Империя сдаётся первой
— Значит, аппарат задержится.
Он повернулся к ней.
— Вы не командуете им.
— Верно. Командир может улететь с одним пустым местом. Тоже хороший выход.
Марат едва заметно улыбнулся, но Ника не улыбнулась в ответ. Ей не нравилось, как легко разговор начинал походить на победу людей. Дверь открыли, потому что они оказались рядом, а не потому что порядок изменился. Когда они уйдут, панель снова останется в чужих руках.
Из комнаты вышел один из троих — тот, чьё плечо прежде поддерживали. Он держался прямо, хотя шагал осторожно. Подошёл к Таву и сказал:
— Я поеду. С женой или без. Мне нужна работа.
Женщина появилась у двери.
— Ты не сказал, что согласен отдельно.
— Потому что знал, как ты ответишь.
Ника отвела взгляд. Вот теперь начался разговор, для которого её присутствие ничего не облегчало. Марат тоже отступил. Тейра осталась рядом, готовая вмешаться только если потребуется помощь телу.
Через несколько минут супруги решили ехать вместе, но не на военный корабль: дождаться другой возможности. Они говорили друг с другом сердито, не благодарили пришельцев и не выглядели спасёнными. Ника приняла это с облегчением.
* * *В административной комнате Эштар наконец показал свои сведения. На «Тёплом камне» после последних переводов оставалось три тысячи восемьсот сорок один житель. Состав менялся, поэтому он назвал время последней сверки и отдельно указал тех, кто ещё находился между судами. Марат попросил сохранить обе записи. Ким, подключившийся с «Ласточки», уточнил несколько технических параметров, затем замолчал: большая часть устройства жизнеобеспечения ему ничего не говорила.
— Я могу увидеть наружные соединения? — спросил он.
Эштар посмотрел на старшего механика. Тот согласился на отдельный осмотр, но предупредил, что сможет объяснять только через переводчика и что земной инженер не должен касаться работающих частей.
— С удовольствием не буду, — ответил Ким. — Мне для начала хватит понять, где они.
Ника слушала их вполуха. Она смотрела на перечень обращений жителей. В нём были просьбы о лекарстве, о совместном размещении, о возвращении снятого личного груза, о возможности говорить с родственниками на другом судне. Одну просьбу Эштар отметил другим цветом. Марат тоже заметил.
— Что это?
— Человек просит не отправлять его обратно в систему, из которой вывезли. Он боится местных победителей.
— Почему?
— Его брат служил в карательной группе. Сам он работал на складе. Говорит, что его примут за брата.
— Вы проверяли?
Эштар посмотрел на Марата.
— Каким способом? Я знаю, что он здесь третий месяц и работает на складе. Про брата он рассказал после обращения командующего.
Марат кивнул. Попросил не передавать личное обращение дальше без отдельного разговора с подавшим. Ника заметила, как Тав поправил положение руки. Он ничего не сказал, однако записывал всё, что слышал.
— Вы всех слушаете, — произнёс Эштар. — Это хорошо. Только потом вы улетите.
— Мы не можем остаться на каждом судне, — ответил Марат.
— Я знаю. Поэтому хочу не ещё одного слушателя. Я хочу прямой канал. Чтобы просьба не должна была сначала понравиться нашему командиру.
Саянов посмотрел на Пахомова. Связист объяснил: земная сторона может принять открыто передаваемые обращения, но сеть флотских ретрансляторов остаётся у ирдов. Для независимого канала требуются отдельные передающие средства или выделенное земное судно, а не новая запись в списке полномочий.
Эштар выслушал до конца.
— Значит, вот об этом и просите вашу Землю.
Марат записал просьбу. На этот раз он не сказал, что постарается. Назвал, когда отправит предложение, и обещал сообщить ответ. Эштар, кажется, был удовлетворён меньше, чем Ника ожидала. Возможно, он слишком долго слышал, как люди называют следующее действие вместо результата.
Перед уходом Орит снова подошёл к ним. Держал в руках мягкую сплетённую фигуру, не ту, что увёз работник. У этой было широкое плоское тело и два длинных отростка. Мальчик предложил Нике взять её.
Она показала на свои перчатки, затем на стекло маленького переносного контейнера, который нёс Пахомов.
— Мы пока не можем просто передавать вещи. Нужно проверить, что они безопасны для тебя и для нас.
Орит нахмурился.
— Она никого не кусает.
— Верю. Но могут быть вещи, которых мы не видим.
Он подумал, затем спрятал фигурку за спину.
— Тогда я сохраню. Когда научитесь — возьмёшь.
Ника посмотрела на Эштара. Тот не уговаривал сына быть вежливее. Она ответила:
— Хорошо. Только не обещай навсегда. Вдруг тебе самому понадобится.
Орит улыбнулся — теперь Ника уже узнавала это движение. Прижал фигурку к груди и ушёл к отцу.
Когда человеческая группа вернулась в свою оболочку и закрыла переход, Ника несколько мгновений стояла неподвижно. Здесь было тихо. Не совсем — собственная вентиляция и насосы продолжали работать, — но шумы были знакомыми и потому не занимали каждую часть головы.
Марат начал диктовать первые впечатления. Ника попросила остановиться.
— Дай минуту.
Он посмотрел на неё, выключил запись и сел на выступ у стены. Ника села рядом, оставив между ними место для сумки Софьи. Врач занималась герметичностью своих вещей, не участвуя в разговоре.
— Что? — спросил Марат тихо.
— Я думала, что хочу увидеть другой мир. А увидела людей, которые не знают, куда денутся завтра.
— Это тоже другой мир.
— Да. Только я не к такому готовилась.
Он не ответил сразу. Ника была благодарна за паузу. За стеной остались три тысячи восемьсот сорок один житель, незнакомый гул, закрытая комната, маленькая игрушка и зелёный кусок стены, который кто-то взял просто потому, что он красивый. Она не знала, как вместить всё это в доклад, не превратив живых людей в основание для следующего решения.
Марат включил запись и начал с двери, которую пришлось открыть.
Глава 6. Право на дорогу
На Земле посещение «Тёплого камня» понравилось почти всем. Это насторожило Марата сильнее, чем прежние споры.
Сторонники помощи увидели детей, больных и тесные помещения. Сторонники осторожности — ненадёжные порядки и закрытую дверь. Промышленники — потребность в тысячах изделий, которые земные заводы ещё не умели делать, но могли научиться. Военные — корабль, где командир ушёл, а прежняя власть осталась в запертых панелях. Каждая сторона вырезала из записи достаточно правды, чтобы продолжить говорить о своём.
Марат смотрел поступившие комментарии в тесной комнате человеческого модуля. Снаружи работали ирды, готовя новый стыковочный переход; иногда по стене проходила лёгкая дрожь. Перед ним стоял стакан с водой, которую он налил час назад и так и не выпил. Ника лежала в соседней комнате, закрыв глаза повязкой. Она попросила разбудить её через сорок минут и пригрозила, что заметит любую попытку из жалости дать поспать дольше.
Домбровский прислал подробное предложение. Он не начинал его со слов о выгоде. Сначала перечислял, чем Земля действительно может помочь: подходящие металлы, часть простых материалов, вода после проверки состава, изготовление крупных деталей по переданным размерам. Потом объяснял, что сложные живые среды и неизвестные лекарства нельзя заменить земным производством по одному образцу. Для работы нужны инженеры ирдов, открытый доступ к требованиям и право независимой проверки.
Марат прочёл до конца. Внизу были условия участия компаний. Среди них — преимущественное право пользоваться полученными решениями в течение срока, который показался ему слишком длинным.
Он записал ответ:
— Вы предлагаете хорошую помощь и очень удобное будущее для тех, кто первым успеет её оказать. Эти части надо обсуждать отдельно.
