Империя сдаётся первой

На переднем стекле вырос белый корпус. Марат впервые увидел «Четыре восхода» без уменьшения до удобного прямоугольника. Корабль не помещался в поле зрения. Он заслонял звёзды целой неровной стеной, и только медленное движение «Ласточки» показывало, что тёмные линии на ней имеют глубину. В продольном просвете горели редкие огни. На одной из внутренних перемычек работали несколько маленьких фигур.

— Они стоят? — спросил Марат.

Ким повернулся к нему.

— Прикреплены. Там нет вашего пола.

— Я понимаю.

— Тогда зачем спросили?

Марат хотел объяснить, что вопрос относился не к устройству тяжести. Ему просто потребовалось вслух убедиться, что маленькие фигуры — люди другого вида, занятые работой на огромной вещи. Он не нашёл короткого объяснения и промолчал.

Ким посмотрел на него ещё раз.

— Да, работают. Я тоже первый раз долго смотрел.

Ника сообщила о начале последнего сближения. «Ласточка» подошла к наружному модулю, который ирды подготовили по переданным земным размерам. Марат увидел человеческий знак у входа и почувствовал неприязнь: надпись была слишком правильной. Ему хотелось, чтобы встреча с чужим миром хотя бы в одном месте оставалась непереведённой.

Через несколько секунд он разглядел букву, у которой перепутали направление короткого штриха, и неожиданно обрадовался.

* * *

Ор-Шев ждал за стеклом. Вживую его кожа оказалась темнее, а повязка на руке — грязнее, чем в первой записи. Встреча начиналась сидя: оба вида ещё не знали достаточно о движениях друг друга, чтобы придумывать церемонию. Между комнатами находились независимые прозрачные стенки с узким промежутком. Марат видел собственное отражение рядом с чужим лицом.

— Вы добрались, — сказал Ор-Шев.

Переводчик заговорил тем же низким голосом, который уже знал весь земной мир. Марату потребовалось усилие, чтобы слушать не знакомую интонацию, а задержку перед ней.

— Добрались. Благодарю за подготовленное помещение.

— Оно вам подходит?

— Для этой встречи — да. Остальное проверят специалисты.

Ор-Шев наклонил голову. Возле него стояли двое ирдов, один в светлой одежде, второй в тёмной. Марат посмотрел на них и дождался представления. Светлого назвали Тав-Иром, офицером сопровождения. Тёмный ведал связью командования; его имя переводчик передал как Уль-Тен. Марат повторил оба имени. Тав едва заметно поправил второй звук, и человек повторил ещё раз.

— Хорошо, — сказал офицер.

— Теперь ваша очередь, — ответил Марат.

Тав произнёс «Марат Саянов» неожиданно точно. Марат улыбнулся, затем спросил:

— Давно готовились?

Ор-Шев посмотрел на своего офицера. Не сердито; скорее отмечая, что первый маленький вопрос уже оказался настоящим.

— Достаточно, чтобы не расходовать ваше время на самые простые ошибки.

— Наше время теперь расходуется на другой вопрос. Как долго вы знаете о нас?

Ника сидела слева от Марата. Он не повернулся к ней, но почувствовал, как она перестала двигать рукой по краю кресла.

Ор-Шев ответил после короткой паузы:

— Первые сведения старше моей нынешней должности. Подробное наблюдение велось в последние годы. Ваши сигналы доступны тому, кто находится достаточно близко и умеет слушать.

— А мы были достаточно близко?

— Нет. Мы пришли ближе.

— Почему не заговорили раньше?

— Раньше не я решал, с кем говорить.

Марат записал ответ. Он был удобным, но не бессодержательным. Ор-Шев признавал подготовку и отделял своё нынешнее решение от прежней власти. Слишком рано было считать это ложью. Ещё раньше — принимать за оправдание.

— Нам нужно увидеть, что вы называете передачей кораблей, — сказал Марат. — Прежде любых общих слов.

Ор-Шев слегка развёл ладони.

— Я ожидал этого. Вы увидите управление, оружие, запасы, людей, которые должны всё это обслуживать. Мы можем передать устройство. Не можем передать вам за один день знание каждого человека, работающего внутри.

