Меня зовут Правда
– Приехал по службе, – ответил Том, еще раз вспомнив о Кейт. – Он пригласил нас на выходные. У тебя какие планы? Сможешь?
Его жена кивнула, говорить ей не хотелось. Она засыпала. Том поцеловал ее в макушку и убрал упавший светлый локон с ее лица. Он смотрел на ее милые морщинки у глаз, линию носа, губы, ее лоб под редкой старомодной челкой. Ей было почти 50, ему 58. Их друзья удивлялись, как им удалось сохранить отношения на такое долгое время. Том и сам удивлялся. Просто считал, что ему крупно повезло с Эли. Глубина ее любви, доверия, участия и еще много чего неуловимого рождала в нем ответные чувства. Он и сам не понимал до конца природы этих вещей, но отдавал себе отчет, что именно она научила его по-настоящему любить, прощать и жить полнокровно. Ворвавшись ураганом в его холостяцкую жизнь, она мигом навела в ней порядок. Причем совершенно ничего для этого порядка не делая. Просто Том, горя к ней чувствами, сам делал всё то, что требовалось, без нравоучений, истерик и слез. Они боялись чем-то обидеть друг друга и сразу договорились не молчать о своих желаниях и чувствах. Этот договор, хотя и не был нигде записан, для них приобрел статус семейного закона. Они почти никогда не ложились спать в ссоре. В их жизни бывало всякое. Однако обоюдное желание наладить отношения, простота восприятия мира и взаимные чувства не оставляли шансов продолжительным раздорам.
Том чувствовал, как затекает рука. Пиликнул планшет. В это время отправлять ему сообщения могли только по очень важным делам. Том не шелохнулся. Элизабет пребывала в объятиях здорового, всепоглощающего сна. Он улыбнулся, некстати вспомнив забавный случай, как она сопротивлялась его попыткам окунуть ее в воду, когда они гостили у Трейси в прошлом году. Солнечный пляж, небольшой ветер и слабая волна. Элизабет всегда боялась воды и плавала, как топор. Он осторожно уложил ее на диване, подложил подушку под голову и стал раздевать. Она улыбнулась в полудреме и помогла ему. Ее глаза оставались закрыты.
– Я как пьяная, будто после вечеринки, – пробормотала она.
– Не волнуйся, у меня уже есть опыт в этом деле, – заверил Том.
– Будешь всю жизнь вспоминать, – улыбнулась она, не открывая глаз.
– Это было незабываемо, – усмехнулся он. – Люблю тебя, спи. Я скоро приду к тебе, будем спать здесь.
– Я тебя тоже, – ее губы снова растянулись в улыбке. – Я так устала. Давай будем спать, сегодня у нас ничего не будет.
– Хорошо, я хотел предложить тебе тоже самое, – он поцеловал ее и пошел проверить планшет.
На слабо светящемся экране открылось сообщение: «Военный переворот в Нигерии, 5.44 по местному времени, оценка опасности: 7 из 10». Форман ответил: «Директива 122». Все прекрасно знали, что в случае военного переворота или подобной ситуации следует действовать согласно директиве 122, но ждали распоряжения Формана. Служба безопасности работала отдельно от Совета Безопасности ООН, по своим внутренним алгоритмам, исключающим влияние политики. Совбез же был насквозь политизированным.
Глава 7
На выходные Том и Элизабет отправились к Маккою. Дорога в один конец из Нью-Джерси до пригорода Вашингтона занимала восемь часов на машине, на скоростном аэротакси ровно 2 часа, а на вертолете еще быстрее. Как и просил Том, за ними прилетела «птица». Четырехсотый «Хью» – военный вертолёт, сел прямо перед их домом, раскидав ураганом от лопастей горшочки с цветами на террасе, которые до этого кропотливо расставляла Элизабет. Она вышла из дома в приподнятом настроении, но, увидев весь этот хаос, остановилась и уронила сумку с вещами на доски террасы.
– Я помогу, – Том принялся составлять цветы у края ограждения. – Все хорошо, им ничего не будет, садись в вертолет.
Его жена обреченно направилась к винтокрылой машине, стараясь не смотреть на террасу. Том знал, что она сейчас готова расплакаться. Он помог ей забраться на сиденье и сев рядом, взял ее горячую руку в свою. Она выдернула руку. Старый вертолет, гремя железяками, резко поднял их в небо и взял курс на юго-запад.
