Арианна. Юность в Ладоморе
Музыкантов было четверо: мужчина со струнным инструментом, женщина с небольшой флейтой и двое молодых парней с барабаном и свирелью. Милена сидела почти у самой площадки.
— Ань!
— Ты опоздала на половину песни, — сказал Янко.
— Значит, услышу лучшую половину, — ответила Арианна и села рядом.
Музыка началась снова. Сначала медленная, почти тягучая. Потом барабан сменил рисунок, и мелодия пошла быстрее. Милена слушала не так, как остальные. Она следила за руками музыкантов, ловила моменты, когда флейта входила после струны, едва заметно отбивала пальцами ритм по колену.
Арианна наклонилась к ней.
— Ты хочешь так играть?
Милена не сразу ответила.
— Что?
— Играть. По-настоящему.
Она посмотрела на площадку.
— Хочу.
— Давно?
— Достаточно.
— Почему не говорила?
Милена пожала плечами.
— Хотеть легко.
— А потом?
— Потом надо понять, что с этим делать.
Она сказала это спокойно, но Арианна услышала то, что осталось за словами: семья, пекарня, знакомая жизнь, чужие города, дорога.
— Разберёшься, — сказала она.
Милена усмехнулась.
— Ты всегда так уверена, когда дело касается чужой жизни.
Арианна уже хотела ответить и остановилась. Утренние слова Лады вдруг вернулись слишком вовремя. Помочь — не всегда значит сделать всё за человека.
— Ладно, — сказала она. — Тогда скажи сама, когда захочешь что-нибудь делать.
Милена посмотрела на неё внимательнее.
— Договорились.
И слегка толкнула плечом. Добран тем временем поднялся.
— Милена.
— Что?
— Танцевать.
— Ты умеешь?
— Конечно.
Янко тихо кашлянул.
— Что? — спросил Добран.
— Ничего.
Милена протянула руку.
— Пойдём. Пока я не передумала.
Через несколько шагов Добран наступил ей на ногу.
— Ай!
— Это было случайно.
— Мы ещё даже не начали.
— Я выбирал позицию.
Янко закрыл лицо ладонью. Милена посмотрела на Добрана.
— Ещё раз — и выберешь позицию за столом.
— Теперь всё будет идеально.
Идеально не стало, но вскоре они всё-таки поймали ритм. Арианна улыбнулась.
— Что? — спросил Янко.
— Ничего.
— У тебя опять лицо.
— Какое?
— Опасно довольное.
— Не выдумывай.
Некоторое время они молча слушали музыку.
Потом Янко спросил:
— Савва что-нибудь сказал про знак?
Арианна повернулась.
— Откуда знаешь, что я к нему пошла?
— Книжное лицо никуда не делось.
— Нет такого лица.
— Хорошо.
Она коротко рассказала о разговоре. Про неизвестный металл. Про непонятные символы. Про то, что сходство может ничего не значить. Янко выслушал без шуток.
— А ты сама что думаешь?
Арианна коснулась амулета и тут же заметила это движение. Убрала руку.
— Не знаю.
— Тогда пока не знаешь.
— Очень мудро.
— Я весь день готовился.
Она улыбнулась. Музыка продолжалась, моряки спорили о дальних берегах, а Добран доказывал Милене, что первый неудачный шаг был частью неизвестного танца. Арианне стало легче: весь Ладомор жил обычным вечером и вовсе не обязан был знать о её амулете и чужеземном знаке.
❦
Домой они пошли втроём. У Старого города Милена свернула к своему переулку.
— До завтра, Ань.
— До завтра.
Милена посмотрела на Янко.
— Доведёшь её?
Арианна возмутилась:
— Я сама умею ходить.
— Я не тебя спросила.
И скрылась за углом прежде, чем Арианна успела ответить. Янко усмехнулся.
— Слышала?
— К сожалению.
Они вышли на Старый мост. Ночью он казался ещё старше. Под арками темнела Ладва, за спиной мерцали огни гавани, над мачтами чужеземного корабля горели несколько незнакомо расположенных фонарей. Впереди, далеко за крышами, проходил луч Белого Стража. Арианна остановилась у центральной опоры. Тот самый стёртый знак едва угадывался в камне.
