Воздух по подписке

Глава 8. Те, кто остаётся

На тридцать седьмой день Адама Рахмана разбудили звонком в дверь.

Он уже собирался на работу, поэтому раздражение пришло не сразу. Сначала он решил, что Патрик снова принёс чей-нибудь неисправный контроллер. Потом увидел на дверном экране троих незнакомых людей: мужчину с папкой, женщину и маленькую девочку, которая держала её за рукав. Девочка прижимала к груди сложенный лист. Адам различил только нарисованный синим карандашом прямоугольник с тремя окнами.

— Вы инженер Рахман? — спросила женщина, едва он открыл.

— Да.

— Нам сказали, вы занимаетесь нашим сектором.

Адам посмотрел на мужчину. Тот торопливо вытащил из папки несколько листов.

— Мы из шестнадцатого. У нас сейчас собрание, но там никто толком не объясняет. Можно буквально один вопрос?

— Я не занимаюсь вашим сектором. Я проверяю инженерные варианты для отдельных объектов и документы по общей инфраструктуре.

Женщина переглянулась с мужчиной.

— Значит, нам неправильно сказали?

— Что именно?

— Что вы нашли резерв, с которым дома можно не закрывать.

Адам почувствовал неприятное знакомое напряжение.

— Я такого не говорил.

— Мы и не знаем, что вы говорили, — ответила она. — Мы вчера только получили уведомления. У нас мать мужа после операции, ей нельзя далеко переезжать. Девочка здесь в школе. Нам говорят, ничего не решено. А уже предлагают посмотреть квартиры в новом секторе.

Маленькая девочка попыталась спрятаться за её ногу. В руках она держала скомканный бумажный пакет, из которого торчал край рисунка.

— Квартиры предлагают посмотреть добровольно, — сказал Адам. — Это не уведомление о выселении.

— Я умею читать, — резко ответила женщина.

Он замолчал.

— Простите, — добавила она. — Я третью ночь не сплю.

— Понимаю.

— Нет, — сказала она без злости. — Вы, наверное, понимаете, как у вас всё устроено. А я понимаю только, что нам дали список вещей, которые нельзя повреждать при осмотре. И сказали убрать шкаф от стены. Шкаф туда поставил мой отец. Его уже нет.

Мужчина осторожно коснулся её плеча.

— Мария, мы же договорились просто спросить.

— Я и спрашиваю.

Адам отступил в сторону.

— Зайдите на минуту.

— Нет, спасибо, мы…

— Вы правы. Я плохо ответил. Зайдите, я покажу, что мне известно, а чего я не знаю.

Он не успел убрать с кухонного стола вчерашнюю посуду. Женщина сделала вид, что не заметила. Мужчина усадил девочку у края стола и развернул свой терминал.

Звали его Омар Нассар. Женщину — Мария Вега. Они жили в соседнем секторе восьмой год. Прежде у них была квартира поменьше, но после рождения дочери перебрались ближе к школе и медицинскому пункту.

Омар показал Адаму сообщение из жилищного фонда.

Плановое расширенное обследование несущих соединений и герметичных узлов. Подготовительная консультация по возможным вариантам временного размещения.

Ниже стояла дата первичного осмотра — через одиннадцать дней.

— Видите? — сказал Омар. — Пока «временное». А на собрании говорят, что некоторые модули вообще невыгодно ремонтировать.

— На собрании обсуждали предварительные варианты, — ответил Адам. — Экономическое решение нельзя принимать до технического заключения.

— А бывает наоборот?

Адам хотел ответить, что не должно. Но Омар смотрел на него не как человек, желающий услышать красивое правило. Он ждал ответа, которому можно будет доверять.

— Бывает, что проекты готовят заранее, — сказал Адам. — Это не означает, что их уже утвердили. И не должно означать.

Мария села напротив.

— Вы можете проверить наш дом?

— Не лично каждый дом. Я могу запросить основания обследования и передать вопросы группе, которая отвечает за ваш модуль.

— А можно, чтобы вас там было видно? — спросила она. — Когда они придут.

— Если мой допуск и график позволят.

— То есть нет.

