Полуостров сэйн

— Иди готовь отчёт, — приказал Сандро.

Лушт, не заходя никуда, направился в кабинет Кайи. Её там не было, он положил ей на стол огромную коробку, а рядом… Рекрут сам не знал, что на него нашло, когда, обойдя Город и, наконец, купив Бусси, стал возвращаться. Он попытался представить Кайю с косой. Один раз в жизни он видел женщину с длинной толстой косой — Ту женщину. Коса и Кайя как-то не вязались друг с другом.

Коробка была большая и неудобная. Он нёс её, перекладывая с плеча на плечо. Ладони немного саднило. Ерунда, конечно, но неприятно. Вдруг он увидел небольшой цветочный магазин, а в нём чудесные розы нежно-лилового цвета. Он достал карточку, прикинул так и сяк, потом, махнув рукой, зашёл.

Теперь на столе Кайи рядом с коробкой красовались три цветка.

С отчётом Лушт справился быстро и решил сходить в лазарет. Проходя мимо одного из боксов, он услышал тихое пение. Женский голос, очень приятный. Из любопытства он попытался заглянуть в дверь, но его перехватила Элена.

— Рекрут, сюда нельзя. Там больная.

— Кто?

— Оли. Ей Кайя колыбельную поёт.

— Кайя?!

— Ну да. Когда Оли очнулась, Кайя стала приходить к ней каждый вечер, кроме авральных и вахтенных. Ведь это её кровь перелили девочке. Пойдём на перевязку.

После перевязки Лушт пошел в казарму. Ему хотелось привести мысли в порядок. Коса… песня… Бусси… Всё это как-то нем вязалось с образом вождя сэйверов-«стрекоз».

Но в казарме его ждал Мирх.

— Рекрут, я бы хотел узнать кое-что о твоём прошлом.

— По уставу я не обязан отвечать.

— Ты ответишь всего на один вопрос. Когда ты спас Кайю?

— Я?!

— Она утверждает, что ты спас ей жизнь. Поэтому она так доверяет тебе, что поручилась. Я хочу знать, когда и как это произошло.Лушт был несказанно удивлён.

— Это ошибка. Я не мог спасать её. Я впервые увидел госпожу… то есть Кайю… когда меня доставали из тоннеля. Она там наблюдала за действиями «кротов».

— Да, я знаю. Но она говорит, что ты её спас. Кайя никогда не лжёт. Я хочу, чтобы ты вспомнил, кого ты спасал. Вообще. В своей жизни, начиная с детства. Вспомнишь — скажешь мне.

Мирх ушёл. Лушт не спеша разделся и лёг. В голове была полнейшая неразбериха.

— Ладно, подумаю завтра обо всем, — решил он. — Утром думается легче.

Но утром его ждал ещё один сюрприз. Надо сказать, малоприятный.Всем рекрутам велено было собраться на плац после завтрака. Рекрутов было немного — на все четыре отряда не более тридцати, «стрекоз» среди них всего пять человек. Строиться полагалось по отрядам, но это построение не было торжественным, потому стояли вперемешку.

— Рекруты! — громко и чётко прозвучала команда Кайи. — Смирно. Я собрала здесь только вас, ибо то, что произошло, не может быть связано ни с кем, кроме новичков. Я не стану проводить следствие и наказывать кого-либо. Просто выражаю надежду, что подобного не повторится никогда. Сегодня утром, войдя в свой кабинет, я обнаружила у себя на столе три трупа.

Она перевела дух. Все подавленно молчали. Кайя вздохнула и уже совсем другим тоном заговорила снова. Если бы не совершенно бесстрастное лицо, тон этот можно было бы назвать «задушевным».

— Поймите, рекруты. Мы сэйверы. Мы должны спасать и хранить жизнь. Ведь с этой целью вы пришли сюда. С этой целью с вас дерут три шкуры в гимзале. С этой целью гоняют в лагеря. Мы должны хранить жизнь. Мы не имеем права убивать.Из рядов рекрутов донёсся вопрос:

— Почему ты думаешь, что убийца — рекрут?

— Я это знаю. Даже знаю, кто именно. Уверена, что он себя убийцей не считает. Он действовал с самыми благородными намерениями. Опасаюсь, что большинство из вас тоже не посчитает его убийцей. Именно поэтому я собрала всех вас, чтобы вы меня выслушали и постарались понять мои слова.

Она снова передохнула, скользнув взглядом по лицу Сандро, других командиров.

