другому не мешает.

Он ушёл первым. Женщина из водного хозяйства осталась.

Её звали Галина Шор. Динара знала её давно, ещё по спору о том, можно ли кормить новую низину из одной со Ступенями подготовленной ветви. Тогда город сохранил отдельную очередь питьевого снабжения, а проекту пришлось достраивать часть очистки. Сейчас Шор положила на стол небольшой пакет.

В нём была прозрачная вода. Для сравнения с морем её даже не пришлось выливать.

— С нашим выпуском всё прежнее, — сказала она. — Я хотела, чтобы вы это увидели. В городе начали спрашивать, не станет ли у нас солёное из-за вашего моря.

— Не станет.

— Я им так и говорю. Только они видят, как все едут вниз, и думают, что хорошее теперь тоже уйдёт туда.

Динара подняла пакет к свету. Внутри колебался маленький пузырёк воздуха. Вся их огромная водная история на столе снова стала такой простой, что её можно было держать одной рукой.

— Я запишу обращение, — сказала она.

Шор поморщилась.

— Приезжайте лучше на открытый день. Посмотрите старую очистку при людях. Они вас знают. А обращений у нас весь переход полон.

Рейн негромко засмеялся. Динара согласилась приехать через две недели, если режим пуска позволит. Шор попросила назвать подтверждение за три дня до даты и забрала пакет: вода ей ещё была нужна для другой встречи.

После управления Динара пошла на коммунальный склад. При переезде в Порог они оставили здесь вещи, которые не требовались немедленно: часть рабочего запаса Артёма и маленький семейный ящик. За хранение продолжали платить, хотя муж уже несколько раз просил разобрать остаток. Сегодня Динара обещала забрать хотя бы семейное.