Грёзы об Апокалипсисе. Восемь дорог к одному небу

Она посмотрела на свои учебники.

— У меня выпускной класс.

Она улыбнулась.

— А у тебя, похоже, другое домашнее задание.

На следующий день приехал Брат.

Он был младше Сынка всего на пару лет и почти сразу начал раздражать его своим привычным стуком.

Палочки постоянно находились у него в руках.

Он отбивал ими ритмы по колену, по столу, по подлокотнику кресла.

Иногда казалось, что он вообще не замечает этого.

— Ты когда-нибудь перестаёшь стучать?

Брат задумался.

— Иногда.

— Когда?

— Когда сплю.

Сынок покачал головой.

На этот раз он показал ему дневник.

Брат пролистал несколько страниц.

— Красиво.

— Это не рисунки.

— А что?

— Не знаю.

Брат взял фигурку Сестры.

Повернул её.

Постучал пальцами по грани.

Потом снова включил фонарик.

На стене возникла сложная проекция.

Брат некоторое время смотрел на неё.

— Здесь ритм.

— Что?

— Ритм.

Он постучал палочкой по колену.

Три коротких удара.

Пауза.

Два.

Потом один.

Сынок посмотрел на символы.

И впервые заметил, что некоторые из них действительно можно было воспринимать не только как геометрические знаки.

Они могли быть последовательностью.

Почти музыкой.

Но понять её они пока не могли.

Они решили начать с музея.

И именно там совершенно случайно увидели имя Котора.

Музей Котора занимал один из внешних исторических корпусов университетского комплекса. У него был отдельный вход с улицы, поэтому после обрушения главного корпуса музей продолжал работать. Когда-то здание, вероятно, имело совсем другое назначение. Его стены были слишком толстыми для обычного городского дома, а маленькие окна пропускали внутрь так мало света, что даже днём в залах царил сероватый полумрак.

Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то ещё — холодным, каменным.

Юноша достал дневник.

Они пришли сюда не ради экспонатов.

Они искали подсказку.

Отец написал: «Найди Котора на пастбище мамонтов».

Это могло быть названием экспозиции. Местом. Фамилией. Или очередной загадкой.

Зал с мамонтами оказался почти пустым.

Огромный скелет стоял посреди помещения, подняв хобот, словно собирался сделать ещё один шаг через тысячи лет.

Под ним лежала небольшая табличка.

Пастбище мамонтов.

Брат сразу перестал стучать палочками.

Сынок открыл дневник.

Несколько символов совпали.

Не полностью.

Но достаточно, чтобы стало ясно: они пришли туда, куда нужно.

Они начали искать.

Не Котора.

Сначала — следы.

На стенах висели старые фотографии раскопок, карты, выцветшие схемы. Среди них попадались изображения людей, стоявших рядом с костями мамонтов.

Некоторые фотографии были настолько старыми, что лица людей почти исчезли.

Сестра бы наверняка заметила то, чего они не замечали.

Сынок перелистывал дневник, сравнивая символы с экспонатами.

Брат ходил вокруг витрин.

Он постукивал палочкой по ладони, иногда по собственному колену, и каждый раз останавливался там, где звук менялся.

В одном месте он вдруг ударил по каменному постаменту.

Звук получился глухим.

— Здесь пустота.

Сынок перевёл взгляд на постамент.

Он ничего не услышал.

Но Брат был уверен.

Они обошли его со всех сторон.

Ничего.

Тогда Сынок заметил дверь в соседний служебный коридор.

Она была почти незаметна среди деревянных панелей.

Рядом висела небольшая металлическая табличка.

Они подошли ближе.

На ней было написано:

Заведующий музеем

Котор Ш. С.

Сынок почувствовал странное беспокойство.

Имя было слишком знакомым.

Он снова открыл дневник.

На одной из страниц, среди символов, стояли три буквы.

К. Ш. С.

Он не стал ничего говорить.

Иногда совпадения бывают слишком похожи на предупреждение.

Котор оказался пожилым человеком с тяжёлым взглядом.

Он не удивился, увидев дневник.

Именно это Сынок заметил первым.

Не удивился.

Словно давно ожидал, что кто-нибудь однажды придёт с этой книгой.

Но он не стал спрашивать, откуда она у них.

Он только посмотрел на переплёт.

Потом на Сынка.

И задержал взгляд чуть дольше, чем было необходимо.

Котор протянул руку к книге, но остановился, не коснувшись переплёта.

— Не надо было тебя…

Он прижал пальцы к затылку. Сынок ждал продолжения. Когда старик снова поднял глаза, растерянность исчезла.