Том снял с держателя наушники внутренней связи и сказал пилоту, чтобы в следующий раз не садился так близко к их дому. Пилот показал жестом «окей». Элизабет сидела, нахмурившись, и смотрела в стекло широченной двери на проплывающие леса. Говорить при таком шуме было непросто, поэтому Форман примирительно посмотрел на нее и снова взял ее руку, которую она больше не выдернула. Ее что-то взбесило во всем этом, и это даже не цветы, а какое-то спокойствие Тома в тот момент, когда все внутри у нее оборвалось. Она сама не могла разобраться в этом. Иногда она вела себя, как ребенок. Его осторожная рука успокаивала ее. Спустя несколько минут она поддалась его присутствию рядом, придвинулась к нему ближе и положила голову ему на плечо.
Маккой жил в городке Принс-Фредерик округа Калворт, в большом роботизированном особняке с прислугой и периметром охранного комплекса. Ржавый «Хью» вынырнул из-за пригорка и безо всяких контрольных кругов жестко плюхнулся в центр вертолетной площадки. Пилот смачно выругался и принялся щелкать тумблерами на панели. Элизабет и Том выбрались из гремучей машины на стриженый газон.
– О-о! Привет, ребята! – к ним навстречу вышел Уолтер. – Как долетели?
– Отлично, бро, – ответил Том, крепко обняв Уолтера.
Из-за дома выбежал светло-рыжий лабрадор по имени Чико и восторженно залаял. Для него чем больше было вокруг людей, тем лучше. Из двери показалась Ханна с полотенцем на голове, кивком поприветствовала Тома и махнула Элизабет, приглашая войти внутрь. Чико забежал в дом следом за ними.
Мужчины расположились на террасе в плетеных креслах. Маккой достал электронные сигары и предложил гостю. Том отрицательно замотал головой. Элизабет вынесла им два бокала мартини и воду. Поднялся небольшой ветер, давая передышку от жары.
– Какие новости в храме мира? – с сарказмом спросил Уолтер Маккой, занимаясь сигарой. Она почему-то не разгоралась, отказываясь давать «изысканное контролируемое горение».
– Ястреб интересуется, не настал ли случайно мир во всем мире? – усмехнулся Форман, взял свой бокал и закинул ноги на столик. – Если такое вдруг случится, Уолтер, ты узнаешь первым.
– Даже так, – усмехнулся Маккой.
– Тебе придется переквалифицироваться, бро. Будешь на гражданских рейсах возить старушек во Флориду.
Том по-дружески подмигнул. Маккой захохотал. Редкие коротко остриженные волосы плохо прикрывали капли пота на голове. Он все-таки разжег сигару, довольно оскалил желтоватые зубы, откинул грузное тело на спинку кресла и закурил.
– Война – это традиция. Это в крови, Том. Это наш патриархат, от него никуда не денешься. Кажется, сам Ницше легализовал убийство себе подобных ради благородной цели, – рассуждал Маккой, изображая сигарой бомбардировщик, заходящий на цель. – Я бы и сейчас не отказался сравнять с землей какой-нибудь жалкий городишко, – он ухмыльнулся и хитро посмотрел на Тома. – Шучу.
Том знал, что его друг не шутил. Ястребы, они все похожи друг на друга. Хищники. Мощный военный арсенал щекотал нервишки, если простаивал без дела. Однако Уолтер не всегда был таким. Жестким он стал, когда получил много власти. Том относил это к профессиональной деформации, поскольку и сам ощущал ее влияние на самого себя. Он почти растерял былую мягкость и сочувствие, когда стал руководить людьми.
– Справедливость – понятие спекулятивное, как и благородность целей. Мне больше по нраву: «живи и дай жить другим», – ответил Форман.
– Мальчики, с вас барбекю, – Ханна вынесла поднос с колбасками. – Ведь только у таких, как вы, есть особый сговор с огнем.
Некоторые выражения Ханны выглядели странными. Родом из Западной Вирджинии, она олицетворяла собой ту самую консервативность, которая некогда была национальной особенностью страны. Ее быт, ее гордая осанка и манеры, которые не назовешь чопорными, но все же навевали мысль о порядочности и сдержанности. Она никогда не затмевала мужа, всегда находясь в его могучей тени, хотя остротой мышления могла запросто заткнуть его за пояс, или, как говорят местные, обогнать на беговой дорожке. Ханна любила все тайное, и окружающий мир в ее представлении был куда сложнее, чем то, что видел Уолтер в прицеле авиационной пушки.