Днём она прошла мимо него почти по привычке. Теперь посмотрела внимательнее.
— Опять знак? — спросил Янко.
— Просто смотрю.
Он встал рядом.
— Похож?
Арианна сравнила в памяти старую резьбу, рисунок на ящике и тонкие линии вокруг своего амулета.
— Нет.
— Хорошо.
— Почему?
— Потому что иначе ты бы не спала всю ночь.
Она толкнула его плечом.
— Всё равно не буду.
— Тогда зря я старался.
Они пошли дальше. Тайна амулета и метка на чужеземном грузе не стали понятнее. Но Арианна запомнила, как Боривой узнал движения Мирослава и как внимательно слушал его Радогост.
Раньше Арианне казалось, что Ладомор она знает целиком: Рыбацкую слободу, мост, рынок, гавань, старые улицы, Белый Страж за городом. Теперь знакомые места будто отодвинулись друг от друга, оставив между собой пространство для вещей, которых она раньше не замечала. У дома впереди горело окно. А за спиной, в гавани, стоял чужой корабль.
Арианна посмотрела сначала на один свет, потом на другой. Дом оставался там же. Просто мир вокруг него стал немного больше.
❦
В ту ночь Арианна долго не могла уснуть. Перед глазами стояли чужеземный корабль, знак на ящике и лицо Саввы, на мгновение утратившее привычную насмешливость. За окном шуршали листья, в комнате пахло сушёной мятой. Когда она наконец задремала, шум Ладвы исчез — будто кто-то бесшумно закрыл окно.
Она стояла посреди площади огромного города. Но смотрела на неё не своими глазами: мостовая казалась необъятной, ступени — высокими, а собственная ладонь, сжимавшая тёплые пальцы женщины, была совсем маленькой.
Город сиял в солнце. По широким улицам между белокаменными дворцами двигались украшенные экипажи. Над деревьями поднимались башни с тонкими золочёными шпилями; между ними тянулись галереи, опирающиеся на лёгкие арки. В садах били фонтаны, а за ними, на возвышении, располагался замок такой величины, что Арианна не могла охватить его взглядом. Множество окон горело отражённым светом; высокие крыши были выложены голубоватой черепицей. На балконах колыхались тяжёлые цветочные гирлянды.
Её вели по широкой лестнице, покрытой светлым ковром. Девочка поднимала ноги старательно, по одной ступеньке за раз. Женщина рядом засмеялась — тихо, ласково.
— Подожди, не торопись. Я рядом.
Арианна узнала голос прежде, чем поняла слова. От него сжалось сердце: словно ей снова стало три года и всё, чего она боялась, можно было прогнать одним прикосновением.
За высокими дверями открылся дворцовый зал. Пол из белого и розового мрамора отражал ряды хрустальных люстр. В золотых капителях колонн переливался свет, а потолок, расписанный небесными облаками и летящими птицами, уходил в такую высоту, что девочка запрокинула голову. Между колоннами стояли статуи, украшенные самоцветами; на стенах мерцали мозаики, от которых вся комната казалась наполненной солнцем. Даже вода в неглубоких фонтанах у окон искрилась, будто в неё бросили горсть кристаллов.
Женщина присела перед ней, расправила складку на рукаве маленького платья. Тёмные волосы упали ей на плечо; Арианна успела увидеть золотую вышивку, очертание щеки, но лицо всё время ускользало, как отражение в потревоженной воде.
— Мама? — спросила девочка.
— Я здесь, моя маленькая.
Откуда-то за спиной донёсся другой голос — мужской, глубокий и тёплый:
— Опять убежала от няньки? Сейчас весь дворец поставишь на уши.
Смеялась и женщина. Мужчина поднял девочку на руки; она ухватилась за его воротник. Арианна отчаянно пыталась повернуться, увидеть лицо, запомнить хотя бы глаза, но вместо черт оставались лишь тепло ладоней да запах кожи и незнакомых цветов.
— Смотри, что я тебе принёс, — сказал он.
В его раскрытой ладони лежала маленькая деревянная птичка с подвижными крыльями. Девочка потянулась к игрушке. В этот миг снаружи прозвенел колокол — далёкий, торопливый. Мужчина поднял голову. Улыбка исчезла из его голоса.
— Не сейчас…
Двери зала распахнулись, и внутрь вошёл поток холодного воздуха. Блеск люстр потускнел. Женщина крепче обняла Арианну, и сон оборвался на несказанном слове.
Она проснулась в своей комнате, в Ладоморе. На подоконнике белел первый свет утра. Дымка спала у её ног. Арианна положила ладонь на амулет: маленький синий камень был холодным. Она помнила мрамор, золото, игрушечную птицу — и два голоса. Лиц не помнила.
Некоторое время она лежала неподвижно. Потом взяла лист бумаги и нарисовала, как сумела, высокие двери дворца и птичку с раскрытыми крыльями. Она не знала, было ли это воспоминание или сон, сотканный из услышанных сказок. Но когда попыталась повторить вслух слово «мама», голос женщины снова прозвучал у самого уха.
Арианна сложила рисунок и спрятала между страницами тетради. Ладу она любила всем сердцем. От этого желание однажды увидеть женщину из сна не становилось меньше — и почему-то было стыдно в нём признаваться.
ГЛАВА III. Пещера Семи Эх
Ночной дождь стих лишь под утро. Арианна у крыльца тщетно пыталась счистить с сапога налипшую глину.
— Через десять минут снова испачкаешь, — заметила Лада, выставляя две корзины с мешочками, ножом, бечёвкой и припасами.
— Возле Ягодных полян после дождя должна подняться таволга. Посмотри и медуницу у берёзовой гривы.
— Медуница уже отходит.
— Поэтому говорю «посмотри», а не «принеси».
— Это ловушка?
— Настоящей ловушкой были бы сушёные корни в кладовой, — ответила Лада.
На подоконнике за дверью сидела Дымка и смотрела на мокрый двор с таким выражением, будто дождь был личным оскорблением. Арианна наклонилась к ней.
— Пойдёшь с нами?
Дымка отвернулась.
— Я так и думала.
— Она умнее вас, — сказал Мирослав.
Он появился из-за сарая с коротким топориком за поясом и охапкой мокрых веток. Положил их под навес и посмотрел на корзины.
— Куда?
— Ягодные поляны, — ответила Лада. — За травами.
Мирослав перевёл взгляд на Арианну.
— Одна?
— С Янко.
— Тогда почти одна.
С дорожки донеслось:
— Я всё слышал!
Через калитку вошёл Янко. На плече у него висел небольшой свёрток, за поясом — нож, а в руке он держал лёгкую верёвку.
— Видишь? — сказала Арианна. — Он даже подготовился.
Мирослав посмотрел на верёвку.
— Зачем?
Янко пожал плечами.
— После дождя склоны скользкие. Мирон говорит, верёвка ещё никому не мешала.
— Мирон иногда бывает прав.
— Я ему передам. Он обрадуется.
Мирослав подошёл ближе к Арианне.
— Дальше Ягодных полян не уходите.
— Мы не собирались.
— В Волчью балку не спускайтесь. После ливня там глина едет.
— Знаю.
— И в пещеры не лезьте.
Арианна подняла брови.
— Какие пещеры?
— Любые.
— Очень точная инструкция.
Мирослав не улыбнулся.
— После такого дождя под землёй вода приходит позже, чем сверху. Иногда через несколько часов.
Янко кивнул.
— Понял.
Арианна тоже кивнула, уже серьёзнее.
— Поняла.
— До вечернего света домой, — добавил Мирослав.
— Мы же за травами идём, а не на войну.
— Вот и постарайтесь не перепутать.
Лада протянула дочери корзину с хлебом и сыром.
— И не забудьте поесть. В прошлый раз принесли хлеб обратно.
— А пирог есть? — спросил Янко, заглянув внутрь.
— Янко, — строго произнесла Лада.
— Всё, понял. Поедим.
У калитки Мирослав ещё раз посмотрел на небо:
— Если снова потянет с моря — сразу назад.
— Хорошо, — ответила Арианна без обычной шутки.
❦
После дождя лес пах мокрой корой, травой и грибами. Капли с веток сыпались за ворот. Арианна уже промокла по плечи и перестала обращать внимание. Янко — нет.
— Уже третий куст облил меня с головы до ног, — пожаловался Янко.
— Наверное, у него была причина.
— Какая?
— Подозрительное у тебя лицо, — сказала Арианна. Янко покачал головой.
К Ягодным полянам они шли через лес за тренировочной поляной. Местами приходилось перелезать через корни и поваленные стволы, обходить затопленные участки тропы. На мокром стволе Янко поскользнулся и чудом удержался. Арианна остановилась.
— Ничего не говори.
— Я даже не успела.
— Но собиралась.
— Конечно.
— Вот поэтому и не говори.
Она прошла по тому же стволу, расставив руки, и легко спрыгнула на землю. Янко посмотрел на неё.
— Ты специально.
— Что?
— Прошла красиво.
— Я просто прошла.
— Нет. Это было оскорбительно красиво.
Арианна рассмеялась. Лес поредел, и впереди открылась Ягодная поляна с высокой мокрой травой и кустами. Лада оказалась права: таволга поднялась почти по пояс.
— Теперь работаем, — сказала Арианна, показывая на таволгу.
— А я надеялся, что мы просто погуляем и скажем, будто ничего не нашли.
— Мама сразу поймёт.
— Страшный человек, — вздохнул Янко.
Они разошлись по краю поляны. Арианна не срезала траву сразу. Сначала осматривала стебли, выбирала сильные, не тронутые насекомыми, оставляла молодые растения и не брала слишком много с одного места. Лада учила её этому с детства.
«Если берёшь у леса всё, в следующий раз он тебе ничего не даст».
В детстве Арианна была уверена, что мать говорит буквально. Теперь знала, что смысл проще. И, пожалуй, важнее.
— Анка.
Она подняла голову. Янко стоял в нескольких шагах у края поляны и показывал вниз. На влажной земле между травой тянулась цепочка следов. Небольшие. Узкие.
— Лиса, — сказала Арианна.
— Свежие?
Она присела. Края отпечатков ещё не успели осыпаться, внутри блестела вода.
— После дождя.
— Очень точное определение.
— Хочешь точнее — спроси у неё.
— Если найдёшь, обязательно.
Следы уходили к молодому ельнику. Арианна смотрела туда ещё несколько секунд. В глубине что-то мелькнуло. Рыжее. Она выпрямилась.
Между двумя тёмными стволами стояла лисица. Тонкая, мокрая после дождя, с тёмными лапами и настороженными ушами. Расстояние было большим, но Арианна отчётливо видела глаза. Жёлто-карие. Лисица смотрела прямо на неё.
— Янко.
— Вижу.
Они оба замерли. Животное не убегало. Несколько мгновений лес словно тоже остановился. Потом лисица чуть повернула голову, шагнула назад и исчезла между елями так тихо, будто её там и не было. Янко выдохнул.
— Красивая, — сказал Янко.
— Да, — ответила Арианна, всё ещё глядя между елями.
— Только не говори, что хочешь за ней идти.
— Не хочу. Просто интересно.
— Но не пойдём?
— Не пойдём. Пока.
— Вот и хорошо, — вздохнул Янко.
Арианна толкнула его плечом.
❦
К полудню корзина наполнилась наполовину. У старой берёзовой гривы они нашли медуницу, набрали листьев малины и несколько знакомых Арианне грибов для Лады. Потом сели под большой сосной перекусить.
— Мы взрослеем, — сказал Янко, откусывая хлеб.
— Потому что вспомнили про обед?
— В прошлом году забыли.
— К тридцати научимся брать кружки, — сказала Арианна.
Они немного помолчали под сосной. Янко лёг на спину, глядя на медленно расходящиеся облака.
— Лада просила проверить ещё мох у каменной гряды, — вспомнила Арианна.
— Тебя нельзя отпускать за травами. Ты выполняешь поручения.
— Ужасный недостаток.
Она бросила в Янко шишку. Тот поймал её, не открывая глаз.
— Слабо.
Вторая шишка попала ему в плечо. Янко сел:
— Война? Мирослав был прав.
За следующей поляной поднималась каменная гряда. Сосны сменялись елями, из склона выступали серые пласты камня. После дождя по ним текли тонкие ручьи — прежде Арианна их здесь не видела.
Мох стал почти изумрудным. У основания склона слышалась вода.
— Там поток, — сказал Янко.
— Раньше не слышала.
За валунами обнаружилась тёмная щель, достаточно широкая, чтобы пройти пригнувшись. Над входом в сером камне белели старые царапины. Янко остановился.
— Пещера Семи Эх.
Арианна посмотрела на вход.
— Это она?
— Мирон показывал издалека, когда я был маленький.
— Ты не заходил?
— До первого зала. С ним.
— И правда семь эх?
— Я был лет семь. Мне казалось, там их сто.
Из глубины тянуло холодом. Арианна подошла ближе. Внутри пахло мокрым камнем.
— Только посмотрим первый зал, — сказала она.
Янко медленно повернул голову.
— Что сказал Мирослав?
— «В пещеры не лезьте».
— Точно.
— Он имел в виду после дождя.
— Сейчас после дождя.
— Я знаю.
Они помолчали. Арианна сделала ещё полшага к входу. Янко вздохнул.
— Анка.
— Что?
— У тебя опять лицо.
— Какое?
— Плохое для моего будущего.
Она улыбнулась.
— Первый зал. Пять минут.
— Это так обычно и начинается.
— Что?
— То, за что потом взрослые разговаривают очень тихо.
Арианна посмотрела внутрь. Ей действительно хотелось войти. Не из-за амулета. Не из-за странного знака на чужеземном ящике. Просто потому, что перед ней было место, где она ещё не была.
Тёмное отверстие в знакомом лесу. Неизвестность размером всего в несколько шагов. Она сняла корзину с плеча и поставила под выступом.
— Пять минут.
Янко посмотрел на неё, потом на вход.
— Если нас убьёт, Мирослав меня воскресит и убьёт ещё раз.
— Скорее наоборот.
— Спасибо.
Он всё-таки снял с плеча верёвку.
— Тогда хотя бы нормально.
❦
Первый зал оказался больше, чем Арианна ожидала. Дневной свет доходил сюда лишь узкой зеленоватой полосой. В глубине, где начинались два коридора, тьма лежала почти осязаемо, а с высокого свода падали редкие капли. Янко зажёг огарок свечи.
— Пять минут, — напомнил он.
— Ты уже третий раз говоришь.
— Потому что ты ещё ни разу не согласилась.
Арианна улыбнулась и шагнула в середину зала.
— Эй!
Голос раскатился под сводами.
«Эй… эй… эй…»
Они считали отражения, сначала смеясь, потом невольно прислушиваясь. Седьмое эхо пришло позже остальных.
Оно произнесло:
«Арианна».
Не её весёлым голосом. Женским, усталым, будто кто-то обращался к ней с огромного расстояния. Она обернулась к Янко.
— Ты это слышал?
Он не ответил сразу. Медленно поднял свечу. На потолке чернели трещины, между которыми свисали острые каменные зубья. Там было слишком темно, чтобы что-нибудь разглядеть.
— Кто здесь? — спросил Янко.
Пещера отозвалась его словами. Шесть раз. Седьмой голос повторил только последнее:
«Здесь».
Прямо над ними камень негромко скрипнул. Что-то тяжёлое переместилось по потолку, и на плечо Арианны упала тёплая капля. Они одновременно попятились.
— Выходим, — сказал Янко.
Сверху раздалось протяжное царапанье. Не осыпался камень; кто-то медленно провёл по нему когтями, словно выбирал место, за которое удобнее ухватиться. А потом из тьмы вспыхнули два огонька. Синие. Холодные. Они находились слишком высоко.
— Янко…
— Вижу.
— Что это?
Ответ пришёл его собственным голосом:
«Что это?»
