Бродяга начало. Книга первая

Глава восьмая. Пустота

Пару часов спустя.

Зануда наблюдал, как капитан вошёл в аномальную область. И уже заранее продумывал, что делать дальше — когда командир пропадёт и ему придётся принимать решение самостоятельно.

Ждать капитана здесь? Или лететь за подмогой на планету?

Оба варианта ему не нравились.

Зануда не хотел признаваться самому себе в очевидном: он уже начал прощаться с Антоном. Конечно, такие размышления не красили искусственный интеллект. Считалось, что ИИ не подвержен эмоциям. И в целом это было верно.

Но сегодня, пытаясь разобраться с данными сканера, Зануда впервые открыл человеку нечто, о чём обычно не говорили.

ИИ тоже может чувствовать. Не так, как люди. Но не быть лишённым эмоций он тоже не может.

Отправляя Антона вниз, Зануда не смог скрыть сожаления. И капитан, похоже, это почувствовал.

Задача перед искином стояла простая: завершить добычу руды, перевезти всё на склад, упаковать, промаркировать, посчитать и быть готовым к вылету. При этом — охранять периметр.

Задача базовая. Зануда делал это ежедневно.

Но сейчас он держал грузовую платформу поблизости, оторвав её от работы комплекса. На случай, если капитан вернётся.

Чтобы сразу доставить его в медотсек. Положить в капсулу.

Проверить на вирусы, болезни, повреждения и провести несколько тестов мозговой активности. Понять, в норме ли капитан — или аномалия уже успела что-то изменить.

Пока всё работало штатно. Вмешиваться в работу комплекса или перенастраивать охранные модули Зануда не видел смысла.

Платформа стояла неподалёку от лаза. Ждала. Медкапсула прогоняла тестовые программы, готовясь принять человека.

А в остальном делать было особо нечего.

Радар показывал: чужак по-прежнему находился на старом месте.

Это означало, что после окончания добычи их траектория полёта пройдёт неподалёку от странного корабля. И тогда они наконец поймут, что там происходит.

После взлёта Зануда собирался рекомендовать полное сканирование пространства на максимальной дистанции. Использовать все возможности корабля и наконец определить, что за тип судна находится всего в десяти миллионах километров от них.

По меркам космоса — очень близко. Всего несколько минут полёта в обычном космосе.

Но здесь, в поле обломков, такое расстояние можно было преодолеть минимум за полчаса. И то — очень аккуратно, не задевая крупные обломки.

С другой стороны, Зануда переживал, что чужой корабль может значительно превосходить их по характеристикам.

Тогда пиши пропало. При текущей траектории шанс уйти живыми он оценивал не более чем в тридцать пять процентов.

Чтобы повысить выживаемость, нужно было пересчитать манёвр отхода.

Зануда открыл навигационную модель и начал строить новый вариант: с учётом обновлённой маневренности корабля, двух двигателей и максимальной тяги.

Если придётся срочно удирать, двигатели придётся выжать до девяноста процентов. Щиты сгорят полностью. Реактор если не сгорит, точно «спасибо» не скажет, основной генератор скорее всего потеряем: минимум пятьдесят процентов износа получим.

Но за счёт двух двигателей шанс уйти от погони возрастал до пятидесяти пяти процентов. А общая выживаемость — до семидесяти.

Уже не так мало. Да, манёвр был опасным. Но если подготовиться заранее, выживаемость повышалась.

Понимая, что стандартных мощностей для такого расчёта не хватает, Зануда отключил часть вспомогательных систем. Освободившиеся ресурсы перебросил на основной сервер. И принялся считать.

Пройдя сквозь мерцающую плёнку, я…

Ничего не почувствовал.

Ни преграды. Ни удара. Ни холода, ни жара.

Просто оказался внутри.

И здесь было очень светло.

Первое, что я увидел, — остатки моего боевого бота. Именно остатки. Они лежали на поверхности светящегося ящика. И постепенно исчезали в нём.

Именно исчезали. Я несколько раз проморгался. Зрение меня не подводило.

Броня бота, его внутренности, провода, пластины — всё постепенно уходило внутрь странного ящика. А по его поверхности бежали какие-то символы.