Мужчины переместились во двор под навес, где стояли принадлежности для приготовления мяса на открытом воздухе. Вояка с энтузиазмом принялся за готовку, а Том ему помогал. Чико, хотя и был абсолютно сыт, смотрел голодными глазами и беспардонно ждал, когда что-нибудь упадет на землю. Пока готовились колбаски, Ханна провела Элизабет вдоль клумб, показав свои достижения. Ее подруга выражала неподдельный восторг всякий раз, когда видела какой-либо флористический изыск. Утомившись, Элизабет подошла к мужчинам. Уолтер в это время рассказывал одну из армейских баек, а Том хохотал от души, расплескивая мартини.
– Я не помешаю? – спросила Элизабет, нежно положив руку на плечо мужа. Она посмотрела на его бокал и, нахмурившись, спросила: – Тебе не много уже? Может, хватит?
– Все под контролем, – с улыбкой ответил Том, обняв ее одной рукой за талию.
Ужинали на террасе. Ханна рассказала про нового знакомого, покорившего местную публику клуба любителей сверхъестественного, в который она захаживала по субботам. Он оказался способен предсказывать будущее по марсианским кратерам. Том и Уолтер весело шутили, временами вставляя реплики «на грани» в адрес предсказателя. Потом смеялись над Уолтером, который где-то потерял свою трость. То ли в зоне барбекю, то ли в доме. Нахваливали кухню Ханны, но оказалось, что всё было приготовлено ресторанным роботом. В этом, как пошутил Томас, консерватизм Ханны дал слабину. Элизабет несколько смущалась из-за того, что не приготовила что-то сама, хотя это было совсем не обязательно.
Глава 8
К вечеру женщины ушли в дом смотреть сериал. Откуда-то неподалёку, противно и громко жужжа лопастями, в небо поднялся модуль переполненного аэротакси. В траве у забора стрекотала запоздалая цикада. Маккой курил свою «электронику». Его глаза сузились от мартини и казались сочно-красными в лучах заходящего солнца.
– Помнишь ту женщину, Кейт Иверос? – Уолтер процедил дым сквозь зубы.
– Эту дурацкую истеричку, которую хотело сцапать АНБ? – от алкоголя Томаса развезло. Ему было весело.
– Она у них.
Томас сделал гримасу: «этого следовало ожидать». Новость нисколько его не тронула. Наивная женщина с глупыми целями и амбициями, совершенно не понимающая, как работает этот мир. Маккой медленно встал и, хромая сильнее обычного, закрыл дверь в дом. Ханна и Элизабет сидели перед телевизором в гостиной. Ханна поняла, что сейчас Уолтер с Томасом будут говорить о чём-то секретном.
– Этой зимой у меня была спецоперация в Антарктиде, – начал Маккой, вернувшись в кресло на террасе, которое жалобно скрипнуло под ним. – Ты слышал о «пришедших»?
– Пришельцах? Инопланетянах?
– Да-да, типа того, они навроде инопланетян. Но сильно смахивают на людей. Их так назвали, но откуда они, никто толком не знает.
– А, понял, – кивнул Форман. – Была шумиха.
– Да, была. Пока ее не перебил этот гребаный индийский дешивровщик. Только о нем все и говорили. Свои деньги всегда важнее, – Маккой презрительно усмехнулся. – А «пришедшие» никуда не пропали. На вид – обычные люди, как и мы. А что внутри, может они роботы, этого пока никто не знает.
Форман отставил в сторону недопитый мартини. Элизабет беспокоилась, чтобы он не пил слишком много. Самое время остановиться, подумал он, предчувствуя интересную информацию от Уолтера.
– Откуда они свалились на нашу голову, этого тоже никто не знает, – продолжал Маккой. – Мы засекли их базу. Тот район называется Мери Бэрд. Сначала думали, что это чья-то научная станция, сравнили снимки и поняли, что она появилась за одну ночь. Ну, ты понимаешь, о чем я.
– Прилетела из космоса?
– Объект такого размера не входил в атмосферу, – Уолтер прихлопнул надоедливого москита, который чудом пробрался через экран. – Он как будто из-под земли вырос. Модуль белого цвета, приблизительно 10 на 20 метров. На снегу его не видно, ни один глаз бы не заметил. Вычислили алгоритмы. Форма – параллелепипед. Признаков излучения радиочастот не обнаружено. Так, по крайней мере, сказали в радиоразведке.
Маккой руками изобразил параллелепипед. Цикада, которая надоедливо стрекотала последние полчаса, наконец замолкла. Чико лег на остывающие после жары доски террасы у ног хозяина и устало вытянул лапы.
– Ну так отправили бы к ним экспедицию, – как бы между прочим заметил Том.
– К ним десантировался отряд спецназа. Там был специалист по поиску каких-то типа внеземных цивилизаций. Да только у них заглохла техника. Вся техника. Даже навигаторы. И команда вернулась обратно. Знатно струхнули. Не знаю, как объяснить, но там творится, по их словам, какая-то дерьмовая чертовщина. Мы потеряли из-за этого две «вертушки». Двухмильная зона вокруг объекта – там ничего не работает. И, говорят, страх такой, как перед смертью, будто она смотрит тебе в глаза. Я не верю, что отряд спецназа мог такое выдумать.
– Хех, что еще за чертовщина, – ответил Том.
– Вот так вот, бро. Я предложил сровнять это дерьмо с землей. Мы засекли, как они выходят оттуда. Человек десять. На них такие костюмы герметичные, и ранцы. И разлетаются кто куда.
– Разлетаются?
– Да, – Маккой весело посмотрел на друга. – Можешь считать меня полным идиотом, но они разлетаются, как жуки или осы.
– И что дальше?
– Мы обнаружили три таких вылета. Возвращаются через пару – тройку дней, одновременно.
– И куда они летают?
– Засечь не удалось. Это надо каждому по маяку приделать, чтобы отследить. В разные стороны. Дроны за ними не успели бы. Говорят, что их видели в разных частях мира. Да все бы ничего, пусть бы себе летали, но некоторые люди из спецназа стали сходить с ума и нести какую-то чушь. Из тех, кто был на том месте в тот день. Я думаю, «пришедшие» заражают население, – Маккой провел рукой по коротко остриженным волосам и добавил: – Учитывая эти скудные данные, я принял решение уничтожить их к чертям, пока все мы не слетели с катушек.
– Ты? – переспросил Форман.
– Да, – лицо Уолтера Маккоя, и без того лишенное эмоций, теперь напоминало неподвижную маску. – Я сильно рисковал. Хотя… мне не привыкать. Если довести до Конгресса, мы бы проиграли время. Поднимется общественность, всякие защитники «людей – насекомых». Ну, ты понимаешь. К тому времени мы все сошли бы с ума. Болезнь заразная. Конечно, операция проведена впопыхах. Секретность зашкаливала. Надо было действовать быстро. Я пустил всего лишь одного своего «птенца».
Маккой посмотрел на облака, поднимающиеся с запада. Солнце к тому времени окончательно спряталось за горизонт.
– Завтра погода испортится, – заметил он.
– Эли хотела спать дома, – сказал Том. У него опять болела спина, и он ерзал в кресле.
– Что так? В доме полно места, спите у нас, – радушно предложил Уолтер. Его лицо снова потеплело.
– Надо спросить у Эли, я сам то не против, бро. Так что же там дальше?
– Дальше – не лучше. Перед пуском ракет оператор дрона увидел человека у этого чертового модуля. Если коротко – это была Кейт Иверос, та самая. Она прилетела туда на одномоторной «Цессне», которая заглохла в паре миль. В последний раз она отметилась в Аргентинском аэропорту Ушуая. Эта сумасшедшая посадила самолет и пошла пешком. Затем прилетел мой «птенец» и расплавил все вокруг.
– Только не говори мне, что она выжила, – Том рассмеялся.
– И через полгода выступала в твоей гребаной конторе, – усмехнулся Маккой.
– Ты уверен, что в твоем бомбардировщике были не рождественские подарки?
– Мне было не смешно, – серьезно ответил Маккой, сузив глаза. – Я не владел ситуацией. Чертовски дерьмовое чувство. Уж лучше бы она сдохла. Позже мы обследовали каждый сантиметр. Ни обломков, ни следов. Модуль «пришедших» исчез. Оставались куски ее самолета. И все. Никаких других следов.
– В этой истории больше вопросов чем ответов, – заметил Форман. – Знаешь, мне раньше казалось, что это какая-то постановка, очередной театрализованный фейк. Снимается такое шоу, максимальная вовлеченность аудитории и все такое. Тема Марса все же несколько подзатухла в последнее время. Вот, думаю, на ее смену и придумали «пришедших». Не люблю сенсации. От них пахнет желанием обмануть как можно больше людей.
– Это не фейк.
– Мне становится интересно. Ты говорил с ней? Ты же увез ее прямо с моего саммита.
– Да, я говорил с ней, – устало ответил Уолтер. Его лицо снова стало отрешённым. – Она рассказала, что подошла к белому модулю. Вдруг открылся вход. Ее втянуло внутрь. Она сказала именно – «втянуло». Больше она ничего не помнит, очнулась только в своем доме, за тысячи миль от этого места.
– И больше ничего?
– Ничего. Её вырубили и отвезли домой. Судя по тому, что эта стерва выжила, сам этот грёбаный корабль «пришедших» не пострадал. Он убрался к чертям.
– Что от нее хочет АНБ?
– Их интересует, откуда у нее секретные сведения о высоких чинах.
– Да тут все просто: у нее открылся дар после событий в Антарктиде, – предположил Том, саркастически усмехнувшись. – Получается, что пока она жива, никто из элит не находится в полной безопасности. Ее устранят. Она же не простая домохозяйка, которая будет травить байки о президентах только в своем кругу. Эта сумасшедшая добралась до трибуны ООН. Мне интересно, как Мисс Решительность получила доступ к микрофону?
– Так это ты первый должен знать, – заметил с усмешкой Маккой.
– У меня своя работа. Она ничего не нарушила и не попала в мое поле зрения, – отмахнулся Форман.
– Государство Науру предоставило ей свою квоту. А тебе сейчас не стыдно, что в твоей работе я разбираюсь лучше тебя? – Уолтер хитро посмотрел на Томаса.
– В моей работе ты не разбираешься ни на йоту, – усмехнулся Томас. – По квотам – не моя специализация. И вообще, мне плевать на нее, в отличие от тебя.
– Ну-ну, успокойся Том, – примирительно сказал Уолтер.
– Все в порядке, – отмахнулся Форман. Они оба не выносили, когда кто-то сомневался в их профессиональных качествах, и, признаться, Томас понял, что задел друга в разговоре чуть ранее, когда пошутил про рождественские игрушки в бомбовом отсеке над Антарктидой. А теперь, как говориться, «пришла ответка».
– Мне жаль ее, – Форман увел разговор в другое русло. – Говорила она искренне, глаза горели собственной идеей. И что теперь ты намерен делать? Ведь дело вовсе не в Кейт Иверос?
– Война не окончена, – Уолтер как бы между прочим посмотрел на Томаса, потянулся за сигарами, достал одну и не торопился нажимать на кнопку. – Ты прав, эта бабёшка для меня ничего не значит. Дело – дерьмо. У нас под носом происходят вещи, на которые мы не можем повлиять. И никто ничего не понимает.
Вертолет отвез их с Элизабет обратно. Всю дорогу она молча прижималась к Тому, держа его ладонь, и думала о чем-то своем. Когда «железная стрекоза» приземлилась намеренно дальше от их дома, Том помог жене выбраться, и они побрели, продолжая держаться за руки. Пилот посмотрел им вслед, ухмыльнулся и, дождавшись, когда они скроются в доме, повел свою летающую машину в обратный путь, разгоняя запоздалые аэротакси. У военных было безусловное преимущество в небе.
Глава 9
В понедельник Форман сел за общий отчет по саммиту, который длился 4 дня на прошедшей неделе. Событие оказалось напряженным. Страны-экспортеры нефти нанесли сокрушительный удар по лагерю производителей новейших аккумуляторов и водородных гигантов. Был найден способ молекулярной обработки нефтепродуктов, который подразумевал дальнейшее снижение выбросов в атмосферу. Их оппоненты не были готовы к такому и им пришлось апеллировать к устаревшим данным.
Но отчет Формана касался не содержания мероприятия, а инцидентов, реагирования, вовлеченных сотрудников, обнаруженных слабых мест и рекомендаций, а также прогнозов и предложений по предупреждению инцидентов и минимизации последствий. В общем – рутина руководителя департамента безопасности.