— Мы иногда убиваем. Мы наносим удары милосердия, когда наши товарищи-сэйверы просят об этом. Мы можем убить негодяя, чтобы защитить кого-то. Каждый такой случай обсуждается на Совете, потому что он вопиющ. Сэйверы не должны убивать. Это всем ясно?

Нестройные голоса рекрутов подтвердили: ясно.

— Я говорю не только о людях. На нашей планете есть и другая жизнь. Звери, птицы, цветы…Она снова скосила глаза на Лушта и увидела: он понял.

— Сэйверы не охотятся ради развлечения. Убить зверя — такое же преступление, как убить человека. Конечно, бывают исключительные случаи. Самозащита, например. Но, повторяю: звери, птицы, рыбы имею право на жизнь, как и люди. Это всем понятно?

Снова ропот рекрутов подтвердил: понятно.— Тогда почему же, — проникновенно заговорила Кайя, — вы не признаёте такого же права за растениями? Почему можете походя обломить ветку дерева? Почему — просто так — позволяете себе рвать цветы? Да ещё класть их трупы на мой стол? Мне всё равно, труп человека или цветка. Мы сэйверы — хранители жизни. Мы не имеет права убивать ни людей, ни зверей, ни цветы. Если вы не понимаете этого — хотя бы запомните.Потом, уже твёрдым голосом, сказала:

— Тот, кто положил трупы мне на стол, пусть их оттуда уберёт. Сейчас же. Это всё. Разойтись.

Развернувшись, она пошла с плаца. Лушт догнал её почти у кабинета. Она открыла дверь, шагнула внутрь. Рекрут взял в руки уже начавшие вянуть розы.Кайя подошла к пульту.

— Дежурный, Мирха на связь. Мирх… там, в лазарете, «стрекозы» из твоего звена пришли в себя. Оба просят милосердия. Сходишь к ним. Если не сможешь переубедить, то…

Она села в своё кресло, посмотрела на Лушта.

— Днём, если Мирху не хватит красноречия, мы будем хоронить двух «стрекоз».

— Куда мне деть цветы?

— Объясняю ещё раз: днём кремируют мёртвых.

— Я должен эти розы…

— Эти трупы. Кремировать.

Лушт молча повернулся к двери, но услышал:

— Рекрут, кругом!

Он выполнил команду, встав подчеркнуто «смирно».

— Я тебя ещё не отпускала. После ужина явишься в кабинет, поможешь разобраться с Бусси. Вот теперь можешь идти.

ГЛАВА 7

Весь день Лушт был на взводе. Он сходил к крематорию, оставил там, как она выразилась, трупы. Потом послонялся по полку: в гимзал из-за рук всё ещё не был вхож. Пошёл в библиотеку, сел к монитору… Читать не хотелось. Он вдруг понял, что его самое большое желание сейчас — сбежав отсюда, напиться в стельку. Но даже в этом ему было отказано.

На обед он шёл неохотно. Сандро догнал Лушта.

— Твоя работа?

— Какая?

— Веник ей подсунуть.

— Какой веник?

— Ну, цветы!

— Что вы за люди! – взорвался Лушт.

— Э, тише, –– дружелюбно улыбнулся Сандро. — Мы сэйверы. Насчёт хранителей жизни она права. Кому цветы нравятся — может копаться в оранжерее. Хочешь, пристрою туда? Ведь должен ты чем-то заниматься в свободное время! Что тебе нравится?

Лушт пожал плечами. Сандро продолжал.

— Кайя говорит, ты поёшь неплохо. Может, в клуб наш ходить будешь? Подумал бы.

— Откуда она знает про моё пение?

— Она всё знает, — ответил Сандро. — Пошли обедать.

После обеда Сандро действительно привёл Лушта в клуб, показал, где что. Рекруту понравилась свобода, царившая здесь. Ему сразу вручили гитару, он попытался вспомнить как это — играть: два года не брал инструмент в руки. Но тут кто-то заметил «шкурку» на ладонях и отнял гитару.

— Нет, рекрут, ты рук не уродуй.

