Тайная пленница генерала-дракона

Глава 3. Мои условия

На пятый день после нападения я впервые смогла самостоятельно спуститься по лестнице.

Двигалась медленно, придерживаясь за перила. На нижней площадке пришлось остановиться и подождать, пока утихнет боль под ребрами.

Грета стояла позади и терпеливо молчала.

— Можете сказать, — произнесла я.

— Что именно?

— Что предупреждали меня не торопиться.

— Я собиралась предложить вам сесть. Но если хотите, могу и поворчать.

— Не нужно.

— Тогда садитесь.

На площадке стояло старое кресло с потертыми подлокотниками. Я опустилась в него, чувствуя себя совершенно беспомощной.

Еще неделю назад мне приходилось проводить по десять часов за переговорным столом, бегать между канцеляриями и подниматься на третий этаж Саарской крепости по несколько раз за утро.

Теперь обычная лестница заставляла меня отдыхать.

— Долго это будет продолжаться? — спросила я.

Грета присела рядом.

— Ушибленные ребра болят неделями, Аделия. Но с каждым днем должно становиться легче. Главное — не заработать осложнений из-за собственной спешки.

— Я не могу провести здесь несколько недель.

— Тем более не спешите. Падение на лестнице только задержит выздоровление.

Я посмотрела в окно.

Дождь закончился еще ночью. Во дворе стояли две телеги, возле одной работники перекладывали мешки. За воротами виднелся кусочек дороги.

Мне очень хотелось пройти туда.

Хотя бы посмотреть, куда она ведет.

— Куда мы идем? — спросила я.

— В маленькую гостиную. Генерал распорядился подать вам туда завтрак.

Я повернула голову.

— Почему?

— Потому что вы вчера жаловались, что устали сидеть в комнате.

— Я жаловалась на запертую дверь.

— Это тоже.

Я поднялась.

— А сама комната теперь открыта?

Грета вздохнула.

— Пока нет.

— Тогда ничего не изменилось.

— Изменилось хотя бы то, что вам разрешили пользоваться нижним этажом.

Я посмотрела на нее.

— Вы действительно считаете, что я должна радоваться каждому новому разрешению?

— Нет. Но я считаю, что вам сейчас полезнее поесть за нормальным столом, чем снова целый день спорить с закрытой дверью.

С этим было трудно не согласиться.

Маленькая гостиная находилась рядом с библиотекой. В ней стояли круглый стол, четыре кресла и диван с выцветшей синей обивкой. Окна выходили на сад.

На столе стоял чай, рядом лежали хлеб, масло и вареные яйца.

Я села возле окна.

— Здесь можно работать?

— Если не будете сидеть до вечера.

— Мне нужно разобрать записи.

— Я принесу их после завтрака.

— Все?

— Все, которые у вас остались. Не надо смотреть на меня так, будто я собираюсь спрятать половину.

Я улыбнулась.

Грета налила чай и поставила чашку передо мной.

— Аделия, я хотела спросить...

Она остановилась.

— Что?

— Вы уверены, что хотите узнать все о Сааре прямо сейчас?

Я подняла глаза.

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что после вчерашних записей вы почти не спали. Утром у вас были такие синяки под глазами, что я решила, будто вы снова пытались разобрать все события до рассвета.

— Так и было.

— Вот именно.

Я положила ложку.

— Грета, если я перестану думать о случившемся, от этого ничего не изменится. Люди останутся мертвыми. Марта по-прежнему будет считать, что я погибла. А те, кто устроил нападение, никуда не исчезнут.

Она молчала.

— Мне легче, когда я хоть что-то делаю, — добавила я. — Даже если просто записываю то, что помню.

— Хорошо. Только обещайте делать перерывы.

— Обещаю.

Грета поднялась.

— Тогда ешьте. А я принесу бумаги.

У двери она обернулась.

— И не вздумайте обследовать библиотеку без меня. К верхним полкам там поднимаются по приставной лестнице. С вашими ребрами это плохая затея.

Я проводила ее взглядом.

В этом доме существовало удивительное количество способов причинить себе вред.

По мнению Греты, практически все они начинались с моего желания куда-нибудь пойти.

К одиннадцати часам стол был завален бумагами.

Я разложила записи по датам, отделила сухие страницы от поврежденных и начала составлять подробный перечень распоряжений, которые проходили через переводческую службу Саара.

Работа оказалась труднее, чем я предполагала.

Часть чернил расплылась. На нескольких листах текст сохранился только с одной стороны. Один блокнот пришлось раскрывать настолько осторожно, что за полчаса мне удалось отделить всего три страницы.

Но среди поврежденных бумаг нашлось кое-что важное.

