Тайная пленница генерала-дракона

— Вы уверены?

— Да. Я повторяла эту фразу дважды. Харк потребовал точного перевода.

— Почему?

— Его не устраивало слово «после». Он хотел знать, кто подтверждает безопасность и сколько времени это занимает.

— Что ответил Верн?

— Что командование гарнизона.

Рейнар сделал запись.

— А когда прозвучала тревога?

— Вскоре после девяти. Точного времени не назову. Я была занята с бумагами.

— Кто вывел вас во двор?

— Солдаты гарнизона. Сначала все шло по распоряжению. Потом западные ворота не открылись.

Я замолчала.

Перед глазами снова появился нижний двор.

Люди, стоявшие с дорожными сумками.

Рада с папкой под мышкой.

Солдаты у ворот.

Рейнар не торопил меня.

— Дальше? — спросил он только спустя некоторое время.

— Я подошла к офицеру и попросила открыть проход. Он приказал отойти.

— На каком языке?

— На имперском.

— С акцентом?

— Нет. По крайней мере, я не заметила.

— Какие знаки различия были на его одежде?

— На воротнике знаков не было. На перевязи — серебряная застежка с черной эмалью. Форма темно-серая, без знаков гарнизона.

— Оружие?

— Меч. У двух людей позади него были короткие арбалеты.

Рейнар остановил карандаш.

— Арбалеты?

— Да.

— Вы уверены?

— Один из солдат держал его так низко, что я видела металлическую дугу. Другой перезаряжал.

Он несколько секунд смотрел на меня.

— В Саарском гарнизоне арбалетов почти не было.

— Откуда вы знаете?

— Я изучал состав гарнизона до переговоров.

— Значит, эти люди могли прибыть извне?

— Могли.

— А могли взять оружие со складов?

— Тоже могли.

Я посмотрела на него с неожиданным уважением.

Он проверял мое наблюдение, даже когда оно подтверждало его подозрения.

— Что произошло потом? — спросил Рейнар.

Я опустила глаза.

— Рада потащила меня к северному переходу. Началась стрельба. Мы поднялись по ступеням. Потом был огонь.

— Вы видели, откуда он пришел?

Я покачала головой.

— Нет. Только свет над стеной.

Он молчал.

— Это был драконий огонь? — спросила я.

Рейнар поднял глаза.

— Почему вы так думаете?

— Я видела обычные пожары. Видела, как горят смоляные заряды. Это было другое. Камни раскололись сразу, а воздух стал таким горячим, что я не смогла вдохнуть.

Он медленно закрыл блокнот.

— Вероятнее всего, да.

— Чей?

— У меня нет доказательств, позволяющих назвать того, кто нанес удар.

Я заметила, что он сказал именно «нет доказательств».

Не «не знаю».

Но уточнять сейчас не стала.

— Вы же дракон, — произнесла я. — Вы должны понимать, насколько мощным был удар.

— Понимаю.

— Тогда скажите хотя бы, могли люди в галерее выжить?

Он посмотрел на мои перевязанные руки.

— Вы выжили.

— Я спрашиваю не о себе.

— Если человек находился возле самого места попадания, вероятность была небольшой. На удаленных участках шансов больше. Многое зависело от того, какие перекрытия обрушились.

Я отвернулась.

Он не пытался утешать меня пустыми обещаниями.

Наверное, следовало ценить хотя бы это.

Рейнар убрал блокнот.

— Мне понадобится полный рассказ. С последовательностью событий, именами и всем, что вы помните.

— Вы его получите.

— Когда?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Когда узнаю, что Марта в безопасности.

Несколько секунд он молчал.

— Вы понимаете, что сведения могут быть срочными?

— Я уже рассказала вам главное.

— Это правда.

— А подробный письменный рассказ никуда не исчезнет за несколько дней. Я помню, что видела. И могу записать все сама.

Он взглянул на лист передо мной.

— Вы уже начали.

— Для себя.

— Можно посмотреть?

Я закрыла лист ладонью.

— Пока нет.

Рейнар опустил взгляд.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Я ожидала, что он начнет настаивать.

Но он встал.

— Завтра вам принесут рабочие бумаги. Я распоряжусь, чтобы никто не переписывал их без вашего согласия.

— А письмо Марте?

— Оно у меня.

— Верните.

Он достал сложенный лист из кармана и положил на стол.

Я развернула его.

Мой почерк.

Мои слова.

Ни одной новой отметки.

