Путь практика. Книга вторая

Но не для меня.

Сегодня я собирался стать старейшиной.

Я встал, потянулся, размял затёкшие плечи. Тело было лёгким, наполненным силой. Ци шла по меридианам ровно, без рывков, и я чувствовал себя готовым. Готовым ко всему.

Я подошёл к нише, где лежала моя одежда. Синяя форма ученика секты Парящих Журавлей. Чистая, выглаженная, с вышитым белым журавлём на груди. Я надел её, и ткань легла идеально, как вторая кожа.

Потом я посмотрел на себя в чистую воду.

Молодой. Красивый. Сильный. На низком уровне Ядра — для всех, кто мог видеть на среднем, а по факту уже на высоком — для себя.

«Хорош, — подумал я. — Очень хорош.»

Я улыбнулся своему отражению. Улыбка была спокойной, уверенной, почти высокомерной. Именно такой, какая нужна была сегодня.

Пора было выходить.

Я активировал печати, вышел из пещеры и поднялся в воздух. Меч выскользнул из сумки, лёг под ноги, и я полетел к пагоде старейшины Лань Сюэ. Ветер бил в лицо, трепал волосы, и я чувствовал, как внутри поднимается странное, почти забытое чувство. Предвкушение. Не боя, не тревоги, а именно предвкушения. Как перед боем, когда знаешь, что победишь.

Я летел быстро, но не спешил. Мне нужно было время, чтобы настроиться. Чтобы вспомнить, как это делается. Как ведёт себя тот, кто стоит выше других. Тот, кто не просит, а требует. Тот, кто не лебезит, а диктует.

В прошлой жизни я был таким. Великим старейшиной, а потом и предком. Сидел в высоком зале, слушал доклады, решал чужие судьбы. Я забыл, каково это — быть внизу. Забыл, каково это — просить. Забыл, каково это — ждать, пока кто-то другой решит твою судьбу.

Но я вспомнил. За эти месяцы я вспомнил всё. И теперь я собирался вернуть то, что принадлежало мне по праву.

Пагода Лань Сюэ показалась впереди. Она стояла на широком уступе, окружённая старыми соснами, и её изогнутые крыши блестели в утреннем свете. Я опустился у входа и постучал.

Дверь открылась почти сразу.

Лань Сюэ стояла на пороге. Она была в светло-синем одеянии, расшитом тонкими серебряными нитями, и её волосы были собраны в аккуратный узел. Она выглядела так же, как всегда — спокойной, собранной, величественной.

А потом она увидела меня.

Её глаза расширились. Буквально. Я видел, как зрачки расширяются, как брови ползут вверх, как рот приоткрывается. Она смотрела на меня, и на её лице было написано что-то, чего я никогда раньше не видел. Изумление. Настоящее, искреннее изумление.

— Вэй Кан? — прошептала она.

— Старейшина, — сказал я, кланяясь. — Доброе утро.

Она не ответила. Она продолжала смотреть на меня, и её глаза становились всё шире. Потом она покачнулась. Едва заметно, но я увидел. Она покачнулась, как будто у неё закружилась голова.

— Ты... — начала она, и её голос сорвался. — Ты... на Ядре?

Я выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза.

— Да, старейшина. Низкий уровень Ядра. Прорвался недавно.

Она продолжала смотреть на меня. Потом медленно, очень медленно, подняла руку и коснулась своего лба. Как будто проверяла, не снится ли ей это.

— Низкий уровень Ядра, — повторила она. — Ты... ты прорвался на Ядро. За... за сколько? За полгода? Меньше?

— Меньше, старейшина.

Она молчала. Долго. Очень долго. Я видел, как в её глазах сменяются эмоции — изумление, недоверие, радость, снова недоверие. Она открывала рот, чтобы что-то сказать, и снова закрывала. Как рыба, выброшенная на берег.

