Грёзы об Апокалипсисе. Восемь дорог к одному небу

ГЛАВА 5. ТОТ, КТО ДОЖДАЛСЯ

За галереей начиналась самая древняя часть храма.

Здесь уже почти не было поздних рисунков. Стены покрывали глубокие барельефы.

На одном Сынок снова увидел пять фигур.

Теперь они были различимы гораздо лучше.

Одна держала нечто похожее на сосуд. Вторая стояла возле человеческого тела. Третья была окружена концентрическими кругами. Четвёртая протягивала руки к множеству маленьких человеческих фигур. Пятая стояла возле огромной двери.

Над ними находилась шестая.

Она была больше остальных.

И вокруг её головы расходились линии, похожие одновременно на лучи и ветви.

Под ней было выбито одно слово.

— Сорокон, — прочитал Орикс.

Сынок повернулся к нему.

— Это имя?

— Да.

— Чьё?

— Сорокона.

Брат фыркнул.

— Спасибо.

Котор приблизился к барельефу.

— Он главный?

Орикс задумался.

— Остальные его слушали.

— Значит, главный.

— Не всегда тот, кого слушают, главный.

— А кто он?

Орикс посмотрел на фигуру.

— Один из первых.

— Где он сейчас?

На этот раз Орикс ответил не сразу.

— Спит.

Сынок посмотрел на каменное изображение.

— Здесь?

— Где-то.

— Его можно разбудить?

Орикс лишь пожал плечами.

— Наверное.

Брат тихо сказал:

— Только не начинай.

Орикс улыбнулся.

Сынок ещё несколько мгновений смотрел на Сорокона.

Почему-то ему показалось странным, что Орикс не задаёт никаких вопросов об этом существе. Он рассказывал о нём с тем же спокойствием, с каким раньше рассказывал об антилопе возле разбившегося самолёта.

Но спрашивать Сынок не стал.

Дальше находилось другое изображение.

Город.

Сынок узнал его сразу.

Высокие сооружения без окон. Башни, соединённые переходами. Огромные площади. И множество маленьких человеческих фигур, изображённых почти прозрачными.

Город-призрак.

— Это он, — сказал Брат.

Котор подошёл ближе.

— Не может быть.

— Мы там только что были.

— Я вижу.

В центре города стояла тёмная фигура.

У неё не было лица.

Не было даже определённого тела. Камень вокруг неё был обработан так, словно фигура постоянно меняла форму.

Сынок ощутил неприятный холод, хотя внутри храма было тепло.

Он вспомнил мальчика.

И тёмный силуэт рядом с ним.

— Кто это?

Орикс посмотрел на изображение.

— Етимир.

Имя прозвучало тихо.

— Он Леруец? — спросил Сынок.

— Был.

Котор резко повернулся.

— Был?

Орикс кивнул.

— Очень давно.

— А сейчас?

Орикс посмотрел на тёмную фигуру.

— Сейчас он Етимир.

Под изображением Города-призрака тянулась ещё одна строка. Восемь коротких отрезков сходились к одному кругу, а затем расходились снова.

— Что здесь написано? — спросил он.

Орикс провёл пальцем над знаками.

— Когда восемь дорог снова зажгутся и круг замкнётся, все смертные, которых забрал Путь, вернутся туда, откуда пришли.

Сынок перевёл взгляд на тёмную фигуру в центре города.

— Вернутся живыми?

Орикс перечитал строку.

— Здесь этого нет.

— Но вернутся?

— Если путь будет завершён.

Сынок запомнил именно эти слова. Всё остальное — отсутствие ответа, странную оговорку и лицо Котора — он тогда решил не замечать.

Он хотел спросить ещё, но Брат вдруг поднял руку.

— Тихо.

Все замолчали.

— Что?

Брат не ответил.

Он достал вторую палочку.

Постучал одной о другую.

Раз.

Звук ушёл вдоль каменного коридора.

Вернулся слабым эхом.

Брат ударил снова.

Раз.

Раз-два.

Остановился.

— Что ты делаешь? — спросил Котор.

— Здесь что-то звучит.

— Мы в каменном храме. Здесь всё звучит.

— Нет.

Брат приложил ладонь к стене.

— Не эхо.

Юноша прислушался.

Сначала ничего.

Потом почувствовал.

Не услышал.