— Вы не отправили его, — сказала я.

— Нет.

— И не отправите?

— Не через обычную почту.

Я сложила письмо обратно.

— Тогда оно останется у меня.

— Разумеется.

Он направился к двери.

— Генерал.

Рейнар обернулся.

— Да?

— Вы действительно считаете, что мне безопаснее здесь?

— Сейчас — да.

— А если через неделю выяснится, что опасность никуда не исчезла?

Он не ответил сразу.

— Будем искать другое решение.

— Вы обещаете?

— Я обещаю, что это не будет длиться бесконечно.

Мне хотелось спросить, что в его представлении означает «бесконечно».

Но Грета уже стучала в дверь.

Рейнар открыл ей сам.

— На сегодня все, — сказал он.

— Надеюсь, — ответила лекарка. — Потому что я слышала ваш разговор даже из коридора.

Я удивилась.

— Мы не кричали.

— Это не значит, что вы не утомили друг друга.

Рейнар чуть поклонился мне.

— Доброй ночи, Аделия.

— Доброй ночи.

Он вышел.

Грета посмотрела на мой лист с условиями.

— Ну как?

— На два пункта согласился.

— Из трех?

— Да.

— Неплохое начало.

Я медленно сложила бумагу.

— Начало чего?

— Разговора, в котором вы оба хотя бы иногда слушаете ответы.

Она поправила лампу.

Я ничего не сказала.

Потому что, как ни неприятно было это признавать, сегодня я впервые получила от Рейнара Дорна больше конкретных ответов, чем приказов.

Но дверь после его ухода все равно заперли.

***

Четвертый день начался с дождя.

Ветер гнал воду по оконным стеклам. Двор казался серым, люди перебегали от одной галереи к другой, прикрывая головы плащами.

Я проснулась рано.

Боль под ребрами немного притупилась, хотя при резком движении все еще приходилось останавливаться. Грета предупредила, что это не повод геройствовать.

После завтрака она принесла мои рабочие бумаги.

Два блокнота и несколько листов лежали между чистыми полотнами ткани.

Я осторожно взяла первый блокнот.

Кожа на обложке потемнела от воды. Нижний угол разбух, часть страниц слиплась.

Но записи сохранились.

Мой собственный почерк.

Даты.

Имена.

Переводы выступлений.

Мне вдруг стало гораздо легче.

Не потому, что бумаги могли помочь расследованию.

Они подтверждали, что моя прежняя жизнь действительно существовала.

Я была не Лидой, пострадавшей служительницей из чужой повозки.

Я была Аделией Восс, переводчицей, которой доверяли составлять документы на переговорах между двумя воюющими государствами.

Я могла работать.

И у меня оставалось дело, которое никто не имел права отнимать.

— Все на месте? — спросила Грета.

— Пока не знаю. Нужно разобрать.

— Я попросила не отделять слипшиеся листы. Если потянуть слишком резко, порвутся.

— Правильно сделали.

Я раскрыла сухую часть первого блокнота.

На странице сохранилась запись, сделанная утром перед нападением.

«Западный выход. Ответственный — комендантская служба. Подтверждение — после сигнала».

Я провела по строке пальцем.

Раньше подобные пометки были для меня обычной работой.

Теперь каждое слово казалось важным.

Грета поставила рядом чистую воду.

— Не сидите над ними весь день.

— Постараюсь.

Она направилась к двери.

— Грета.

— Что?

— Спасибо, что принесли.

Женщина посмотрела на бумаги.

— Это ваши вещи. Вам давно следовало их вернуть.

Я улыбнулась.

Когда она ушла, я разложила записи в порядке дат.

Некоторые страницы пришлось просушивать отдельно. Я не пыталась раскрывать поврежденные места, чтобы не испортить текст.

Около полудня нашла копию списка участников утреннего совещания.

Там значились Верн, комендант Саара, два представителя Эсмара, Ивена Саль и несколько секретарей.

Рейнара Дорна среди участников не было.

Это соответствовало моим воспоминаниям: на самом утреннем совещании он не присутствовал.

Но раньше я видела его на других переговорах. Он обсуждал военную безопасность крепости и несколько раз резко возражал Верну.

Я пыталась восстановить их разговор.

Что именно его не устраивало?

Почему он так настойчиво спрашивал о путях вывода гражданских?

Возможно, генерал уже тогда подозревал опасность.

А возможно, просто выполнял свою работу.