Он отдал инструмент походил немного по клубу, заглянул во все углы. Да, здесь ему определённо нравилось. Даже обида на Кайю немного улеглась. Лушту стало немного жалко её, по какой-то несуразной ошибке богов родившуюся женщиной. Ни красоты в ней, ни нежности. Сердца видимо, тоже нет. Радоваться не умеет. Она-то в этот клуб, наверное, ни ногой…

Рекрут уже шел назад, когда услышал строгие аккорды. Не утерпел, вошёл в зал. Кайя, Мирх и ещё несколько «стрекоз» сидели тесным кружком, Мирх терзал гитару, Кайя пела:

Рати всей впереди

Со стальными клинками-нервами

В сечу скачут вожди

Первыми.

Через ужас и жуть

С вечной болью от жил порванных

Нам с пути не свернуть

В сторону.

В поединке с судьбой

Не отступим — а трусам завидно.

Вечно длится наш бой

Праведный.

Наш удел — побеждать,

Кроме чести, не зная прибыли,

И не смерти нам ждать —

Гибели.

Доблесть — реющий стяг,

В чистоту её свято веруем.

С ней в бессмертие шаг

Сделаем.

На цыпочках подойдя к «стрекозам», Лушт дослушал песню. Кто-то подвинулся, давая ему место. В этот самый момент рекрут почувствовал в первый раз за долгое время, что здесь он свой.

— Значит, ты считаешь, они были неправы? — спросил Мирх, отложив гитару.

— Я им не судья, — ответила Кайя. — Но я бы боролась до конца.

На цыпочках подойдя к «стрекозам», Лушт дослушал песню. Кто-то подвинулся, давая ему место. В этот самый момент рекрут почувствовал в первый раз за долгое время, что здесь он свой.

— Мариги не смогла бы выжить ни при каких условиях. А твоих ребят вернули к жизни. Ты же, кстати, им кровь давал… Они испугались.

— Чего испугались? — спросил Лушт.

— Уродства. Слепоты, безногости… Правду говоря, жить им было бы нелегко. Я не осуждаю их за желание уйти. Но другие не ушли.

— Я пытался их убедить, — нахмурился Мирх.

— Плохо пытался. Я Вечко убедить смогла.

— А что с Вечко? — снова спросил Лушт.

— Ты не заметил? Он ходит на протезах. Ног нет. Все дежурные, вахтеры, связисты — инвалиды. Однако живут и служат.Внезапно в дверях возник Вечко.

— Кайя, это срочно.Она подошла, выслушала его, сжала губы.

— Так. Поднимай мое звено, всем крылья с седлами. И троих «саламандр».

— Не мало — троих?

— У меня в звене только, считая меня, ещё надо везти оборудование. Больше трех «саламандр» не вытянем.Мирх встрял:

— Отправь наше звено.

— Разве ты не с аврала?

— Меня взять можно? — поднялся Лушт. Кайя с интересом на него посмотрела.

— Не терпится в дело? Возьму. Обязательно. Когда научишься летать.

Она вышла следом за Вечко. Лушт с досадой ударил кулаком об ладонь.

— Чего злишься, рекрут? Придёт твоё время.

— Да, конечно. Ты же слышал: когда научусь летать. Сказала бы сразу, что я не годен.

К его удивлению заулыбались все, даже Мирх.

— Чудак! Ты думаешь, почему наш отряд «стрекозами» называется? Мы летучи! Когда у рекрутов-«стрекоз» начнётся обучение полётам, всё сам испытаешь. Так что Кайя не потешалась над тобой, а обещала взять в своё звено. Цени!

Раздался сигнал на ужин, все пошли в столовую, кроме Мирха. Он спустился в лазарет, сообщил, что возможны травмы, ожоги и тому подобное, чтобы приготовились.

— Мирх, — спросила Элена, — это была очередь Кайи?

— Нет, конечно. Она как всегда встряла вне очереди, — с досадой ответил он.

Элена кивнула.

— Она последние месяца два всё время встревает вне очереди, лезет в самые опасные дела.

— Да, я понимаю, – ответил Мирх.

— Что у неё случилось?

— Что у неё может случиться?

— Вы, ребята, кажется, забываете, что Кайя — живой человек. Сейчас она явно смерти ищет. Самоубийство ей вера запрещает. Но она очевидно перестала думать о своей безопасности. Вот я и спрашиваю: что с ней стряслось?

— Ты уверена, что она ищет смерти?

— Разве не видно? Хочу надеяться, что я ошибаюсь.

Мирх долго обдумывал слова Элены. Нет, это невозможно. Ни в коем случае. Это так не похоже на Кайю… Но если Элена права, что могло с ней произойти? Смерть Мариги? Для неё это действительно был удар. Однако она быстро оправилась. Или… или виноват Лушт?