— Тогда кто будет приказывать этим людям?

— Пока — их командиры. Затем те, чьё право признают экипажи и принимающая сторона.

— То есть право ещё предстоит создать.

— На вашем языке это звучит как отсутствие дара. На моём — как начало доверия.

Марат посмотрел на белую повязку. Ор-Шев заметил взгляд и положил руку удобнее, не пряча её.

— Возможно, у нас пока слишком мало общего для такого большого подарка, — сказал Марат.

— Поэтому я просил принять капитуляцию, а не подарок.

Ника подняла глаза. На этот раз ответ понравился ей так явно, что Марат почувствовал лёгкий укол ревности к чужой точности.

* * *

Им показали наружную площадку наблюдения. Переход к ней проходил целиком внутри подготовленного человеческого модуля; ирды двигались по соседнему коридору, отделённому стеклом. Ника шла медленно, проверяя положение дверей. Марат старался не смотреть на неё всякий раз, когда хотел сделать шаг быстрее.

На площадке стоял стол с тёмным продолговатым предметом под прозрачным кожухом. В его форме не было ничего, что позволяло бы человеку уверенно назвать его оружием. Слишком гладкий, без привычной рукояти, с несколькими узкими отверстиями на одном конце.

— Личное средство поражения, — сообщил Тав. — Разряжено. Передаётся для исследования.

Ирина Дёмина наклонилась к кожуху.

— Кто подтвердил разрядку?

— Я.

— Тогда до нашей проверки это ваше утверждение. Кожух остаётся закрытым.

Тав взглянул на Ор-Шева. Тот ответил:

— Правильно.

Марат подумал, что командующий слишком легко произносит слово, которое его офицеру приходится оплачивать небольшим унижением. Тав не возразил. Отступил, оставив ладонь возле края своего стола; Марат увидел на ней прямоугольный след старого ожога.

За наружным стеклом медленно шёл вдоль флагмана другой корабль. Он был заметно меньше, почти без янтарных жилых модулей. На передней части темнели несколько одинаковых выемок, закрытых белыми пластинами.

Ор-Шев посмотрел на него и замолчал посреди объяснения. Уль-Тен подошёл ближе. Они обменялись несколькими фразами без перевода.

— Пожалуйста, — сказал Марат. — Если это касается нас, мы хотим слышать.

Командующий повернулся.

— Корабль «Ровная ночь» не подтвердил передачу. Его командир считает, что у меня нет права распоряжаться имуществом умершего правителя без решения тех, кто сохранил прежние должности.

— Он собирается применить оружие?

— Не сообщил такого намерения.

— Это не совсем ответ.

— Это весь ответ, который у меня есть сейчас.

Марат почувствовал, как за его спиной Дёмина приблизилась к Нике. Ор-Шев вернулся к связи. На стекле появилось лицо другого ирда: широкое, с повреждённой пластиной над глазом. Он не кланялся и не пытался выглядеть спокойным.

— Ты приводишь чужих смотреть, как мы отдаём то, за что умирали, — сказал он.

Перевод шёл с задержкой, и Марат успевал видеть злость прежде, чем узнавал слова.

— Я привёл тех, у кого прошу защитить оставшихся, — ответил Ор-Шев.

— Они не способны защитить даже собственные грузовые линии.

— А ты способен защитить свой народ ещё одной войной?

Другой ирд наклонился к камере.

— Я способен уйти.

— У тебя недостаточно среды для дальнего хода и возвращения.

— Для возвращения к тебе — не нужно.

Ор-Шев молчал. Марат ждал угрозы, приказа задержать корабль, какого-нибудь жеста, после которого белые корпуса за стеклом займут другие места. Ничего не произошло.

— Назови, кто идёт с тобой, — сказал командующий. — И кто хочет перейти до ухода.

— Ты предлагаешь мне распустить экипаж перед чужими?

— Предлагаю дать людям выбор, пока у тебя ещё есть куда их высадить.

Связь оборвалась. Уль-Тен начал что-то говорить, но Ор-Шев остановил его поднятой ладонью.

