Арианна. Юность в Ладоморе

— Если вы там закончили убивать друг друга, каша остывает!

Арианна приподняла голову.

— Я жертва!

— Тогда тебе особенно надо есть!

Мирослав протянул дочери руку. Она взялась и поднялась.

— Всех так кормили после тренировки? — спросила она.

— Нет.

— А тебя?

— Нет.

— Наконец-то мне повезло больше.

На кухне пахло ржаным хлебом, кашей и мёдом. Дымка занимала середину лавки так уверенно, будто место было построено специально для неё. Арианна подошла.

— Подвинься.

Кошка посмотрела на неё.

— Это мой дом тоже.

Дымка закрыла глаза. Арианна села на самый край. Лада увидела зелёное пятно на её колене.

— Я даже спрашивать не буду.

— Правильно. Там страшная история.

— Мирослав?

— Мирослав.

— Всё понятно.

Отец сел напротив.

— Она упала сама.

Арианна уставилась на него.

— Ты меня подсёк.

— После того как ты сама поставила ногу туда, куда не следовало.

— Видишь? — сказала Арианна Ладе. — Вот так он переписывает историю.

Лада поставила перед дочерью миску.

— Ешь, Анюшечка. Пока история не переписала завтрак.

Арианна взяла ложку.

— У тебя сегодня много работы?

— Достаточно.

— На рынок?

— Нет. Надо перебрать сушёные травы. И к нам зайдут.

— Кто?

— Женщина из слободы. Обожгла руку.

— Сильно?

— Увидим.

Арианна перестала улыбаться.

— Я помогу.

Женщину из слободы Арианна узнала сразу: та коптила рыбу, а муж ходил в море. Она обожгла ладонь крышкой котла и теперь держала руку во влажной ткани. Лада усадила её у окна и медленно размочила прилипшее полотно. На ладони и двух пальцах вздулись пузыри.

Арианна поставила рядом таз с чистой водой.

— Пузыри не трогай, — предупредила Лада.

— Знаю, — ответила Арианна и подала мазь.

Женщина попыталась улыбнуться, но поморщилась от боли. Лада проверила подвижность пальцев и взялась за повязку.

Пятилетний сын женщины, всё время стоявший у двери, испуганно следил за повязкой. Арианна присела и протянула ему моток чистой ленты.

— Поможешь? Держи крепко.

Мальчик выпрямился: — Не уроню.

Пока Лада заканчивала перевязку, мальчик держал ленту так серьёзно, будто именно от него зависело выздоровление матери. Лада объяснила, когда менять повязку и при каких признаках следует вернуться, а деньги велела принести позже.

— Ты отлично справился, — сказала Арианна мальчику.

Когда гости ушли, тот всё ещё сиял от гордости.

— Ты специально дала ему работу?

— Конечно.

— Почему?

— Он боялся.

— И?

— Когда что-то делаешь, бояться немного легче.

Арианна подумала о том, как Янко с раненым плечом затягивал верёвку над пропастью. Тогда ни одному из них не стало легче. Но они хотя бы не перестали действовать. После полудня явилась Милена с корзиной цветов и решительным намерением подобрать Арианне ленту к Купальской ночи.

— У тебя серьёзный вид, — сказала Арианна.

— Потому что я серьёзно собираюсь не пустить тебя на праздник в старой рубахе.

На Ладном Торгу они долго спорили о цвете и всё-таки купили узкую синюю ленту. Милена успела задать столько вопросов о Янко, что Арианна предпочла притвориться глухой. Их спор оборвался, когда из толпы появился сам Янко с двумя удочками на плече.

— Искал тебя.

— Это звучит подозрительно.

— Пойдём рыбачить.

Арианна посмотрела на солнце.

— Сейчас?

— Сейчас рыба не знает, что ей положено ждать вечера.

— Очень убедительно.

— Я старался.

Она показала на удочки.

— Почему две?

— Потому что я заранее верил в твой хороший характер.

— А если я откажусь?

— Пойду с двумя и буду выглядеть богато.

