Леон Кейн: судьба принцессы Хорада

— Поднимать не надо, — сказал я. — Отпустите борт. Медленно.

Ближайший стражник оглянулся. Келлан уже подошёл к нему.

— Опускай, — повторил он. — Ты тоже.

Кузов осел. Оставшиеся спицы затрещали. Я присел у жёлоба: наружный конец оси висел почти над пустотой, колесо удерживалось боком за край камня. Стоило выдернуть его оттуда, и весь груз лёг бы на левый угол. Дальше повозку потащило бы вниз, прямо на лестницу и лавку под навесом.

Я выпрямился и указал Келлану на верёвку, привязанную поверх груза.

— Нужна эта. И брус под кузов. Вон у стены подойдёт.

Он коротко приказал стражникам снять верёвку. Я оттеснил собравшихся от нижнего края повозки и подставил под целое заднее колесо камень. Ещё один вбил каблуком поглубже. Лошадь опять рванулась, натянув ремни; кузов дёрнулся над моей головой.

— Держи её, — сказал я эльфу, державшему лошадь. — Сейчас освободим.

Эльф, державший поводья, достал нож.

— Разрежу, а там вытянем.

Я перехватил его запястье.

— Пока не режь. Повозка уйдёт вниз.

Он посмотрел на кренящийся кузов и опустил руку.

Келлан принёс верёвку. Я пропустил конец вокруг задней поперечины рамы и завязал узел. Рядом с лестницей стоял толстый каменный столб, к которому крепились перила. Я обвёл вокруг него верёвку тремя оборотами, выбрал слабину и передал свободный конец двум стражникам.

— Держите натянутой. Если повозка сдвинется, травите понемногу, через столб. На руки не наматывать.

Келлан проверил узел и встал рядом с ними.

Я натянул перчатки. Под левым бортом оставалась щель, куда можно было завести длинный брус. Двое прохожих притащили его со двора; я показал, где положить камень для опоры. У дальнего конца они поднимут кузов собственным весом. Мне останется подставить обломки досок и убрать раненых, прежде чем рама соскользнёт.

— Когда скажу, нажимайте. Только вместе.

Один из помощников смотрел на моё лицо. Я повернул его за плечо к брусу.

— Сюда смотри. Руки шире. Готов?

Он кивнул.

Мейра забралась на повозку с другой стороны. Я заметил её поверх борта и показал на одеяла.

— Сколько там?

— Трое. Один зажат.

Она откинула ткань. На мешках с одеждой лежала женщина. Мужчина рядом прижимал к груди руку, замотанную тряпьём. В углу, под съехавшим сундуком, виднелось ещё одно лицо.

— Помогите женщине и мужчине с перевязанной рукой, — сказал я. — Перенесём к стене. Под ноги смотрите.

Мейра подвела женщину к правому борту. Я обошёл повозку и принял её на руки. В спине отозвалась боль, но вес оказался небольшим. Женщина вцепилась в мою куртку у плеча и зажмурилась. Я опустил её на скамью у караульной двери. Стражник вынес из комнаты вторую скамью и поставил рядом.

Мужчина с перевязанной рукой сумел спуститься сам, опираясь на моё плечо. От него пахло гарью. На обмотанной руке проступили тёмные пятна, пальцы распухли. Мейра позвала соседку принести чистой воды.

Из-под сундука донёсся стон.

Я вернулся к кузову. Лошадь всхрапнула и снова попыталась подняться. Камень под колесом повернулся; верёвка натянулась с сухим скрипом. Стражники подались вперёд, но обороты на столбе удержали раму. Повозка сдвинулась вниз на ладонь и замерла.

— Не тянуть, — сказал я. — Просто держите.

Под сундуком оказался худой эльф в разорванной рубашке. Ногу прижало к передней стенке. Он ухватился за край борта, пытаясь приподняться, и не смог.

— Лежи спокойно. Как зовут?

— Ивен.

— Ивен, я сейчас сниму сундук. Ногу сам не дёргай.

Крышку перетягивал ремень. Я попросил у Келлана нож, срезал ремень и распахнул сундук. Внутри лежали посуда, инструмент, свёрнутая одежда. Мейра принялась вытаскивать вещи и передавать вниз. Я снял тяжёлую железную чашку с его колена, убрал последний свёрток и упёрся плечом в опустевший сундук.

Снизу хрустнуло. Кузов просел ещё немного, прижимая ногу сильнее.

— Теперь, — сказал я помощникам у бруса. — Плавно.

Борт поднялся. Я ухватил Ивена под мышки и развернул вдоль повозки, освобождая его ступню. Мейра поддержала голень. Сундук съехал в освободившийся промежуток и ударился о раму. Я уже тянул раненого к себе.

Он оказался тяжелее женщины. Когда я принял его на грудь, в боку прострелило так, что пришлось стиснуть зубы. Келлан успел подхватить его ноги. Вдвоём мы перенесли Ивена к стене и опустили на расстеленное одеяло.

За спиной снова затрещало дерево. Один из помощников невольно отпустил брус. Я шагнул обратно и прижал дальний конец ногой, пока стоявший рядом помощник не подставил доски под раму.

— Ещё одну. С краю. Теперь отходите.

Когда кузов лёг на подпорку, я взял у Келлана нож и подошёл к лошади. Один из эльфов удерживал её голову. Я перерезал натянутый ремень, отвёл в сторону сломанный брус и помог вытащить его из-под живота. Лошадь забилась; мы отступили, давая ей место. Она с трудом поднялась и осталась стоять, опустив голову.

Повозку держали верёвка и подпорки. Снимать колесо можно было позже.

Я вернул нож Келлану и снял перчатки. Под повязкой на ладони выступила кровь. Мейра заметила, но я покачал головой, указав на Ивена.

— Сначала ему.

Она уже присела рядом. Я попросил принести две ровные дощечки и чистую ткань. Сапог у Ивена пришлось распороть: ступня быстро опухала. Кожа под ней оставалась тёплой, пальцы двигались. Я поддержал голень, пока Мейра укладывала ткань; вместе мы закрепили дощечки так, чтобы не сдавить повреждённое место.

Ивен смотрел на нас, крепко сжимая челюсти. Когда закончили, он выдохнул и обмяк на одеяле.

— Переносить можно, — сказал я Келлану. — Вставать ему не давайте.

Тот кивнул стражникам. Дверь в караульный дом подперли камнем, отодвинули стол. Раненых начали заносить внутрь.

У скамьи стояла женщина с мальчиком. Подол её платья обгорел, волосы с одной стороны слиплись в тёмную корку. Мальчик молча смотрел на лошадь. Погонщик держал под её мордой ведро, но животное пока не пило.

Келлан подошёл к женщине.

— Остальные где?

Она прижала ладонь к перевязке на голове мальчика.

— По дороге идут. Мы раненых посадили. Кто мог, сам пошёл.

— Их много?

Женщина посмотрела на него. Потом на дверь, за которой укладывали Ивена.

— Утром все на площади были. Когда повозку вывели, я уже не считала.

Келлан подозвал копейщика и велел взять ещё двоих, пройти навстречу до поворота у полей. За ним побежал подросток из соседнего двора, но Келлан вернул его и отправил за водой.

Я сел на край скамьи и расстегнул куртку. Под повязкой пульсировала ладонь. Женщина всё стояла рядом. Я подвинулся, освобождая место.

— Садись.

Она опустилась, не выпуская мальчика. Тот устроился у неё на коленях. Я придержал ведро, принесённое со двора, и подал им чистую чашку.

Женщина отпила и остановилась, словно забыла, что держит воду.

— Кто напал? — спросил я.

— Зейры. Кто же ещё? Верхом приехали. Сначала к старосте пошли. Мы думали, опять зерно забирать будут.

Она гладила мальчика по спине, проводя ладонью по одному и тому же месту.

— Староста им ключи от амбара вынес. Потом они его во двор вывели. Велели стоять, чтоб все видели. А дома уже с другого конца подожгли.

Мальчик крепче прижался к ней. Женщина поставила чашку под скамью.

— Ты оттуда? — спросила она у меня, впервые разглядев лицо.

— Нет. Я пришёл с другой стороны.

Она кивнула. Ничего больше спрашивать не стала.

У въезда на улицу послышался стук колёс. Келлан вышел из караульного дома и потянул за верёвку колокола. Три удара, пауза, ещё три. Из тёмных переулков выходили жители. Одни несли одеяла, другие торопились к воротам.

Я дождался, пока женщина допьёт воду, и пошёл помогать разгружать следующую повозку.

Когда мы снова вошли к Келлану, за столом уже сидел раненый. Мейра принесла из дома ткань и теперь разрезала её на полосы. Запах каши исчез под запахом дыма и мокрой ткани. На скамье у стены спали двое детей, укрытые чужой курткой.

Келлан отвёл меня к лестнице во двор. Здесь было тише. Сверху доносился скрип калитки; стражники провожали прибывших к домам, где их согласились принять.

— Командовать тебе не впервой, — сказал он.

— Надо было спешить.

Келлан посмотрел на мою ладонь. Я уже перемотал её свежей тканью; первая полоска марли валялась в ведре у двери.

— Мне нужно знать, кого я оставляю у себя. Рену ты помог, это хорошо. Но из этого не следует, что я могу за тебя поручиться.

— Понимаю.

— Мейра завтра едет в Тальвен. С ней пойдут мои двое, проводят раненых. Доедешь вместе с ними. Там и поговорят с тобой обстоятельнее.

— Я могу остаться у неё до утра?

— Можешь. Она согласилась. У ворот скажу, чтобы пропустили с повозками.

Он повернулся к двери, но я остановил его.

— Рен сказал, у тебя есть карта. Покажешь дорогу?

Келлан помедлил, затем махнул рукой, приглашая за собой.

Лист висел в дальней комнате, за открытой дверью. Келлан поднёс к нему лампу. Края бумаги подогнулись от сырости, вдоль сгиба проступила сетка трещин. Я различил реку, мост, маленький квадрат укрепления и дорогу, огибавшую лес. Надписи были сделаны двумя почерками: названия поселений вывели ровно, поздние добавления теснились между линиями. Я прочёл ближайшие и нашёл Лаэр у реки.

Я показал на дорогу, уходившую от него к холмам. Келлан кивнул.

— По ней пойдёте. За перевалом спуск к мельницам, там на ночь остановитесь. Утром дальше на Тальвен.

Я проследил линию, запоминая повороты и ручьи. Большая часть пути шла в стороне от реки; от неё к лесу уходило несколько коротких ответвлений. Келлан провёл пальцем по верхнему краю листа.

— Здесь граница. Туда вам не надо. Мейра знает.

— Где та деревня, откуда сегодня привезли раненых?

Келлан провёл пальцем вдоль дороги от Лаэра и указал на маленькую отметку у одного из ответвлений.

Я прикинул расстояние по поворотам дороги и отметкам дневных переходов, которые Келлан пояснил. От Лаэра до разорённых домов было значительно дальше, чем от них до границы. Нападавшие успели бы вернуться на свою землю задолго до появления помощи.

— По этой дороге можно было отправить конных, — сказал я, показывая короткую линию вдоль ручья.

— Можно было. Весной мост у мельницы снесло. Здесь его ещё не убрали.

На полях я прочёл заметки о повреждённых дорогах и местах, где нельзя провести повозки. Возле одной стояло указание на снятый настил, возле другой просили брать в обход заболоченного луга. Снесённый мост в записях не упоминался. Келлан объяснил, что последние изменения ещё не перенесли сюда.

Я убрал руку. План местности помогал, но проходить по нему вслепую я бы не стал.

— Где искать Саэра?

— Мейра довезёт до дорожного двора. Там спросишь. Если он до сих пор разбирает записи, раньше утра к нему лучше не соваться.

Келлана окликнули из передней комнаты. Он вернулся к раненым, а я ещё немного постоял перед картой, запоминая путь. Среди нарисованных холмов я нашёл место, где должны были стоять колонны. Дороги к ним на листе не было.

К дому Мейры вернулись в темноте. У порога горела лампа. Рен сидел рядом, укрыв плечи одеялом; на ступеньке стояла миска с остывшей едой.

— Слышал колокол, — сказал он. — Кто приехал?

Мейра сняла шнурок с волос и снова стянула их, крепче прежнего.

— Раненые с границы. Их в караульном доме оставили. Остальных разобрали, кто мог.

Рен подвинул палкой миску к стене.

— Зейры уже рядом?

— Нет. Деревню у границы сожгли.

Он кивнул, но с порога уходить не стал. Мейра постояла рядом и коснулась его плеча.

— Завтра утром уеду с грузом. Еду тебе оставлю, воду принесу. Не нагружай ногу, пока меня не будет.

— Сам справлюсь. До кухни с палкой дойду.

Я присел перед ним и осторожно ощупал голеностоп. Отёк немного увеличился, но пальцы оставались тёплыми, цвет кожи не изменился. Рен поморщился, когда я надавил сбоку.

— Пока лучше побольше сидеть, — сказал я. — Держи ногу повыше. Если станет болеть сильнее, пусть кто-нибудь позовёт врача.

— Посижу, — ответил Рен.

Мы помогли ему перебраться в дом. Мейра поставила воду греться и пошла укладывать муку, которую нужно было везти завтра. Я закончил с повязкой и задержался у стола.

Рен проводил её взглядом. Со двора донёсся стук ящиков, потом скрип телеги.

— Её тоже с границы привезли, — сказал он. — Ребёнком ещё.

Я отложил остаток чистой ткани.

— После такого же нападения?

Он кивнул.

— Зейры сожгли селение. Родители погибли. Соседи её вывезли с остальными, сюда добрались. Я у себя оставил, думал, найдётся кто-нибудь из родни.

Рен разгладил пальцами складку на повязке.

— Никто не нашёлся. Она первое время у двери сидела, каждый раз прислушивалась, когда по улице шли. На ночь я ей постель рядом со своей стелил. Только так и засыпала.

Я посмотрел в открытый дверной проём. Мейра вытянула из-под мешков край ткани, сложила его и убрала под сиденье. Потом вернулась к печи и приподняла крышку котелка.

— Рен, тебе ещё налить?

Рен подвинул чашку. Она наполнила её, придвинула поближе к нему хлеб и вернулась во двор.

— Так у тебя и осталась, — сказал я.

— Так и осталась. Я её вырастил. Теперь она за мной ходит, чтоб лишний раз не встал.

Он сказал это тихо, глядя ей вслед. Я подождал, пока Мейра снова займётся грузом, и вернулся к рисункам, о которых он упоминал за обедом.

— Когда ты водил землемера к развалинам, что ему понадобилось наверху?

Рен подтянул к себе чашку.

— Старую дорогу искал. Снизу от реки её не видно, она за скалой проходит. Саэр решил, что по ней ещё можно будет ездить, если расчистить. Только наверху всё обвалилось.

— И он занялся камнями?

— Сразу занялся. Я ему тропу показываю, где лошадь можно провести, а он уже на коленях стоит, землю руками разгребает. Вырезано там что-то было. На боковых плитах, возле колонн. Видел?

Я вспомнил площадку. С одной стороны из травы выступала длинная полоса камня. Ближе я к ней не подходил.

— Не рассмотрел.

— Он с неё всё перенёс. Уголь в пальцах растёр, бумагу прижал. Потом ещё рисовал. Всё бормотал, что край отбили и строки не хватает.

— Прочёл что-нибудь?

— Не при мне. Сказал, надо с другими сравнить. Спросил, давно ли это место Переправой зовётся. Я ему то же самое ответил, что тебе.

Мейра вернулась с двумя пустыми мешками. Положила их на стол, стала проверять швы.

— Значит, поедешь в Тальвен? — спросила она.

— Келлан разрешил. Вместе с его стражниками.

— С рассветом выходим. Поможешь загрузить телегу?

Мейра поставила лампу на перевёрнутый ящик рядом с телегой. Я носил мешки из дома, она укладывала их по обе стороны оси. Поверх поставили ящики с тканью. Мейра накрыла груз промасленной тканью и затянула ремни; я удерживал край, пока она закрепляла последний узел.

Когда закончили, Мейра вернула лампу к двери. Над оградой ярко горели звёзды. Я задержал на них взгляд, пытаясь найти знакомое созвездие, но ни одного не узнал.

Из дома окликнул Рен. Я вошёл и увидел, что он отодвинул чашку и освободил перед собой место на столе.

— Мейра, достань мой меч. Он над сундуком, в углу.

Она принесла короткий меч в старых кожаных ножнах. К ножнам был пристёгнут широкий ремень. Мейра стёрла рукавом пыль с наконечника и положила оружие перед Реном.

— Возьми, — сказал он мне.

Я обхватил рукоять и осторожно вынул клинок. Прямой, с двумя лезвиями и простой крестовиной. На стали возле гарды потемнели пятна, рукоять была обтянута кожей, гладкой от долгого употребления. Кромки сохранили ровную заточку. Я проверил, не шатается ли крепление, чуть повернул кисть, привыкая к весу.

— Раньше брал, когда грузы по дорогам возил, — сказал Рен. — Потом на реке больше работал. Лежит теперь.

Он поправил ножны, чтобы они не свесились со стола.

— Ты меня из реки вытащил. Хочу хоть чем-то отблагодарить. Старый, но послужит. Тебе он в дороге нужнее.

— А тебе?

— Нож у меня есть. А этот давно не ношу. Бери, Леон, тебе отдаю.

Рен кивнул на кобуру у меня под курткой.

— С мечом тут никого не удивишь. Если в дороге придётся защищаться, лишний раз свою вещь не достанешь. Увидят ещё, что она делает, пойдут разговоры. Мейра тебе верно сказала.

Я вернул меч в ножны, расправил ремень и подогнал его по себе. Мейра придержала ножны, пока я застёгивал пряжку.

— Спасибо, Рен.

Он кивнул и подтянул к себе чашку. Мейра убрала лампу от края стола, я забрал меч вместе с ремнём и отнёс в свою комнату.

В комнате под лестницей я закрыл дверь и положил сумку на подстилку. За стеной звякнула посуда, Рен попросил воды. Вскоре шаги стихли.

Я сел на лавку. В ноге тянуло после удара о камень, бок болел сильнее, чем утром. До рассвета оставалось достаточно времени на сон.

Перед тем как лечь, я открыл на телефоне снимок площадки. Увеличил край камня возле колонны. Из-под травы выглядывали неглубокие борозды, но по этому кадру нельзя было понять, следы ли это инструмента или вырезанные знаки. Саэр счищал с них землю и снимал отпечаток. Если сохранил бумагу, завтра я смогу её увидеть.

Я погасил экран, убрал аппарат к футляру и застегнул сумку.

За стеной ещё раз стукнула палка Рена. Потом дом затих. Я улёгся так, чтобы не давить на ушибленный бок, и закрыл глаза. Утром нужно было ехать в Тальвен.