Именно почувствовал.

Очень слабая вибрация проходила через каменный пол.

Ровная.

Медленная.

Как далёкий пульс.

Орикс впервые за всё время перестал улыбаться.

— Пора.

— Куда? — спросил он.

Орикс пошёл вперёд.

Коридор закончился массивной дверью.

За ней находилась лестница, ведущая вверх.

Они поднимались долго. Вибрация становилась сильнее с каждым пролётом. Брат больше не убирал палочки. Иногда он тихо отбивал ими услышанный ритм.

Котор всё чаще оглядывался.

Сынок заметил ещё одну странность.

На стенах больше не было никаких фресок.

Только пять повторяющихся знаков.

Наконец лестница закончилась.

Орикс открыл последнюю дверь.

За ней находился балкон.

Сынок сделал несколько шагов и остановился.

Едва его ладонь легла на каменные перила, далёкий пульс сбился. Один тяжёлый удар пришёл раньше времени, второй отозвался уже под пальцами, словно вибрация прошла не через пол, а через него самого.

Орикс посмотрел не вниз, в зал, а на Сынка.

Под ними лежал огромный круглый зал, занимавший, казалось, всю внутреннюю часть горы. Потолок терялся высоко во тьме. По стенам уходили вверх кольца галерей.

В центре пола находился круг.

Внутри него сидели пять монахов.

Они не двигались.

Перед каждым горел маленький огонь.

Больше в зале не было никого.

— Они нас ждали? — тихо спросил он.

— Нет, — ответил Орикс.

— Тогда кого?

Орикс посмотрел вниз.

— Того, кто должен прийти.

— Почему именно сейчас?

Орикс снова взглянул на руку Сынка, лежавшую на камне.

— Раньше Путь их не слышал.

— А теперь?

— Теперь услышал.

В этот момент первый огонь погас.

Монах в центре круга открыл глаза.

И заговорил на языке, которого Сынок никогда прежде не слышал.

* * *

Сначала изменился голос монаха.

Он сидел неподвижно, но звук, вышедший из его рта, не принадлежал человеку. Слишком низкий, многослойный, будто одно слово одновременно произносили несколько существ с разной высотой голоса. Смысл ускользал, однако интонация была спокойной.

Второй монах открыл глаза.

Потом третий.

Огонь перед каждым гас один за другим.

Брат медленно убрал палочки в карман.

Котор перегнулся через перила, пытаясь разглядеть происходящее лучше.

— Что они говорят?

Орикс не ответил.

Внизу четвёртый монах резко вдохнул. Его спина выгнулась, пальцы сжались, затем всё тело расслабилось. Когда он поднял голову, Сынок осознал, что смотрит уже не на того человека, которого видел минуту назад.

Лицо осталось прежним.

Но взгляд изменился.

Не стал злее или умнее. Просто возраст человека вдруг перестал иметь значение. Молодое лицо смотрело глазами того, кто помнил гораздо больше одной человеческой жизни.

То же происходило с остальными.

Один старик выпрямился так легко, словно никогда не чувствовал тяжести собственного тела. Другой несколько секунд рассматривал свои ладони, сгибая пальцы.

— Они вошли, — тихо сказал Орикс.

Сынок вспомнил фрески.

— Леруйцы?

Орикс кивнул.

Пятый монах открыл глаза последним.

В ту же секунду по залу прошла вибрация.

Не звук. Скорее давление, от которого заложило уши.

Пятеро заговорили одновременно.

Теперь их речь напоминала спор.

Один задавал короткие вопросы. Другой отвечал длинными фразами. Третий несколько раз повторил одно слово, и Сынок различил его даже без перевода:

— Етимир.

В центре круга потемнело.

Сначала Сынок решил, что это дым от погасших огней. Но тень не поднималась вверх. Она собиралась сама в себя, становилась плотнее, будто пространство в одном месте начинало терять свет.

Из пола поднялся чёрный столб.

Его поверхность бурлила.

Иногда внутри вспыхивали белые нити, похожие на молнии под водой. Верхняя часть вытянулась, намечая голову и плечи.

Получился человек.

На несколько мгновений.

Потом лицо провалилось внутрь, руки удлинились, спина выгнулась. Силуэт стал похож на животное. Через мгновение возникла огромная безглазая морда, затем несколько человеческих лиц, наложенных одно на другое.