Арианна улыбнулась.

— Мне надо сказать маме.

— Уже сказал.

Она остановилась.

— Что?

— Заходил к вам. Лада сказала, что ты с Миленой. И сказала передать, что можешь идти, если вернёшься до темноты.

— А почему сразу не сказал?

— Хотел, чтобы ты сначала почувствовала свободу выбора.

— Ненавижу тебя.

— Нет.

— Иногда.

— Вот это допускаю.

Они вернулись к реке и спустились к старому лодочному настилу Рыбацкой слободы. У его края была привязана лёгкая лодка Мирона — Янко пригнал её утром от маяка. Он забрался первым, проверил узел и подал Арианне руку. Она демонстративно проигнорировала ладонь и спрыгнула сама. Лодка качнулась сильнее, чем она рассчитывала.

Янко мгновенно поймал её за локоть.

— Для красоты? — спросил он.

Арианна выпрямилась.

— Я всё контролировала.

— Конечно.

Он отпустил локоть только когда убедился, что она стоит ровно. Арианна почему-то заметила это.

— Зачем я вообще стараюсь? — спросил Янко.

— Для красоты.

— Работает?

— Иногда.

Янко отвязал лодку. Арианна взяла весло.

— Куда?

— Чуть вверх по Ладве. За поворотом есть тихая заводь.

— Ты всем рассказываешь свои места?

— Нет.

— Почему мне?

— Ты уже знаешь большинство.

Он оттолкнулся от причала. Лодка мягко пошла от берега. На воде было светлее и прохладнее. Ладомор остался за спиной, а впереди река изгибалась между зелёными берегами. Янко грёб без спешки.

Арианна сидела на носу и водила пальцами по воде. Они поднялись по Ладве к тихой заводи за поворотом. Под нависшими ивами Янко показал, куда лучше закидывать леску; Арианна, конечно, немедленно сделала по-своему и зацепила крючок за старый корень.

— Хорошее место, — признала она, отцепив леску.

— Для рыбы или для корней?

— Посмотрим, кто клюнет первым.

К вечеру в лодке лежали три рыбы. Арианна выловила две и теперь считала себя мастером, а Янко не спорил: его улыбка говорила достаточно. Он принялся сматывать леску.

— Почему?

— Потому что хватит.

— Очень содержательно.

— Мирон говорит, если не умеешь вовремя перестать, в следующий раз река ничего не даст.

— Это правда?

Янко пожал плечами.

— Не знаю. Но три нам достаточно.

Арианна посмотрела на рыбу.

— Одну домой?

— Одну Мирону. Две можем съесть.

Арианна посмотрела на него. Янко сделал невинное лицо. Она сразу поняла.

— На причал?

Он улыбнулся.

— На причал.

Янко развернул лодку вниз по Ладве. Они прошли мимо Рыбацкой слободы, вышли к устью и взяли вдоль берега к Белому Стражу. Скрытая бухта под маяком открывалась с воды только в последний момент.

С одной стороны её закрывали тёмные камни, с другой — густые ивы. Старый деревянный причал уходил в воду всего на несколько шагов и давно уже никому не был нужен, кроме них.

Они нашли это место ещё детьми. Тогда причал казался длиннее, камни — выше, а сама бухта — настолько тайной, что Арианна всерьёз верила: взрослые не смогут отыскать её здесь, если однажды все взрослые окончательно станут невыносимыми. Взрослые, разумеется, находили. Но не сразу. Янко привязал лодку к старому кольцу.

Арианна выпрыгнула на доски и качнула носком одну из них.

— Они стали ещё хуже.

— Я вчера укрепил одну.

— Которую?

— Ту, на которой стоишь.

Арианна мгновенно отскочила. Янко рассмеялся.

— Дурак.

— Видела бы своё лицо.

— Я сейчас столкну тебя в воду.

— Тогда рыбу готовишь сама.

— Оставайся.