Предварительный перевод распоряжения об эвакуации.

Я узнала его по собственной пометке на полях.

«Уточнить порядок возвращения охраны».

Эту строку я написала после того, как капитан Харк потребовал объяснить, когда его люди смогут снова сопровождать делегацию.

В предварительном варианте говорилось:

«Охранные подразделения передаются командованию гарнизона до подтверждения безопасности западного выхода».

Я открыла второй блокнот.

Там сохранилась запись окончательной формулировки, которую Верн произнес на утреннем совещании.

«После подтверждения безопасности западного выхода охранные подразделения возвращаются к сопровождению гражданских лиц».

На первый взгляд обещание было тем же: охрана должна вернуться.

Но в окончательной формулировке исчезло прямое указание, что до этого она подчиняется гарнизону.

В первом варианте охрана оставалась под командованием гарнизона до отдельного подтверждения. Во втором возвращение выглядело обязательным следствием этого подтверждения.

А кто именно должен был его дать?

Комендант.

Человек, от которого зависело открытие ворот.

Я переписала обе формулировки на отдельный лист.

Затем достала записи предыдущего дня.

Там упоминался еще один документ — общий порядок эвакуации, согласованный с речными городами.

В нем говорилось, что гражданские лица должны покидать крепость под сопровождением собственных охранных подразделений, если стороны не договорятся об ином.

Получалось, накануне нападения этот порядок изменили.

Сделали это официально, при свидетелях, с участием переводчиков.

И все же я не помнила, чтобы кто-нибудь из присутствовавших прямо согласился оставить делегации без вооруженной защиты на неопределенное время.

Я отложила перо.

Потом еще раз перечитала записи.

Нет, дело было не в ошибке перевода.

Все формулировки были понятны.

Просто их смысл оказался гораздо страшнее после того, как западные ворота остались закрытыми.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге появился Рейнар.

Сегодня он был без мундира. На нем были темные брюки, белая рубашка с закатанными рукавами и жилет.

В руках генерал держал тонкую папку.

— Грета сказала, что вы здесь работаете.

— Да. Проходите.

Он вошел и остановился возле стола.

— Вы уже нашли что-нибудь?

— Возможно.

Я показала ему два листа.

Рейнар наклонился, чтобы прочитать.

— Это ваши переводы?

— Предварительный и окончательный.

Он внимательно сравнил строки.

— Вы считаете, что смысл изменили намеренно?

— Я считаю, что формулировки позволяют по-разному понимать момент возвращения охраны. И хочу увидеть полный текст распоряжения, которое подписал комендант.

Рейнар положил на стол свою папку.

— Я принес выписку из штабного архива.

Я сразу потянулась к ней.

— Полную?

— Пока только копию той части, которую удалось получить.

Он не стал удерживать папку.

Внутри лежало несколько листов с канцелярскими отметками и заверительной печатью.

Я просмотрела первый.

Распоряжение о размещении подразделений.

Второй.

Перечень постов возле восточной стены.

Третий.

Выписка из приказа об эвакуации.

Я остановилась.

— Вот здесь.

Рейнар подошел ближе.

Я указала на строку:

«Охранные подразделения гражданских делегаций поступают в распоряжение коменданта крепости до отмены тревоги».

— Это не то, что нам читали на совещании.

— Чем отличается?

— Здесь речь идет не о подтверждении безопасности западного выхода, а об окончании тревоги. Это разные вещи.

— Объясните.

— Если западный выход признан безопасным, охрана должна вернуться к делегации. Но если подразделения остаются у коменданта до отмены тревоги, он может держать их на укреплениях все время боя.

Рейнар перечитал строку.

— Получается, при продолжительной тревоге делегации оставались без сопровождения.

— Именно.

Я достала собственный блокнот.

— А нам говорили, что охрана вернется после открытия прохода.

— Вы уверены, что эта формулировка отсутствовала в окончательном распоряжении?

— Я не видела оригинала, который передали коменданту. Только заверенную копию для переводчиков.

— Значит, могли существовать два варианта.

— Могли. Но тогда кто-то должен объяснить, почему представителям сторон показали один, а гарнизону передали другой.

Рейнар задумался.

Я наблюдала, как он просматривает документы.

Он не пытался сразу обвинить Верна, хотя я была почти уверена, что подозревал его.

— Мне нужны полные страницы, — сказала я.

— Какие именно?

— Не только выписки. Страница с заголовком распоряжения, все приложения и подписи тех, кто его утверждал.

— Некоторые документы относятся к действующим военным распоряжениям.

— Мне не нужны сведения о нынешнем размещении войск. Я хочу видеть документ, по которому людей оставили без охраны перед нападением.