Все лица поворачивались в разные стороны, но каждое следующее останавливалось чуть ближе к балкону. Наконец тёмная масса подняла голову и посмотрела прямо на Сынка.

Пять Леруйцев замолчали одновременно.

Орикс тихо произнёс несколько слов, которых Сынок не понял. Ответил ему один из монахов. В его голосе впервые прозвучало удивление.

— Что он сказал? — спросил Сынок.

— Что порядок нарушен.

— Какой порядок?

Орикс посмотрел на тень в центре зала.

— Сфера должна была проснуться раньше Етимира.

— Почему не проснулась?

— Тот, кто должен был её разбудить, всё ещё спит.

Сынок вспомнил повторявшееся имя.

— Сорокон?

Орикс не ответил.

Один из Леруйцев произнёс ещё одну фразу.

— Теперь Етимир должен открыть сферу сам, — перевёл Орикс.

— А ты?

— Я войду в город позже.

— Когда?

Орикс некоторое время слушал голоса монахов.

— Когда Етимир вернётся с тем, что должен забрать.

— И что он должен забрать?

— Если вернётся, увидишь.

Орикс снова прислушался.

— Они звали Етимира раньше, — добавил он. — Но раньше он не видел дороги.

— А теперь увидел?

Орикс посмотрел сначала на него, затем на собравшуюся в круге тень.

— Он увидел тебя.

— Это Етимир? — спросил он.

— Сейчас — да, — ответил Орикс.

— А потом?

— Тоже.

Сынок даже не стал уточнять.

Етимир не стоял в центре зала.

Он словно пытался стоять.

Каждая форма держалась несколько мгновений и распадалась. Человек, зверь, старик, ребёнок, нечто с длинными конечностями, облако света, снова человек.

И вдруг Сынок узнал лицо.

Мальчик.

Тот самый, который подбегал к нему в городе-призраке.

Он появился внутри Тени всего на секунду.

Сынок схватился за перила.

— Это он.

— Кто? — спросил Брат.

Но образ уже исчез.

Следом возник другой.

Высокая тёмная фигура.

Сынок не видел её прежде, но сердце всё равно забилось быстрее. В наклоне головы было что-то знакомое, хотя лицо ещё не успело собраться.

Он начинал понимать, что все эти образы могли быть не отдельными призраками.

Они могли быть одним существом.

Пять Леруйцев продолжали разговор.

Орикс слушал.

— Они спрашивают, помнит ли он путь.

— Какой путь?

— Тот, который должен пройти.

— Куда?

Вместо ответа Орикс пожал плечами.

— Они не спрашивали куда.

Внизу Етимир ответил одной короткой фразой.

— Что он сказал?

— Что дорогу невозможно забыть.

Котор смотрел на происходящее, почти не моргая.

— Я понимаю отдельные слова.

Юноша повернулся к нему.

— Ты знаешь этот язык?

— Нет.

— Тогда как?

— Не знаю.

Котор нахмурился, будто сам был раздражён собственным ответом.

Один из Леруйцев произнёс длинную фразу.

Орикс перевёл:

— Они спрашивают, сможет ли Етимир провести того, кого принесут.

— Кого принесут?

— Не сказали.

— Куда провести?

Орикс показал рукой куда-то вниз.

— Через город.

Брат первым понял:

— Город-призрак?

Орикс кивнул.

Етимир снова заговорил.

Его голос не исходил из одного места. Он появлялся то под потолком, то прямо за спиной, то внутри головы.

— Что он отвечает?

— Проведу.

Одно слово в речи Леруйцев повторилось несколько раз.

Сорокон.

Сынок вспомнил барельеф.

— Они говорят о Сороконе?

Орикс кивнул.

— Что именно?

Орикс некоторое время слушал.

— Что он спит.

— Где?

— Там, где ему не больно.

— Это вообще место?

— Для него — да.

Котор посмотрел на Орикса, но тот уже снова слушал разговор.

Один из пяти Леруйцев поднялся.

Посмотрел прямо на балкон.

Сынок почувствовал, как по спине прошёл холод.

Потом второй.

Третий.

Через несколько секунд все пятеро смотрели на них.

Етимир продолжал меняться в центре зала.

Орикс тихо сказал:

— Они вас увидели.

— Очень своевременно, — пробормотал Брат.