Корабль за стеклом продолжал движение. На его боку открылась узкая тёмная щель, и из неё вышел небольшой аппарат. Он отделился, выдержал расстояние, затем направился к одному из гражданских перевозчиков.

— Они уже уходят с него, — сказал Тав.

Ор-Шев посмотрел на Марата.

— Не все. Не так быстро, как хотелось бы. Но уходят.

Марат видел, что ему показывают не только происходящее. Ему показывали желаемое объяснение происходящего. И всё-таки маленький аппарат действительно отделился от корабля, командир которого отказался подчиняться.

Ника спросила:

— Он знает положение Земли?

Командующий ответил не сразу.

— Знает положение вашего главного мира в этой системе. Не имеет приказа приближаться к нему.

— Приказ он только что отверг.

Ор-Шев повернулся к ней всем телом.

— Да. Поэтому я предлагаю передать вам его движение и поддерживать наблюдение нашими средствами. Задержать его силой сейчас означает начать бой среди жилых судов. Вы готовы сказать, что это правильнее?

Ника посмотрела в наружное стекло. Белый корабль медленно уходил от флагмана. Возле него больше не было маленького аппарата; тот уже приближался к янтарным модулям.

— Нет, — сказала она. — Я готова сказать, что это опасно. Не путайте с просьбой немедленно стрелять.

Ор-Шев склонил голову. На этот раз Марат не знал, был ли жест согласием или только способом закончить неудобную часть разговора.

* * *

После осмотра они вернулись к первому столу. Люди получили воду в собственных ёмкостях, ирды — густой светлый напиток. Между комнатами работали приборы, и Марат всё чаще забывал о стекле, пока не замечал рядом с лицом Ор-Шева отражение своей руки.

— Нам нужны списки жителей отдельно от военных экипажей, — сказал он. — Возможность говорить с ними без вашего присутствия. Состояние повреждённых кораблей. И подтверждение, что люди могут отказаться от участия в передаче.

— Вы уже видели отказ.

— Видел отказ командира. Хочу узнать, доступен ли он тем, кто моет его посуду.

Тав поднял голову. Ор-Шев улыбнулся — по крайней мере, Марат решил, что небольшое движение мягкой ткани у рта означает улыбку.

— Это не самая низкая служба у нас, Саянов. К посуде командира допускают не всех.

Марат тоже улыбнулся.

— Хорошо. Тогда начнём с тех, кого не допускают.

Командующий некоторое время смотрел на него, затем дал согласие на посещение трёх гражданских судов, выбранных совместно. Марат попросил выбирать из полного списка, а не из предложенных трёх. После короткого спора они договорились: одно судно назовёт земная группа, одно — ирды, третье определят по поступившим просьбам жителей. Марат не считал этот порядок идеальным. Он считал его первым, который можно выполнить и потом проверить.

— Взамен я прошу вашей ясности, — сказал Ор-Шев. — Пока идут посещения, люди должны знать, что вы не передадите их преследователям.

Марат посмотрел на Нику. Она ждала его ответа, не помогая взглядом.

— У нас нет намерения передавать без разбора гражданских людей стороне, о которой мы знаем только из ваших слов. Но мы не можем обещать вам безусловную защиту от любого требования. Мы пока даже не слышали другую сторону.

— Другая сторона может прибыть раньше вашего понимания.

— Тогда понимание надо ускорить. Не заменить обещанием.

Ор-Шев поставил чашу на стол. Его повреждённая рука дрогнула, и Тав незаметно придвинул подставку ближе. Командующий не поблагодарил. Марат отметил это и тут же напомнил себе, что не знает их привычек.

— Вы хотите встретить тех, кто нас разбил? — спросил Ор-Шев.

— Хотим установить, что произошло.

— Тогда вам придётся увидеть места, откуда мы ушли. Здесь вы увидите только тех, кому хватило кораблей.

Марат почувствовал, как в нём поднимается то самое желание, с которым он подписывал согласие на полёт. Настоящие чужие миры. Не запись, не схема, не изображение повреждённого корпуса. Он заставил себя задать следующий вопрос прежде, чем ответить на предложение.