— Я понимаю.

— Тогда принесите.

Рейнар закрыл папку.

— Я запрошу необходимые материалы.

— Через кого?

— Через военную канцелярию.

— Ту самую, которой вы не доверяете?

Он посмотрел на меня.

— Не вся канцелярия работает на Верна.

— А вы уверены, кто именно работает?

— Нет.

— Поэтому здесь окажутся только те бумаги, которые кто-то согласится вам показать?

— Это одна из проблем.

Я откинулась на спинку кресла.

— Тогда у нас больше проблем, чем я думала.

— Да.

Он произнес это без раздражения.

Я немного помолчала.

— Генерал, мне нужно отдельное место для работы.

Рейнар удивился.

— Разве вам неудобно здесь?

— Здесь постоянно ходят слуги. Сегодня утром девушка дважды приходила за посудой. Я каждый раз прятала бумаги, потому что не знаю, кто может их увидеть.

— Можем запретить слугам входить без разрешения.

— В этой комнате нет шкафа с замком. И стол слишком маленький. Мне приходится перекладывать листы, чтобы не перепутать порядок.

Он оглядел гостиную.

— Что вы предлагаете?

— Кабинет. Небольшой. С письменным столом и местом для бумаг. Желательно с дверью, которую можно закрыть изнутри.

Последние слова я произнесла намеренно.

Рейнар понял.

— В восточном крыле есть старый рабочий кабинет. Им почти не пользуются.

— Подойдет.

— Там бывают управляющие.

— Значит, предупредите их.

— Вы не сможете находиться там, когда в доме посторонние.

— Об этом меня тоже можно предупредить.

Он посмотрел на разложенные документы.

— Хорошо. Я распоряжусь подготовить комнату.

Я не ожидала, что он согласится так быстро.

— И я смогу оставить там свои записи?

— Если шкаф запирается.

— А ключ?

— Будет у вас.

Я внимательно посмотрела на него.

— Только у меня?

— Один у вас. Второй хранится у управляющего для хозяйственных нужд. Но я запрещу открывать шкаф без вашего присутствия, кроме чрезвычайных обстоятельств.

— Хотелось бы обойтись без чрезвычайных обстоятельств.

— Мне тоже.

Я достала свой лист с условиями, который носила между страницами блокнота.

Возле второго пункта сделала отметку.

Рейнар проследил за движением моей руки.

— Вы ведете учет выполненных обещаний?

— Разумеется.

— И сколько я уже выполнил?

— Одно полностью. Второе частично.

— Какое полностью?

— Вы вернули мои записи.

— А частично?

— Начали рассказывать о расследовании. Но до полной открытости нам еще далеко.

Он коротко усмехнулся.

— Полагаю, отметку за сегодняшний кабинет я не получу?

— Когда кабинет будет готов, тогда посмотрим.

Старый кабинет находился в конце восточного коридора.

Рейнар сам отвел меня туда перед обедом. Грета шла рядом и недовольно поглядывала на часы, будто подозревала нас в намерении работать до полуночи.

Комната оказалась небольшой, с двумя высокими окнами и массивным письменным столом.

У стены стояли книжные полки, на которых хранились старые хозяйственные журналы. Возле камина находилось кресло с потертой кожаной обивкой.

На столе лежал толстый слой пыли.

— Здесь давно никто не работал? — спросила я.

— Последние месяцы почти никто.

Я провела пальцем по поверхности.

— Заметно.

Рейнар взглянул на пыль и подозвал управляющего, который ждал в коридоре.

— Комнату нужно привести в порядок. Сегодня. Поставьте лампу, принесите бумагу и подготовьте шкаф.

Управляющий кивнул.

— Будет сделано, господин генерал.

— И предупредите слуг: без разрешения госпожи Лиды сюда не входить.

Я заметила, как легко он произнес чужое имя.

Управляющий ушел.

Рейнар повернулся ко мне.

— Вас устроит?

Я подошла к окну.

Отсюда открывался вид на боковую часть сада. За деревьями виднелась невысокая каменная ограда. По другую сторону проходила узкая дорога, уходившая к полям.

Я задержала на ней взгляд.

— Да. Здесь гораздо удобнее.

— Вы сможете работать несколько часов в день. Когда в доме будут посторонние, Марек или Грета предупредят.

— А выходить в сад?

— В сопровождении Греты.

Я повернулась.

— Вы действительно намерены повторять это каждый раз?

— Пока обстоятельства не изменятся.

Я посмотрела на дверь.

— И когда я закончу работать, меня снова запрут в спальне?

Рейнар помолчал.

— На ночь — да.

— Почему?