— То есть я не хочу обещать то, что не смогу выполнить.

Девочка вытянула из пакета рисунок. На нём были люди возле большого дерева. Над ними жёлтым карандашом шёл неровный круг.

— Это наш сад, — объяснила она Адаму.

— Красивый.

— Мы там прятали корабль.

— Какой корабль?

— Маленький. Из конструктора. Потом его кто-то нашёл.

— Наверное, расстроилась.

Девочка подумала.

— Нет. Он был плохой корабль.

Омар впервые улыбнулся.

Адам тоже.

Когда они ушли, он долго стоял перед дверью. За последние дни он научился почти безошибочно объяснять различие между обследованием и решением о переселении. Но люди продолжали приходить и спрашивать, можно ли оставить их дом.

Его точные слова ничего не меняли в том, что они боялись услышать.

* * *

Лина встретила его в техническом центре с сообщением, которое он не хотел получать.

— Наши расчёты старого контура отклонили на предварительной проверке.

Адам остановился у стола.

— На каком основании?

— Недостаточно сведений о состоянии переключательных узлов. И они правы.

— Мы ещё не подавали заключение о готовности.

— Подали оценку возможного использования. В ней есть фраза «может обеспечить устойчивую эксплуатацию нескольких жилых модулей». Без условий.

— Условия ниже.

— На четвёртой странице. А первую читают все.

Адам посмотрел на экран. Документ составляла не Лина и не он: младший сотрудник собрал рабочую таблицу, добавил краткое резюме, и копия ушла по внутренней цепочке согласования. Это была предварительная оценка, а не заявление о готовой технологии. Однако её уже переслали в жилищный фонд.

— Кто отправил наружу? — спросил Адам.

— Внутри программы это не считается «наружу». На документе стоит пометка для ознакомления. И он не секретный.

— Верните на доработку.

— Уже вернула.

На соседнем экране появилось уведомление от городского информационного канала. Лина нажала на него, но Адам уже успел прочитать заголовок:

«Старые жилые сектора можно сохранить: инженеры изучают восстановление резервной сети».

Он открыл материал.

Там не было откровенной лжи. В статье указывалось, что группа специалистов оценивает возможность использования выведенного из эксплуатации контура и что техническая готовность пока не подтверждена. Но перед этим приводились слова одного из жителей: «Нам сказали, что выход есть».

Ниже была фотография Адама с общественной встречи.

— Ну вот, — сказал он.

Лина сняла очки.

— Я вчера предлагала отправить пояснение.

— Отправим сегодня.

— Хорошо. Только не начинай с того, что люди неправильно тебя поняли.

— А что сказать?

— Что ты недостаточно ясно объяснил, насколько рано делать выводы.

Адам хотел возразить. Не стал.

Через двадцать минут они составили короткое техническое разъяснение: старый резервный контур находится в стадии предварительного изучения, его пригодность не подтверждена испытаниями, а возможность сохранить жилые модули зависит также от состояния конструкций и наличия ресурсов.

Адам перечитал текст три раза.

Потом добавил последнюю фразу:

«Я понимаю надежду жителей на сохранение домов, но не имею оснований обещать такой результат».

Отправил на городской канал и в жилищный фонд.

— Теперь правильно? — спросил он.

— Правильнее, — ответила Лина.

Она не выглядела довольной.

— Что ещё?

— Мы с тобой обсуждали проблему с нагрузкой второго города. Они прислали уточнение.

В документах не было официального признания нарушения. Оператор подтвердил наличие актуальных расчётов и сообщил, что полные договорные условия предоставляются инспекции безопасности в рамках начатой проверки. До завершения процедуры режимы эксплуатации оставались прежними, а необходимые ограничения на развитие новых нагрузок должны были оцениваться отдельно.

— Звучит разумно, — сказал Адам.

— Вплоть до того момента, когда станет понятно, кто именно должен оплачивать новые меры.

Он посмотрел на Лину.

— Ты давно так думаешь?

— С тех пор как поняла, что один и тот же резерв нужен людям с обеих сторон. Нам придётся не только доказать, что мы правы, Адам. Нам придётся сказать, кто ради этого уступит.

* * *

К вечеру в секторе тринадцать собрались жители трёх соседних галерей.

Сначала они собирались просто обменяться списками вопросов к обследованию. Потом кто-то принёс проект коллективного обращения. Наконец Патрик О’Коннор предложил пригласить представителя жилищного фонда и Адама.

Адам пришёл поздно, когда уже спорили о формулировке первого абзаца.

— Не «просим рассмотреть», — сказала женщина у входа. — «Требуем отказаться».

— От чего отказаться? — ответил Патрик. — Они пока ничего не решили.

— Тогда тем более пусть не решают!

Несколько человек заговорили одновременно.

Патрик заметил Адама и махнул рукой.

— Он пришёл. Сейчас объяснит.

Адам не двинулся.

— Я не могу объяснить решение, которого ещё нет.

— Тогда объясни обследование, — ответил Патрик.

Ему освободили место за длинным столом. Перед Адамом лежали распечатанные уведомления, фотографии старых инженерных узлов, перечень вопросов и рисунок дерева, похожий на тот, что показывала девочка утром.

Мария Вега тоже была здесь. Она кивнула ему из второго ряда.

— Хочу сначала сказать одну вещь, — начал Адам. — Никто из нас не должен считать предварительный инженерный вариант гарантией сохранения жилья. Мой отдел ещё не проверил резервный контур. А даже если он заработает, это не отменит проверок самих конструкций.

В зале стало шумно.

— Значит, всё-таки закрывать будут? — спросил мужчина у стены.

— Я не знаю. Поэтому и требую обследований.

— Вы же сказали, что можете найти способ!

— Я сказал, что способ нужно искать.

Патрик поднялся.

— Давайте не будем превращать это в допрос. Он помог нам добиться проверки.

— А когда проверка покажет, что жильё плохое, кто поможет? — спросила Мария.

Она говорила спокойно, но именно поэтому её было слышно лучше других.

— Вы дали нам список вопросов, — продолжила она. — Хорошо. Мы их написали. Нам ответят через десять дней. А квартиры смотреть предлагают уже сейчас. Я не хочу ругаться с инженерами. Я просто хочу знать, могу ли обещать дочке, что в следующем году она пойдёт в ту же школу.

Никто не ответил.

Адам посмотрел на неё.

— Пока не можешь получить такую гарантию от меня, — сказал он. — Но ты вправе потребовать от жилищного фонда конкретный план. Не общие слова, а что будет со школой, с медицинским пунктом, с семьями, если переселение понадобится.

— А вы поможете?

— С техническими вопросами — да. И с тем, чтобы ответы не потерялись между подразделениями.

Патрик начал записывать.

— Значит, в обращение добавим требования к программе переселения. Но от ремонта не откажемся.

— Конечно, — сказала Мария. — Пусть сначала докажут, что ремонт невозможен.

— Не всегда вопрос в невозможности, — возразил Адам. — Иногда он в том, что ремонт требует слишком много ресурсов, которые нужны ещё где-то.

Человек в заднем ряду рассмеялся.

— Вот оно что. А мы, значит, ресурсы расходуем зря?

Адам повернулся к нему.

— Я не сказал такого.

— Но подумали.

— Нет. Я думаю, что решение должно быть честным. Если есть варианты, их обязаны сравнить и объяснить людям. И если вариант стоит дорого, надо показать, что именно дорого и почему.

— А если мне будет некуда идти?

— Тогда программа переселения не готова.

Эти слова запомнили.

Адам это понял, когда несколько человек сразу начали записывать их в обращение.

Он собирался добавить, что порядок и условия должны проверяться по действующим правилам. Но Патрик уже подошёл с терминалом.

— Посмотри. Мы тут добавили отдельный пункт. Про независимое техническое заключение. Можно указать твою группу?

— Группа не существует как отдельная организация.

— Тогда твою службу.

— Мы не можем представлять жилищный фонд и решать за надзор.

— Мне не нужно, чтобы ты решал за них. Мне нужно, чтобы кто-то проверил расчёты, прежде чем они решат за нас.

Адам прочёл проект обращения. В отличие от заголовка в городском канале текст был осторожным: жители требовали доступа к результатам обследований, рассмотрения альтернатив реконструкции, ясных гарантий временного размещения и независимого технического анализа.

— С этим согласен, — сказал он.

Патрик облегчённо улыбнулся.

— Вот. Значит, не зря собирались.

— Только убери здесь «под руководством инженера Рахмана». Я не могу обещать полномочия, которых у меня нет.

Патрик зачеркнул фразу.

— Тогда «при участии независимых специалистов»?

— Да.

Патрик протянул терминал остальным.

— Теперь можем подписывать.

Адам посмотрел на Марию. Она стояла у стены и помогала дочери надеть куртку. Девочка сердито утверждала, что справится сама.

На мгновение ему захотелось предложить что-нибудь ещё. Позвонить в жилищный фонд, лично взять под контроль каждый осмотр, найти все недостающие запчасти и гарантировать, что ребёнок не сменит школу.

Но он уже понял: желание помочь и возможность исполнить обещание — разные вещи.

* * *

Закария Хаддад не пришёл на собрание.

Адам нашёл его дома поздно вечером. Старик сидел на кухне, разложив перед собой фотографии, распечатанные на тонких листах. На ближайшем снимке молодой Закария стоял возле недостроенного жилого перехода. На другом — несколько человек в рабочих куртках ели из контейнеров прямо на полу.

— Ты сегодня не приходил, — сказал Адам.

— Знаю.

— Почему?

— Потому что я уже слышал все вопросы. А ответы ещё не готовы.

Адам сел напротив. Закария подвинул к нему чашку.

— Чай горячий. Пока ты не пришёл, я его три раза грел.

— Откуда знал, что приду?

— Ты всегда приходишь после собраний. Когда тебе там что-нибудь не удаётся.

Адам взял чашку.

— Мария Вега спросила, сможет ли её дочь остаться в той же школе.

— И ты что сказал?

— Что не могу обещать.

— Хорошо.

— Она расстроилась.

— Конечно.

— Я мог сказать что-то лучше.

Закария взял фотографию и аккуратно положил её рядом.

— В первый год здесь постоянно протекал один стык, — сказал он. — Мелочь. Не было угрозы, но мы каждую неделю меняли уплотнение. Начальство обещало, что в следующем месяце поставят новую секцию. Потом снова обещало. А люди тем временем каждое утро смотрели на пятно под потолком.

— Чем закончилось?

— Поставили новую секцию. Через два года.

— Ты хочешь сказать, что лучше ничего не обещать?

— Я хочу сказать, что людям не нужны обещания вместо правды. Даже если правда неприятная.

Адам посмотрел на фотографию.

— Это ты?

— Нет, это твой дед. Конечно я. Посмотри, какой красавец.

— Совсем себя не узнаю, — сказал Адам.

Закария засмеялся, а потом закашлялся. Адам автоматически потянулся к стакану воды. Старик махнул рукой, подождал, пока пройдёт, и продолжил:

— Я всё равно не хочу переезжать. И на следующем собрании скажу это. Но если ты однажды придёшь и объяснишь, что здесь оставаться нельзя, я предпочту услышать это от тебя. Не от человека, который не знает, где мой дом.

Адам опустил взгляд.

— А если я не смогу доказать, что нельзя?

— Тогда и не говори, что доказал.

Они посидели молча.

Снаружи, за перегородкой, кто-то громко смеялся. По коридору пробежали дети. Закария прислушался к шагам и улыбнулся.

— Когда были молодые, мы шумели хуже. Помню, соседи говорили, что построили тут убежище не от марсианской радиации, а от нас.

Адам усмехнулся.

— У тебя есть ещё фотографии?

— Полный шкаф. Только ты потом не жалуйся, что поздно ушёл.

Закария разложил новую стопку.

На одном снимке было дерево. Ещё маленькое, в пластиковом контейнере, окружённое людьми в рабочей одежде.

— Его посадили на открытии галереи, — сказал Закария. — Почти погибло в первый год. Потом выжило.

Адам вспомнил дерево во Втором Марсе.

— Там тоже посадили дерево, — произнёс он. — Девять лет назад.

— Значит, у них всё как у нас.

— Не всё.

— Конечно, не всё. У них другое дерево.

Адам засмеялся.

И впервые за последние дни не чувствовал, что должен немедленно на что-то ответить.

* * *

На следующий день пришло подтверждение: обращение жителей приняли к рассмотрению. Жилищный фонд обязался представить перечень технических обследований и правила предоставления результатов заинтересованным жильцам. Вопросы о возможном переселении передали в отдельную рабочую группу.

Патрик пришёл в технический центр сияющий.

— Видел?

— Видел.

— Начинают отвечать!

— Пока подтвердили получение.

— Всё равно лучше, чем молчать.

Он протянул Адаму сообщение с фотографией собрания. Внизу кто-то добавил подпись: «Мы остаёмся».

Адам посмотрел на лица. Некоторые он знал по именам. Других видел впервые.

— Хорошая фотография, — сказал он.

— Можно поставить в городском канале?

— Патрик, это же ваше собрание. Я там не главный.

— Знаю. Поэтому и спрашиваю.

Патрик ушёл, не дожидаясь большего.

Через час Адам получил запрос от Инспекции безопасности поселений. Ему предлагали представить подробные замечания к изменённым условиям внешнего резервирования, указать источники данных и подтвердить, какие именно технические выводы он считает установленными, а какие — предварительными.

Наконец вопрос перешёл из разговоров в документы, с которыми можно было работать.

Адам открыл форму ответа.

Его первым порывом было написать, что доступность гарантированных мощностей не подтверждена и поэтому необходимо остановить дальнейшее расширение нагрузки. Но он задержал пальцы над терминалом.

Этого инспекция пока не установила.

Он исправил фразу:

«Требуется проверка совместимости действующих гарантий при одновременном возникновении указанных расчётных условий».

Добавил две редакции схем, журнал испытаний и номера договорных приложений.

Потом перечитал документ ещё раз.

Он перечитал слово «совместимости». В дверях его квартиры утром стояла девочка с рисунком дома. Если этот ответ попадёт к её родителям, они всё равно не узнают, останутся ли там жить. Но увидят хотя бы то, чего он пока не доказал.

Адам отправил ответ.

За стеной технического центра снова шумела вентиляция.

На экране высветилось уведомление от Евы:

«Привет. У нас сегодня сказали, что запуск новой линии могут перенести из-за общей проверки. Ты что-нибудь знаешь?»

Он смотрел на сообщение несколько секунд.

Потом начал писать:

«Пока решения нет. Я направил вопросы инспекции. Хочу тебе объяснить, что именно проверяют».

Удалил последнюю фразу.

Написал заново:

«Ты сегодня вечером свободна? Поговорим. Мне важно сначала выслушать тебя».

Он отправил сообщение и вернулся к техническому журналу.

На этот раз ответа пришлось ждать.

И он не стал проверять экран каждую минуту.

Глава 9. Не чужие долги

Ева Рахман узнала об отсрочке запуска не из официального сообщения.

Сначала ей позвонил мастер сборочного участка и спросил, нужно ли отменять заказ на дополнительные рабочие места. Потом Надя принесла распечатку нового производственного графика, в котором напротив их линии стоял серый прямоугольник без даты. А ещё через двадцать минут Ева увидела в городском канале сообщение:

«Расширение промышленной нагрузки может быть приостановлено до завершения межпоселенческой проверки резервов».

Под сообщением уже было сорок семь комментариев.

Ева прочитала первые три и закрыла канал.

— Кто пустил это раньше нас? — спросила она.

Надя сидела на краю рабочего стола, придерживая двумя пальцами стакан с давно остывшим чаем. Другой рукой она сворачивала на терминале расписание курса по разработке. На занятие её пока не утвердили: переход в новую группу должен был состояться после запуска линии. Но время в календаре она уже освободила.

— Я думаю, у новости выросли ноги.

— Надя.

— Координатор расширения получил предварительное уведомление утром. Его помощник попросил отдел кадров не объявлять вакансии. Отдел кадров сообщил руководителям смен. Кто-то из руководителей написал жене.

— И жена работает в редакции городского канала?