— Почему вы хотите нас туда повезти?

— Потому что вы не согласитесь защищать то, чего не видели. И потому что там осталось имущество, которое я предлагаю передать вам. Некоторые мои люди считают это единственным способом сохранить его от победителей.

— Вы понимаете, что они могут оказаться правы в своих требованиях?

Ор-Шев поднял глаза.

— Я понимаю, что они победили. Это не всегда одно и то же.

Впервые Марат услышал в его голосе не искусство разговора, а усталую ненависть. Она исчезла быстро. Командующий снова положил ладони на стол и спросил, сколько времени потребуется Земле для ответа.

Марат назвал только то, что мог назвать: сообщение уйдёт сегодня, решение потребует обсуждения. Ор-Шев принял это без торга.

Когда встреча закончилась, Тав провёл людей к переходу. У наружной двери Марат не сразу понял, как закрепить страховочную петлю. Офицер показал через стекло, затем дождался, пока человек повторит движение. На его ладони снова мелькнул прямоугольный ожог.

— Дома получил, — сказал Тав, заметив взгляд. — Держал падающую нагревательную чашу. В доме иногда опаснее, чем на службе.

— Знакомо, — ответил Марат.

Они улыбнулись друг другу. Это была первая улыбка за день, которую Марат не пытался использовать.

На «Ласточке» Ника дождалась закрытия перехода и только потом спросила:

— Ты уже хочешь ехать дальше?

Он удивился обращению на «ты», но решил не делать его предметом разговора.

— Да.

— Я тоже. Поэтому предлагаю сегодня не решать.

Марат посмотрел на неё. Она закрепляла ремень, сосредоточившись на простом движении. За её плечом белая сторона чужого корабля медленно уходила из поля зрения.

— Хорошее предложение, — сказал он.

Ника подняла глаза.

— Это ещё не значит, что завтра откажусь.

Он рассмеялся и сел на своё место. Ника вернулась к приборам, и Марат подумал, насколько мало знает о человеке, с которым ему придётся лететь дальше.

Глава 5. Голоса внутри

В «Тёплом камне» Нике прежде всего не понравился звук. Он шёл не от одного механизма, а от множества небольших неполадок: где-то тянуло воздух сквозь неплотное соединение, за стеной дребезжала панель, в нижнем проходе что-то постукивало с неровным промежутком. Каждый отдельный шум можно было бы терпеть. Все вместе они не давали забыть, что корабль продолжает работать вопреки собственному состоянию.

Скафандр держал привычную температуру, но Нике всё равно казалось жарко. Вид тёплых янтарных стен обманывал тело. Люди вошли через отдельную оболочку, пристыкованную возле грузового отсека; дальше им разрешили пройти в замкнутой защите. Софья повторила перед выходом, что фильтры и раздельная среда нужны обеим сторонам. Один из ирдских работников ответил, что особенно благодарен за уточнение: прежде ему объясняли только опасность для людей.

Эштар встречал их без формы. На груди его одежды был прикреплён короткий ряд меток, которые переводчик обозначил как принадлежность к жилому управлению. За его спиной стояла женщина с медицинской сумкой. Её представили Тейрой. Она внимательно посмотрела на Софью, затем на переносной прибор в её руках.

— Это ваше средство наблюдения за телом?

— Одно из. Для наших тел. Ваши оно пока видит как неизвестные изменения.

— Удобная честность, — сказала Тейра. — Наши часто делают вид, что знают больше.

Софья улыбнулась. Сквозь прозрачную часть шлема улыбка была видна, но Тейра, кажется, ещё не знала, как её понимать. Она ответила небольшим движением плеча, при котором костяная пластина у шеи приподнялась и опустилась.

Марат попросил начать с общих помещений. Тав-Ир, сопровождавший их с флагмана, предложил сначала зайти в комнату администрации, где подготовлены сведения. Эштар ничего не сказал. Ника заметила, как он смотрит на Марата: не просит, но ждёт, что человек сам выберет нужное.

— Сведения посмотрим после, — ответил Саянов. — Мы договорились о проходе по жилым отсекам.