Первый Леруец произнёс несколько слов.

— Что?

Орикс посмотрел на Котора.

— Один должен вспомнить.

Котор ничего не сказал.

Следующая фраза.

Орикс перевёл:

— Один должен услышать.

Брат машинально коснулся кармана с палочками.

Потом Леруец посмотрел на Сынка.

Фраза была короткой.

Орикс долго не переводил.

— Ну?

— Один должен решить.

Сынок почувствовал раздражение.

— Вы здесь все помешаны на загадках?

Орикс неопределённо повёл плечом.

— Возможно.

— А ты?

Орикс посмотрел вниз, туда, где бурлил Етимир.

— Мне надо проснуться.

Сынок задержал на нём взгляд.

— Ты опять это говоришь.

— Значит, важно.

Внизу внезапно наступила тишина.

Етимир перестал меняться.

Его форма начала медленно собираться в человеческую.

Сначала ноги.

Тело.

Руки.

Лицо оставалось расплывчатым.

Фигура повернулась к балкону.

К Сынку.

Он почувствовал странное давление в груди. Не страх. Что-то другое — почти узнавание.

Етимир сделал шаг.

Лицо стало чётче.

Сынок перестал дышать.

На мгновение ему показалось, что он видит Отца.

Не полностью.

Поворот головы.

Линию плеч.

То, как человек чуть наклонился вперёд перед тем, как что-то сказать.

— Папа?..

Брат резко посмотрел на него.

Фигура распалась.

Вместо человека возникло огромное животное, затем белая вспышка, затем снова тень.

— Что ты сказал?

Сынок продолжал смотреть вниз.

— Ничего.

Етимир ещё несколько мгновений оставался в центре зала.

Один из Леруйцев произнёс последнюю фразу.

Тень ответила.

Орикс перевёл тихо:

— Он говорит, что призыв завершён. Время началось.

Етимир рассыпался.

Не исчез мгновенно, а развалился на тысячи тёмных частиц, которые поднялись вверх, как вода фонтана, вдруг забывшая о силе тяжести.

Сынок перегнулся через перила, но пол в центре круга закрыли поднявшиеся тёмные частицы и одежды монахов.

Сквозь шорох ткани донёсся знакомый металлический звон.

Цинг. Цинг. Цинг.

Что-то небольшое и твёрдое несколько раз ударилось о камень и укатилось в сторону. На миг среди тёмных частиц блеснули металлические грани. Сынок перегнулся через перила, но монахи уже сомкнули круг и закрыли предмет одеждами.

Только Орикс, стоявший ближе к лестнице, продолжал смотреть на то место. Он наклонился, словно поправляя обувь, и выпрямился уже со сжатой ладонью.

Через несколько секунд круг был пуст.

Пятеро монахов одновременно согнулись.

Из их тел вырвались тонкие светлые силуэты.

Юноша увидел их всего на миг.

Пять фигур поднялись над людьми, задержались под потолком и растворились.

Монахи остались сидеть.

Обычные старые и молодые люди.

Уставшие.

Молчаливые.

Орикс улыбнулся.

— Теперь можно спускаться.

* * *

Когда они вошли в зал, пятеро монахов уже стояли.

Никто из них не выглядел так, словно несколько минут назад внутри его тела находилось другое существо. Только один держался рукой за стену, другой тяжело дышал.

Сынок подошёл ближе.

— Это были Леруйцы?

Старший монах посмотрел на него.

— Так их называли когда-то.

— А Етимир?

— Остался тем, кем должен был остаться.

Сынок ощутил знакомое раздражение.

— И что это значит?

Монах улыбнулся.

— Что он дождался.

— Чего?

— Начала пути.

Котор вмешался:

— Какого пути?

— Того, ради которого вы сюда пришли.

— Мы сюда вообще не собирались.

— Это редко имеет значение.

Брат тихо сказал:

— Кажется, они с Ориксом учились отвечать у одного преподавателя.

Орикс улыбнулся.

Монахи начали собирать лежавшие возле круга вещи. Простые мешки, свёртки, одежду.

Сынок заметил это первым.

— Вы куда-то уходите?

— Да.

— Все?

— Наша задача здесь закончена.

— Какая задача?

Старик посмотрел на пустой круг, где появлялся Етимир.

— Дождаться этого дня.