Я записала оба предположения на отдельном листе.

Сразу же зачеркнула слово «подозревал».

Никаких доказательств этому у меня не было.

***

Ближе к вечеру дождь ослаб.

Грета предложила снова немного пройтись, но на этот раз не по двору, а по нижней галерее.

— Там сухо, — объяснила она. — И вам будет полезно сменить обстановку.

Я согласилась.

В коридоре возле кухни пахло жареным мясом. Из-за приоткрытой двери доносились голоса поварих.

— Говорят, опять будут задерживать повозки у переправы.

— Да кого там задерживать? Торговцев?

— Всех, у кого бумаги не в порядке.

Я замедлила шаг.

Грета заметила это.

— Идемте, Аделия.

— Вы слышали?

— Слышала.

— О каких проверках они говорят?

— После нападения на Саар заставы усилили охрану.

— На всех дорогах?

— Не знаю.

— А вы можете узнать?

Она посмотрела на меня.

— Для чего?

— Потому что я хочу понимать, что происходит за пределами этого дома.

— Спрошу у Марека.

Мы вышли в галерею.

Внизу находился небольшой крытый дворик, куда выходили двери хозяйственных помещений. У дальнего навеса стояла повозка с двумя лошадьми.

Возница что-то обсуждал с молодым конюхом.

Я остановилась у перил.

— Это та самая повозка, на которой привозят продукты? — спросила я.

Грета посмотрела вниз.

— Одна из них.

— Она ездит в Ровен?

— Да. Несколько раз в неделю.

— А куда еще?

— По хозяйственным делам. В соседние деревни, к мельнице.

Я кивнула.

— А до Лиорна здесь какая дорога?

Грета вздохнула.

— Вы опять пытаетесь выяснить маршрут?

— Я переводчица. Мне нравится знать, где я нахожусь.

— Очень удобное объяснение.

— И правдивое.

Она немного подумала.

— До Лиорна есть две основные дороги. Одна идет через старый мост, другая — вдоль реки. На хороших почтовых лошадях можно добраться за два дня. На повозке обычно дольше.

— Насколько?

— Дня три. Если дороги не размыты.

Я посмотрела на мокрые камни во дворе.

— Значит, письмо к Марте могло дойти уже сегодня.

— Могло. Но мы не знаем, каким маршрутом отправили извещение.

— А ответ от Ивены?

— Его еще не получили.

— Курьер выехал вчера утром.

— И ему нужно добраться до Лиорна, найти посредника, дождаться сведений и вернуться.

Я знала это.

Разумеется, знала.

Но ждать оказалось куда тяжелее, чем рассчитывать дорогу на бумаге.

— Он может вернуться к шестому или седьмому дню, — сказала я.

— Если не будет задержек.

— Хорошо.

Грета посмотрела на меня с сочувствием.

— Аделия, вы ведь понимаете, что отсутствие ответа сейчас ничего не значит?

— Понимаю.

Я снова повернулась к повозке.

Конюх поднял оглоблю, проверил крепление. Возница ушел в хозяйственный корпус.

У ворот стояли два охранника.

Один курил под навесом, второй разговаривал с управляющим.

Все происходило совершенно обыкновенно.

Чужой дом жил своей жизнью. По утрам здесь кормили лошадей, отвозили продукты на рынок, а к ужину возвращались домой. По вечерам слуги обсуждали погоду и цены на зерно.

Никто, кроме трех человек, не знал, что в одной из комнат находилась женщина, которую официально похоронили.

Это и было самым страшным.

Не замок.

Не вооруженные люди.

А то, насколько легко мое исчезновение вписалось в чужую повседневность.

***

Вернувшись в комнату, я обнаружила на столе новую стопку бумаги.

Рядом лежали чернильница, перо и небольшой нож для его заточки.

Поверх стопки находилась записка.

«Для ваших записей. Р. Д.»

Я повертела лист в руках.

Генерал выполнил второе условие.

Не только вернул блокноты, но и предоставил все необходимое для работы.

Я села и взяла перо.

Сначала хотела написать Рейнару ответ, но передумала.

Благодарить за исполнение обещанного не было необходимости.

Вместо этого я открыла новый лист и составила список событий в Сааре.

Без предположений.

Только то, что помнила.

Время утреннего совещания.

Разговор Верна с капитаном Харком.

Разделение охраны и делегатов.

Закрытые западные ворота.

Солдаты без гарнизонных знаков.

Серебряная застежка.

Хромота офицера.

Первые выстрелы.

Падение Рады.

Огонь над крепостью.

Я остановилась.

Вспомнила еще одну подробность.

Когда мы бежали к северному переходу, кто-то крикнул из нижнего двора, что восточный проход тоже перекрыт.

Я слышала эти слова.

Но не видела, кто их произнес.

Записала именно так.

Потом добавила отдельной строкой:

«Не знаю, что происходило за воротами и кто командовал нападавшими».

Мне хотелось иметь готовый ответ на все вопросы.

Хотелось назвать виновного и объяснить, почему погибли люди, которые приехали договариваться о мире.

Но пока у меня были только обрывки событий.

И я знала по своей работе, насколько опасно выдавать догадки за подтвержденные факты.

Закончив запись, я отложила перо.

За окном темнело.

Внизу снова появились работники конюшни. Они заводили лошадей под крышу, переносили седла, закрывали ворота хозяйственного двора.

Я внимательно следила за ними.

Один из конюхов вынес из конюшни фонарь и повесил его возле боковой калитки.

Значит, калиткой пользовались и после наступления темноты.

Я не знала, куда она выходила.

Но собиралась выяснить.

***

Перед ужином пришел Рейнар.

Я не ожидала его так рано.

Он остановился у двери, заметив разложенные листы.

— Грета сказала, что вы получили записи.

— Получила.

— Удалось восстановить что-нибудь полезное?

— Несколько страниц сохранились почти полностью.

— Можно будет с ними ознакомиться?

Я посмотрела на него.

— Когда разберу все и пойму, что относится к делу.

— Хорошо.

Он не пытался подойти к столу.

Я закрыла один из блокнотов.

— Вы пришли только из-за документов?

— Нет.

— Тогда слушаю.

Рейнар немного помолчал.

— Марек получил сведения о проверках на дорогах. После Саара заставам приказано сообщать о людях, которые покинули крепость без регистрации.

— Всем людям?

— Прежде всего сотрудникам делегаций и обслуживающему персоналу.

— Значит, вы были правы. Меня действительно ищут.

— Возможно. Но у меня пока нет подтверждения, что поиски направлены именно на вас.

Я почувствовала неприятный холод.

— А кто отдал приказ?

— Имперская канцелярия.

— Верн?

— Приказ прошел через его ведомство.

— Вы можете показать его?

— Когда получу заверенную копию.

Я вспомнила наш разговор.

— Это относится к третьему пункту.

— Да.

— И вы все-таки решили рассказать.

— Потому что сведения проверены.

Я откинулась на спинку кресла.

— Благодарю.

Рейнар взглянул на мое письмо Марте, лежавшее рядом с блокнотом.

— Вы не передумали насчет его отправки?

— Нет.

— Даже зная о проверках?

— Я не собираюсь передавать его обычной почтой без защиты. Но хочу, чтобы Марта узнала правду как можно скорее.

Он кивнул.

— Когда Ивена подтвердит, что связь безопасна, письмо можно будет передать через нее.

— Вы обещаете?

— Да.

Я внимательно посмотрела на него.

— А если это займет еще неделю?

— Тогда будем искать другой способ.

— Без вашего разрешения я все равно ничего не смогу сделать.

Рейнар выдержал мой взгляд.

— Я знаю, что вас это не устраивает.

— Меня не устраивает не только это.

— Что еще?

Я указала на дверь.

— Вы могли бы перестать запирать комнату.

Он посмотрел на замок.

— Пока нет.

— Я уже знаю, что не могу уйти через парадные ворота. Зачем держать меня взаперти внутри дома?

— Потому что здесь бывают люди, которые не должны знать, кто вы.

— Я могу представляться Лидой.

— А если кто-нибудь узнает вас по лицу?

— Разве вы не говорили, что мое имя известно только трем людям?

— Слуги вас не знают. Но в поместье могут приезжать офицеры, служившие в Сааре.

— Тогда предупредите меня об их приезде.

— Я не всегда могу предсказать, кто окажется в доме.

Я опустила глаза.

Он не кричал. Не угрожал. Просто перечислял причины, по которым мне следовало оставаться там, где он решил.

От этого спор становился особенно тяжелым.

— Вы привыкли отдавать приказы, — сказала я.

— Да.

— А я привыкла работать с документами. Если мне не нравится условие, я предлагаю другое.

— Предлагайте.

— Не запирайте меня. Скажите, в каких комнатах бывают посторонние, и я не стану туда ходить.

Он подумал.

— Я могу разрешить вам находиться в саду и нижней галерее с Гретой. Но не передвигаться по дому одной.

— Это не то, о чем я просила.

— Пока это все, что могу предложить.

Я посмотрела на него.

— Вы сами слышите, как это звучит?

— Слышу.

— И вас устраивает?

— Нет.

Ответ оказался неожиданным.

Я замолчала.

Рейнар медленно провел ладонью по подлокотнику кресла.

— Мне не нравится, что вы находитесь здесь против своей воли. Но если я сейчас разрешу вам свободно покидать дом, а через два дня люди Верна задержат вас на дороге, я не смогу исправить последствия.

— А если вы ошибаетесь?

Он посмотрел прямо на меня.

— Тогда мне придется признать это.

— Когда?

— Когда у нас будет достаточно сведений.

Я устало закрыла глаза.

Мы снова вернулись к тому же самому.

Никто не знал, сколько продлится ожидание.

Кроме того, я все яснее понимала, что генерал считает любое свое решение временным, даже если для меня оно означает каждый прожитый день.

— У вас есть семья? — спросила я неожиданно.

Он чуть нахмурился.

— Вы уже спрашивали.

— Вчера я спрашивала о близких. Теперь хочу узнать, кто ждет вас дома.

— Никто.

Ответ прозвучал без особой печали.

— Совсем?

— У меня нет жены и детей. Дальние родственники живут в других местах.

— И вас устраивает такая жизнь?

Рейнар посмотрел на окно.

— До недавнего времени мне почти не приходилось бывать здесь дольше нескольких недель.

— Вы все время воюете?

— Последние годы — в основном.

— А до войны?

— Служил на границе.

Я подумала о собственном доме, которого у меня пока не было.

О переводческом бюро, которое собиралась открыть.

О Марте, обещавшей помочь с переплетами и оформлением заказов.

— Странно, — сказала я.

— Что именно?

— У вас такой большой дом. И вы почти в нем не живете.

Он взглянул на меня.

— А вам хотелось бы большой дом?

— Нет. Мне достаточно трех комнат. Одна для работы, другая для сна, третья для книг и гостей.

— Книги займут всю третью комнату?

— Если дела пойдут хорошо.

Впервые он улыбнулся.

Совсем немного.

Но я заметила.

— Значит, вам нужна не комната, а библиотека.

— Сначала мне нужна возможность самой платить за жилье.

Улыбка исчезла.

Я пожалела, что произнесла это так резко.

Не потому, что была неправа.

На мгновение мы разговорились, и мне самой не хотелось снова вспоминать о замке на двери.

Рейнар встал.

— Я распоряжусь, чтобы вас завтра снова вывели в сад, если позволит погода.

— Благодарю.

— И если Грета сочтет, что вам можно гулять.

— Разумеется. Грета здесь главный человек.

Он слегка усмехнулся.

— В некоторых вопросах.

Я проводила его до двери.

У порога он остановился.

— Аделия.

— Да?

— Вы не обязаны отвечать на вопросы, если устали. Я могу прийти в другой день.

Я удивилась.

— Вы пришли и теперь предлагаете мне не разговаривать?

— Я говорю, что вы можете отказаться.

Я посмотрела на его лицо.

Усталость под глазами стала заметнее. Он, вероятно, тоже почти не спал после Саара.

Мне захотелось спросить, что именно не давало ему отдыхать.

Но я не спросила.

— Тогда сегодня я отказываюсь, — сказала я.

Он кивнул.

— Хорошего вечера.

И вышел.

Через несколько мгновений в замке повернулся ключ.

Я смотрела на дверь.

Рейнар Дорн умел говорить правильные слова.

Но пока его поступки противоречили некоторым из них.

И я собиралась это запомнить.

***

Ночью мне долго не удавалось уснуть.

Не из-за боли.

Я привыкла обрабатывать сведения, составлять таблицы, сопоставлять даты и места. Когда передо мной возникала сложная задача, я обычно начинала с того, что отделяла известное от неизвестного.

Сейчас известного было немного.

Рейнар спас меня после нападения.

Он знал о моей смерти в официальном списке и не сообщил канцелярии правду.

Ему помогали Грета и капитан Таль.

В доме меня называли Лидой.

На дорогах проверяли людей, покинувших Саар без регистрации.

Ивена Саль находилась в Лиорне.