Тав согласился. Ника подумала, что произнести эту фразу за стеклом было легче, чем здесь, среди людей, чьи двери находились в нескольких шагах от чужой формы.

В первом отсеке сидели дети. Они не бросились к пришельцам; наоборот, притихли и начали сдвигаться к взрослым. Только один мальчик вышел вперёд. На левой накладке его ноги светлела новая нить. Он посмотрел на Нику, потом на Марата и спросил:

— Кто из вас победил?

Переводчик произнёс вопрос нейтральным взрослым голосом. Ника пожалела, что не слышит интонацию ребёнка без посредника. Слова могли быть смешными, страшными, дерзкими. Лицо мальчика оставалось серьёзным.

— Никто из нас не воевал с вашим флотом, — сказал Марат.

Мальчик обернулся к Эштару.

— Тогда почему мы им сдаёмся?

Несколько взрослых тихо заговорили. Эштар положил руку сыну на плечо.

— Орит. Мы как раз это выясняем.

Марат опустился на корточки. В скафандре движение получилось неловким; пришлось поставить одну руку на пол, и ребёнок невольно отступил. Ника увидела, как Саянов замечает это и остаётся на месте, не стараясь сократить расстояние.

— Твой отец попросил нас прийти сюда, — сказал он. — Чтобы мы увидели, как вы живёте. Для этого не нужно никого побеждать.

— А приказывать можно?

— Мне — тебе? Нет.

Орит подумал.

— Хорошо.

Он отошёл к другим детям. Взрослые засмеялись уже громче. Марат поднялся, отряхнул перчатку и встретился глазами с Никой.

— Первое признание полномочий, — сказала она в человеческий канал.

— Самое ясное за последние дни.

Эштар повёл их дальше. Ника оглянулась: Орит что-то объяснял соседнему ребёнку, показывая на человеческие руки. Вероятно, пять пальцев были для него убедительнее всех произнесённых слов.

* * *

Они прошли два длинных ответвления. В одном люди устроили места для сна между старыми грузовыми креплениями, в другом оборудовали небольшую рабочую площадку. Мужчина шлифовал край чужой костяной пластины — не живой, а снятой с одежды; женщина рядом подшивала мягкую вставку. Ника сначала приняла работу за ремонт защиты, потом переводчик объяснил: они делали обувь для тех, кто вырос из прежней.

На стене висели изображения домов. Не кораблей и не правителей. Длинные приземистые здания, открытые внутренние дворы, вода между тёмными уступами. Некоторые изображения были настолько потёрты, что детали исчезли. Под одним кто-то прикрепил настоящий обломок зеленоватого покрытия.

— Оттуда? — спросила Ника у Эштара.

Он посмотрел на обломок.

— Из её дома. Она сняла кусок у двери, когда уходила. Думала, вернётся и вставит обратно.

Женщина возле стены услышала перевод. Подняла голову и сказала несколько слов, не глядя на Эштара.

— Она говорит, что не думала возвращаться, — пояснил переводчик.

Эштар замер. Женщина продолжила:

— Он всё время так объясняет. Я взяла потому, что нравился цвет.

Ника посмотрела на зеленоватый обломок. Он действительно был красив: при повороте головы на нём появлялась тёмная глубина, почти как у мокрого камня.

— Я бы тоже взяла, — сказала она.

Женщина прикоснулась к нему кончиками пальцев и вернулась к работе. Эштар некоторое время шёл молча. Ника не пыталась утешать его; ей нравилось, что в чужом мире тоже можно неправильно объяснить чужую вещь, даже прожив рядом достаточно долго.

В следующем проходе им пришлось остановиться. Несколько людей складывали сумки на низкую тележку. Возле каждой вещи стояла метка владельца; сбоку лежали две одинаковые чаши, завёрнутые в мягкую ткань. Ника вспомнила, что на флагмане тоже видела такие чаши, и попыталась понять, бытовая это вещь или знак положения.