Свод ожил. Тень скользнула между выступами, и на пол посыпалась каменная крошка. Тварь сорвалась сверху без предупреждения. Янко успел толкнуть Арианну в сторону. Там, где она стояла, что-то с треском ударило в пол. При свете покатившейся свечи они увидели существо целиком.
Оно держалось на четырёх конечностях, но ни одна не сгибалась так, как должна была. Передние суставы выворачивались наружу. Узкая, вытянутая спина была покрыта мокрой серой кожей. Длинные пальцы заканчивались тёмными крючьями, а голова качалась слишком низко, словно не держалась на шее. Два синих глаза горели собственным светом.
Существо раскрыло рот. Внутри шевельнулся длинный тёмный язык.
— Аня, назад, — сказал Янко.
Тварь произнесла голосом Мирослава:
«Аня».
И бросилась. Янко выдернул нож и встал поперёк прохода. Когти прошли так близко к его лицу, что Арианна услышала свист воздуха. Следующий удар разорвал ткань на левом плече; кровь сразу проступила под пальцами.
— Беги! — крикнул он.
— Не оставлю!
Тварь метнулась на стену, будто для неё не существовало тяжести, перевернулась и понеслась по потолку. Когти стучали часто, дробно, словно по камню бросили пригоршню костей. Арианна сорвала свечу с пола, прикрыла пламя ладонью и шагнула в широкий проход.
— Сюда!
Янко, стискивая нож, отступил за ней. Позади взвизгнуло что-то нечеловеческое. Они побежали, ударяясь плечами о мокрые стены.
❦
У подземного ручья стало холоднее. Вода бежала в узкой каменной борозде, а за ней темнела боковая галерея. Из глубины доносился гул, которого прежде не было. Янко остановился у поворота, пытаясь перевести дыхание. Левый рукав пропитался кровью.
— Покажи, — сказала Арианна.
— Потом. Надо добраться до выхода.
В проходе за их спинами вспыхнули два синих огня. Тварь висела под сводом неподвижно. Она дождалась, пока они посмотрят, и медленно разомкнула пасть.
«Потом», — произнесла она голосом Янко.
— Не слушай, — прошептал он.
Из галереи потянуло сырым сквозняком. Арианна заметила его и поняла: там должно быть свободное пространство. Может быть, выход. Может быть, новая ловушка. Тварь сорвалась с потолка.
Арианна и Янко бросились в боковой проход. Плечом она задела камень, охнула, но не остановилась. Удары когтей приближались. Свеча погасла, когда Янко попытался заслонить огонь от сквозняка. Темнота навалилась сразу.
— Держись стены! — крикнул он.
Рядом зашуршали когти по камню. Арианна пригнулась — и удар расколол выступ над головой. Осколки обожгли щёку. Она споткнулась; Янко рванул её за ворот к себе. Нога Арианны не нащупала опоры: камни сорвались вниз, и из глубины донёсся глухой плеск.
Арианна опустилась на колени у края и увидела расщелину, уходящую в непроглядную глубину. С противоположной стороны угадывалась узкая площадка. Между площадками оставалось несколько шагов пустоты.
— Назад нельзя, — выдохнул Янко.
Тварь выползала из темноты. Теперь она не торопилась. Одну конечность она ставила перед собой, а тремя другими цеплялась за камень. Синие глаза не отрывались от Арианны. Амулет нагрелся под рубахой.
На миг ей почудилось другое место: чёрная вода, борт лодки, мокрая ткань у лица. Чьи-то руки держали её так крепко, словно за пределами этих рук не было ничего живого. Женщина говорила что-то торопливо, отчаянно — и Арианна ощущала не слова, а страх. Видение оборвалось.
— Аня! — Янко удержал её за локоть.
Существо припало к камню, готовясь прыгнуть. Арианна вдруг увидела будто бы тонкую голубую царапину в воздухе: от свода к тому месту, где стоял Янко. Она не понимала, откуда взялась эта линия, но тело отозвалось раньше мысли.
— Вниз!
Янко рухнул на колено. Когти просвистели над ним. Он ударил ножом снизу вверх, попал по передней конечности и успел отступить. Тварь взвыла так тонко, что у Арианны заныли зубы.