Он как раз два месяца назад появился в полку; методично изводил Кайю, называя «госпожой», потом подбросил ещё и цветы… Ну, пришло время разобраться с ним. С самого начала Лушт вызывал у Мирха раздражение.

Его размышления прервал сигнал тревоги. Мирх побежал в кабинет Кайи. Отчёт был скуп. Оказывается, они полетели на лесной пожар. Правда, пока ещё «в бой» не пошли, сразу запросив подмоги. Все «волки», все «саламандры». Доставка флипами. «Стрекозы» остаются. Мирху даже не пришлось ничего указывать: каждый знал, что делать во время аврала. Три флипа почти через десять минут были в воздухе.

— Дежурный, рекрута Лушта в кабинет, — приказал Мирх. Он понимал, что собирается подставить рекрута, но другого способа доказать его ненадёжность найти не мог.

Войдя, Лушт узнал, что ему оказано доверие: один из «волков» снят с шестого поста. До следующей смены два часа. Вот эти-то два часа его просят подежурить там.

О, Мирх объяснил рекруту всё досконально: как обращаться с пультом, в чём опасность. Он вовсе не собирался подвергать рекрута риску. Но был уверен: Лушт попался. Кайя воочию убедится в его никчёмности.

Лушт остался на посту. Вскоре к нему зашёл Вечко.

— Как служба, рекрут?

— Помаленьку.

— Выручи, а?

— Подожди. Мне полтора часа осталось, потом помогу.

— Да мне сейчас надо…

— Слушай, Вечко, — серьёзно сказал Лушт, не отрывая глаз от экрана. — Я ведь не совсем дурак, правда? Мирх за что-то взъелся на меня. И сюда поставил не просто так. Госпо… Кайя говорила, это самый сложный пост. До такой степени рекрутам не доверяют, так? По-моему, он хочет, чтобы я на этом посту погорел, как Дир. При всём уважении к тебе, Вечко, я Мирху такого удовольствия не доставлю.

— Да ты что! Мирх? Это не в его привычках — подставлять человека.

— И всё же.

— Ну ладно. Тогда я ухожу…

Лушт, вдруг вскочив, хлопнул по кнопке. Той самой. И уткнулся в экран, на котором ясно проглядывалась воронка. Её края медленно сужались: нарастало оргпокрытие. Вечко присвистнул:

— Ого! Знаешь, рекрут, никуда я не пойду. С тобой побуду. Подстрахую, пока не придёт смена. Удивил ты меня. Никогда бы на Мирха не подумал…

ГЛАВА 8

Когда вечером Лушт пришел на перевязку, Элена сняла «шкурку» и объявила, что с завтрашнего дня он может приступить к занятиям. Рекрут кивнул.

— Ты знаешь, что наши на аврале? — вдруг спросила Элена.

— Да.

— Так вот. Они тушат лесной пожар,и спасают зверей.

— Я уже выучил, что сэйверы готовы спасать любую жизнь, не только людей.

— Я не об этом. Могут быть жертвы. Может потребоваться кровь. Ты как, готов?

— Кровь дать? Конечно!

— Тогда будь в пределах досягаемости.

— Я бы в клуб пошёл.

— Хорошо. Там и будут искать, если надо.

В клубе сидело несколько «стрекоз» — из тех, кого Лушт видел днём. Ввзяв гитару, он подошёл к ним.

— Ребята, кто знает слова?

— Какие?

— Той песни, которую Кайя пела.

— А, понравилась?

— Слова — да, музыки там не было.

— Так-так, ты можешь что-то сочинить?

— Попробую. Давайте слова. Чьи они, кстати?

«Стрекозы» переглянулись.

— Сразу видно новичка. Это её слова. Разве ты не знал? Ну, давай. «Рати всей впереди…»

— Внимание! Доноры группы С-3, С-8, С-11 просьба пройти в дезкамеру. Повторяю…

Собеседник Лушта вскочил.

— В другой раз, рекрут. Или, ещё лучше, я тебе в казарму слова занесу.

Рекрут тоже пошёл в лазарет. Но Элена его погнала.

— Твоя кровь не нужна. Пока. Надеюсь, и вообще не потребуется.

— Я могу чем-то помочь?

— Надень халат, будешь возить каталки с пострадавшими.