Эштар сказал, что уезжают выбранные специалисты. Сегодня — последняя группа из тех, чьё перемещение подтвердили заранее. Капитан Вел-Рат покинул корабль вчера. Временное техническое руководство принял старший механик, а Эштар продолжал отвечать за жильё и запасы.

— Люди хотят уехать? — спросил Марат.

— Некоторые — да. Некоторым некуда больше хотеть, — ответил Эштар.

Один из мужчин возле тележки выпрямился.

— Говори за себя. Я хочу. Там меня кормят за работу, которую я умею делать.

— Здесь ты тоже умеешь.

— Здесь ты третий раз просишь подождать расчёта.

Эштар отвёл глаза. Ника увидела, как Марат собирается задать вопрос и останавливается: спор существовал до их прихода и не обязан был немедленно превращаться в материал встречи.

Мужчина поднял сумку. Из раскрытого края торчал детский мягкий предмет, похожий на сплетённую птицу. Он заметил взгляд Ники и заправил его внутрь.

— Моя дочь уже там, — сказал он. — Если вы собираетесь кого-нибудь уговаривать остаться, ищите другого.

— Не собираемся, — ответила Ника.

Тав-Ир сделал шаг вперёд.

— Перемещение согласовано. Пожалуйста, не задерживайте погрузку.

Марат посмотрел на него, затем отступил, освобождая дорогу. Тележка прошла между ними. Последней за ней шла женщина с двумя небольшими свёртками. Она несколько раз оглянулась на закрытую дверь справа.

За дверью кто-то стучал.

* * *

Ника услышала стук не сразу: его перекрывал общий шум корабля. Эштар остановился первым. Подошёл к двери, коснулся сигнальной панели. Изнутри ответили. Он сказал несколько слов Тейре, и врач резко повернулась к сопровождающему.

— Почему помещение закрыто снаружи?

Тав посмотрел на отметку двери.

— Ожидают отдельной передачи. Там медицинские ограничения.

— Ограничения назначаю я.

Он не ответил. Женщина со свёртками бросила их на пол и вернулась.

— Мне сказали, что его повезут следом. Только сначала проверят.

Тейра попросила открыть. Тав вызвал местного дежурного. Тот пришёл быстро, но вместо открытия начал показывать распоряжение о перемещении. В списке значились трое взрослых, которых нельзя было брать на назначенный военный корабль до подтверждения работоспособности. Один из них был мужем женщины. Она соглашалась на перевод вместе с ним, а теперь их отправляли раздельно.

— Я не уеду, — сказала женщина.

Тав ответил, что её место уже подготовлено и перенос создаст трудности для всей группы. Она подняла свои свёртки, положила возле двери и села на них.

Ника посмотрела на Саянова. Он стоял перед сопровождающим и ждал, пока закончится перевод. Ника ненавидела эту секунду: всё уже видно, а слова ещё не успели догнать действие.

— Откройте дверь, — сказал Марат.

Тав повернулся к нему.

— Это внутренний порядок. Людям ничего не угрожает.

— Тогда зачем закрыто?

— Чтобы они не вышли до проверки.

— Вы слышите, как это звучит?

— Слышу. Проверка не завершена.

Марат посмотрел на Тейру.

— Есть причина держать их отдельно?

— Есть причина не давать одному работать с тяжёлым грузом. Нет причины закрывать троих в комнате без доступа к общей воде.

Дежурный начал объяснять, что вода у них есть. Эштар подошёл к панели и показал свою метку. Панель отказала. Тогда он повернулся к Таву.

— Откройте. Или назовите человека, который приказал лишить меня доступа к жилой комнате моего судна.

Тав несколько секунд смотрел на него. Ника увидела, как офицер выбирает между маленьким поражением и большим. Наконец он подтвердил снятие блокировки.

Дверь разошлась. Внутри было тесно, но не темно. Трое сидели у стены; один держал ладонь на плече другого. Женщина поднялась со свёртков, вошла и сразу заговорила с мужем, не спрашивая разрешения. Тейра прошла следом. Софья осталась у порога, чтобы не теснить ирдского врача.

Эштар взял у дежурного список и потребовал внести отказ женщины от перевода. Тав сказал, что это задержит аппарат. Ника ответила: