Тайная пленница генерала-дракона

Мне нужна была защита, которая не зависела бы от одного человека.

Даже если этот человек был генералом-драконом.

Особенно если он был генералом-драконом.

***

К полудню Рейнар пришел с новыми бумагами.

Я уже успела подготовить вопросы.

— Что известно о задержанных?

Он сел напротив.

— Один из них был помощником крепостного кузнеца. Двое — возчики. Все трое зарегистрированы среди вывезенных раненых.

— Их отпустили?

— Пока нет.

— Значит, ищут не только людей из делегаций.

— Вероятно, проверяют всех, кто мог что-либо видеть.

Я посмотрела на него.

— Теперь вы понимаете, почему я не хочу попадать к имперским властям?

— Понимаю.

— А раньше?

— Раньше я тоже не предлагал вам обращаться к имперским властям.

— Но вы все еще не объяснили, к кому я могу обратиться вместо них.

Он положил на стол лист.

— Ивена Саль сообщила, что в Лиорне готовится собрание представителей речных городов и пограничных домов.

Я выпрямилась.

— Когда?

— На сороковой день после нападения.

— Через пять недель?

— Да.

— Почему так поздно?

— Сторонам нужно созвать представителей и доставить документы. Не все находятся близко.

— А что будут обсуждать?

— Дальнейшие условия перемирия и снабжение пограничных войск.

Я нахмурилась.

— Снабжение? После того, что случилось в Сааре?

— Именно после этого. Императорские войска готовятся к новому наступлению.

— Когда?

Рейнар помолчал.

— На сорок пятый день.

Я посмотрела на него.

— Значит, у них уже есть дата?

— Предварительная.

— И переговоры сорвали для того, чтобы начать наступление?

— Это одна из версий.

— Очень удобное совпадение.

Он не стал спорить.

Я взяла лист.

В нем значилось, что Рейнар Дорн назначен военным представителем на подготовительных совещаниях по обеспечению войск.

— Вы тоже поедете в Лиорн?

— Если назначение не изменится.

— И когда?

— До основного собрания. Точная дата пока не определена.

Я снова посмотрела на документ.

У меня появился новый вопрос.

— А кто будет представлять людей из Саара?

— Пока не знаю.

— Ивена могла бы.

— Она уже занимается этим.

— Но ей нужны показания.

— Да.

Я отложила лист.

— Тогда нам придется с ней связаться.

Рейнар кивнул.

— Именно поэтому я запросил сведения о вашей сестре через нее.

— А почему нельзя сразу попросить у Лиорна защиту для меня?

Он немного помолчал.

— Можно. Но город должен понимать, кого именно ему предстоит защищать и от каких обвинений.

— Я готова объяснить.

— Это займет время.

— У нас есть время до сорокового дня.

— До сорокового дня есть. Но люди Верна могут начать искать вас гораздо раньше.

Я подумала о задержанных раненых.

— Тогда действовать нужно сейчас.

Он посмотрел на меня.

— Что вы предлагаете?

Я развернула чистый лист.

— Попросить Ивену организовать встречу с представителем города. Не с имперским чиновником, а с человеком, который сможет официально подтвердить, что я нахожусь под защитой нейтральной стороны.

— Вы понимаете, что это может потребовать раскрыть ваше имя?

— Ивене — да. Всем остальным пока необязательно.

— А если она не сможет гарантировать безопасность?

— Тогда будем искать другие варианты.

Рейнар помолчал.

— Разумно.

Я посмотрела на него с подозрением.

— Вы просто соглашаетесь?

— В данном случае да.

— Почему?

— Потому что независимая защита действительно может решить часть проблемы. Но до ее оформления вы должны оставаться в безопасности.

Я вздохнула.

— То есть все опять заканчивается моей комнатой.

— На данный момент.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но остановилась.

Он произнес это без привычной уверенности.

И впервые я заметила, что неизвестность беспокоит его не меньше, чем меня.

Только он привык скрывать это лучше.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда начинаем готовить обращение.

— Как только получим ответ Ивены.

Я подняла перо.

— А пока можно составить текст.

Он не возражал.

Мы проработали почти час.

Я предложила изложить просьбу от моего имени и перечислить факты, которые могла подтвердить лично. Рейнар настаивал на том, чтобы не указывать место моего нынешнего пребывания в первом сообщении.

В конце концов мы договорились: Ивене направят запечатанный пакет с подтверждением моей личности и отдельным запросом о временной защите. Передачу поручат человеку, которому доверяют обе стороны.

— Вы всегда так подробно составляете письма? — спросил Рейнар, когда я в третий раз переписала одну фразу.

— Только когда от них зависит моя жизнь.

Он опустил глаза к листу.

— Тогда продолжайте.

***

Ответ из Лиорна пришел утром седьмого дня.

Я узнала об этом от Олвы.

Девушка вошла с завтраком и сообщила, что во двор прибыл курьер, ведя в поводу запасную лошадь; обе лошади были в мыле.

Я сразу отложила ложку.

— Откуда?

— Из Лиорна, кажется. Он говорил с капитаном Талем у конюшни.

Я встала.

— Мне нужно к генералу.

Олва удивленно посмотрела на меня.

— Госпожа Лида, я могу передать...

— Нет. Я сама.

Я дошла до двери, но на пороге остановилась.

В коридоре стоял караульный.

Он выпрямился.

— Госпожа, вам что-нибудь нужно?

— Да. Капитан Таль уже встретил курьера?

— Да, он внизу.

— Я хочу с ним поговорить.

— Мне велено сопровождать вас только до кабинета и обратно.

Я посмотрела на него.

— Тогда проводите меня к генералу.

— Не могу без распоряжения.

Я почувствовала, как нарастает раздражение.

Еще вчера Рейнар обещал сообщить мне, как только появятся сведения о Марте.

А теперь я узнавала о курьере от служанки.

— Передайте генералу Дорну, что я жду его в своем рабочем кабинете.

Караульный замялся.

— Госпожа...

— Пожалуйста. Это важно.

Он наконец кивнул.

— Передам.

Я вернулась в комнату.

Олва все еще стояла у стола с подносом.

— Простите, госпожа Лида. Я не думала, что курьер...

— Вы ни в чем не виноваты.

Она посмотрела на меня немного растерянно.

— Может, вам хотя бы чай налить?

Я села.

— Да. Спасибо.

Пока девушка разливала чай, я пыталась успокоиться.

Курьер выехал на третий день после нападения. Два дня добирался до Лиорна. Еще какое-то время ушло на поиск Ивены и сбор сведений.

Теперь он вернулся.

Значит, у него должен был быть ответ.

Через десять минут появился Марек.

Он вошел без оружия, но в дорожном плаще. На сапогах еще виднелась грязь.

— Госпожа Восс.

Я поднялась.

— Марта?

Он сразу понял.

— Жива. Находится в Лиорне.

Я опустилась обратно на стул.

На несколько секунд мне стало совершенно безразлично, кто еще находился в комнате.

Марта жива.

Ее не арестовали.

Не увезли в канцелярию.

Не заставили отвечать за мою работу.

— Вы уверены? — спросила я.

Марек положил на стол сложенный лист.

— Вот ответ госпожи Саль. Написан ее рукой.

Я взяла бумагу.

На сгибе стояла печать Лиорнского совета. Я узнала ее по деловым письмам.

Письмо начиналось официально.

Ивена подтверждала, что Марта Восс проживает в городе, продолжает числиться сотрудницей переплетной мастерской госпожи Барт и не находится под следствием.

Дальше шли подробности.

Я прочитала их медленнее.

Ивена лично встретилась с Мартой после того, как та получила известие о смерти сестры.

Я остановилась.

Потом перечитала строку.

— Она получила извещение?

Марек не стал делать вид, что не понял.

— Да.

— Когда?

— Четыре дня назад.

Я закрыла глаза.

Четыре дня.

Пока я сидела в чужом доме и спорила о ключах, Марта уже узнала, что меня больше нет.

Я снова посмотрела на письмо.

Ивена писала, что после извещения Марта на день закрылась дома, а затем вернулась в мастерскую. Госпожа Барт старалась не оставлять ее одну и взяла на себя разговоры с заказчиками.

На следующей странице находилась короткая приписка.

«Госпожа Восс упомянула, что ее сестра обещала забрать у нее книгу в малиновом переплете и непременно снова пожалуется на кривой корешок. Марта просила передать тем, кто собирает сведения о погибших, что книга останется у нее, пока она не решит, что с ней делать».

Я прижала лист к столу.

Книга действительно существовала.

Еще весной Марта переплела для меня старый сборник дорожных очерков. Корешок получился немного неровным. Я посмеялась, что на такой работе ее мастер разорится, если начнет брать деньги за качество.

Марта обиделась и забрала книгу обратно.

Потом несколько месяцев обещала переделать переплет.

В последнем письме она написала, что наконец закончила работу и при следующем приезде я не смогу найти ни одного недостатка.

Никто, кроме нас, не знал об этом споре.

Ивена действительно говорила с моей сестрой.

Я снова прочитала приписку.

Марта собиралась сохранить для меня книгу.

Хотя думала, что я уже никогда не смогу ее забрать.

— Госпожа Восс?

Я подняла голову.

Марек стоял возле стола.

— Вы можете подтвердить, что это почерк госпожи Саль?

— Да.

— И сведения достаточно подробные?

Я кивнула.

— Да. Спасибо.

Он отступил на шаг.

— Я могу передать генералу, что вы ознакомились с ответом.

— Он уже видел?

— Да.

Я подняла глаза.

— И почему не принес сам?

— Сейчас он разговаривает с офицерами. Курьер доставил не только это письмо.

Я посмотрела на мокрый край его плаща.

— Вы сами встречали курьера?

— Да.

— Он передал что-нибудь еще от Ивены?

Марек немного помолчал.

— Пакет для генерала. О его содержании мне ничего не известно.

Я кивнула.

— Мне нужно отправить ответ.

— Госпоже Саль?

— И сестре.

— Понимаю.

Он не пообещал, что письмо обязательно уйдет.

Но хотя бы не стал сразу говорить, что это невозможно.

Когда Марек вышел, я осталась одна.

Письмо лежало передо мной.

Я снова прочитала строку о книге.

Потом закрыла лицо ладонями.

Не знаю, сколько так просидела.

Я не плакала, пока говорила с капитаном.

Не плакала, когда читала официальные сведения о Марте.

Но теперь, когда я наконец узнала, что она жива, стало гораздо тяжелее.

Я представила ее за работой.

Как она берет иглу, продевает нить, наклоняется над книжным блоком и вдруг вспоминает, что больше некому показывать готовый переплет.

Мне захотелось оказаться рядом.

Сказать, что она может ругать меня сколько угодно.

Что я сама заберу эту несчастную книгу.

И что больше никогда не стану обещать вернуться к определенному дню, если не уверена, что смогу.

Я вытерла лицо рукавом.

Затем взяла чистый лист.

Письмо нужно было написать сейчас.

Пока у меня хватало сил подобрать слова.

***

Рейнар пришел через час.

К тому времени я успела написать два письма.

Первое предназначалось Ивене.

В нем я подтверждала, что жива, благодарила за сведения о Марте и просила помочь с оформлением защиты на территории Лиорна.

Второе было для сестры.

Я долго выбирала, что написать.

В конце концов решила не пытаться уместить в письмо все, что хотела сказать.

«Марта.

Это действительно я. Помнишь, как ты потерялась на ярмарке, а потом целый час уверяла, что стояла возле фонтана и ждала, пока я догадаюсь туда прийти? Я до сих пор считаю, что виновата была ты.

Я жива. Меня спасли после разрушения крепости. Я получила ранения, но уже поправляюсь.

Сейчас я нахожусь в безопасном месте. Я не могу назвать его в письме, потому что люди, устроившие нападение, ищут свидетелей.

Пожалуйста, не пытайся искать меня сама и не рассказывай никому, что получила это письмо. Я постараюсь приехать к тебе, как только смогу.

Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить эти дни.

Книгу с кривым корешком не отдавай никому. Я заберу ее сама.

Твоя Аделия».

Я перечитала написанное.

Слишком коротко.

Слишком мало для человека, который уже успел меня оплакать.

Но длинное письмо не сделало бы случившееся менее страшным.

Рейнар остановился возле стола.

— Марек сказал, что вы получили ответ.

Я подняла голову.

— Да.

— С вашей сестрой все в порядке?

— Она жива.

Он кивнул.

— Хорошо.

Я протянула ему письмо Ивене.

— Хочу отправить сегодня.

Он взял лист.

Прочитал.

— Вы просите предоставить независимую охрану и временное убежище?

— Да.

— И сообщаете, что готовы выступить свидетелем.

— Если меня смогут защитить.

Он еще раз просмотрел письмо.

— Это серьезное решение.

— Я понимаю.

— Ваши показания могут заинтересовать не только комиссию. Верн тоже узнает о них.

— Верн и так ищет людей из Саара.

— Возможно. Но вы пока остаетесь неизвестным свидетелем.

Я посмотрела на него.

— Генерал, я уже рассказала вам, что видела во дворе. Я переводила распоряжения, по которым разделили делегации и охрану. У меня сохранились записи. Если я буду молчать, люди Верна смогут обвинить кого угодно.

Он не ответил.

— Я хочу вернуться к сестре. И хочу, чтобы имена погибших перестали использовать для новой войны. Это не противоречит друг другу.

Рейнар положил письмо на стол.

— Нет. Не противоречит.

Я придвинула второй лист.

— Это для Марты.

Он не взял его сразу.

— Аделия...

— Вы обещали, что после подтверждения безопасной связи письмо можно будет передать через Ивену.

— Я помню.

— Ивена лично разговаривала с Мартой. Она может передать его.

— Если письмо попадет не в те руки, ваше имя...

— Там нет адреса. Нет Ровена, нет вашего имени. Я не пишу, кто именно меня спас.

Он молчал.

— Прочитайте, если хотите. Я не собираюсь скрывать содержание.

Рейнар посмотрел на письмо.

— Оно адресовано вашей сестре.

— Вы уже читали первое.

— Тогда ситуация была другой.

Я удивилась.

Он взял письмо, но не развернул.

— Я передам его Ивене запечатанным. Пусть она сама определит безопасный способ доставки.

Я несколько секунд смотрела на него.

— Вы не будете читать?

— Нет.

— Почему?

— Потому что это ваше личное письмо.

Мне хотелось сказать, что о неприкосновенности моих писем он вспомнил слишком поздно.

Но я промолчала.

Он взял со стола два конверта и протянул мне.

Я вложила письма внутрь.

Потом попросила сургуч.

Рейнар принес со стола у стены сургуч и маленькую коробку с печатями.

Я выбрала простую печать без герба.

— У меня нет собственной, — объяснила я.

— Знаю.

Он подержал свечу, пока я запечатывала конверты.

От нагретого сургуча шел слабый запах смолы.

Когда я закончила, Рейнар взял оба письма.

— Курьер отправится до вечера.

— Я смогу увидеть запись об отправке?

Он кивнул.

— Марек принесет вам копию обозной отметки.

Я внимательно посмотрела на него.

— Вы действительно это сделаете?

— Да.

Я не стала благодарить заранее.

Но впервые за несколько дней почувствовала, что мои слова могут привести к конкретному результату.

Не только к новому спору.

***

Восьмой день начался спокойно.

Я проснулась от солнца, которое светило прямо в окно. В саду работали люди, возле конюшни кто-то громко ругался из-за сломанной оси.

Я долго лежала, прислушиваясь.

Боль под ребрами стала слабее.

Я сама умылась, оделась и даже собрала волосы, хотя правую руку приходилось поднимать осторожно.

Грета пришла с лекарствами и выглядела довольной.

— Цвет лица лучше.

— Я тоже так думаю.

— Только не начинайте считать себя здоровой.

— Не начну.

Она осмотрела ожог.

— Заживает хорошо. Повязку скоро можно будет снять.

— А швы?

— Еще несколько дней.

Я посмотрела на свое отражение.

Рана у виска уже не выглядела такой страшной. Волосы прикрывали большую часть поврежденной кожи.

— В таком виде меня сложно узнать, — сказала я.

Грета подняла глаза.

— В каком?

— С короткими прядями у виска и синяком. На переговорах я обычно выглядела приличнее.

— Вы и сейчас выглядите прилично.

— Вы добрая женщина.

— Нет. Просто слишком давно работаю с ранеными, чтобы считать синяк катастрофой.

Она убрала лекарства.

— Сегодня после завтрака можете пойти в кабинет. Генерал просил передать, что у него для вас новые документы.

Я повернулась.

— Какие?

— Не знаю. Он сказал, что принесет сам.

Я нахмурилась.

— Надеюсь, полные.

Грета усмехнулась.

— Судя по тому, как вы вчера спорили, надеется и он.

***

В кабинете уже лежала копия отметки об отправке писем.

Я узнала подпись Марека Таля.

Два запечатанных пакета были переданы курьеру накануне вечером. Получателем значилась Ивена Саль, Лиорн.

Ни моего настоящего имени, ни адреса Ровена в открытой части записи не было.

Я проверила время отправления.

Затем аккуратно положила лист к своим документам.

Если дорога пройдет без задержек, Ивена получит письма через два дня.

Марта узнает правду еще немного позже.

Я попыталась представить ее лицо, когда она увидит мой почерк.

Получилось плохо.

Слишком многое могло произойти между отправкой и получением.

Я заставила себя вернуться к работе.

К полудню удалось составить первую связную последовательность событий в Сааре. Я отделила то, что видела сама, от услышанного от других людей и от предположений, возникших уже после нападения.

На столе лежали три стопки.

В первой — мои собственные записи.

Во второй — копии документов, принесенные Рейнаром.

В третьей — перечень вопросов, на которые пока не было ответов.

Список вопросов оказался длиннее, чем мне хотелось.

Я перечитала его.

Кто приказал закрыть западные ворота?

Почему гарнизону передали распоряжение, отличавшееся от текста для делегаций?

Кто был офицером с серебряной застежкой?

Почему у его людей не было знаков Саарского гарнизона?

Кто нанес удар по северному переходу?

И почему генерал Дорн, который сам нашел меня под обломками, до сих пор не рассказал, что ему известно об этом ударе?

В дверь постучали.

— Войдите.

Рейнар появился с очередной папкой.

Он выглядел усталым. Темные волосы были слегка растрепаны, левое плечо двигалось заметно хуже правого.

— Вы плохо спали? — спросила я прежде, чем успела подумать.

Он остановился.

— Что?

— Вы выглядите так, будто всю ночь работали.

— Почти так и было.

— Что-то случилось?

— Пока ничего нового. Много донесений.

Он положил папку на стол.

— Получил еще несколько страниц из штабного архива.

Я потянулась к документам.

— Теперь полный текст?

— Не совсем.

Я подняла глаза.

— Генерал.

— Часть приказов относится к действующим операциям. Мне нужно отделить сведения, которые можно использовать, не раскрывая расположение подразделений.

— Вы обещали показать мне документы, связанные с эвакуацией.

— И показываю.

— Не все.

Он помолчал.

— Не все.

Я отложила перо.

— Тогда давайте договоримся еще раз. Я не прошу сведения о ваших войсках. Мне нужны распоряжения, по которым в Сааре погибли люди.

— Я понимаю.

— Похоже, нет.

Рейнар сел напротив.

— Аделия, если я принесу вам весь оперативный журнал, вы получите доступ к сведениям, которые не относятся к нападению.

— Тогда сделайте копии нужных страниц.

— Часть уже подготовлена.

— А остальные?

— Пока нет.

Я посмотрела на папку.

Он не пытался отобрать ее или спрятать.

Просто не позволял увидеть все.

— Вы сами решаете, что относится к нападению, — сказала я.

— Сейчас — да.

— И я должна вам верить?

Он выдержал мой взгляд.

— Не обязаны.

Я почувствовала, как привычная злость сменяется усталостью.

С ним было невозможно спорить обычным способом.

Он не обещал невозможного, не придумывал красивых объяснений, не уверял, что все скоро наладится.

Просто оставлял за собой последнее слово.

— Тогда я буду работать с тем, что есть, — сказала я.

— Хорошо.

Я раскрыла папку.

На первой странице находился список приказов по гарнизону. Затем шли сведения о размещении охраны и подготовке к тревоге.

Я начала сравнивать их со своими записями.

Рейнар не вмешивался.

Через некоторое время я обнаружила дату, которая не совпадала с указанной в моем блокноте.

— Здесь распоряжение зарегистрировано утром, — сказала я. — А нам его представили накануне вечером как уже согласованное.

Он наклонился.

— Покажите.

Я указала строку.

Рейнар внимательно прочитал.

— Возможно, речь о повторной регистрации.

— Тогда должна быть первоначальная отметка.

— Да.

— Ее здесь нет.

Он записал номер документа в свой блокнот.

— Запрошу журнал регистрации.

Я перевернула страницу.

На следующем листе находилась ведомость доставки приказов. В узкой графе рядом с одним из номеров стояло имя курьера.

Я наклонилась ближе.

— Ян Рут.

Рейнар поднял голову.

— Что?

— Здесь имя курьера. Ян Рут. Он доставлял пакет в Саар.

Генерал посмотрел на запись.

— Да.

— А рядом отметка станции. Липовый Брод.

— Верно.

— Вы знаете, где это?

— Нейтральная почтовая станция на западной дороге.