— Я.… — начала она, и снова замолчала. Потом глубоко вдохнула, выдохнула и выпрямилась. — Я.… я не ожидала. Честно. Я знала, что ты способный. Знала, что ты быстро растёшь. Но это... это...

Она покачала головой, и на её лице наконец появилась улыбка. Настоящая, широкая, счастливая.

— Это невероятно, Вэй Кан. Просто невероятно. Я.… я горжусь тобой.

Я поклонился.

— Благодарю, старейшина. Я старался.

— Старался он, — она усмехнулась, и в её голосе появилась знакомая насмешка. — Старался. Полгода. Полгода, Вэй Кан. Некоторые ученики тратят на это десятилетия. А ты... ты просто «старался».

Она снова покачала головой, но на этот раз в её глазах было что-то ещё. Что-то, похожее на благоговение.

— Я должна сообщить старейшинам, — сказала она, и её голос стал деловым. — Немедленно. Такое событие нельзя откладывать. Я полечу к ним сейчас же. А ты... ты жди меня на площади. На главной площади. Я объявлю о тебе, и они захотят тебя увидеть.

— Хорошо, старейшина.

Она кивнула и шагнула в воздух. Её меч вылетел из ножен, и она взмыла вверх, к вершинам, где стояли пагоды старейшин. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась в облаках.

Потом я спустился на площадь.

Площадь Девяти Журавлей:

Площадь была пуста.

Утренний свет заливал каменные плиты, и тени от девяти статуй журавлей лежали длинными полосами. Где-то вдали звенели колокольчики, и их звук был тонким, чистым, как горный ручей. Я ходил по площади, и мои шаги гулко отдавались в тишине.

Я думал.

Думал о том, что скажу старейшинам. О том, как буду себя вести. О том, что потребую. Я знал, что они захотят знать, где я был, что делал, как прорвался так быстро. Знал, что они будут задавать вопросы. Много вопросов. И я знал, что не собираюсь отвечать на все.

Я не собирался лебезить. Не собирался просить. Не собирался ждать, пока они решат мою судьбу. Я собирался диктовать. Потому что я был на Ядре. А они... они были стариками. Стариками с заплывшими жиром мозгами, которые последний раз сражались так давно, что уже не помнили, как это делается.

«Когда они последний раз держали меч? — думал я. — Когда последний раз чувствовали, как ци рвётся по меридианам, как кровь кипит в жилах, как смерть дышит в затылок? Они забыли. Они все забыли. Они сидят в своих пагодах, пьют чай, слушают доклады и думают, что они сильны. Но они не сильны. Они просто стары.»

Я улыбнулся. Улыбка была холодной.

«Сильнее меня здесь буквально пара человек. И то — если они вообще ещё способны драться. Остальные... остальные просто занимают места.»

Я ходил по площади, и мои мысли текли ровно, спокойно, как вода в глубокой реке. Я знал, что будет дальше. Знал, что они предложат мне место старейшины. Знал, что они захотят привязать меня к секте, сделать частью своей системы. И знал, что я соглашусь. Но на своих условиях.

Я остановился у статуи журавля и посмотрел на неё.

«Ты тоже когда-то был свободным, — подумал я. — Летал, где хотел. А теперь ты просто камень. Красивый, но камень. Я не хочу быть камнем. Я хочу быть птицей.»

И тут я услышал шаги.

Чжао Юнь:

Я обернулся.

По площади шла группа учеников. Молодые, самоуверенные, в синих формах секты. Они о чём-то переговаривались, смеялись, и их голоса гулко разносились в утренней тишине.

Я узнал их сразу.

Впереди шёл Чжао Юнь. Тот самый Чжао Юнь. Из рода Серебряного Облака. Средний уровень Основы. Тот, кто обзывал меня деревенщиной. Тот, кто выгонял меня из секты. Тот, кто смеялся надо мной, когда я только пришёл.

Он шёл, не замечая меня. Его друзья — четверо или пятеро молодых практиков — шли следом, и их лица были такими же самоуверенными, как у него. Они прошли мимо, и я стоял неподвижно, глядя на них.

Потом Чжао Юнь остановился.

Он остановился, как будто наткнулся на невидимую стену. Его голова медленно повернулась, и его глаза нашли меня.

Я видел, как его лицо меняется. Сначала — узнавание. Потом — удивление. Потом — что-то ещё. Что-то, чего я не ожидал.

Страх.

Его лицо побледнело. Буквально. Кровь отхлынула от щёк, и кожа стала серой, как пепел. Его глаза расширились, и в них появился ужас. Настоящий, животный ужас.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать. Наверное, очередную шпильку. Наверное, что-то про деревенщину. Но слова не вышли. Он стоял с открытым ртом, и из него не вырвалось ни звука.

Потом он начал дрожать.

Мелкая, частая дрожь. Как у человека, который попал под ледяной дождь. Я видел, как его руки трясутся, как колени подгибаются, как пот выступает на лбу. Он был мокрым. Весь. За несколько секунд он стал мокрым, как будто его окатили водой.

Его друзья заметили это.

— Чжао? — спросил один из них, тот, что стоял ближе всех. — Чжао, что с тобой?

Чжао Юнь не ответил. Он смотрел на меня, и его глаза становились всё шире, всё страшнее. Он не мог отвести взгляд. Как кролик перед змеёй.

— Чжао! — друг потряс его за плечо. — Ты чего?

Я сделал шаг вперёд.

Медленно. Спокойно. Я не спешил. Мне некуда было спешить.

Друзья Чжао Юня увидели, кто идёт. И их лица изменились. Я видел, как они бледнеют, как их глаза расширяются, как они отступают. Они отступили назад, все сразу, как стая испуганных птиц. Они отошли в сторону, и встали в отдалении, и их лица были белыми, как снег.

Я подошёл к Чжао Юню.

Он стоял неподвижно. Его глаза были опущены вниз, на каменные плиты. Он не решался смотреть на меня. Он не решался даже дышать.

Я остановился в шаге от него. Молчал.

Я просто стоял и смотрел на него. Сверху вниз. Он был ниже меня. Не только по уровню. По всему. По тому, как он стоял, как он дрожал, как он боялся.

Я видел его мысли. Видел, как они мечутся в его голове, как он пытается найти выход, как он понимает, что выхода нет. Я мог убить его. Прямо здесь. Прямо сейчас. И никто бы не сказал ни слова. Никто из его рода не стал бы со мной ссориться. Никто из секты не стал бы меня наказывать.

Вот что такое золотое ядро. Ещё не сила. Но уже уважение. Уже власть. Уже страх.

Я видел, как он это понимает. Видел, как его колени подгибаются, как его дыхание становится частым, как пот течёт по лицу. Ещё немного, и он упадёт. Просто упадёт в обморок от страха.

Я молчал.

Я стоял и смотрел на него, и молчание было тяжелее любых слов. Оно давило на него, как каменная плита, как вода на дне океана. Я видел, как он сжимается, как он становится меньше, как его самоуверенность испаряется, как дым на ветру.

Прошло мгновение. Два. Три.

Я видел, как его друзья переглядываются. Как они отступают ещё дальше. Как они готовы убежать. Они не хотели быть рядом. Не хотели быть частью этого. Не хотели быть следующими.

Потом я заговорил.

— Чжао Юнь.

Мой голос был спокойным. Ровным. Тихим. Но он прозвучал в тишине, как удар грома. Чжао Юнь вздрогнул. Его голова дёрнулась, но он не поднял глаза.

— Да, — прошептал он. — Да... господин.

Господин. Он назвал меня господином. Я усмехнулся про себя. Ещё вчера он называл меня деревенщиной. А сегодня — господин.

— Ты молодец, — сказал я. — Средний уровень Основы. Секта гордится тобой.

Он вздрогнул снова. Его глаза наконец поднялись, и я увидел в них недоумение. Он не ожидал этого. Не ожидал похвалы.

— Я.… — начал он, и его голос сорвался. — Я.… я старался, господин.

— Вижу, — сказал я. — Но на будущее...

Я сделал паузу. Долгую. Он смотрел на меня, и в его глазах был страх. Настоящий, глубокий, животный страх.

— Не стоит больше путать свою наглость с силой, — сказал я, и мой голос стал холодным. — Иначе я могу вспомнить пару моментов. Пару моментов, которые ты, возможно, забыл. Но я — помню.

Он отмер. Я видел, как жизнь возвращается в его тело. Как дрожь стихает, как дыхание становится ровнее. Он понял. Понял, что я не собираюсь его убивать. Понял, что у него есть шанс.

— Я.… я понял, господин, — сказал он, и его голос был твёрже. — Я всё понял. Я больше... я больше не буду. Я и близко не подойду. Я даже голос не повышу. Я.… я теперь паинька. Самый ответственный ученик секты. Я клянусь.

Я смотрел на него. На его лицо. На его глаза. На его страх. И я видел, что он не врёт. Он действительно понял. Понял, что я могу его уничтожить. Понял, что я сильнее. Понял, что его место — внизу.

— Рад слышать, — сказал я. — Иди.

Он не заставил себя ждать. Он поклонился — быстро, низко, почти до земли — и пошёл прочь. Его друзья бросились за ним, и их лица были белыми, как мел. Они уходили, и я видел, как они оглядываются, как они боятся, что я передумаю.

Я не передумал. Мне не нужно было показывать силу. Она уже давила на них. Они и так еле стояли на ногах. Ещё немного, и они бы упали.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом. Потом отвернулся и пошёл дальше.

Встреча со старейшинами:

Я не успел пройти и двадцати шагов, как сверху спустилась Лань Сюэ.

Она приземлилась легко, как птица, и её лицо было взволнованным.

— Вэй Кан развлекаешься, — сказала она с улыбкой. — Старейшины ждут. Идём.

Я кивнул.

Мы поднялись в воздух. Я летел на мече, она — на своём, и мы поднимались всё выше, к самым вершинам, где стояли пагоды старейшин. Ветер становился холоднее, воздух — тоньше, и ци вокруг была такой густой, что её можно было пить.

Я летел и думал.

«Они будут задавать вопросы, — думал я. — Много вопросов. Откуда такая скорость? Где я был? Что нашёл? Они захотят знать всё. Они захотят контролировать меня. Они захотят привязать меня к секте.»

Я улыбнулся.

«Пусть попробуют.»

Я летел с пафосом. С высоко поднятой головой. С прямой спиной. Я не собирался лебезить. Не собирался просить. Не собирался ждать, пока они решат мою судьбу.

Я был на среднем уровне Ядра. А по факту — уже на высоком. И они об этом не знали. Они думали, что я только что прорвался. Что я слаб. Что меня можно контролировать.

Они ошибались.

«Сильнее меня здесь буквально пара человек, — думал я. — И то — если они вообще ещё способны драться. Старики. С заплывшими мозгами. С жиром вместо мышц. Когда они последний раз сражались? Помнят хоть? Вряд ли. Они сидят в своих пагодах, пьют чай, слушают доклады. Они забыли, что такое бой. А я — помню. Я помню всё.»

Мы опустились у большой пагоды на самой высокой вершине. Она была огромной, с высокими сводами и резными колоннами, и её крыша терялась в облаках. У входа стояли двое стражей — высокий уровень Основы, — и они поклонились, когда мы прошли мимо.

Внутри было прохладно и тихо. Пахло сандалом и старой бумагой. Мы прошли по длинному коридору, и я чувствовал, как ци становится всё гуще, всё тяжелее. Здесь, на вершине, она была такой плотной, что её можно было резать ножом.

Наконец мы вошли в большой зал.

Зал старейшин:

Зал был круглым, с высоким куполом, и в центре его стоял огромный стол. Стол был накрыт — не для еды, а для встречи. На нём стояли чайники, чашки, какие-то свитки, нефритовые таблички. И вокруг стола сидели старейшины.

Их было восемь. Плюс Лань Сюэ, которая вошла вместе со мной. Девять.

Я оглядел их.

Некоторые были старыми. Очень старыми. Некоторые были в возрасте, с седыми волосами, и морщинистыми лицами, с длинными бородами. Они сидели в креслах с высокими спинками, и их ауры были тяжёлыми, глубокими, как дно горного озера.

Я чувствовал их уровни.

Большинство были на среднем уровне Ядра. Двое — на высоком. Но я чувствовал и другое. Слабость. Их ци была густой, но не живой. Она не двигалась, не пульсировала, не рвалась вперёд. Она просто была. Как стоячая вода. Как старое вино, которое слишком долго стояло в закрытом сосуде.

«Они забыли, — подумал я. — Они все забыли. Они думают, что сила — это уровень. Но сила — это не уровень. Сила — это движение. Это жизнь. А они... они мертвы. Они просто ещё не знают об этом.»

Я оглядел зал.

По центру, напротив стола, стояли два свободных кресла. Одно было для Лань Сюэ. Второе... второе было пустым. Место десятого старейшины. Оно пустовало уже давно, и его никто не занимал. Пока.

«Вот оно, — подумал я. — Вот моё место. Они хотят отдать его мне. Хотят привязать меня к секте. Сделать частью системы.»

Я не стал садиться. Я стоял.

Старейшины смотрели на меня. Их глаза были разными — у кого-то любопытными, у кого-то настороженными, у кого-то холодными. Но все они смотрели на меня. И все они ждали.

Первым заговорил старейшина, сидевший в центре. Он был самым старым — седые волосы до пояса, лицо, покрытое морщинами, как старая карта. Его аура была самой тяжёлой. Пик высокого уровня Ядра.

— Вэй Кан, — сказал он. Его голос был скрипучим, как старое дерево. — Мы слышали о твоём прорыве. Это... неожиданно.

Я не поклонился. Не стал лебезить.

— Неожиданно, — повторил я. — Для вас — возможно. Для меня — нет.

По залу прокатился шёпот. Старейшины переглянулись. Кто-то нахмурился. Кто-то поднял бровь.

— Ты... — начал старейшина, но я перебил его.

— Я прорвался на Ядро, — сказал я, и мой голос был ровным, спокойным, но твёрдым. — За полгода. С высокого уровня Основы до низкого уровня Ядра. Это рекорд. Это то, чего не добивался никто в этой секте за последнюю тысячу лет. И я не собираюсь извиняться за это.

Тишина.

Старейшины смотрели на меня, и их лица были разными. Кто-то был шокирован. Кто-то — впечатлён. Кто-то — зол.

— Ты дерзок, — сказал старейшина, сидевший справа. Он был моложе остальных — лет сорока на вид, — и его аура была острой, как клинок. Высокий уровень Ядра. — Для ученика, который только что прорвался, ты слишком много себе позволяешь.

Я посмотрел на него.

— Я не ученик, — сказал я. — Я старейшина. Или вы забыли, зачем я здесь?

Он открыл рот, чтобы ответить, но я не дал ему.

— Я прорвался на Ядро, — продолжил я. — Я сильнее большинства из вас. Я моложе. Я быстрее. Я знаю техники, о которых вы только слышали. И я не собираюсь тратить время на игры в вежливость. Вы хотите, чтобы я стал старейшиной. Я хочу этого тоже. Но на своих условиях!

Зал замер.

Я видел, как старейшины переглядываются. Как они оценивают меня. Как они взвешивают. Я видел страх в глазах некоторых из них. И уважение. И злость.

— Какие еще условия, ты радуйся, что мы тебя вообще сюда пригласили? — сказал старейшина в центре. Его голос был спокойным, но я чувствовал напряжение в его ци.

— Во-первых, — не стал я его дослушивать, — я хочу келью на самом высоком пике. Там, где ци самая густая. Там, где я смогу расти быстрее.

— У нас есть свободные кельи, — сказал старейшина. — Но не на самом пике. Ты не достоин.

— Тогда освободите одну, — сказал я. — Мне всё равно, кого вы оттуда выселите. Мне нужна келья.

Тишина.

— Во-вторых, — продолжил я, — я хочу доступ к закрытым техникам. Ко всем. Не только к тем, что доступны старейшинам. Ко всем.

— Это... — начал старейшина справа, но я снова перебил его.

— Это моё условие. Я не собираюсь тратить годы на то, что могу изучить за месяцы. Дайте мне доступ, и я стану сильнее. А сильный старейшина — это сильная секта. Вы же этого хотите?

Они молчали. Я видел, как они думают. Как они взвешивают. Как они решают.

— И, в-третьих, — сказал я. — Я хочу свободу. Я не собираюсь сидеть в секте круглые сутки. Я буду уходить. Буду путешествовать. Буду искать ресурсы. И вы не будете меня останавливать.

— Это... — старейшина в центре покачал головой. — Это слишком. Ты просишь слишком много. Невозможно!

— Я не прошу, — сказал я. — Я требую. Потому что я сильнее, чем вы думаете. И потому что вы нужны мне не меньше, чем я вам. Вы хотите, чтобы я стал старейшиной. Хотите, чтобы я был частью секты. Хотите, чтобы я приносил ей славу. Но я не стану частью системы, которая меня не уважает. Я не стану пешкой в ваших играх. Я стану старейшиной. Но на своих условиях!

Зал замер.

Я видел, как старейшины смотрят на меня. Как их глаза расширяются. Как их лица меняются. Кто-то был зол. Кто-то — впечатлён. Кто-то — испуган.

Лань Сюэ смотрела на меня, и в её глазах было что-то, чего я не ожидал. Гордость. Настоящая, глубокая гордость, она единственная смотрела на меня с гордостью.

— Уважаемые старейшины, — сказала Лань Сюэ спокойно, — если вы помните, именно Вэй Кан на уровне Основы, сразился с драконом и выжил, забрав у него кровь, которую он охранял. А многие из вас смогли бы так же?

Вот в этот момент я, конечно, знатно присел. Моя импровизация в пещере похоже дала сбой и про меня знали. Надо же…Но откуда, кто видел, кто мог сказать.

— Ты понимаешь, что мы можем просто отказать? — спросил старейшина в центре долго думая.

— Понимаю, — сказал я. — Но вы не откажете.

— Почему?

— Потому что вы стары, — сказал я, и мой голос был холодным. — Вы стары, и вы слабы. Вы сидите в своих пагодах, пьёте чай, слушаете доклады. Вы забыли, что такое бой. Вы забыли, что такое риск. Вы забыли, что такое сила. А я — помню. И если вы откажете, я уйду. Я уйду из секты. И тогда вы потеряете не просто ученика. Вы потеряете того, кто мог бы стать вашей опорой. Того, кто мог бы защитить вас, когда придёт война. Того, кто мог бы сделать секту сильнее.

Я сделал паузу.

— А война придёт, — сказал я. — Вы это знаете. Секта Теней Ветра уже собирает силы. Они идут на острова Трёх Лун. И скоро они придут сюда. И тогда вам понадобятся сильные практики. Сильные старейшины. А у вас их нет. У вас есть только старики, которые уже не могут драться.

Тишина.

Я видел, как старейшины переглядываются. Как их лица меняются. Как страх проникает в их глаза. Они знали, что я прав. Знали, что война приближается. Знали, что им нужны сильные бойцы.

— Ты... — старейшина в центре покачал головой. — Ты слишком самоуверен, сказал он, сжимая кулаки.

— Я реалист, — сказал я. — И я предлагаю вам сделку. Вы даёте мне то, что я прошу. Я становлюсь старейшиной. Я расту. Я становлюсь сильнее. И когда придёт война, я буду защищать секту. Не потому, что я добрый. А потому, что это моя секта. Моё место. Моя сила.

Зал молчал.

Я видел, как старейшины думают. Как они взвешивают. Как они решают. И я знал, что они согласятся. Потому что у них не было выбора. Потому что я был прав. Потому что они были стары, и слабы, и напуганы.

Наконец старейшина в центре поднял голову. Его глаза были усталыми, но в них было что-то новое. Что-то, похожее на уважение.

— Хорошо, победи меня в схватке, раз ты такой сильный — сказал он. — и мы согласимся.

Я кивнул.

— Согласен, готовьте объявление, я скоро стану старейшиной.

Лань Сюэ улыбнулась. Старейшины переглянулись. Кто-то вздохнул с облегчением. Кто-то нахмурился. Но все они знали, что это было правильное решение, бой расставит все по местам.

Бой:

Старейшина в центре — тот самый, с седыми волосами до пояса и лицом, покрытым морщинами, как старая карга, — поднял руку. Зал затих.

— Я — Мин Лао. Самый старый старейшина этой секты. Пик высокого уровня Ядра. Я сижу здесь дольше, чем ты живёшь. И если ты хочешь занять место рядом со мной, ты должен победить меня.

Я смотрел на него. На его морщины. На его седые волосы. На его глаза, которые были старыми, усталыми, но всё ещё острыми, как клинки.

— Хорошо, — сказал я. — Я согласен.

По залу прокатился шёпот. Старейшины переглянулись. Кто-то улыбнулся. Кто-то нахмурился. Лань Сюэ смотрела на меня, и в её глазах было беспокойство.

— Но есть одно условие, — сказал Мин Лао, и его голос стал жёстче. — Если ты победишь — ты сядешь в это кресло. На своих условиях. Мы не будем тебе мешать. Но если ты проиграешь... — он сделал паузу, и его глаза блеснули. — Если ты проиграешь, ты будешь у нас на побегушках. Два года. Безоговорочно. Ты будешь выполнять любые наши приказы. Любые. Пока твоё самомнение не удастся укротить.

Я смотрел на него. На его уверенность. На его самоуверенность. Он думал, что победит. Он думал, что старый опыт сильнее молодой силы. Он думал, что я — просто мальчишка, который слишком быстро прорвался и возомнил о себе невесть что.

Он ошибался.

— Я согласен, — сказал я, и мой голос был ровным, спокойным, но твёрдым. — Два года. Безоговорочно. Если я проиграю.

Мин Лао кивнул.

— Тогда начнём.

Площадь:

Мы вышли на площадь.

Она была пуста — старейшины позаботились об этом. Девять статуй журавлей стояли по краям, и их каменные глаза смотрели на нас. Ветер шевелил траву между плитами, и где-то далеко кричали журавли.

Старейшины встали в круг. Лань Сюэ стояла ближе всех, и её лицо было бледным. Она хотела что-то сказать, но не решалась.

Мин Лао вышел в центр. Он был старым, очень старым. Его тело было худым, высохшим, как старое дерево. Но когда он двигался, в его движениях была та плавность, которая приходит только с годами. Та экономия движений, которая говорит о тысячах часов тренировок.

Я вышел напротив него.

— Последний раз, — сказал Мин Лао, и его голос был спокойным. — Ты можешь отказаться. Признать поражение. Стать нашим слугой на два года. Это не позор. Это разумно.

Я усмехнулся.

— Я не привык отказываться, — сказал я. — И я не привык проигрывать.

— Тогда начнём.

Мин Лао поднял руку. В воздухе появился меч — длинный, тонкий, с клинком, отливавшим серебром. Он не был артефактом. Просто хороший меч. Простой. Надёжный.