— Сначала разберёмся, что ты нашёл.

Разговор начался с мамонтов.

Котор рассказал, что когда-то занимался раскопками на севере. Там находили не только кости животных, но и странные захоронения.

Умерших хоронили необычным способом.

Их тела помещали на специальные сани.

Сани привязывали к огромным костям мамонтов.

А затем отправляли в долину.

Местные жители называли её Долиной смерти.

Тех, кто сопровождал эти процессии, называли Которами.

Не именем.

Должностью.

Проводниками мёртвых.

Сынок ощутил, как внутри что-то сжалось.

Котор продолжал рассказывать спокойно, будто речь шла о давно забытой археологической культуре.

Но постепенно история становилась всё страннее.

Он сказал, что много лет назад консультировал Отца.

Они исследовали древние захоронения.

Отец интересовался не самими могилами.

Его интересовало то, что находилось глубже.

Под музеем.

Сначала Котор считал это старым подземным сооружением.

Позже стало ясно, что оно гораздо древнее самого музея.

Там находился склеп.

А за склепом — туннель.

Туннель уходил глубоко под землю.

Но заканчивался стеной.

Не обвалом.

Не завалом.

Именно стеной.

Каменной, идеально ровной.

На ней были символы.

Котор сказал, что Отец пытался понять их много лет.

Потом однажды перестал приходить.

Сынок не спросил почему.

Он уже знал ответ.

Они спустились туда вечером.

Склеп находился глубже подвала.

Слишком глубоко для здания музея.

Каменная винтовая лестница уходила вниз, закручиваясь вокруг пустого пространства.

Они спускались долго.

Сначала исчезли звуки музея.

Потом улица.

Потом даже ощущение времени.

Казалось, что лестница не ведёт вниз.

Она ведёт куда-то ещё.

Сынок держал дневник под мышкой.

Брат шёл впереди и иногда проводил рукой по стене.

Его палочки снова появились в руках.

Он тихо отбивал ритм.

Тук.

Тук-тук.

Пауза.

Тук.

С каждым витком этот ритм становился всё более знакомым.

В какой-то момент Сынок понял, что слышал его раньше.

Не от Брата.

В дневнике.

Некоторые символы были расположены именно в таком порядке.

Склеп оказался небольшим.

Посреди него стоял каменный саркофаг.

Но крышки не было.

Внутри ничего не оказалось.

За саркофагом находился проход.

Они вошли.

Туннель был настолько старым, что камень казался частью самой земли.

Через несколько минут они увидели стену.

Ту самую.

На ней были высечены символы.

Юноша достал дневник.

Сестрина модель оказалась внутри рюкзака.

Он включил маленький фонарик и вставил его в отверстие модели.

Свет прошёл сквозь прорези.

На стене появилась проекция.

И произошло то, чего они не ожидали.

Символы начали совпадать.

Но не с рисунком на дневнике.

С пространством.

Фигура, которую Сестра собрала из бумаги, словно складывала плоскую поверхность вокруг них.

Двумерные линии становились гранями.

Грани — объёмом.

А объёмная фигура давала на стене новые символы.

Сынок впервые понял, что Сестра была права.

Это действительно мог быть способ видеть пространство иначе.

Не добавляя ещё одно измерение.

А сворачивая уже существующее.

Брат смотрел на стену.

Он перестал улыбаться.

Слышно было только его дыхание.

Потом он поднял палочку и несколько раз ударил ею по камню.

Три.

Пауза.

Два.

Пауза.

Один.

Сынок посмотрел на символы.

Последовательность была такой же.

Он начал нажимать на них.

Один.

Другой.

Третий.

Ничего.

Он попробовал ещё раз.

Брат вдруг сказал:

— Нет. Не так.

Он не объяснил почему.

Он просто прислушивался.

Каждый символ имел свой звук.

Некоторые были глухими.

Другие отдавались внутри стены тонкой вибрацией.

Брат прикладывал ладонь к камню и выбирал следующий.

Сынок повторял.

Последовательность превращалась в мелодию.

И чем ближе они подходили к правильному порядку, тем сильнее становилась вибрация.

Последний символ оказался почти незаметным.

Брат нажал на него.

Ничего.

Он провёл рукой по камню.

Кожа зацепилась за острый выступ.

— Чёрт.

На пальце появилась маленькая царапина.

Он вытер кровь о штаны и снова попытался нажать на символ.

Камень дрогнул.

Сынок сначала решил, что ему показалось.

Но потом услышал низкий гул.