Форман отвлекался от работы. Привычно ныла спина. Ему рекомендована операция, но он не хотел ложиться на хирургический конвейер, и не располагал временем, чтобы после операции лежать в больнице. В кабинет вошла секретарша, принесла бумаги на подпись, приготовила ему кофе и вежливо отпросилась с работы после полудня. Форман не возражал.
Он взял чашку и подошел к окну. Небо над Нью-Йорком, затянутое густыми облаками и смогом, лениво исторгало мелкий дождь. По Ист-Ривер привычно сновали небольшие суда и лодки. Кому-то из них не повезло с погодой, особенно туристам и парочкам на романтических прогулках, или блогерам, снимающим каждый свой чих. Город жил, двигался, шумел, не умолкая даже ночью. И здание Секретариата, в котором сейчас находился Форман, также было частью неспокойного города.
Постояв недолго у окна, он вернулся за рабочий стол. На повестке дня – видеоконференция с сетью координаторов и советников по всему миру. Она не длится дольше двух часов, но на это время надо внутренне собраться, чтобы не выглядеть кислым стариком. На видеоконференции будут руководители отделов, подчиненные Форману, его первый помощник Сэм Винтер и сам генсек, если захочет. Он упоминал, что планировал подключиться. Присутствие генсека всегда вносило нервозность, которая распространялась на всех, но никто не подавал виду. Он был лишним элементом на таких встречах, сидел «болванчиком», изучая лица присутствующих.
В конце рабочего дня Форман отправил общий отчет генсеку, вошел в лифт и спустился на парковку. Персонал к этому времени разъехался. На парковке оставалось лишь несколько автомобилей. Том задал голосовому помощнику напомнить о нужных делах на завтра, в том числе о принятом решении вывезти миссию из Нигерии. Судя по времени, миссия покинула страну. Последнее сообщение от сотрудников поступило пару часов назад, когда оформлялись документы на авиарейс. Бенин официально отказался их принять, самолет должен приземлиться в Камеруне.
Пока автомобиль вез его домой, Форман решил вздремнуть. Он отправил Элизабет сообщение о том, что едет, максимально разложил сиденье и закрыл глаза.
Глава 10
После всех этих событий прошел месяц, и Форман благополучно забыл про Иверос.
Как-то днем, когда он только что вернулся в офис из рабочей поездки, кто-то постучал в открытую дверь. В кабинет вошел агент ФБР Ашер Валле. Он выглядел озабоченным.
– Томас, я тут был у Генерального и решил заглянуть к тебе. Ты не против?
Форман не испытал большой радости, увидев агента. Он встал, пожал протянутую руку, указал на стул и попросил у секретарши второй кофе. Томас и Ашер перекинулись несколькими фразами про спорт и погоду, пока секретарша отлучилась. Вообще напитки готовил кофейный автомат. Их было два – один в проходе напротив стола секретарши, второй у Формана в кабинете. Иногда Томас нажимал кнопку сам, но чаще просил это сделать секретаршу, чтобы не вставать и не потерять какую-нибудь ценную мысль.
– Томас, я не хотел напрягать тебя лишний раз, ты же знаешь это, – произнес Валле, криво улыбнувшись. – Но есть тут одно небольшое дельце, – агент откашлялся в кулак. – Ты помнишь ту женщину по имени Кейт Иверос?
– Кто она? – спросил Форман.
– Помнишь, я просил тебя дать мне поговорить с ней, – он потер морщины на лбу.
– Что с ней не так? – Форман чуть не пролил кофе на бумаги.
– Я занимаюсь ее делом. Она просит тебя прийти к ней.
– Зачем?
– Я не знаю.
– Где она?
– В женской тюрьме Бедфорт-Хиллз.
Форман устало посмотрел на Валле, который развел руками и ответил:
– Такова ее просьба. Так ты придешь?
– Я бы предпочел забыть ее, и все, что с ней связано. Психов сейчас пруд пруди, – произнес Томас.
– АНБ работало с ней каждый день. Но эти ребята быстро потеряли интерес, и мой шеф сказал, что мы скоро могли бы отпустить ее. Мне так вообще на нее плевать. ЦРУ и прочим она тоже не нужна.
– Что ей предъявили?
– Да, там политика сплошная, – уклончиво ответил Ашер. – Преступление против безопасности и шпионаж в пользу иностранной разведки. Но это все чушь. Дело закроют за недостаточностью доказательств.