Она сказала это слишком быстро и сама удивилась, почему вдруг не захотелось даже в шутку представлять, что он сейчас возьмёт и уйдёт. Янко, кажется, ничего не заметил. Или сделал вид.

Они развели маленький огонь выше причала, на песчаной полоске между камнями. Каменное кольцо для костра лежало здесь столько лет, что они уже не помнили, кто сложил его первым — они сами или кто-то до них. Янко почистил рыбу. Арианна собрала сухие ветки, принесла воды и дважды попыталась дать совет человеку, который совета не просил.

— Отойди, — наконец сказал Янко.

— Почему?

— Потому что ты мешаешь великому мастеру.

— Ты завернул рыбу в листья.

— Именно. На этом держится мастерство.

Через некоторое время над углями зашипела рыба. Запах был такой, что Арианна решила временно не спорить.

— Пахнет хорошо.

— Потому что готовлю я.

— Не привыкай к похвале.

Янко полез в мешок. Сначала достал хлеб. Потом маленькую головку сыра. Потом плоскую глиняную бутылку. Арианна сразу посмотрела на неё.

— Это что?

— Ничего.

— Я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Она протянула руку. Янко отодвинул бутылку.

— Осторожно.

— Почему?

— Мирон сказал: если разобьём, новую не даст.

— Так это Мирон дал?

— Да.

— Что там?

— Ягодное вино.

Арианна приподняла бровь.

— Твой отец дал тебе вино?

— Маленькую бутылку. И велел разбавить водой.

— А ты?

— Взял воду.

Он показал флягу.

— Я ответственный.

— Очень.

Янко достал две маленькие деревянные кружки.

— Хочешь?

Арианна посмотрела на бутылку. В их домах слабое молодое вино иногда ставили на стол по праздникам. Лада наливала ей немного, а Мирослав неизменно добавлял воды больше, чем Арианне казалось необходимым.

— Немного.

— Именно.

Янко налил на дно каждой кружки тёмно-красного вина и добавил воды. Арианна понюхала.

— Смородина?

— И малина, кажется.

Она сделала глоток. Сначала кисло. Потом сладко. Потом по телу разошлось лёгкое тепло.

— Неплохо.

— Мирону скажу.

— Не надо. Возгордится.

Они ели рыбу руками, ломали хлеб и спорили о том, считается ли слегка подгоревшая кожа признаком высокого мастерства. Янко молча отделил самый хрустящий край и положил на кусок хлеба Арианны. Она посмотрела на него.

— А себе?

— Я великодушный.

— Ты не любишь подгоревшее.

— А ты любишь.

Арианна уже потянулась к рыбе, но остановилась.

— Откуда ты знаешь?

Янко пожал плечами.

— Ты всегда выбираешь такое первой.

— Всегда?

— Сколько себя помню.

Он сказал это как совершенно незначительную вещь и занялся своей рыбой. Арианна почему-то ещё секунду смотрела на него, прежде чем откусить хлеб. Грай появился, когда от второй рыбы осталась половина. Он сел на камень неподалёку.

— Нет, — сказал Янко.

Ворон наклонил голову.

— Это наше.

Грай каркнул.

— Не дави на жалость.

Арианна всё-таки оторвала небольшой кусочек рыбы.

— Ань.

— Что?

— Ты его испортишь.

Грай унёс оставленный ему кусочек и исчез за деревьями. Вода тихо стучала о сваи причала, и впервые после пещеры Арианна не прислушивалась к каждому шороху над головой. Янко покосился на оставшуюся рыбу и спросил: «Больше не будешь его кормить?»

— Совсем нет.

Янко вернулся к ужину.

— Значит, стареешь.

— Мне шестнадцать.

— Всё начинается незаметно.

Арианна бросила в него щепкой. Он поймал её и положил рядом.

— Видишь? Реакция ещё есть.

Некоторое время они просто сидели молча. И это молчание почему-то не требовало спасения разговором. Солнце стало оранжевым и коснулось верхушек деревьев. Издалека, от Ладомора, донёсся слабый звон. Янко вдруг поднялся.

— Танцевать умеешь?

Арианна посмотрела на него.

— Что?

— Милена тебя ведь заставит на Купалу.

— Это не объясняет, почему ты решил испортить вечер.

— Я умею.

— Ты?

— Конечно.

— Покажи.

Янко на секунду растерялся.

— Здесь?

— Ты начал.

Он протянул ей руку. Арианна посмотрела сначала на его ладонь, потом на него.

— Музыки нет.

— Я спою.

— Тогда точно нет.

— Обидно.

Она всё-таки вложила пальцы в его руку и поднялась.

— Один раз.

— Боишься?

— За ноги.

— Мои или свои?

— Все.

Янко положил её руку себе на плечо, другой взял её за пальцы. И тут Арианна неожиданно перестала понимать, куда девать взгляд. Она танцевала раньше. С Ладой, с Миленой, на праздниках, где вокруг всегда были музыка, голоса и десятки чужих глаз. Там рука другого человека оставалась просто рукой.

С Янко всё было знакомым до последней мелочи — и всё же казалось совсем новым. Она знала этот шрам у него на большом пальце. Знала, как он щурится на солнце. Знала голос настолько хорошо, что могла узнать его в шуме пристани. Но никогда прежде не думала, как близко он стоит.

— Ты чего застыла? — спросил Янко.

— Думаю.

— В танце вредно.

— Кто сказал?

— Я.

— Великий мастер.

— Именно.

Он сделал шаг. Арианна пошла за ним. Первые движения получились почти прилично. Потом Янко попытался повернуть её, Арианна повернулась слишком быстро, и они столкнулись плечами.

— Вот, — сказала она. — Империи падают примерно так.

— Ты толкнула меня.

— История запомнит иначе.

Они начали снова. Янко тихо отбивал ритм языком.

— Только не пой.

— Я и не пою.

— Это ещё хуже.

Постепенно стало получаться. Без музыки. На траве возле старого причала. В пыльных сапогах, с запахом дыма и жареной рыбы от углей. Арианна перестала считать шаги. Янко повернул её. На этот раз она вернулась точно к нему.

Слишком точно. На одно короткое мгновение они оказались так близко, что Арианна увидела, как у него дрогнула привычная улыбка. Он смотрел на неё странно внимательно. Не так, как смотрят, проверяя шаг или ожидая очередной шутки. Будто хотел запомнить то, что и без того видел почти всю жизнь.

Арианна первой отвела глаза.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Врёшь.

— Возможно.

— Очень содержательно.

Янко улыбнулся уже привычнее.

— Видишь? Танец получается.

— Я всегда умела.

— Конечно.

— Просто проверяла тебя.

— Как камень?

— Не напоминай.

Он повернул её ещё раз. Арианна засмеялась. И в этот момент Янко зацепился пяткой за торчащий корень. Оба потеряли равновесие.

— Нет, — только и успела сказать Арианна.

Они рухнули в траву. Янко оказался на спине. Арианна — рядом и немного на нём, одной рукой упираясь ему в грудь. Он сразу поднял голову.

— Ударилась?

— Нет.

Только после ответа он снова лёг.

— Тогда всё было задумано.

Арианна уткнулась лбом ему в плечо и начала смеяться.

— Конечно.

— Сложный элемент.

— Северный танец?

— Очень северный.

Она смеялась всё тише. Обычно после такой глупости они уже вскочили бы, начали спорить, кто виноват, и пошли дальше. Сейчас почему-то ни одному не хотелось торопиться. Арианна перекатилась на спину рядом. Над ними было огромное чистое небо.

Их плечи касались.

— Если кто-нибудь спросит, мы тренировались к Купале, — сказал Янко.

— Если кто-нибудь спросит, я скажу правду.

— Что именно?

— Ты упал.

— Мы упали.

— Ты первый.

— Предательство.

Она снова засмеялась. Смех понемногу стих. Трава под ними ещё хранила дневное тепло. Пахло солнцем, сухими листьями, дымом и чуть-чуть рекой. Где-то за камнями вода мерно ударялась о сваи старого причала. Арианна прикрыла глаза.

Ей было удивительно хорошо. Не потому, что происходило что-то особенное. Как раз наоборот. Ничего не нужно было делать. Никого спасать.

Ничего доказывать. Не надо было даже разговаривать. Янко был рядом — и этого оказалось достаточно, чтобы тишина не казалась пустой. Он пошевелился. Его рука случайно коснулась её локтя и тут же чуть отстранилась, будто он испугался, что сделал лишнее.

Арианна открыла глаза. Янко смотрел в небо слишком старательно. Она могла бы сделать вид, что не заметила. Несколько секунд так и делала. Потом повернулась на бок.

Он посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего.

— Ты сегодня подозрительно часто говоришь «ничего».

— Значит, день такой.

Арианна сама не знала, зачем сделала следующее. Может быть, потому что им было тепло. Может быть, потому что вино всё-таки немного кружило голову. А может, просто потому, что это был Янко. Она придвинулась и положила голову ему на плечо.

Совсем просто. Будто так и надо. Янко замер. Так резко, что Арианна почувствовала это всем телом. На мгновение он даже перестал дышать.

Она уже решила, что совершила какую-то ужасную глупость, и почти подняла голову.

Тогда Янко очень тихо спросил:

— Удобно?

Голос прозвучал чуть ниже обычного.

— Угу.

Она устроилась немного лучше. От этого его плечо стало ещё ближе, а щекой Арианна почувствовала тепло рубахи. Янко медленно выдохнул. Его рука поднялась не сразу. Сначала легла в траву рядом с её плечом.

Потом коснулась ткани на рукаве. И только после этого он осторожно обнял её — так, словно оставлял ей возможность в любую секунду отодвинуться. Арианна не отодвинулась. Наоборот, сама придвинулась совсем немного. Рука Янко стала чуть увереннее.

Никакого чуда не произошло. Небо не изменилось. Река продолжала шуметь. Где-то в траве стрекотали кузнечики. Но вдруг всё это стало частью одного момента, который Арианне совершенно не хотелось заканчивать.

Она не помнила, когда они обнимались так в последний раз. Наверное, детьми — после драки, испуга или очередной выдумки, о которой потом нельзя было рассказывать взрослым. Тогда объятие ничего не меняло. Сейчас меняло хотя бы то, что Арианна замечала каждую мелочь. Как рука Янко лежит у неё на плечах.

Как он старается не шевелиться без необходимости. Как быстро бьётся его сердце под её ухом. Сначала она решила, что это после падения. Прошла минута. Сердце всё ещё торопилось.

Арианна улыбнулась.

— Ты чего? — тихо спросил он.

— Ничего.

— Опять.

Они вспомнили, как в детстве обещали когда-нибудь уплыть далеко от Ладомора и построить дом там, где понравится. Теперь обещание звучало не как игра.

— Ты всё ещё хочешь увидеть мир? — спросил Янко.

— Да. Только теперь знаю, что в некоторых местах он может оказаться страшнее, чем на карте.

Янко осторожно пошевелил раненым плечом.

— Будем смотреть внимательнее.

— Вместе?

— А ты против?

Она не ответила; только осталась рядом. Янко улыбнулся совсем чуть-чуть. В этой улыбке почему-то не было ни одной шутки.

— Я уже здесь.

Арианна опустила взгляд. В груди что-то сжалось так приятно и так тревожно, что на секунду захотелось одновременно рассмеяться и спрятаться. Она выбрала третье — снова устроилась рядом и молчала. Некоторое время ничего не происходило. И именно поэтому этот короткий вечер запомнился ей особенно ясно.

Не словами. Теплом его плеча. Сухой травинкой возле щеки. Запахом дыма в собственных волосах. Ровным стуком воды о дерево.

И тем, что Янко почти не двигался, будто любое лишнее движение могло разрушить то, что возникло между ними само собой. Арианна подняла руку и машинально провела пальцем по старому шраму у него на большом пальце. Она знала этот шрам много лет. Сегодня почему-то захотелось коснуться. Янко посмотрел на её руку.

Потом на неё.

— Что? — спросила Арианна.

— Ничего.

— Теперь ты.

— День такой.

Она тихо рассмеялась.

И вдруг сказала:

— Если бы можно было оставить один день…

— Что значит оставить?

— Не знаю. Чтобы он никуда не делся. Чтобы потом можно было вспомнить целиком. Не кусками.

— Как книгу?

— Наверное.

— И какой бы ты оставила?

Арианна сначала подумала о дне, когда Мирослав доверил ей Искру. О первом самостоятельном выходе в лес. О праздниках из детства, когда Лада ещё могла поднять её на руки, а Мирослав казался человеком, который никогда не станет старше. Но всё это почему-то отступило.

— Этот.

Янко чуть повернул голову.

— Серьёзно?

— Угу.

— Мы ничего великого не сделали.

Арианна улыбнулась.

— Вот именно.

Он подождал.

— Из-за рыбы?

— Нет.

— Из-за камня?

— Тем более нет.

— Тогда почему?

Арианна могла отшутиться. Обычно именно так она поступала, когда слова подходили слишком близко к чему-то настоящему. Но сейчас ей вдруг показалось нечестным прятаться за шуткой после того, как они столько времени просто лежали рядом. Она посмотрела на Янко. Он ждал.

И впервые Арианна подумала, что ему, возможно, тоже страшно услышать ответ.

— Потому что ты здесь.

После этих слов мир не рухнул. Это было первое, что она поняла. Вода продолжала стучать о сваи. Ветер шевелил ивы. Где-то далеко кричала чайка.

А вот Янко совершенно перестал улыбаться. Арианна сразу почувствовала, как горячими стали щёки. Она уже хотела уткнуться лицом ему в плечо и спасти себя от собственного признания хотя бы так. Рука Янко на её плечах стала чуть крепче. Совсем немного.

— Анютка, — сказал он.

Так он почти никогда её не называл. Поэтому одно короткое слово прозвучало сильнее, чем должно было. Арианна подняла глаза. Янко смотрел прямо на неё. Так смотрят на что-то очень знакомое, когда вдруг понимают, что боятся это потерять.

Ей стало трудно дышать нормально.

— Что?

Он открыл рот. Закрыл. Улыбнулся — не своей обычной уверенной улыбкой, а немного беспомощно.

— Я бы тоже оставил этот день.

Арианна смотрела на него.

— Из-за рыбы?

— Нет.

— Из-за камня?

На этот раз он тихо рассмеялся.

— Нет.

— Тогда почему?

Янко задержал взгляд на её лице. На глазах. На волосах, которые ветер опять бросил ей на щёку. Будто ответ был очевиден и именно поэтому его трудно было произнести.

— По той же причине.

У Арианны внутри всё стало одновременно лёгким и совершенно невесомым. Она не нашла ни одной подходящей шутки. И впервые не пожалела об этом. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Слишком долго для прежней дружеской привычки.

Достаточно долго, чтобы оба это поняли. Янко очень медленно поднял свободную руку.

— У тебя…

Он снял с её волос тонкую сухую травинку. Пальцы едва коснулись виска. И задержались на одно мгновение дольше, чем требовалось. Арианна не отодвинулась. Янко тоже не приблизился.

Между ними оставалось совсем небольшое расстояние. И вдруг Арианна ясно почувствовала: достаточно одного движения — и что-то станет другим. Не хуже. Может быть, даже лучше. Но уже не таким, как было всю их жизнь.

Ей захотелось этого и одновременно стало страшно. Потому что прежний мир, в котором Янко просто всегда был рядом, оказался вдруг очень дорогим. Похоже, он понял. Рука мягко ушла с её виска обратно на траву. Никакой обиды.

Никакой спешки. Только та же осторожность, с которой он обнял её в первый раз. От этой осторожности Арианне стало ещё теплее. Она сама снова положила голову ему на плечо. Янко выдохнул.