— Потому что ночью в доме меньше людей. Если кто-нибудь попытается проникнуть сюда, охрана должна знать, где вы находитесь.

— Тогда почему бы не поставить охрану у моей двери?

— Она и так есть.

Я уже не могла скрыть раздражения.

— Получается, одной охраны вам недостаточно?

— Недостаточно.

— А если пожар?

Он нахмурился.

— Что?

— Если ночью начнется пожар, я смогу открыть дверь?

— У караульного есть ключ.

— А если караульный не успеет?

Рейнар посмотрел на меня.

Потом перевел взгляд на дверь.

Я не знала, почему этот вопрос не приходил ему в голову раньше.

Возможно, он просто не привык представлять себя человеком, которого заперли внутри комнаты.

— Я велю оставить ключ в доступном месте, — сказал он.

— За дверью?

— Нет. В вашей комнате. На случай опасности.

Я подняла брови.

— Тогда я смогу открыть дверь сама?

Он помолчал.

— В чрезвычайных обстоятельствах.

— Каким образом вы собираетесь определять, чрезвычайные они или нет?

Грета, до сих пор молчавшая у входа, громко вздохнула.

— Господин генерал, разрешите мне вмешаться?

Рейнар посмотрел на нее.

— Говорите.

— Я не буду ухаживать за человеком в комнате, из которой он не может выйти при пожаре. Если вы считаете необходимым держать дверь закрытой, придумайте другой способ. Но ключ должен быть внутри.

— Грета...

— Я закончила.

Она скрестила руки.

Рейнар некоторое время молчал.

Потом произнес:

— Хорошо. Сегодня вечером замок переделают. Изнутри дверь можно будет открыть без ключа. Снаружи по-прежнему потребуется ключ.

Я посмотрела на него.

— А если я выйду ночью?

— В коридоре находится караульный. Он остановит вас.

— Значит, вы замените запертую дверь человеком?

— По существу — да.

Он не пытался представить это освобождением.

Такая прямота злила меньше очередного объяснения, что все делается ради моего блага.

— Хорошо, — сказала я. — По крайней мере, это безопаснее.

Грета довольно кивнула.

— Вот теперь можно идти обедать.

Мы оба посмотрели на нее.

— Что? — спросила лекарка. — Я не собираюсь ждать, пока вы еще час будете спорить о дверях.

Шестой день принес первую неприятную новость.

Утром Марек сообщил, что на северной дороге задержали обоз с тремя ранеными из Саара. Людей проверяли несколько часов, затем отправили в губернскую канцелярию.

Я узнала об этом случайно.

Капитан стоял возле библиотеки и разговаривал с Рейнаром. Они не заметили, как я вышла из кабинета.

— Основание? — спросил генерал.

— Несоответствие обозных записей. По словам возчика, людей забрали без объяснений.

— Кто проводил проверку?

— Канцелярская охрана. Не местный гарнизон.

Рейнар нахмурился.

— Фамилии?

— Уточняем.

Я остановилась.

Марек заметил меня первым.

— Госпожа Восс.

Генерал повернулся.

— Вы должны были работать в кабинете.

— Мне захотелось воды. Я услышала разговор.

— Это служебные сведения.

— О людях, которых вывезли из Саара?

Он ничего не ответил.

Я подошла ближе.

— Они были из делегации?

Марек посмотрел на генерала.

— Мы пока не знаем.

— Значит, могли быть.

— Могли, — ответил капитан.

— Их отправили в канцелярию Верна?

— В губернскую. Мы еще выясняем, кому она подчиняется по этому делу.

Я стиснула пальцы.

Троих раненых забрали с дороги.

Возможно, это были обычные служащие крепости.

Возможно, люди, которые видели то же, что и я.

Я вспомнила нижний двор и солдат у ворот.

— Что с ними будет?

Марек ответил осторожно:

— Пока неизвестно.

Рейнар посмотрел на меня.

— Аделия, возвращайтесь в кабинет. Я поговорю с вами, когда получу подтверждение.

Я не двинулась.

— Вы хотите, чтобы я сейчас просто ушла?

— Я хочу, чтобы вы не стояли посреди коридора, где нас может услышать любой слуга.

Я оглянулась.

В дальнем конце действительно появилась женщина с корзиной белья.

Мне пришлось признать, что место для разговора мы выбрали неудачное.

— Тогда приходите сами, — сказала я.

— Приду.

Я вернулась в кабинет.

Села за стол.

Разложенные листы лежали передо мной, но читать их не получалось.

Я все думала о трех раненых.

Рейнар мог оказаться прав насчет опасности.

Возможно, я действительно не добралась бы до Лиорна, выйдя на дорогу без документов.

Но от этого его право решать за меня не становилось бесспорным.