В глубине стены что-то проснулось.

Символы вспыхнули один за другим.

Не ярким светом.

Скорее слабым внутренним свечением.

Дверь начала уходить внутрь.

Брат отступил.

Сынок замер.

Он не заметил крови.

Не придал значения маленькой царапине.

Никто из них не понял, что произошло.

Для них последовательность была разгадана благодаря геометрии, свету, вибрации и случайности.

Дверь открылась.

За ней находилась темнота.

Но из темноты тянуло холодным воздухом.

И где-то далеко, очень глубоко, слышался звук.

Похожий на дыхание.

Они вошли.

Дверь за их спинами закрылась.

За тайной дверью лестница стала шире и круче. Она уже не уходила только вниз: несколько пролётов поворачивали в сторону университета, будто древние строители прокладывали путь не под музеем, а обратно к центру комплекса.

Следы человеческой работы постепенно исчезли. Кирпич сменился огромными идеально подогнанными блоками. На одних были высечены знакомые символы, на других — изображения существ, которых Сынок никогда прежде не видел.

— Мы возвращаемся к университету, — сказал Брат.

Сынок тоже это почувствовал. Не по направлению — под землёй оно давно потерялось, — а по нарастающей вибрации в ступенях. Так дрожал пол в тот вечер, когда исчез Отец.

Последний пролёт вывел их к узкому проходу, прорубленному в древней кладке. За ним находился знакомый колонный зал. Они вошли в него с противоположной стороны, через неприметный чёрный ход, которого Сынок раньше не видел.

Зал изменился после обрушения. Часть потолка лежала на полу, стойки аппаратуры исчезли под камнями, а аварийные лампы давно погасли. Но центральный круг основания пирамиды уцелел. Сынок сразу узнал место, где стоял прибор и где в последний раз видел Отца.

Теперь над кругом раскрылась огромная сфера.

Металлические кольца диаметром в несколько метров вращались одно внутри другого. Между ними оставались такие широкие промежутки, что сквозь конструкцию можно было пройти. В глубине сферы пульсировала вертикальная щель — то сужалась до светящейся нити, то раздвигалась на ширину дверного проёма.

За ней не было видно города. Только густая чернота и редкие голубые вспышки, похожие на далёкие молнии.

Сынок остановился у края круга.

— Здесь исчез Отец.

Брат больше не постукивал палочкой. Он прислушался к вращению колец и к гулу, идущему из-под пола.

— А теперь эта штука ждёт нас.

Щель расширилась. Из неё потянуло холодом, хотя в день аварии воздух был сухим и горячим. Линии на полу вспыхнули одна за другой и сошлись под ногами Сынка.

Он раскрыл дневник. На полях рядом с изображением сферы проступили едва заметные знаки, которых он прежде не видел. Они складывались в одну короткую последовательность и обрывались на символе шага.

— Если Отец прошёл через неё, другого пути у нас нет.

— Очень убедительно, — сказал Брат. — Особенно часть, где мы понятия не имеем, куда она ведёт.

Он всё же встал рядом.

Они вошли между вращающимися кольцами. Металл прошёл так близко, что Сынок невольно пригнулся. На середине круга щель распахнулась, и голубой свет на мгновение залил разрушенный зал.

Сынок шагнул первым.

Холод исчез. Опоры под ногами не стало. Его резко потянуло вперёд, затем пространство сжалось со всех сторон и тут же отпустило.

Брат вывалился следом и едва не сбил его с ног.

Котор вошёл в сферу последним. На границе его фигура разделилась на несколько несовпадающих силуэтов, а затем собралась вновь уже по эту сторону.

Перед ними открылась огромная восьмиугольная площадь. В её центре вращалась та же сфера — только здесь она казалась не возникшей среди развалин машиной, а частью древнего сооружения, стоявшей на своём настоящем месте.

Поверхность площади была сложена из чёрных плит, испещрённых тонкими линиями. Сынок остановился: тот же геометрический рисунок покрывал пол под Университетом. Здесь он не обрывался у круга колонн, а продолжался по всей площади, позволяя впервые увидеть схему целиком.

По периметру возвышались восемь одинаковых обелисков. Между ними начинались широкие дороги, расходившиеся в разные стороны, словно лучи от центра неизвестного механизма.

Но почти все пути были разрушены.

Один обрывался сразу за площадью. От другого сохранились только отдельные пролёты, висевшие над руинами. Третий уходил к рухнувшей башне и исчезал под камнями. Остальные терялись среди провалов, завалов и рассечённых надвое галерей.