Потом стёр последнюю фразу. Домбровский и так знал, что их можно обсуждать отдельно. Именно поэтому прислал вместе.
Марат оставил первое предложение и спросил, на каких условиях союз компаний согласится предоставить передающие средства для прямых обращений жителей. Ответ придёт не сразу. За это время Эштар мог получить ещё десятки просьб, которые снова пройдут через офицера в белом воротнике.
В следующем сообщении Амина описывала предварительное согласие на исследовательскую поездку. Комиссия хотела увидеть один из потерянных миров, получить независимые сведения о войне и установить возможность контакта с другой стороной. Земля не признавала передачи всей имперской собственности и не обязывалась воевать. Полномочия Марата расширяли ровно настолько, чтобы он мог договариваться о встречах, проходе и обмене сведениями. Он прочёл ограничения дважды, запомнив прежде всего места, где они могли помешать.
Это тоже было неприятным знанием о себе.
Ника появилась раньше будильника. На щеке осталась широкая красная полоса от края повязки.
— Есть что-нибудь, из-за чего надо было проснуться?
— Пока только разрешение увидеть другой мир.
Она остановилась у двери.
— Ты специально дождался, пока я встану?
— Нет. Но удачно получилось.
Ника подошла, взяла его стакан и выпила половину воды. Затем посмотрела на стакан, словно только сейчас заметила, что он чужой.
— Прости.
— Там ничего ценного не осталось.
— Вода — всегда ценное. Дай прочесть.
Он развернул экран. Она читала медленно, иногда возвращаясь к предыдущей строке. Марат ждал, не подсказывая. Ему хотелось заметить первое выражение радости, но Ника держала лицо неподвижным до самого конца.
— Кто отвечает за корабль? — спросила она.
— Его капитан. Мы отвечаем за нашу группу и можем прекратить участие, если…
— Если у нас есть на чём прекратить. Земной корабль обратно через чужой ход не полетит сам. Где это написано?
Марат открыл приложение. Ирды предлагали взять «Ласточку» в наружном креплении малого исследовательского судна. При обычной аварии она могла доставить людей к доступному местному объекту, но не заменить межзвёздный двигатель. Прекращение поездки зависело от возврата чужого судна или предоставления другого.
Ника дочитала, затем села.
— Значит, мы можем отказаться. Но ещё не знаем, можем ли уйти.
— Да.
Она долго смотрела на свои руки. Марат слышал, как за стеной что-то включили и низкий звук прошёл через пол.
— Я всё ещё хочу, — сказала Ника. — Просто хочу знать, от чего именно не смогу отказаться позже.
* * *Корвет назывался «Ближний свет». Его капитан не стала объяснять людям, почему имя выбрано именно так. Сказала лишь, что так звали корабль до её рождения и что она не намерена переименовывать его ради новых пассажиров.
Капитана звали Сой. Она была высокой даже рядом с другими ирдами; пластины на плечах выступали под тёмной одеждой, а одна скула оставалась гладкой после старой травмы. При встрече Сой долго рассматривала Нику, затем попросила показать человеческую руку без перчатки — через стекло, без контакта.
Ника подняла ладонь. Сой наклонила голову и повторила движение своими четырьмя пальцами.
— Вы держите инструменты иначе, — сказала она.
— Некоторые — да. А вы с чего начали?
— С того, что понадобится раньше красивого знакомства.
Ника рассмеялась. Сой, кажется, поняла смех, хотя её лицо почти не изменилось.
Осмотр занял большую часть смены. Корвет не имел огромного просвета флагмана; между двумя длинными наружными частями лежал защищённый центральный корпус. Снаружи закреплялись небольшие аппараты, запасные блоки и теперь — человеческий модуль. «Ласточку» предполагалось поставить на отдельное крепление, откуда она могла отсоединиться без перемещения других грузов.
Ким попросил показать каждый путь отделения. Сой велела своему инженеру провести испытание пустого крепления, затем объяснила, что после установки земного корабля потребуется повтор. На это уйдёт время, которое командование хотело сэкономить.
— Вы можете сказать им, что это наше требование, — предложил Марат.
— Это моё требование, — ответила Сой. — Ваше участие не делает его умнее.
Он кивнул. Ника посмотрела на него с явным удовольствием.
На внутреннем изображении мостика люди увидели не россыпь непонятных огней, а несколько рабочих мест, где сидели живые ирды и делали привычную работу. Один ел, закрывая чашу ладонью при каждом движении воздуха. Другой спорил с человеком из машинного отсека. Третий показывал молодому помощнику участок движения и заставлял повторять объяснение своими словами. Марат не понимал содержания, однако сам способ передачи знания оказался знакомым.
— Вы поведёте нас сами? — спросил он Сой.
— Да.
— Почему согласились?
Она посмотрела на него с некоторым удивлением.
— Мне дали подходящую работу.
— Вы могли отказаться?
— Могла просить другого назначения. Не просила.
— Это не одно и то же.
Сой немного помолчала.
— Для вас важно, чтобы я хотела именно вас. Я хочу сохранить корабль, экипаж и возможность летать. Сейчас это совпало с вашей поездкой. Вам достаточно?
Марат улыбнулся.
— Гораздо лучше, чем если бы вы сказали, что мечтали встретить людей всю жизнь.
— Я не знала о людях всю жизнь.
Она произнесла это так серьёзно, что Ника снова засмеялась. Марат заметил: возле Сой Ардатова смеётся свободнее, чем возле него. Он ещё не решил, что делать с этим наблюдением, и потому записал его в ту часть памяти, где держал всё лично неудобное.
* * *После осмотра Марат встретился с Ор-Шевом без всей группы. При нём остались Пахомов и Дёмина; Ника работала на корвете с Кимом. Командующий сам предложил назвать вопросы, на которые люди пока не получили ответа.
— Почему первый мир выбран вами? — спросил Марат.
— Потому что я знаю, куда ещё можно добраться без немедленного боя.
— И потому что знаете, что мы там увидим.
Ор-Шев не стал возражать.
— Да.
Первым пунктом маршрута была система, которую ирды обозначали именем звезды и номером обитаемой планеты. Переводчик предложил короткую форму «Нар-4». Там находились старые производственные поселения, несколько портов и большие области, куда после войны почти не приходили сообщения. Ор-Шев утверждал, что местные власти распались, а вооружённые группы действуют отдельно друг от друга. В окрестности сохранился запасной узел, принадлежавший имперскому флоту. Он мог принять корвет и дать людям возможность высадки.
— Что именно принадлежит вам на планете? — спросил Марат.
— До войны — многое. Сейчас я не обещаю, что каждый человек согласится с прежней записью.
— Тогда не называйте это передаваемым имуществом до проверки.
Ор-Шев отодвинул чашу.
— Вы боитесь принять лишнее.
— Боюсь, что вместе с лишним примем чужое.
— Все империи когда-то принимали чужое.
Марат посмотрел на него. Командующий не улыбался.
— Мы не хотим становиться империей.
— Я слышал ваши обсуждения. Не все ваши люди согласны с этой формулировкой.
Саянов почувствовал раздражение. Ему хотелось спросить, каким образом чужие слушают закрытые разговоры, но он сразу вспомнил открытые выступления, заявления компаний и бесконечные споры, которые Земля сама передавала наружу. Ор-Шев мог выбрать достаточно примеров без всякого тайного доступа.
— Люди могут хотеть разного, — сказал Марат. — Вы уже познакомились с этим обстоятельством.
— Именно поэтому разговариваю с вами. Вы умеете делать так, чтобы разные желания некоторое время шли рядом.
Комплимент был точным. Марат ощутил удовольствие и постарался не показать его.
Ор-Шев продолжил:
— Я не предлагаю вам мою прежнюю власть целиком. Она уже разрушена. Предлагаю то, из чего можно сделать другую. Ваши люди получат путь. Мои — возможность не погибнуть. Между этими желаниями есть место для соглашения.
— Есть. Но кто останется за его пределами?
Командующий долго смотрел на свои руки.
— Тот, кто не успеет. Тот, кто откажется. Тот, кого мы не сможем защитить. Вы хотите, чтобы я назвал это иначе?
Марат не ожидал такой прямоты. Она делала собеседника опаснее и привлекательнее одновременно. Можно было почувствовать себя взрослым человеком рядом с тем, кто не прячет цену. Только цена в его устах относилась к людям, чьих лиц Марат ещё не видел.
— Я хочу, чтобы у нас была возможность установить, кого именно вы готовы оставить, — сказал он.
Ор-Шев поднял голову.
— Тогда летите.
* * *Вечером Марат записывал сообщение Земле. Он изложил ограничения корабля, состав группы, условия связи и предварительный маршрут. Включил просьбу о прямых средствах связи для гражданских перевозчиков. Отдельно указал отказ «Ровной ночи» и сведения о её удалении от основной группы. Пока корабль не приближался к Земле, но мог совершить самостоятельный переход после подготовки. Это не превращало его намерения в известные.
Селивёрстов в ответе настоял на отдельном передаваемом журнале маршрута. Амина уточнила, что безопасный проход не означает права обещать неприкосновенность любому сопровождающему при любых обстоятельствах. Домбровский согласился предоставить часть оборудования для независимой связи, если его доставку и обслуживание разделят несколько участников. Марат прочёл это предложение с благодарностью, которую не хотел признавать: человек с неудобными интересами оказался способен сделать полезное дело без немедленной полной оплаты будущим.
Перед сном Саянов собрал человеческую группу. Не устраивал голосования перед камерой. Просто положил на стол весь список ограничений и попросил каждого ответить после чтения, не сейчас.
Пахомов первым сказал, что согласен. Ему хотелось увидеть работу межзвёздной связи на деле, даже если пока она состояла из перевозки записей. Софья попросила уточнить медицинские возможности возвращения. Дёмина — пределы доступа к корабельной охране. Ким несколько раз возвращался к отделению «Ласточки», затем сказал, что согласен при выполнении оговорённых испытаний.
Ника молчала дольше всех. Марат уже знал её решение, но не хотел произносить его за неё.
— Я согласна, — сказала она наконец. — И хочу, чтобы каждый понимал: я не смогу вывезти вас обратно к Земле только потому, что вы мне доверяете. Я умею вести свой корабль. Между звёздами его поведут другие.
Софья посмотрела на неё.
— А если я испугаюсь уже там?
— Скажешь. Не обещаю, что сразу вернёмся. Обещаю, что не буду называть это слабостью.
Марат почувствовал, как разговор становится проще. Он сам, вероятно, сказал бы о согласованной процедуре прекращения участия. Ника обещала другое — и не меньшее.
Когда все разошлись, она осталась собирать посуду. В модуле было так тесно, что любое движение между людьми становилось маленькой договорённостью. Марат отодвинулся, пропуская её к нише, затем взял часть чашек.
— Ты давно одна? — спросил он.
Ника остановилась.
— На корабле — никогда. В личной жизни — несколько лет. Это к условиям полёта относится?
— Нет.
— Хорошо. А то я уже начала волноваться, что не тот пункт подписала.
Он рассмеялся. Потом сказал, что тоже живёт один, что был женат и что развод не связан с трагедией, о которой интересно рассказывать перед дальним путешествием. Они просто слишком долго считали, что умеют договариваться, пока не выяснили, что чаще умеют откладывать неприятное.
Ника поставила чашки в крепление.
— Это вполне трагедия. Только без удобного главного виноватого.
— У нас оба нашли.
— Ну, значит, обошлись обычным способом.
Они некоторое время улыбались друг другу. Марат понял, что впервые за много дней ему хочется продолжить разговор, из которого не получится никакого общего решения.
Ника посмотрела на время.
— Мне рано вставать. Сой обещала показать подготовку хода. Пока без допуска к тому, что можно сломать.
— Тебя это устраивает?
— На первый раз — очень.
Она ушла. Марат остался возле пустого стола и допил воду из собственного стакана. Пахомов прислал подтверждение: согласие участников и уточнённый состав отправлены Земле. Ответ о времени выхода ещё не пришёл, но главная часть решения уже произошла в маленькой комнате среди чашек и усталых людей.
Он открыл личный канал и записал Рании, что полетит дальше. Не сказал «понадобилось». Сказал, что хочет увидеть то, чего никто из людей ещё не видел, и что понимает не все риски. После записи некоторое время смотрел на своё лицо, потом отправил без исправлений.
Глава 7. Чужое солнце
За сутки до отхода Ника впервые поняла, что не хочет возвращаться на Землю раньше путешествия. Мысль была настолько простой, что она некоторое время стеснялась её. Ей предлагали стать первым человеком, который пройдёт между звёздами, а она радовалась возможности ещё несколько недель не отвечать на вопросы о лице, превратившемся в сетевую шутку.
Рыбинск прислал приглашение на торжественную встречу. Бывший муж написал короткое поздравление, из которого следовало, что он всегда знал о её особенных способностях. Ника прочла сообщение дважды, вспомнив, как часто эти способности мешали совместной жизни, и ответила только благодарностью. Ей не хотелось сводить старый спор даже сейчас, когда обстоятельства давали прекрасную возможность выиграть его перед всем миром.
Ким записывал жене большой рассказ о корабле. Ника слышала из соседнего помещения, как он несколько раз начинает одну и ту же фразу и бросает. В конце концов инженер рассердился, выключил запись и вышел.
— Нельзя нормально объяснить, — сказал он. — Показываю одну деталь — надо объяснять ещё десять.
— Расскажи, как ты вчера ударился головой.
— Это она и без меня знает.
Ника улыбнулась. На корвете было немало мест, где человеческое тело ожидало свободного пространства, а ирдская конструкция предлагала выступ. Самой Нике пришлось заново учиться поворачиваться возле дверей. У ирдов пластины на плечах требовали иной ширины, зато голова проходила там, где человек успевал приложиться лбом.
Пол на «Ближнем свете» тянул вниз даже при спокойном ходе. Ирды называли создающее опору устройство словом, которое переводчик сначала передал как «удержание», а затем оставил без русского соответствия. Земные специалисты исследовали только доступные внешние проявления. Ника не пыталась объяснять себе механизм через привычные картинки. Ей было достаточно пока знать, в каких отсеках опора может меняться и за что держаться при её исчезновении.
За последние три дня группа посетила ещё два судна. На одном сохранились хорошие условия, работа и устойчивый порядок; жители опасались, что приход людей заставит их делиться последним с теми, кто раньше не помогал им. На другом находились почти одни повреждённые оболочки, из которых людей уже вывезли. Марат настоял на разговоре с переселёнными, и оказалось, что часть семей не знает, куда попали их прежние соседи. Пахомов вместе с ирдскими связистами составил открытый список переводов. Это было маленькое дело на фоне межзвёздного флота, но именно его жители спрашивали чаще всего.
Прямые передатчики от Земли ещё не прибыли. Эштар получил запись решения о доставке и ответил, что сохранит её, пока обещание не превратится в предмет. Ника переслала эту фразу Домбровскому без комментария. Тот прислал время отправления оборудования и попросил не обещать точного прибытия, пока груз не вышел с земного узла. Ей понравилось, что он не обиделся.
Теперь «Ласточка» была закреплена на боку корвета. Ким и инженер Сой дважды проверили путь отделения. При втором испытании обнаружили, что одно из соединений удерживает не сам корабль, а защитный кожух поверх него; без отдельного снятия кожуха отходить было нельзя. Никто не стал называть это мелочью. Ким спорил почти час, затем согласился на изменение порядка и лично убедился, что его можно выполнить из человеческой рубки.