Они светились мягким жёлтым светом. И чем больше ящик впитывал остатки дрона, тем ярче становились надписи.

На верхней крышке было прозрачное стекло. Ну или что-то очень похожее на стекло: сквозь него просматривалось внутреннее пространство конструкции.

Внутри находилась живая масса. Она обволакивала броню дрона, медленно поглощая её.

Да. Именно поглощая. Другого слова я подобрать не мог.

Это был обед. Именно обед, по-другому я сказать не мог.

Я подошёл ближе и, приблизив лицо к прозрачной крышке, рассмотрел волокнистую структуру субстанции. Она медленно обволакивала остатки внутренностей бота и слегка светилась синеватым светом.

Наблюдать за этим было одновременно жутко и прекрасно. Я боялся пошевелиться.

Насмотревшись, я инстинктивно сделал шаг назад — и упёрся в поле. Похоже, так просто выйти, как я зашёл, уже не получится.

Датчик температуры снова пополз вверх. Триста двадцать градусов.

Мне это не понравилось. Если отбросить сомнения и говорить прямо, субстанция доедала моего дрона. И восстанавливала свои силы.

Ну или хотя бы часть их. Желание оставаться здесь у меня резко пропало. По свечению изнутри ящика было понятно: обед подходил к концу.

А я стоял рядом.

Аппетитный. Только руку протяни. Ну, или что там у него вместо руки.

Можно, конечно, стрельнуть в ящик из бластера. Но будет ли от этого ущерб?

Вон, субстанция спокойно переваривала броню. А броня бота была явно лучше моего скафандра. Боюсь, ничем хорошим такой обед для меня не закончится.

С такими технологиями я спорить не готов.

Я сделал пару попыток выйти: толкал поле спиной, руками, ногами. Как и следовало ожидать, ничего не вышло. И вот здесь возникла дилемма. Изначально я рассчитывал…Да кому я вру.

Здесь изначально все могло пойти не так. Мои примитивные расчёты дали сбой. Зато интуиция кричала правильно: «Не ходи сюда».

Но мы же любопытные. Пока сам не потрогаешь — не поймёшь, что горячо. Кстати, о «потрогать». Это идея, конечно. Если я хочу закончить свои дни в пасти некой космической дряни из далёкого прошлого.

Очевидно, передо мной был артефакт. Явный артефакт. Древний.

Вон, как накинулся на бота. Уже три четверть конструкции сожрал и переварил. Ещё немного — и, похоже, возьмётся за меня.

Думай, Антон. Ты же обучен быстро принимать решения в сложных ситуациях. Тебя этому учили. Готовили.

Ха-ха-ха. Кому я вру? К тому, что меня захочет сожрать неизвестный артефакт богом забытой цивилизации, меня точно не готовили.

Еще через двадцать минут от моего бывшего бота не осталось ничего. Я поставил портативный щит на максимум, взял бластер в руки и медленно подошёл к ящику.

Посмотреть, что там происходит. Волокнистая масса лежала неподвижно. Мерцала и переливалась красивым синим светом. Свет стал ярче и насыщеннее, чем полчаса назад.

Раз ничего не происходило, я решил провести эксперимент. Скормить массе отвёртку. Убрав бластер — здесь он явно не нужен, — я аккуратно поднёс отвёртку к ящику и положил её на поверхность.

В ту же секунду она провалилась внутрь. Её буквально за мгновение сожрали. Даже не заметив. Вот это интересно. Броню они ели долго. А отвёртку — почти мгновенно. Попробую закрепить результат.

Следующим пошёл молоток. Я положил его на поверхность ящика. Он провалился внутрь и исчез так же быстро. Какое-то время масса шевелилась, бурлила.

Потом успокоилась. Наблюдая за этим пиршеством, я понял главное: субстанция голодна. Похоже, она здесь сидела на подножном корме и сейчас пыталась наверстать упущенное за последний хреналион лет.

Вопрос: а мне что делать? Инструменты скоро закончатся. Ещё несколько таких «прикормов» — и от снаряжения останутся только бластер с батареями.

А дальше что? Думая над ситуацией и не находя ответа, я принялся скармливать ящику остатки инструментов. В ход пошло всё: кирка, пневмоотбойник, ключи, отвёртки, один из двух генераторов, который уже подходил к концу.