Целой оставалась лишь восточная дорога. Она проходила между двумя обелисками и дальше переходила в высокий мост.

Дальше начинался город.

Тёмные здания поднимались одно над другим, соединённые лестницами, мостами и высокими галереями. Некоторые напоминали храмы, другие — дворцы или огромные машины. Между ними лежали целые кварталы руин. Над крышами висел неподвижный туман, а ещё выше исчезали во мраке гигантские наклонные плоскости.

Среди зданий двигались прозрачные, едва различимые фигуры. Они появлялись на улицах, проходили сквозь стены и снова растворялись.

Город был мёртвым.

Но не пустым.

Сынок поднял голову, пытаясь понять, что поддерживает этот невозможный потолок, но не увидел его конца.

— Это всё под университетом? — спросил Брат.

— Нет.

— Очень содержательный ответ.

Юноша подошёл к краю площади.

С этой стороны она возвышалась над ближайшими улицами на несколько этажей. Вниз уходили отвесные чёрные стены, но их основание скрывали окружавшие площадь здания, туман и темнота. Сынок решил, что стоит на крыше древней станции или огромного подземного храма.

Брат тихо постучал палочкой по ладони.

Звук не разнёсся по городу. Он словно ушёл под камень.

Издалека ответило:

Тук.

Тук-тук.

Пауза.

Тук.

Кольца в центре сферы на миг остановились.

Из тумана возле неё появился мамонт.

Полупрозрачное тело было наполнено медленными светящимися потоками. Животное посмотрело на них, затем развернулось к единственной дороге, по которой ещё можно было пройти.

К восточной.

— Это ещё что? — прошептал Брат.

Мамонт сделал несколько шагов и снова оглянулся.

— Думаю, нас приглашают, — сказал Сынок.

— А если это не приглашение?

— Тогда очень вежливая ловушка.

Они пошли следом.

Дорога быстро перешла в высокий каменный мост. Под его арками лежало широкое извилистое русло, но воды в нём не было. Серое дно покрывали трещины, песок и останки разрушенных строений. Когда-то здесь могла течь река, отделявшая центральную часть города от внешних кварталов.

Мамонт двигался впереди бесшумно. Его ноги проходили сквозь камни, не оставляя следов.

За мостом находилась небольшая площадь. Посреди неё на высоком постаменте стоял другой мамонт — каменный, тяжёлый и неподвижный. Он был обращён головой назад, к восьмиугольной площади, с которой пришли герои.

Призрачное животное остановилось рядом со статуей.

На мгновение их очертания совпали.

— Памятник самому себе, — сказал Брат. — Скромно.

Справа от площади возвышалась тонкая башня. Её стены переплетались, словно рёбра огромного металлического существа, а в верхней части горел заключённый в прозрачную конструкцию голубой кристалл. Свет поворачивался, проходя над мёртвыми крышами.

Маяк.

Только он указывал путь не кораблям.

Каждый раз, когда его луч касался статуи, на дороге впереди вспыхивали новые символы.

Из тумана вышли ещё два полупрозрачных мамонта. Все три двинулись дальше по восточной дороге.

Позади остались высокий мост, площадь с каменной статуей и голубой луч маяка. Дорога продолжала светиться перед животными, однако за пределами площади её геометрия стала нарушаться. Улица могла тянуться несколько сотен метров, а потом выводить почти к тому же месту, откуда начиналась. Огромное здание вдали оказывалось рядом, стоило отвернуться, а лестницы иногда приводили туда, что находилось у них за спиной.

Сынок уже не пытался измерять расстояние. Он лишь держался выбранного мамонтами пути и иногда проверял, остаётся ли маяк позади. Пока голубой свет пробивался между башнями, они шли на восток.

Их огромные тела временами растворялись среди серых сооружений города-призрака, но через несколько секунд появлялись снова. Они шли молча, не оставляя следов и не обращая внимания на троих людей, следовавших за ними.

Брат держался ближе к Сынку. Даже здесь он не расставался со своими палочками. Одну зажал в руке и время от времени машинально постукивал ею по бедру. Обычно эта привычка раздражала Сынка, но сейчас ритм почему-то успокаивал. Он был единственным обычным звуком в месте, где всё остальное казалось ненастоящим.

Котор шёл немного позади. Он почти не разговаривал. С тех пор как они вошли в пирамиду, заведующий музеем заметно изменился. Исчезла профессорская уверенность, с которой он рассуждал о древних культурах и назначении символов. Теперь Котор чаще смотрел по сторонам, словно пытался вспомнить что-то, чего никогда не знал.

Сынок обернулся и неожиданно увидел мальчика.

Тот стоял посреди улицы.

Тот самый мальчик, который уже подходил к нему здесь.

На этот раз он не бежал. Просто смотрел.

За его спиной медленно проходили другие призрачные фигуры. Они возникали из стен, пересекали улицу и исчезали в противоположных зданиях. Никто не замечал троих чужаков. Только мальчик продолжал смотреть прямо на Сынка.

— Что там? — спросил Брат.

— Ничего.

Сынок хотел отвернуться, но возле мальчика что-то появилось.

Высокая тёмная фигура.

Сначала она напоминала человека, потом словно потеряла форму. Плечо вытянулось, голова исчезла, тело растеклось дымным пятном и снова собралось.

Сынок замер.

Он уже видел нечто подобное.

Тогда, возле портала.

Он попытался всмотреться, но один из мамонтов прошёл между ними. Огромное полупрозрачное тело на несколько мгновений закрыло улицу.

Когда оно прошло, мальчика уже не было.

И фигуры тоже.

— Идём, — сказал Котор.

Сынок ничего ему не рассказал.

Призрачный мамонт повернул к низкому восьмиугольному зданию между двумя башнями. За зданием возвышался огромный треугольный проём. Его вершина терялась во мраке, а серебристые края отделяли неподвижный воздух Города-призрака от снежной бури по другую сторону. Сквозь летящий почти горизонтально снег временами проступали белый склон и далёкие тёмные горы.

Сынок оглянулся.

С этого места центральная площадь казалась верхней частью огромной тёмной конструкции. Её нижние грани по-прежнему скрывали здания. От неё во все стороны расходились остатки разрушенных дорог, но за руинами невозможно было понять ни их назначение, ни настоящую форму сооружения. Целым оставался только мост, по которому они пришли к маяку.

Он вынул дневник и быстро нарисовал мост, статую и маяк.

Рядом поставил стрелку:

«Восток. Мамонтовый путь».

Затем захлопнул книгу и последовал за проводником.

Он ещё не знал, что записал первую из восьми дорог.

И что место, принятое им за древнюю станцию, скрывало главную тайну всего города.

ГЛАВА 4. ШАМБАЛА

* * *

Мамонты свернули к низкому восьмиугольному зданию, стоявшему между двумя башнями. Сынок сначала решил, что они сокращают дорогу, но животные остановились перед закрытыми воротами.

Когда первый мамонт приблизился, створки разошлись сами.

Внутри вдоль стен стояли каменные шкафы. Несколько были раскрыты. В них висела одежда: длинные многослойные куртки, широкие штаны, плащи с капюшонами, перчатки и высокие сапоги. Рядом лежали мотки тонкой верёвки, маски, защитные очки и металлические приспособления с загнутыми зубьями.

— Гардероб мёртвых? — спросил Брат.

Котор провёл пальцами по краю ближайшего шкафа.

— Станция подготовки.

— К чему?

Над шкафами находились изображения. Человек среди гор. Человек во льдах. Человек под огромными деревьями. Человек перед пирамидами, окружённый волнами песка.

Сынок посмотрел сквозь противоположный выход. За ним уже был виден огромный треугольный проём, а внутри него бушевала метель.

— К тому, что находится с другой стороны.

Одежда казалась древней, но ткань не рассыпалась. Под пальцами она была плотной и непривычно гладкой. Сынок надел тёмную куртку поверх своей одежды. Она оказалась широкой, однако стоило застегнуть три плоские пряжки, как внутренние слои стянулись по телу.

Брат выбрал комплект покороче и долго разбирался с ремнями на сапогах.

— Сестре бы это понравилось, — сказал он. — Или она объяснила бы, где у него перед.

Котор снял со стены плащ и замер, словно уже проделывал это прежде.

— Ты знаешь, как его надевать? — спросил Сынок.

— Нет.

Котор уверенно застегнул скрытый воротник.

— Руки помнят.

Они взяли перчатки, капюшоны и верёвку. Остальные вещи остались в шкафах.

Мамонты тем временем прошли между двумя сооружениями, похожими одновременно на башни и огромные колонны.

За ними открывался треугольный проход высотой с многоэтажный дом. Никаких створок у него не было. Серебристые линии по краям неподвижно сияли, отделяя чёрный камень Города-призрака от другого пространства.

Совсем близко за границей снег летел почти горизонтально и скрывал землю. Иногда ветер разрывал белую пелену, и тогда вдали проступали огромные горные склоны.