Работы было не слишком много. Но в каждом следующем раненом Лушт со страхом ожидал увидеть Кайю. Она вернулась последней, уже под утро, вся в угле и пепле, но невредимая. Узнала, как дела в лазарете, кивнула Элене, наткнулась на Лушта…

— Ты что тут, всю ночь?

— Да.

Какое-то подобие улыбки промелькнуло на её лице.

— Иди, отдыхай. Завтра, то есть сегодня, ты освобождён от всех занятий.

— Кайя, лес потушили?

— Да. Хорошо сработали. Теперь егеря сами разберутся. Главное, никто не погиб: мы успели разогнать зверей до прилёта наших. «Саламандры» локализовали огонь, «волки» ставили заслон, мы, «стрекозы», поливали сверху. Потом переносили раненых во флипы… Извини, мне в душ надо. Спасибо за помощь.

Не выслушав ответа, она убежала. Лушт немного растерянно смотрел ей вслед. Кто-то тронул его за рукав.

— Она права, рекрут, тебе пора отдыхать. Аврал закончился. Хочешь, дам снотворное?

— Нет, Элена, — задумчиво ответил он, не поворачивая головы.

— А, — засмеялась она. — Ещё один влюбленный!

— Что?!

— Да не вставай на дыбы. Через это почти все сэйверы прошли. Сейчас тоже влюблённых хватает.

— В Кайю?! Знаешь, Элена, более нелепого обвинения я в жизни не слыхал.

— Хорошо, если так. Всё же поостерегись. Кое-кто за «лирику» чуть стулом от Кайи не получил.

У себя на койке в казарме Лушт нашёл лист со словами песни. «Завтра», — решил он, сунул листок в карман комбинезона, начал раздеваться.

Уснуть он долго не мог. Даже пожалел, что не взял у Элены снотворное. В конце концов, задремал. Сквозь дрёму услышал приглушенный голос Сандро:

— Ребята, не будите Лушта. Он всю ночь в лазарете помогал.

А в кабинете с утра бушевала Кайя. Впрочем, буря эта выражалась в особом, уничтожающем взгляде и шипящих интонациях голоса. Такого разноса Мирх ещё никогда не получал. Но то, что Кайя сказала в конце, затмило всё.

— До сих пор, Мирх, я знала, что всегда могу на тебя положиться. Теперь я этого не знаю. Трое суток ареста. Сказано.

— Я могу сказать?

— Ну, говори.

— Твой Лушт утверждает, что никогда не спасал тебя.

— Если он забыл, это дела не меняет. Я-то помню.

— Я ему не верю.

— Я верю.

— Почему?!

— А почему ты не веришь?

— У меня предчувствие, интуиция, внутренний голос — называй, как хочешь. Он ненадёжен.

— Но на шестом посту он оказался вполне надёжным.

— Благодаря Вечко.

— Нет. Вечко рассказал мне об этом дежурстве. Кстати, ты не мог бы сдерживать эмоции хотя бы внешне? Лушт знает о твоём отношении.

— Пусть знает!

— Что с тобой, Мирх? Ты так изменился за последнее время!

— Ты тоже. Ещё ни одному рекруту ты не уделяла столько внимания!Кайя вытаращила глаза;

— Мирх! Это что — ревность?! Ты понимаешь, что устроил сцену? Да как ты смеешь! Какое твоё дело, кому из рекрутов я уделяю внимание! Лушт — самый перспективный и самый надёжный. Если это тебе не известно, он единственный вызвался добровольно помогать ночью в лазарете!

— Много помог?

— Немало. Прекрати к нему придираться.

— А ты прекрати его защищать.

— Значит так, командир Мирх. Неделя ареста. Если ты ещё раз попытаешься подставить кого-нибудь — вылетишь из «стрекоз». Сказано. Ступай.

После его ухода она вызвала Вечко.

— Мне отдохнуть надо. Подмени меня на сегодня. Хорошо?

Вечко кивнул. Кайя пошла к себе.

Где она жила — то есть ночевала, отдыхала — никто не знал. Это называлось «святая святых». Все командиры имели отдельные помещения, но только её комнаты не были никому доступны. Ни один сэйвер — даже ушедшая Мариги — не мог похвастать приглашением. Связь была установлена так хитро, что вычислить местонахождение её комнаты было невозможно. Кайя нечасто бывала там; но уж если оказывалась в своём «доме», то пропадала для всех.