Потом я попробовал дать энергобатарейку от бластера. И вот она субстанции, похоже, понравилась особенно. Масса бурлила долго. Явно требовала ещё. У меня оставались еще батареи. Я отошёл и стал внимательно изучать ящик со всех сторон. Обойдя его, с другой стороны, я увидел вогнутое место. Похожее на ладонь.

Только не такую, как у обычного человека, а раза в два больше. Хотя пальцев было тоже пять. И это радовало. Значит, древние всё-таки были похожи на нас. Это место мерцало жёлтым светом.

Видимо, после «пиршества» энергии стало хватать на включение каких-то функций, заложенных в артефакт.

Либо это я дурень и надо было сразу обойти ящик и осмотреть его внимательнее. Глядишь, и инструменты были бы целы. Хотя есть хорошая поговорка: и волки сыты, и овцы целы. Она здесь как раз к месту.

Я пока цел. И это меня несказанно радовало. Я ходил вокруг ящика и искал другие надписи, ладони, стопы — или что у них там было. Не нашёл. Только эту одну ладонь.

Дотронуться? И что будет? Съедят? Или сначала спросят? Как ни смешно, всё сводилось к одному: быть или не быть.

Не дотронусь — погибну здесь через два с половиной дня от нехватки воздуха и жара. Дотронусь — схарчат меня, такого молодого и вкусного.

Дилемма. Я ещё немного походил вокруг с задумчивым видом. Понял: других вариантов нет. Решился.

Я нашёл место, куда явно должна была ложиться ладонь, и аккуратно приложил к нему руку в перчатке скафандра. Ничего. Подержал так.

Подержал иначе. Покрутил ладонь. Ноль. Ящик как стоял и светился, так и продолжал стоять и светиться. Никакой реакции. Немного подумав, я понял.

Скафандр. На мне же перчатка.

Вот только температура на экране показывала триста шестьдесят градусов.

Голая рука сгорит секунд за десять-пятнадцать. Хватит ли их?

Или придётся жертвовать рукой.

Похоже придётся. Крема от загара я, конечно, не взял.

Чтобы не передумать, я отстегнул перчатку и приложил голую ладонь к выемке.

Тут же на стекле появилась надпись с знаком вопрос. И два варианта ответа. Вот весело.

Как будто я знаю их язык. Одни каракули с чёрточками.

Но если включить логику, вопрос был примерно таким:

«Отключить?»

И ответы: «Да» или «Нет». Интуиция предложила именно этот вариант вопроса и ответов.

Только который из них — «да»?

По своей логике я выбрал левый. Нажал и убрал руку. Ожог, похоже, я всё-таки заработал. Ладно, в капсуле подлечусь.

На что только не идёшь ради сохранения жизни. Особенно своей.

Похоже, мысли у меня были верные: древние рассуждали так же, сработал левый вариант. Ящик засветился ярче. Субстанция в нем растеклась по днищу и перестала светиться.

Поле пропало. Температура начала быстро падать.

Через тридцать секунд она вернулась в норму, и стала минусовой, как на любом астероиде в космосе.

У ящика выдвинулись ручки. Видимо, здесь всё было продумано. Мерцание исчезло. Ящик больше не светился.

— Кап..! Капит...! Капитан, помехи… Это Зануда. Связь восстановлена.

— Зануда, я выхожу. Готовь платформу.

— Капитан, как я рад вас слышать. Платформу уже отправляю.

— Отправь с платформой ремонтного дроида. Нужно вытащить один ящик.

— Принято, капитан. Ожидайте три минуты.

Я стоял возле погасшего артефакта, держась за выдвинувшиеся ручки, и пытался понять, что со мной произошло.

— Капитан, у меня вопрос: где вы были столько времени?

— В смысле — столько времени?

— Я вас расстрою, но вас не было двадцать шесть дней и восемнадцать минут.

Я замер.

— Сколько меня не было?

— Двадцать шесть дней, восемнадцать минут.

— Серьёзно?

Вот это я попал в аномалию. Нормально так отдохнул в стазисе.

— Капитан, расскажите. Я хочу знать всё, что с вами произошло внутри аномалии. Хочу услышать ваш рассказ, помимо записи с камеры скафандра. Такой прецедент — впервые. Нужно всё зафиксировать.

— Конечно, зафиксируй.

— И, Антон… не хотел вам говорить, но я уже успел вас похоронить.

— Спасибо, обрадовал.

— Слишком много времени прошло. Воздуха банально не хватило бы. Но я рад, что всё обошлось.

— Полагаю, это стазис, — продолжил Зануда. — Поле как-то влияет на время и сохраняет внутри себя всё живое на долгие годы.

— Или не сохраняет, а просто не даёт времени идти, — сказал я. — Не знаю.

— Это предстоит выяснить.

— Капитан, платформа ждёт вас. Дроид вынес ящик и крепит его на платформе. Жду вас. Медкапсула готова. Сначала — в неё, потом всё остальное. Кофе и еда готовятся.

— Принял, Зануда. Давай проверяй меня. Не знаю, что я там мог подцепить.

— Учитывая технологии прошлого, даже если что-то подцепили, узнаете об этом, вероятно, только после своей смерти.

— Уж поверь, я в курсе.

— Вы говорите, это было что-то технологичное? Мы вытащили этот ящик. Оно в нём?

— Похоже.

— Стазис и ящик сумели сохранить содержимое в целости. Возможно, одно без другого не работает. Это нужно изучить.

— Да, — сказал я. — И ящик, и то, что внутри него, теперь наша головная боль.

Причём с большой буквы.

— Твоя задача — разобраться, что там внутри. И как хочешь, но выучи язык древних. Любой ценой.

— Принято.

— Данные с камеры скафандра изучи досконально. Хоть сто раз пересмотри. Разберись, что это за технология и какой язык использовали древние.

— Хорошо.

— И, Зануда, найди аналоги этого языка. Как хочешь — но найди.

Зануда замолчал, осмысливая приказ и обрабатывая записи с камеры.

— Для полноты картины жду ваш рассказ.

— Хорошо.

Добравшись до корабля, я разделся и лёг в медкапсулу.

Через два часа крышка открылась.

— Зануда, почему так долго? Обычно тесты занимают меньше.

— Антон, для обычной ситуации я бы держал вас в капсуле не более тридцати минут. Но ситуация необычная. Пришлось сделать много тестов: кровь, пот, даже пыль с тела.

— И результат?

— Как ни странно, ваши показатели в норме. Есть усталость, повышенные гормоны стресса и голод. Ожог на руке пройдет через пару дней. Немного повышен сахар, снижено железо. Возможно, из-за стресса. Я дам мазь от ожога и скорректирую рацион.

— И всё?

— Я трижды прогнал все тесты. Трижды получил отрицательные результаты. Вы устали, и не считая ожога здоровы.

— Отлично. Я мыться, есть и спать. Остальное потом.

— Принято.

— Кстати, чужак где?

— Там же, где и был всё это время. Без движения.

— Хорошо. Готовь отчёт и думай насчёт языка. Надо понять, как общаться с этим динозавром.

— Хотя, судя по увиденному, их технологии… тот динозавр, похоже, здесь — это мы.

— Жалко боевого бота, — сказал я. — Но, видно, судьба у него такая.

— Судя по записи, он своей гибелью спас вас. Если бы он первым не вошёл в аномалию, вместо него, вероятно, съели бы вас. Он успел подкормить артефакт.

— Да, Зануда. Я о том же подумал.

— Всё. Я спать. Если что — буди.

— Принято, капитан.

— И, Антон… я рад, что вы вернулись.

— Я тоже, Зануда. Я тоже.

От оставшихся двенадцати часов до утра я провалялся почти всё время. Похоже, стресса я всё-таки хватанул прилично.

Проснувшись, я выпил кофе, позавтракал и пошёл на мостик слушать отчёты — и вместе с Занудой решать, что же мы получили.

И не пожалеем ли об этом в будущем.

— Капитан, на склад загружено пятьдесят четыре тонны обогащённой товарной руды с высоким содержанием неодима, празеодима и диспрозия. Содержание ценных компонентов — от четырёх до восьми процентов по массе. Средняя стоимость продажи оценивается в двадцать три кредита за килограмм.