Ей было плохо. Так плохо, как не было ещё никогда с тех пор, как она пришла в полк. У неё опустились руки. Сэйвер попытался подставить сэйвера, даже сам не понял, как ужасно то, что он сотворил. Обиднее всего, что это Мирх. Среди всех живых существ на земле у неё было только двое друзей. Совсем недавно она отпустила Мариги. Теперь потеряла Мирха. Ужасно. Ужасно. Это когда она нашла своё место. Своё дело. Свою цель… За что, Богиня?

Кайя приказала себе уснуть, проспала до обеда. Потом встала, без всякой охоты приняла душ, без всякого желания сжевала обед, по инерции приказала «доставить в койку» обед для сэйверов, вернувшихся с аврала. Ей приходилось себя понукать, чтобы сходить проверить посты, почитать отчёты…

— Тебе бы ещё немного отдохнуть, Кайя, — посоветовал Вечко. Она внимательно посмотрела на него.

— Может, ты и прав. Может быть, я возьму отпуск. Тогда ты меня подменишь.

— Раньше подменял Мирх…

— С сегодняшнего дня будешь ты.

— Что с тобой происходит, Кайя?

— Ничего. Просто, как ты совершенно правильно заметил, я устала.

Когда Кайя говорила таким тоном, спорить было абсолютно безнадёжно и бесполезно.

На ужин она не пришла. Лушт провел вечер в клубе. Песня ему удалась, и товарищи-сэйверы оценили его музыку.

— Жаль, что она сама не слышит. Кайя, конечно, этого не покажет, но ей будет приятно.

— Придёт в клуб — спою, — пообещал Лушт.

— Что ты, рекрут! Она в клуб не ходит.

— Я же видел её здесь.

— Она Мирха хотела поддержать. Он проводил двух «стрекоз» из своего звена. — А кто поддержал её саму, когда Мариги погибла?

— Она бы не позволила. Если бы кто-то посмел ей посочувствовать — был бы такой скандал! Да ты за нее не беспокойся. Она сильнее всех нас.

— У каждого кончается запас силы. Что будет с ней тогда?

Сэйверы переглянулись. Они хотели что-то ответить, но заговорила связь. «Стрекоз» вызывали на посты. А рекрута Лушта — в кабинет.

ГЛАВА 9

— Разговор будет сложным, рекрут Лушт. Но для начала сделай мне отчет о твоем дежурстве на шестом посту.

Пока он сидел за компьютером, она откинулась в кресле и прикрыла глаза. Ей вдруг пришло на ум: а не уйти ли из полка? Чем дольше она вертела эту мысль, тем более разумной она представлялась Кайя. Да, уйти. Потому что всё бессмысленно. Правда, пока уйти нельзя: надо доукомплектовать «стрекоз», подготовить Вечко — не Мирха, нет — на пост вождя, решить вопрос с Луштом…

— Кайя, — осторожно позвал рекрут. Она резко открыла глаза.

— Готово?Просмотрев отчет, она кивнула.

— Скажи, за что на тебя ополчился Мирх?

— Не знаю.

— Но догадываешься.

— Да.

— И в чём дело?

— Это только догадка.

— Ты скажешь?

— Нет.

Кайя устало посмотрела на него.

— Мирх был моим поручителем. Теперь — я твой поручитель.

— Почему?

— Что — почему?

— Почему ты поручилась за меня?

— Ты спас мне жизнь.

— Я не помню.

— Сэйвер и не должен помнить всех, кого спас. Но давай не отвлекаться. Наш полк — один организм. Мы все должны доверять друг другу. Даже если мы видим впервые человека с эмблемой сэйвера, мы верим в его надёжность. Ненадёжных мы отсекаем. Как «кротов».

— Я понимаю.

— Но чтобы мы пошли на такой страшный шаг, должно случиться нечто… как с Диром.

— Я понимаю, — повторил Лушт.

— Понимаешь? И доверяешь всем сэйверам?

Рекрут не сдержал улыбки.

— Это было непросто. Но теперь я осознал, что доверяю всем.

— И Мирху?

Лушт промолчал.

— Рекрут, я задала вопрос. В какой степени ты доверяешь Мирху? — ледяным тоном отчеканила Кайя.

— Я доверяю ему. И не считаю, что был им подставлен. То есть в этой ситуации на посту всё зависело от меня. Мирх объяснил мне подробно, несколько раз, заставил повторить; только убедившись, что я всё понял, оставил одного на посту. Это была не подстава, а проверка. Надеюсь, я её выдержал, — он довольно посмотрел на Кайю. Та кивнула: